От охотника к герою

— Неужели это обязательно должно быть так? Почему нельзя обойтись без таких жестоких… методов? — обеспокоено нахмурилась Мицуки. Ей ужасно не нравилась идея подвергать детей подобному обращению, но она уже неплохо понимала, что реалии другого мира уж очень отличаются от тех, что она себе представляла. И это её огорчало больше всего. — Я же говорю, уже обошлись один раз, ничем хорошим это не закончилось, — упрямо повторил Иллуми. — Впрочем… Чтобы вам было понятнее. Предположим, один из Золдиков получил право на мирную жизнь. И только он делает шаг за границу горы Кукуроо, как его голова летит с плеч. И хорошо, если так, одно мгновение — и смерть, и намного хуже, если вначале будут многочасовые пытки, а уже потом жестокая расправа. — Что?! Почему… — пробормотала в растерянности госпожа Бакуго. А вот её муж тяжело вздохнул: — Фамильная слава. Ну конечно… — Верно, — усмехнувшись, Иллуми подтвердил его догадку. — Родиться Золдиком уже само по себе смертельно опасно. Мы убили столько людей, что жаждущие отомстить могли бы целиком населить один небольшой континент. И мстителям будет всё равно, какой это Золдик, виновен он или нет, убивает или никогда этого не делал. Некоторые держат обиду на нас десять и более поколений. Мы не оставим наше потомство беззащитным, никогда. — Мне так жаль, — Мицуки потёрла виски. — Вы тоже проходили через это обучение? — Конечно. На меня не действуют ни яды, ни стимуляторы, ни транквилизаторы, ни наркотики; я могу больше недели выдерживать круглосуточные пытки и не проронить ни звука; я не потеряю сознание от боли, не умру от болевого шока — и это только малая часть того, что было приобретено в результате, — равнодушно перечислил Иллуми. — То же самое касается и Киллуа. Что до Эзукая, конечно, мы приучали его к ядам… — Что? — испугался Масару. — …Но у него врождённый иммунитет оказался намного сильнее, чем у нас, и это вскоре перестало быть необходимым. И даже побочного эффекта не наблюдалось… — Иллуми ненадолго погрузился в воспоминания, а потом очнулся. — На этом всё. Я на сегодня уже превысил свой социальный лимит. Старший Золдик исчез за одно мгновение. Пара Бакуго осталась с головной болью, кучей неразрешённых вопросов и горечью на душе.

