От охотника к герою

— Что-то мне аж плохо на секунду стало, — пробормотала Мицуки, выходя из машины. — Гон? Киллуа? Она, если честно, до этого мгновения всё никак не могла представить, как эти двое могли выглядеть в детстве. Оказалось, очень очаровательно: глаза Гона будто бы стали больше, что вкупе с широкой улыбкой делало его очень милым, но лукавые искорки в них, которые редко можно было заметить у взрослого, сейчас сияли ярко, а вся фигура мальчика излучала неукротимую энергию; Киллуа, чьё лицо более не было омрачено гнётом многолетних страданий, казался невинным и спокойным ребёнком, красивым, как кукла. Но стоило Мицуки позвать их по именам, Фрикс отреагировал с ожидаемой радостью, а вот Золдик тут же нахмурился, с подозрением щурясь. — Мы знакомы? — спросил Киллуа небрежно, не утруждаясь вежливостью. — Верно. Я Мицуки, мама Изуку, — неловко улыбнулась женщина. Она сейчас понимала, как растерянность в подобной ситуации могла довести её сына до слёз. Они с Гоном и Киллуа провели многие часы за разговорами, иногда довольно откровенными, ведь ситуация Изуку выворачивала души обеих пар родителей наизнанку. Но теперь на неё недоверчиво смотрит мальчишка, к которому она уже привязалась. Это было нелегко. — Видно, мы и впрямь поладили, — Золдик фыркнул, глядя на Изуку. — Это же хорошо, Киллуа! У нас здесь много знакомых. — Гон, много знакомых и много друзей — разные вещи. Да и друзья бывают разными. — Не ворчи!.. Пока дети мелочно спорили, Мицуки посмотрела на сына. Изуку вздохнул: — В такой ситуации они нуждаются в присмотре. Я попросил их остаться у нас. Мицуки прикусила губу, но кивнула. Она могла понять беспокойство сына и сама волновалась бы не на шутку, не имея возможности лично знать, что с Гоном и Киллуа сейчас происходит. — Хорошо, но… Айзава-сенсей! — она заметила ещё одно знакомое лицо. — Айзава-сенсей, нам бы понадобилась помощь. Детей всего четверо, нам в машине места не хватит. Могли бы вы кого-то подбросить к нам? — О, точно, — Киллуа отвлёкся от перепалки с Гоном. — Мы поедем с тобой, старик, у меня есть пара вопросов. Разумеется, мнение Айзавы тут на самом деле никто не учитывал. Шота тяжело вздохнул и сказал мужу: — Поведёшь ты, у меня сейчас сильные суицидальные намерения, руль мне доверять не стоит.

***

Сотриголова спиной чувствовал сильное напряжение от пристального взгляда Киллуа. Золдик утащил Фрикса за собой в машину к Айзаве и Ямаде, и Шота увидел отчётливое облегчение на лице Мицуки: она теперь могла хотя бы обсудить ситуацию со своими детьми и отсрочить контакт с этими двумя демонятами. Самому Айзаве так не повезло. — Старик, ты чего так трясёшься? — лениво спросил Киллуа. — Если бы я хотел тебя убить, я бы это уже сделал. — Это очень успокаивает, — пробормотал Ямада. — Проблема в том, что я, к своему огромному сожалению, почти всё, что вы сейчас рассказали директору, знал, — Сотриголова потёр лоб. — Хизаши тоже. — И откуда? — подтолкнул его Гон. — От вас, — мрачно признался Шота. — Я об этом не просил! Я задал всего один вопрос, и оказалось, что вы поспорили, задам я его или нет. Поскольку выиграл Гон, вы поступили так, как захотел он: рассказали мне часть вашей биографии. То, что касается другого мира и Нэн. Киллуа рассмеялся: — И почему ты выглядишь таким недовольным? — Потому что для нас это дико! — Сотриголова посмотрел на него строго. Он устал держать всё в себе. — Многое из всего, что я от вас узнал, здесь немыслимо. Но это не главное. Абсолютно. Всё, что вы считаете приемлемым или самим собой разумеющимся, вроде перманентной смертельной угрозы, физической боли, насилия — всё это меня очень сильно печалило, потому что означало, что вы пережили нечто ужасное. Что большая часть вашей жизни была сущим кошмаром. И самое ужасное, что