От охотника к герою

— Нет, ты об этом не упоминал! — воскликнул Айзава. — Значит, это было неважно, — Золдик отмахнулся. — Эм, не то чтобы неважно, — пробормотал Сущий Мик, пытаясь соотнести всё, что он знал о коллеге ранее, с нынешним откровением. Киллуа — невольный учитель, которому на удивление понравилась его работа, любящий муж и отец. Его даже воспринимать от супруга в отдельности немного сложно, уж слишком он незаметен, да и они редко отходят друг от друга. Но если удаётся перекинуться с ним парой слов и не акцентировать внимание на небрежно-грубоватом обращении, он оказывается интересным собеседником. Не стремится сближаться с людьми, но всё же привязывается к тем, кто ему симпатичен. Не любит привлекать внимание, но по какой-то иронии он время от времени угождает под прицел любопытных взглядов публики. Как профессионал, холоден и рационален, прагматичен до невозможности. Терпеть не может старшего брата, но поддерживает с ним связь. Скрытен, не делится переживаниями и глубокими чувствами. И… И Айзава рассказывал, что с теми, кто похитил их сына, эта парочка расправилась с ужасающей жестокостью, но пока это оставалось абстрактным знанием, это было совсем не страшно. А теперь он заявляет, что убивать людей для него — просто ремесло. Если честно, наверное, это удивлять не должно. Совсем нет. Портрет Золдика подходил под какой-то собирательный образ наёмного убийцы: скрытный, недоверчивый, холодный, приземлённый. Одно странно: это говорит мальчик тринадцати лет. — Как можно стать профессиональным убийцей в таком возрасте? — Шота посмотрел на мальчишку с недоверием. Киллуа закатил глаза. — Ты сам спросил, старик. Начнём с того, что это семейный бизнес… Когда через полчаса Айзава и Ямада высадили Гона и Киллуа у дома Бакуго, Сотриголова посмотрел сначала на эту парочку демонят, потом на чету Бакуго и сказал: — Крепитесь. После этого оба учителя смылись на первой космической скорости. Гон и Киллуа переглянулись. — Нервы у стариков, конечно, ни к чёрту, — рассудил Золдик. Гон просто пожал плечами: — Ещё они считают, что Всемогущий — это нормальное имя. В полной тишине прошла всего секунда, а потом двое мальчишек истерически засмеялись. Изуку повернулся к Масару и Мицуки с ярко выраженным страданием на лице: — Видите? Не то чтобы ему было обидно за Всемогущего — он сам считал этого героя чересчур пафосным, но достижения Всемогущего были неоспоримы. Он бы не вздумал смеяться над его именем. А вот дети из другого мира ни о чём из этого не знали и вообще не были привычны к таким звучным геройским именам. Изуку чувствовал, что ещё не раз пожалеет о выборе профессии, потому что стыд одолевал его каждый раз, когда он понимал, как это выглядит для его родных родителей. Мицуки отмахнулась: — Это точно не главное сейчас. Гон, Киллуа, — она позвала детей, — заходите в дом. Пока Киллуа и Гон разглядывали дом, где им придётся некоторое время жить, госпожа Бакуго нашла им сменную одежду, подходящую для сна — уже была почти полночь. — …Можете чувствовать себя как дома, — неловко заключил Масару после короткого ознакомления. — Но если вы регулярно разносите дом в щепки, то не стоит, — добавил Кацуки мрачно. — Разрушение этого места — наша с Изуку работа, не отбирайте наш хлеб. — Кто бы стал рушить собственный дом? — Гон покачал головой. Киллуа ушёл в соседнюю комнату. — Да не то чтобы мы хотели, но контролировать Причуды у нас не всегда получалось хорошо, — робко заметил Изуку. — Точно, Причуды! Какие они у вас? — заинтересовался Фрикс. Его восторженным щенячьим глазкам определённо невозможно было отказать. — Я могу устраивать