вам всё равно. Даже сейчас — Киллуа, твоя подозрительность не взялась с пустого места. Тебе тринадцать, но ты везде ищешь врагов. Гон, пренебрежение опасностью, очевидно, всегда было с тобой. Я понятия не имею почему, и я не уверен, что хочу знать, потому что это огорчит меня ещё сильнее. Мне уже невыносимо наблюдать результат. — Шота, — тихо прошипел Сущий Мик. Это было слишком резко и грубо для детей, он волновался, что такие высказывания их заденут. Но, кажется, волновался он зря. — Кажется, вы слишком добрый для своего блага, — сказал Гон. Это прозвучало достаточно громко и отчётливо в наступившей тишине. — Что? — Айзава растерянно посмотрел назад. Золдик излучал равнодушие к сказанному, а мирный настрой Фрикса нисколько не пострадал. — Ты волнуешься за нас больше, чем мы сами, — пояснил Киллуа и склонил голову набок. — Это странно. У нас были настолько хорошие отношения? — Можно сказать, что мы дружили, — Шота вздохнул, кивая. Он не поймёт этих двоих никогда. Хизаши покачал головой, думая о том же самом. — Шота-сан, не нужно всё усложнять, — Гон посмотрел на мужчину. — С чем бы мы не столкнулись, мы всё ещё живы. Если нам было всё равно, то и вам должно быть. Ни к чему сочувствовать впустую, понимаете? — Можно сказать, что мы довольно необычны, — неохотно подтвердил Киллуа. — Таких, как мы, мало, так что порадуйтесь хотя бы этому. — Постараюсь, — сухо ответил Айзава. Что ещё можно было ожидать в ответ на своё откровение? Гон озаботился его эмоциональным комфортом больше, чем своим собственным, а Киллуа предложил весьма рациональный взгляд на ситуацию. Оба были правы, но легче от этого становилось не сильно. — Ладно, раз с этим разобрались, расскажи, почему я оказался в новостях, — Золдик подался вперёд. — Я не могу прочитать сам и не хочу это делать. — Мудрое решение, — пробормотал Ямада. Он находил жестоким вывалить на детей известие о будущем браке, совместном сыне, его потере и годах бесплодных поисков, которые привели их в другой мир. Что бы эти дети не пережили, но вешать на них родительские обязанности в тринадцать уже перебор. — Могу рассказать я, поскольку помогал справиться с последствиями. Дело в твоём довольно, эм, скандальном заявлении, которое случайно попало в прямой эфир. — Я посоветовал кому-то у кого-то отсосать, это мне уже сказали, — Киллуа фыркнул. Айзава мог поклясться, что мальчишка в этот момент был безумно доволен своей выходкой. Его личико даже напоминало кошачью мордочку из-за того, как причудливо изогнулись его губы в игривой ухмылке. — Ты сказал это опасному серийному убийце, — Сущий Мик нерешительно кивнул. Он бы не говорил подобные слова даже в присутствии подростков, но Киллуа абсолютно не стеснялся. — Его прозвище — Пятно. Он был одержим идеей «настоящих» и «фальшивых» героев… — Его прервал несдержанный смех детей. — Что смешного? — Простите, — выдохнул Фрикс, пытаясь перевести дух, — но это всё ещё звучит для нас неуместно пафосно. Мы не привыкли, что здесь это профессия. — Ах да, — Хизаши качнул головой. Хотя это было немного унизительно, стоило признать. — Ладно. В общем, Пятно убивал «фальшивых» героев, но по его словам выходило, что единственный настоящий — это Всемогущий… Прекратите смеяться, пожалуйста, это невежливо. Но у парочки на задних сидениях была истерика. — Всемогущий!.. — всхлипывал Гон, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Извините. — Это уважаемый герой, первый во всех рейтингах, от симпатий публики до эффективности в работе. Он сделал очень много для нашего общества! — Ямада был немного возмущён. — Ладно-ладно, — успокоившись, Киллуа закатил глаза. — Давай дальше. — Я могу показать видео, если хотите, — вмешался Айзава. — Твоя небольшая речь просто взорвала интернет. — Покажите! — оживился Гон.

***

В машине Бакуго было тихо. Родители не решались спрашивать, а дети не хотели говорить. Точнее, Кацуки не хотел начинать разговор, а Изуку потерялся в своих тревожных мыслях и выныривать оттуда не собирался. — Как это вообще произошло? — спросил Масару, понимая, что тянуть дальше не стоит. Их время на обсуждение ситуации было очень ограниченным, потом с ними уже будут молодые Гон и Киллуа. Как с ними разговаривать, как с ними обращаться вообще? Что им делать и как к этому всё пришло? Изуку вздохнул, утыкаясь лицом в ладони: — Мы договорились встретиться сегодня в городе. Это было ещё утром. Я хотел обсудить… Неважно. Каччан и Шото-кун меня сопровождали, хотя ни одного, ни второго я не просил. Мы уже были недалеко от ресторана, где должны были встретиться, когда ото-сан позвонил. Он сказал, что они немного задержатся, они заметили что-то и должны были проверить, — Изуку нахмурился. — А потом он позвал то-чана, звонок оборвался и одновременно с этим раздался взрыв. Когда мы прибежали к месту, где взрыв произошёл, мы их нашли вот в таком виде. — И за ними тут же явились злодеи, — мрачно добавил Каччан. — Стало ясно, что это эффект чьей-то Причуды и что это временно. Злодеи рассчитывали, что детьми они будут беззащитными, но, как по мне, сильно ошиблись. Они справились с той парочкой без нашей помощи. — Изуку, ты говорил, они не знают о Причудах? Они забыли, какие у них Причуды? — уточнила Мицуки. — Нихуя. Они вообще не знали, что мы имеем в виду, — оскалился Кацуки. — Ни что такое Причуды, ни кто такие герои. Географические названия, которые они упомянули, я на нашей карте мира явно не найду. Они, в свою очередь, не понимали нас, когда мы заговорили о префектурах, из которых состоит Япония. Они даже хирагану не знают! — Ото-сан сказал, что они когда-то её видели, но уже забыли, — хмуро добавил Изуку. — Когда я сказал, что они похожи на слепых котят, я не преувеличил. Если оставить их на произвол судьбы, они тут же поднимут такой шум, что предыдущая медиа-катастрофа покажется лёгким покачиванием лодки в спокойном море, не говоря о том, что их попросту убьют. Некоторое время родители молчали, обдумывая услышанное. — Это странно. С учётом того, что они говорили прежде… — Масару мотнул головой. — Закрытая территория, из которой непросто попасть сюда; другая география; иная система письма; отсутствие Причуд… — Да нигде на Земле не будут водиться гончие, с которыми я играл в детстве, — тихо признал Изуку. — Я помню цветы, которые не находил здесь ни в каких ботанических справочниках, и мелких зверей, которых впору считать мутантами — вот только там это отдельные виды. Это совершенно другой мир. Насколько я идиот? — Насколько мы все идиоты тогда уж, — пробормотал Кацуки. — Было бы несложно догадаться. Но… — Но мы были на эмоциях, — Мицуки вздохнула. — Мы с Масару больше волновались о том, как сохранить с тобой связь, Изуку. Сама возможность познакомиться с твоими родственниками тоже нервировала. И чем больше мы их узнавали, тем сильнее привязывались — в том числе потому, что ты очень на них похож. Нам было не до того. — Чёрт, — Изуку замер, а потом начал нервно чесать запястье. — Чёрт! Это другой мир! — Тихо ты! — испугался Кацуки, хватая Изуку за руку. Его ногти немного заострились, и на запястье начали появляться царапины. — Чего кричишь?! — Я… Они… — Изуку замотал головой, на его глазах выступали слёзы. — Я был здесь, а они искали меня в родном мире. Они не могли меня найти там. Ты понимаешь? — Понимаю, — пробормотал Кацуки. — Мы и так знали, что это было долго, просто… — Просто они настолько отчаялись, что нашли возможность попасть в другой мир! — Изуку был почти в истерике, а потом внезапно застыл с пустым взглядом. — Стоп. Погоди. Мам… Вы меня проверяли на фактор Причуды? — спросил он слабым голосом. — Нет, — Мицуки прикусила губу. — Было очевидно, что ты превосходишь других детей в скорости и силе, да и ты после всего произошедшего был истощён морально, куда тебя по врачам таскать, просто чтобы подтвердить очевидное? Или… — она осеклась. Изуку нервно рассмеялся: — У меня не должно быть Причуды. Нет. Я… я вхожу в те бесконечно