взрывы, а он быстрее и сильнее обычного человека, — пояснил Кацуки про себя и брата. Гон, задумавшись, кивнул, а потом заметил огромную трещину в стене. — А это что? Изуку смутился: — Мы с мамой поругались. Нужно будет это всё отремонтировать и докупить кое-что из мебели… Гон понятливо замычал и оглянулся: — Куда делся Киллуа? — Ушёл в душ, — ответила Мицуки, подходя к нему и вручая стопку одежды. — Ты после него, потом переоденешься. Гон надулся, забирая пижаму: — Почему он меня не подождал? Мицуки приподняла бровь: — А почему он должен был? Фрикс, всё ещё обиженный, фыркнул. А потом, повертев головой и прислушавшись, немного успокоился. — Причуды есть у всех вас? — он посмотрел на Мицуки. Та кивнула: — Моя Причуда — выделение глицерина. — Что это? — Гон склонил голову набок. — Его используют в косметике, он притягивает и удерживает воду, а увлажнение — одна из наиболее важных частей ухода за кожей, — пояснила женщина. — Поэтому я выгляжу моложе своих лет. — Ого! — восхитился Фрикс. — А у вашего мужа? — Небольшие взрывы. По сути, у Кацуки сплав наших двух Причуд — он выделяет взрывчатое вещество и контролирует его детонацию. — Ага, — Гон задумчиво поднял взгляд наверх. — Вот оно что… Это всё так интересно! Потом его отвлекли, объясняя использование стримингового сервиса — смотреть телевидение, где они с Киллуа могли промелькнуть в новостях, ему запретили. Поскольку Гон изначально не особо понимал нежелание Киллуа вникать в дела будущего, он был немного обижен на очередной запрет, но и огромного желания узнать, что же произошло, у него тоже не возникло, так что он решил придерживаться этого правила. Внезапно под конец объяснения Гон сорвался с места. Остальные с удивлением посмотрели ему вслед. Фрикс подбежал к открывшейся двери ванной комнаты, крича: — Киллуа! Почему ты меня не подождал? Золдик, вытиравший влажные волосы полотенцем, закатил глаза, услышав требовательные нотки в голосе друга. Он просто толкнул Гона в спину, пропихивая в ванную комнату, из которой только что вышел сам: — Не твоё дело. Иди уже! Гон попытался что-то возразить, но Киллуа захлопнул за ним дверь, устало вздыхая. — Иногда с ним сложно. А вы что смотрите? Изуку растерялся: — Он сорвался с места, как будто за ним стая диких собак бежала. — У него куча энергии, скоро привыкнете, — спокойно ответил Киллуа, рассматривая хозяев дома. — Здесь есть во что сыграть? Подойдёт любая приставка. — Да, конечно, — Мицуки удивилась такому вопросу. — Принести? — Ага, — Киллуа завалился на диван в гостиной. Он выглядел настолько равнодушно-безмятежным, что Кацуки это начало бесить. — Хочешь сказать, у тебя нет вопросов? — он прищурился. — Есть парочка. Но задам я их позже, а пока мне надо убить время до возвращения Гона. Изуку сел напротив Киллуа. Он пытался не пялиться, но ему было слишком любопытно. В чём-то Масару был прав: он мог узнать и увидеть своими глазами очень много, то, что родители не рассказали бы ему сами или просто не смогли бы объяснить. Золдик всегда создавал впечатление холодного человека, но его подростковая версия казалась намного более резкой и колючей. Как будто, повзрослев, Киллуа сгладил углы своего тяжёлого характера, избегая лишних проблем, но сейчас все углы снова сияли естественной для них остротой. Но если подумать, для Гона было справедливо то же самое. Раньше его можно было посчитать чересчур прямолинейным, но сейчас, когда он стал подростком, было отчётливо видно чистое ребячество и детское переменчивое настроение. Взрослый Фрикс более уравновешенный и спокойный, во что было трудно поверить, но познакомившись с его молодой