малые проценты людей без Причуды. Это не Причуда. — Но что тогда? — усомнился Масару. — Они тренировали меня. Меня тренировали с рождения, — глухо ответил Изуку. — На силу, скорость и реакцию. Меня учили основам боя и обращению с оружием. И ото-сан всегда спорил с дедушкой, говоря, что его методы применять он не будет. Это объясняет очень много, но я только больше запутался. — То, что они помешанные, мы и так знали, — мрачно заметил Кацуки. — Каччан! — Я уже замечал, что у них другое мышление. У них нет понятия базовой безопасности, нет доверия к законам и институтам власти, они привыкли к смертельной опасности и тому, что могут положиться только на себя, — тихо сказал Масару, качая головой. — Зная это, неудивительно, что тебя растили таким образом. Возможно, тот мир попросту слишком опасен. Изуку и Кацуки переглянулись. Муравьи-химеры — отличный пример. Киллуа и Гону было четырнадцать, когда они столкнулись с этим видом, угрожавшим, по сути, человечеству. — И Иллуми, — припомнил Кацуки. — Он говорил, что методы воспитания в их семье жёсткие, не предполагающие сочувствия и жалости, потому что обеспечить выживание можно только так. Теперь ясно, что он не преувеличивал. Изуку зажмурился. «Напротив, уж лучше тут. В поместье вечно норовят пробраться какие-то отбросы!» «Работа такая. Он должен есть плохих людей, которые сюда забредают, а случается это ну очень часто». «Голосовые связки. Без них человек не может говорить. А если нужен временный эффект, достаточно очень сильно ударить в солнечное сплетение, даже дышать трудно после этого». «Пока мой братец занят, покажу тебе несколько полезных вещей. Очень помогают в пытках». — Верно, — слабо подтвердил Изуку. — Не преувеличивал. — Слушай, я понимаю, это важно, но сейчас нам нужно сосредоточиться на текущей проблеме, — прервал его меланхолию Кацуки, тряся за плечи. — Теперь эти двое — дети! Дети, которые ни черта не понимают о том, что творится вокруг! — И не знают, что они мои родители, — с обидой выдавил Изуку. — Ты заметил, как ото-сан смотрел на меня? — Да он на всех так смотрит… Не вздумай реветь! — рявкнул Кацуки, снова заметив слёзную пелену в зелёных глазах брата. — И мы не можем им об этом рассказать? Это будет… — Масару замялся. — Это будет жестоко и безответственно. Они слишком маленькие! — возмутилась Мицуки. — Даже если бы мы захотели это сделать, — Изуку невесело усмехнулся, — ото-сан это запретил. — Почему? — Мицуки обернулась на сына. — Потому что он уверен, что его жизнь — полное дерьмо, — мрачно буркнул Кацуки. — И не хочет в этом дерьме копаться, пока есть вариант оставаться в неведении. Это тяжёлое признание задело всех, даже самих Изуку и Кацуки, которые лично слышали это от Киллуа. «Ты наверняка думаешь, что в твоём прошлом-будущем сплошное веселье и радуга. Может, так и есть. Но я точно знаю: моя жизнь такой не будет». — Хорошо, сосредоточимся на этом, — вздохнула Мицуки. — Так даже легче, если честно, когда он сам попросил молчать. Сколько им лет и в каких отношениях друг с другом они находятся? — Тринадцать лет, — быстро ответил Кацуки. — Отношения… дружеские? — он засомневался, а потом кивнул. — Да. Киллуа доверяет Гону, но только ему. А Гон… Ну, он говорил, что будет рядом с Киллуа, что бы ни происходило. Масару прикусил язык. В тот самый день, когда Изуку и Кацуки обнаружили их всех вместе, Гон кратко рассказал ему свою историю, а точнее, хронологию. В тринадцать они всё ещё друзья, а в четырнадцать они разошлись и встретились только спустя два года. А романтические отношения начались, когда им было уже семнадцать. «Мы с Киллуа почти не расстаёмся уже долгое время, поэтому мне непривычно… У нас был период, когда мы разошлись. Давно, задолго до рождения Эзукая, но оказалось, что это повлияло на нас сильнее, чем мы могли подумать. После воссоединения мы стремились всегда находиться рядом… А после потери сына даже мысль о том, чтобы разойтись снова, причиняет боль». Это не та история, в которую стоит посвящать детей. И Изуку с Кацуки, и самих Гона и Киллуа — они просто заранее их расстроят. Тем более, никаких подробностей он знать не знал. Гон сказал, что расскажет «в другой раз» — видимо, никогда. — Значит, они друзья, — кивнула Мицуки. Он поддержал её кивком. — Хорошо. Что они знают о всей ситуации? — Их просветили, что они работают учителями в UA. Они знают, что это другой мир, — Изуку нервно кусал губы. — Я сказал им, что мы успели поладить за то время, пока они нас обучали. Собственно, это всё. — Будем исходить из этого. Инцидент в Зоне Ненастоящих Катастроф общеизвестен — если спросят, мы сблизились после него. Они же, по сути, спасли ваш класс, — Мицуки быстро нашла выход. — А с Шото-куном ото-сан отдельно говорил по поводу Причуды… — Разве он не со всеми по поводу Причуды говорил? — усомнился Кацуки. — Нет, только с частью класса, они ещё не менялись группами — это во-первых. Во-вторых, это было ещё время, когда Шото-кун отказывался от огня. Ото-сан заставил его задуматься о том, чтобы это прекратить, — Изуку нахмурился. — И это больше, чем просто разговор о Причудах, которые он проводил с остальными. Шинсо-кун также занимался у них индивидуально. Да и Каминари-кун мне писал, что у них с ото-саном дело пошло. Мы были у них на стажировке, так что тоже не соврём в этом плане. Просто… это же абсолютно другое. — Да, и тебе надо смириться с этим на время. Бери пример с Киллуа, не еби себе мозги заранее, — вздохнул Кацуки. — А уж потом стрясёшь с них всё, что сможешь. — Посмотри на это с другой стороны, — мягко предложил Масару, — у тебя есть очень редкая возможность узнать, какими Гон и Киллуа были до того, как выросли, какой путь они прошли. Это мало утешает, я понимаю, но это тоже ценно, не так ли? Выдохнув, Изуку кивнул. Это всё, что ему оставалось — узнавать молодые версии своих родителей, скрывая те горечь и печаль, что он чувствует, понимая, через что они прошли, будучи взрослыми. — Верно. Понятия не имею, смогу ли я сегодня уснуть… — Да мы устали, как собаки. Будем дрыхнуть без задних ног, — отмахнулся Кацуки. Изуку про себя с ним согласился: он был морально истощён, у него больше не было сил на нервное возбуждение. Оставалось надеяться, что это не приведёт к бессоннице.

***

Гон и Киллуа хохотали так, что машина тряслась. Сущий Мик вцепился руками в руль, полный ужаса, а привычный к экстремальным поездкам с этими двумя Сотриголова выражал своим видом абсолютную апатию и полное равнодушие к происходящему. — Я нахожу великолепным тот факт, что ни капли не растерял чувства юмора, — едва не скулил от смеха Киллуа. Гон от этих слов засмеялся громче. — Это было прекрасно, — признал Фрикс, переводя дыхание. — А что удивляет, так это всякие психи. Серьёзно, он убивал людей только потому, что они выбрали профессию с пафосным названием? — И не являлись объектом его влажных снов. Да, — Золдик фыркнул, с трудом успокоившись. — Поэтому я и говорю: на этих любителей много сил тратить даже не стоит. Там полно психов. Что тот из Башни, что этот — там даже психиатрия мало что сможет сделать. Айзава кинул взгляд на мальчиков, а потом переглянулся с мужем. Спросить, о чём эти двое говорили, с одной стороны, хотелось, уж больно интересно было. А с другой стороны, если они услышат что-то ещё более ужасное, чем было до этого, они пожалеют. Но Ямада, как менее травмированный, решил рискнуть: — О каких любителях ты говоришь? — Любители-убийцы, — Киллуа презрительно ухмыльнулся. — Есть несколько видов убийц: профессионалы, любители и одноразовые. Последние убивают либо случайно, либо единично — будь то из расчёта или на эмоциях. Любители истинно этим наслаждаются, они убивают, потому что не могут жить иначе. А для профессионалов это просто ремесло. Как видите, из них всех самые жалкие именно любители. — Занимательная классификация, — пробормотал себе под нос Хизаши. Шота сполз на своём сидении вниз, ему очень хотелось исчезнуть. Когда тринадцатилетний мальчишка с таким апломбом рассуждает о преступниках, он не может не чувствовать себя неполноценным. Золдик пожал плечами: — Не то чтобы. Как профессионал, любителей я презираю. Машина вильнула и едва не врезалась в столб. — Что?! — воскликнули хором Айзава и Ямада. — Что ж, видимо, это я не упомянул, — Киллуа растерянно посмотрел на Гона.