версией, можно было это заметить сразу. — Будешь есть? — спросила Киллуа Мицуки, протягивая приставку. — Я не хочу, но Гон захочет, так что я поем вместе с ним, — безразлично ответил Золдик. Женщина застыла, удивлённая такой формулировкой. — Ты не хочешь? — Я могу провести без еды несколько суток, — спокойно пробормотал Киллуа, выбирая игру наугад. — Это… норма для людей из вашего мира? — попыталась угадать Мицуки. — Это норма для меня, — строго посмотрел на неё Киллуа, обрубая дальнейшие вопросы на корню. Кацуки, устроившийся рядом с Изуку, переглянулся с братом. Это звучало странно и дико. Когда Гон вернулся, Киллуа отложил приставку: — О, ты не уложил волосы? Фрикс подсел к нему. Редкое зрелище — его волосы не стояли ёжиком, а обрамляли лицо, подчиняясь законам гравитации в кои-то веки. Гон улыбнулся: — Ага. Раз мы не путешествуем, не тренируемся и не на природе, я могу не заморачиваться этим. — Я думал, ты просто хочешь казаться выше, — удивился Золдик. Фрикс тоже удивился: — Зачем? — Я не знаю, — Киллуа пожал плечами. — Но многие парни хотят казаться выше. — Почему? — Не знаю, говорю же. Им кажется, что это красиво. — Что в этом красивого? — Гон всё ещё не мог понять. — Не знаю! Спроси кого-то другого! — возмутился Киллуа. Фрикс фыркнул: — Я это делаю только ради удобства, чтобы ничего не отвлекало. Но сейчас мы отдыхаем, так что… — Отдыхаем? — Золдик ухмыльнулся. — Да, — легко подтвердил Гон. — Ты сказал, что не хочешь знать, что с нами произошло, потому что это должно быть что-то плохое. Значит, мы берём отсрочку от тех проблем, с которыми столкнулись. Раз так, имеет смысл отдохнуть и повеселиться! Такая логика удивила и Киллуа, и Изуку с Кацуки. А потом Киллуа засмеялся: — Какой же ты странный, а! Ну и ладно, отдых так отдых. Гон засветился от радости и придвинулся ближе к другу. — Чем займёмся вначале? — Вначале ужин, — сказала Мицуки, выглянув из кухни. — Сюда!

***

— Киллуа-а-а, — позвал друга Гон. Их разместили в комнате Изуку. Мальчики потратили, наверное, час, на то, чтобы рассмотреть все плакаты и фигурки с героями, собранные хозяином комнаты. Фрикса Киллуа загнал на кровать, а сам улёгся на футоне. — Ну чего тебе? — буркнул Золдик, поворачиваясь к Гону. — Киллуа-а-а, мы стали учителями. Почему, как ты думаешь? Этот вопрос оставил Киллуа в растерянности. — Я не знаю. А почему за нас брались Винг и Биски? У них ведь тоже не было причины нас чему-то учить, но они это сделали. — Они это сделали, потому что сами мы бы не справились, — рассудил Гон. — Нас могли покалечить или убить, что на Небесной Арене, что на Острове Жадности. — Они знали, что мы способны на большее, если нас направить, — заключил Киллуа. — Наверное, мы увидели что-то подобное. У этих детей есть потенциал, но им угрожает опасность. Видимо, мы защищали их и тем самым мешали этим… — он поморщился, — злодеям, или как их там. Настолько, что они захотели нас убить, но, как заметил тот крысак, не смогли и прибегли к такому способу, считая, что детьми мы не представляем угрозы. — И нас сразу же попытались убить, — спокойно кивнул Гон. — Но это неважно. Я просто хотел узнать, что ты об этом думаешь, вот и всё. Золдик усмехнулся: — А теперь ты уснёшь уже? Фрикс согласно замычал и закрыл глаза. Киллуа посмотрел на него с беспокойством и нежностью, открыто, не волнуясь о том, что кто-то его на этом поймает. Гон — самый дорогой для него человек. Спустя многие годы они всё ещё вместе, и это самое важное, что ему нужно знать. Как Гон сегодня и говорил: что бы ни случилось, один он не остался. Ещё около часа Киллуа наблюдал за Гоном, а потом и сам уснул.

***

Ранним утром дом Бакуго оглушил громкий визг. Изуку выскочил из своей бывшей комнаты: — Они пропали! — Что? — Кацуки, выползающий из своей спальни, поморщился от его выкрика, а потом застыл. — Что?! Куда они делись?! — Гон и Киллуа? — Мицуки, спускающаяся со второго этажа, забеспокоилась. — Да! Я не могу их найти! Их нет, во всём доме нет! — выдохнул Изуку. Шорох со стороны улицы заставил его насторожиться, и он кинулся к входной двери. Обе пропажи ввалились в дом, как ни в чём не бывало, посмеиваясь. — О, вы уже проснулись? Доброе утро! — поприветствовал всех Гон, всё ещё не потрудившийся уложить волосы в причёску. — Куда вы ушли?! — выкрикнул Изуку. — Мы же договорились, что вы должны быть под присмотром! — Разве? — Фрикс склонил голову набок. Золдик фыркнул: — Нет-нет. Это вы решили, что мы останемся под присмотром. Никакого договора не было. А если бы и был, — он по-кошачьи ухмыльнулся, — какая разница? — Мы не можем сидеть взаперти, так что с утра решили пробежаться по району, — невинно пояснил Гон. Изуку тяжело вздохнул. Теперь было ясно, почему в семье Золдиков словам никто не доверяет! — А если вас кто-то узнает? — мрачно спросил Кацуки, наблюдая за этой беззаботной парочкой. — И что? Легкомысленность Фрикса действительно раздражала! — Да то, что от журналистов вы не отобьётесь! — зашипел на них Изуку. — А Лига Злодеев будет знать, где вас искать! Это очень опасно! — Журналисты — это неприятно, — рассудил Киллуа. — А злодеи — уже смешно. Мы всё равно не будем прятаться. Изуку сцепил зубы. Они неуправляемые! — Тогда будете выходить с кем-то из нас, — решительно объявил он. — Отлично! — обрадовался Гон. — После завтрака как раз и сходим! Спустя два часа Кацуки хмуро резюмировал: — Я искренне жалею, что Айзава дал нам сегодня отгул. Я бы лучше историю отсиживал до конца своих дней. Изуку согласно что-то промычал. Супружеская пара Бакуго, стоящая за ними, переглядывалась устало. Этот кошмар им был до боли знаком, но они надеялись, что их дети уже повзрослели и не будут приносить столько проблем. Но их иномирные гости решили, что они уже хорошенько отдохнули и готовы к новому забегу по присмотру за двумя гиперактивными детьми. Киллуа, зацепившись ногами за перекладину, к которой крепились решётки, повис головой вниз: — У нас такое каждый раз, когда мы приезжаем в город, где есть зоопарк. Привыкнете. Внутри клетки, на которую забрался Киллуа, сидела горилла, а на её шее устроился радостный Гон, обнимая её. Горилла время от времени тихо рычала, но казалась умиротворённой. Её рык скорее напоминал звуки умиления, чем злости из-за мелкого двуногого нарушителя. — Привыкнем? — слабым голосом спросила Мицуки. — Любовь Гона к животным вполне взаимна, — Киллуа пожал плечами, что смотрелось забавно, ведь он всё ещё висел на перекладине. — Я к ним равнодушен, а они меня в основном побаиваются. Поэтому Гон ходит к ним один, а я нахожусь где-то неподалёку. Слежу, чтобы он не скормил себя кому-то случайно. — Почему ты его не остановишь?! — возмутился Изуку. — Зачем? — удивился Киллуа и, крутанувшись на перекладине, забрался на верхние решётки клетки. — Вы что творите?! — закричал подбежавший смотритель. — Слезь немедленно! И как мальчишка вообще забрался внутрь?! Его нужно сейчас же оттуда достать! — Не волнуйтесь, его Причуда позволяет ему общаться с животными, — легко соврал Киллуа, не выражая желания спускаться на землю. — Они его не трогают. Изуку мог только удивляться его способности так быстро выдумать правдоподобную ложь. — Пусть общается с ними снаружи клеток! — возмутился смотритель. Поведение Гона настолько его пугало, что он уже не обращал внимания на акробатические трюки Киллуа. — Но ему необходим с ними тактильный контакт, — продолжил сочинять Золдик. — Всё в порядке, правда. Посмотрите сами! — Мальчик, немедленно выходи оттуда! — закричал смотритель Гону. — А? Почему? — Фрикс только крепче обнял гориллу. — Я не уйду. Ей грустно, я побуду с ней. Киллуа прикрыл рот ладонью, сдерживая смех. Он не раз слышал что-то подобное, и такая забота о животных его забавляла. Как бы смотритель не возмущался, Гон не думал уходить. А пока они спорили, Киллуа продолжал перепрыгивать с одной перекладины на другую. — Что ты-то делаешь? — спросил его Кацуки, напряжённо следя за движениями Золдика. — Разминаюсь, — ответил тот. — Замечательно. Другого способа же нет, — буркнул себе под нос Кацуки. — Вот что, детки, теперь это ваша головная боль, — решила Мицуки. — Мы с Масару сходим за мороженым. — Не оставляйте нас одних! — закричал Изуку. — Справляйтесь сами! — ответила Мицуки. — Что сами?! Сами мы только невроз себе заработаем! — Побудете немного в нашей шкуре, — мстительно ухмыльнулась Мицуки. — Киллуа, тебе какое мороженое? — Шоколадное! — быстро ответил мальчик. — Гону подойдёт любое ягодное. Родители ушли, а двое подростков остались смотреть за проблемными детьми. Теперь они хорошо понимали вечно полумёртвое выражение лица Айзавы. — Серьёзно, ты можешь как-то по-другому разминаться? — рыкнул на Киллуа Кацуки после того, как Золдик выполнил очередной опасный финт. — Нет, говорю же, я должен следить за Гоном. — А мы вдвоём здесь для чего? Уж как-то присмотрим! Киллуа на такое заявление просто фыркнул с презрением, вызывая у младшего Бакуго ненависть. Изуку вздыхал, глядя на это цирковое представление. В какой-то момент Киллуа оказался прямо над Гоном и, свесившись вниз головой, он подал другу руку. Гон с его помощью тут же забрался на самый верх и сел на соседнюю перекладину. — Между прочим, вы бы лучше проверили её зуб. У неё болит один из них — справа вверху, — ошарашил Фрикс уставшего от пререканий смотрителя. — У нас есть врачи, которые проводят регулярные осмотры! Слезайте оба оттуда! — Не-а, — Гон завертел головой, осматриваясь. — Ого! А это кто? — Слон, — тихо подсказал Изуку. Это будет очень долгий день… Когда Фрикс наконец наобнимался с животными, Изуку и Кацуки были только рады вытащить их зоопарка и больше никогда туда не пускать. — А что мы будем делать теперь? — спросил Гон, всё ещё полный энтузиазма. Киллуа задумчиво на него посмотрел: — Я бы хотел купить что-то из одежды. Но наша валюта здесь не принимается. Хотя мы тут работали, получается, банковские счета должны быть. Но как получить к ним доступ, если карт нет… — Об этом не волнуйся, мы заплатим, — Мицуки отмахнулась. — Гон, ты тоже хочешь что-то новое? — Ну, мне сложно найти одежду, в которой я буду чувствовать себя удобно, многие ткани мне попросту не подходят, — мальчик помотал головой. — Я не думаю, что есть смысл. — У меня такая же проблема, — ответил Изуку, подумав, что теперь знает, откуда у него эта повышенная чувствительность. Это было логично: все его органы восприятия работали лучше, чем у обычных людей, точно так же, как и у Гона. — Мы знаем, где искать. — Отлично! — Фрикс засиял. — Да, хорошей вам поездки. А нам пора в академию, — ухмыльнулся Кацуки. — Нас отпустили только на пол-дня. Пока! Мицуки зашипела на него сквозь зубы, но оба брата быстро ушмыгнули от неё. Женщина вздохнула, а потом оставила их в покое. Для Изуку это всё итак было сплошным мучением, так что учёба становится для него отдыхом. — И почему Изуку так сильно переживает? — спросил посмотревший им вслед Гон. — Ага. Вечно нервный, — согласился Киллуа. — Неужели мы настолько сблизились? — Ребята проходили у вас стажировку, — выдал заранее подготовленный аргумент Масару. — Что за стажировка? — Киллуа посмотрел на него. — Они же учатся в геройской академии. Каждый семестр у учеников геройского факультета выделена неделя на стажировку у профессионального героя, и мальчики выбрали вас, — Масару кивнул детям, чтобы они забирались в машину. — У них есть небольшая компания, и они все каким-то образом оказались с вами ближе остальных, — дополнила Мицуки по дороге в торговый центр. — Есть ещё Тодороки — он был с вами вчера, Шинсо и Каминари. Для них вы не просто учителя из академии. — Нам нужно с ними встретиться, — решил Золдик.

***

— Если хоть кто-то заикнётся спросить, почему нас не было или как дела — набью ебальник. Вошедшего после пинка двери ногой Кацуки встретили пятнадцать недоумевающих взглядов. Тодороки понимал его состояние, а Шинсо и Каминари знали только, что что-то случилось, ибо больше Шото им рассказывать не стал. Изуку быстро прошёл следом за братом и молча занял своё место. Он был непривычно мрачным и уставшим, в то время как раздражение Кацуки воспринималось нормой. Братья отмахнулись от вопросов друзей на перемене, пообещав рассказать всё после занятий. Вот только перед последним уроком Изуку получил сообщение от матери. — Мы поедем к нам домой все вместе, — пробормотал Изуку, печатая короткое согласие в ответ. — Что? — удивился Хитоши. — Почему? — Тодороки посмотрел на Изуку. Тот вздохнул: — Нас хотят видеть всей компанией. Шото понятливо кивнул, а Каминари с Шинсо переглянулись в недоумении. В итоге последний урок прошёл в напряжении, а потом братьев Бакуго ещё и огорошили тем, что после получасового перерыва их загоняют в спортзал к Иллуми. — Точно, изменение программы, о котором говорили родители, — мученически простонал Изуку. — Вторник и четверг. Нет, в этот раз я попробую нас отпросить. Он выбежал из главного административного здания, набирая дядю по телефону. Тот ответил быстро: — Что-то случилось? — Не то чтобы, — Изуку остановился, переводя дух. — Но мне кое-что нужно. Ты уже в академии? — Что такое? — раздался голос Иллуми прямо за его спиной. Изуку повернулся к нему и порывисто обнял, вздыхая. Он ощутил крепкие ответные объятия и зажмурился. Сейчас это было ему необходимо. — Дядя… Как много вы все мне не рассказывали? — хрипло спросил он. — Безумно много, Эзукай, — негромко ответил Иллуми, осторожно поглаживая мальчика по голове. — Твои родители настояли на том, чтобы скрывать всё как можно дольше. Я пообещал это Киллуа, извини. — Я не знаю, что мне делать. Ото-сан такой… — мальчик замялся. — Как дикий зверёк, — спокойно подтвердил Иллуми. — Он всегда был таким, просто научился это скрывать. Он грубый и резкий, но также очень заботливый. Изуку согласно кивнул и отстранился. — Я знаю. Просто… Они забыли, кто я, и открыться им нельзя: ото-сан не хочет ничего знать, да и сейчас им всего лишь тринадцать. Брак, ребёнок, похищение, поиски — заранее вывалить это всё на них очень жестоко. Я чувствую себя беспомощным. На них идёт охота, а я не могу ничего с этим сделать. Иллуми некоторое время молчал, а потом ласково взъерошил кудри Изуку: — Есть кое-что, что ты можешь сделать. Даже в тринадцать лет Киллуа перенёс столько боли, что ты с трудом это сможешь представить. Он прав в своём нежелании знать о последующих годах, потому что дальше намного лучше не стало. А уж когда тебя похитили… — Иллуми поджал губы. — Сделай одолжение и себе, и своим родителям, Эзукай. Ты можешь не волноваться о безопасности, или я, или Хисока всегда будем поблизости. Вы должны воспользоваться этим временем, чтобы развеяться. У тебя будет очень много причин проливать слёзы в будущем, но сейчас забудь об этом. Позволь им побыть детьми, позволь себе испытать немного радости. Хорошо? Изуку, всхлипнув, кивнул. А потом быстро вытер слёзы: — Мама написала, что ото-сан хочет встретиться со всеми индивидуальными учениками. Мы можем уйти сейчас? — Конечно, — кивнул Иллуми. — Раз Киллуа просит, всё в порядке. Идите. Выдохнув, Изуку попрощался с дядей, и тот исчез так же быстро, как и появился. Остальные, ожидавший неподалёку, были немного сбиты с толку. Изуку им махнул рукой, подзывая к себе: — Вперёд, мы уезжаем.