***

Если честно, Мицуки теперь не знала, как подступиться к малышне, особенно Киллуа. Беспокойные мысли не давали ей уснуть полночи, так что проснулась утром она непривычно вялой и в ужасном расположении духа. Она спускалась на первый этаж, зевая, пока остальной дом ещё спал. Впрочем, не весь: по коридору промчался белобрысый вихрь и исчез за дверью. — А? — Мицуки удивлённо уставилась на дверь. — Это что было? Раздался радостный визг, и в дом забежал обратно Киллуа, держа в руках небольшую коробку. — По-моему, это моя доставка! Но мне нужно, чтобы кто-то прочитал, что там внутри, — Золдик без всякого стеснения посмотрел на хозяйку дома. — Да, конечно, — пробормотала Мицуки, торопливо спускаясь с последних ступенек. — Все ещё спят, идём-ка на кухню. Она всё ещё не могла даже представить, что может понадобиться маленькому тринадцатилетнему киллеру настолько, что он едва ли не прыгать от счастья будет. Ответ оказался довольно простым. — Хм, подводка, — Мицуки вчитывалась в мелкий шрифт. — Диэлектрик, выдерживает экстремально большие перепады температур… — Разумеется, Иллуми заказал ещё кучу всего, — довольно пробормотал Киллуа, осматривая содержимое посылки. — Иллуми? — Ага. Косметика с такими свойствами безумно дорогая, что логично, спрос ведь небольшой, — вздохнул Золдик. — А как мне без этого? У меня Нэн завязан на электричестве, у меня вчера тушь потекла с концами! Мицуки всмотрелась в лицо Киллуа. Он ведь и правда немного изменился на вид, хотя было сложно понять, в чём разница, да и не до того им вчера вечером было. Зато теперь всё стало ясно. — Ой, точно. Кажется, у тебя ресницы были… — Да, нормальными. А теперь белые, я хочу повеситься, — проворчал мальчик. — Киллуа, я же сказал, что это того не стоит, — пробормотал ввалившийся на кухню Гон, сонно потирая глаза. — Доброе утро. — А ты что тут делаешь? Я же старался тебя не разбудить, — удивился Киллуа. — Прости, но твоя пропажа для меня всегда ощутима, — Фрикс улыбнулся другу. Золдик фыркнул и отвернулся. Мицуки заметила слабый румянец на его щеках. Сейчас можно было подумать, что это два совершенно обычных мальчишки, осознанно или бессознательно влюблявшихся друг в друга, с присущей детям невинностью. Перед глазами Мицуки фантомом возникла сцена, произошедшая на одной из их общих встреч со взрослыми Гоном и Киллуа. Гон буквально облепил Киллуа, обняв его руками, и устроил подбородок на его плече, пока Золдик, будто не замечая этого, отвечал на какой-то вопрос пары Бакуго. Услышав недовольный вскрик, Мицуки очнулась от этого видения. Теперь она наблюдала абсолютно другую картину: юный Гон стоял на цыпочках и бесстыдно касался лица Киллуа, внимательно рассматривая его глаза. Киллуа, в свою очередь, на этот раз покраснел довольно ярко. — Прекрати лапать моё лицо, — возмущённо шипел Золдик. — Но Киллуа, я пытаюсь понять, что тебе не нравится! Твои ресницы и так красивые… — Гон задел пальцем краешек ресниц Киллуа. Тот отпихнул Фрикса. — Перестань! Мне не нравится! И это моё дело, хватит в это лезть! Гон надулся: — А мне нравится… — А мне плевать. Где тушь? — Киллуа повернулся к Мицуки. Женщина очнулась от транса, в который её ввело наблюдение за их вознёй, и осмотрела содержимое посылки. — Наверное, это, — она взяла один из тюбиков и прочитала надпись. — Да, она. Мицуки протянула тушь Золдику, и тот умчался в ванную, охваченный свечением молний. Фрикс, вздохнув, посмотрел ему вслед: — И зачем ему это нужно? Он и без того очень красивый. Госпожа Бакуго усмехнулась и похлопала его по плечу: — Для тебя он красивый, но он сам видит себя немного иначе. И ему нужно самому разобраться с этим. Поверь, если самый его большой комплекс — это цвет ресниц, он уже в лучшем положении, чем большинство женщин. — Но он может молчать о чём-то ещё… Мы столько времени проводили вместе! — возмутился Гон. — Он намеренно это скрывал, иначе я бы узнал это раньше! Я даже не понимаю, как ему это удавалось. — Оставь его в покое. Пока он не начал себе вредить, всё в порядке, — рассудила женщина. — И да, у него могут быть свои секреты, все имеют на это право, не нужно давить. — Ох, — Гон смутился. — Верно, я стараюсь так и делать, но даётся мне это далеко не так просто… Я останавливаю себя, если речь о его прошлом или семье, но с подобными мелочами я совсем забываю об этом, — он переключил внимание на посылку. — А почему тут столько всего? Разве Киллуа не нужна была только тушь? — Как я поняла, это импровизация Иллуми. Наверное, потому что взрослый Киллуа продолжает пользоваться косметикой, — Мицуки пожала плечами. — Да? — удивился Фрикс. — А что там ещё? — Ну… Когда Киллуа вернулся, Гон рассматривал палетку теней. — Киллуа, посмотри на это! — Фрикс помахал другу. — Я не понимаю, Иллуми брал это по своему вкусу, что ли? Тут почти пятьдесят оттенков серого! Мицуки еле подавила смешок. — А что, у вас тоже есть такое произведение? — спросила она. — Какое произведение? — удивился Гон. Киллуа забрал у него палетку и рассматривал её с интересом. — «Пятьдесят оттенков серого». Серия книг, экранизации. Нет? — Нет, я имел в виду буквально: от светло-серого до тёмно-серого, что это такое? — надулся мальчик. — И их очень много! — Теперь это звучит ещё смешнее, — Мицуки хихикнула. — А о чём вообще эти книги и фильмы? — заинтересовался Гон. — Ну… — женщина немного смутилась. Говорить об этом с подростками очень неловко. — Эротика. — А, скукота, — Фрикс тут же сник. А вот Киллуа наоборот отвлёкся от гипнотизирования палетки теней: — Что значит «скукота»? Мне теперь интересно. — Что там может быть интересного? — Гон растерянно посмотрел на друга, пока Мицуки молча молилась всем богам, чтобы ей не пришлось посвящать подростков в этот жанр литературы и тем более кино. — Качество там страдает, — Мицуки вступила в разговор, чтобы свести тему на нет. — Так что можно сказать, что интересного действительно ничего нет. — Хм, — Киллуа недовольно поджал губы, но потом отвлёкся. — Вообще, Иллуми не ошибся, я бы не хотел ничего слишком яркого. Это привлекает много внимания, а убийцам оно не нужно. Я бросил семейное дело, но это устойчивая привычка, которую я не собираюсь менять. Так что серый для меня оптимален. Вскоре на кухню потянулись остальные домочадцы. Косметику Киллуа отнёс в ту комнату, которую они с Гоном сейчас занимали. Изуку сонно хмурился: он очень хотел поговорить с Иллуми лично, но ему с Кацуки лучше остаться сегодня с помолодевшими версиями его родителей. Да и Иллуми теперь очень занят, с ним можно было бы поговорить разве что утром до занятий или на перерывах, но в дни «дежурства» это было исключено. А вот Кацуки был полон энтузиазма и начал доставать Золдика ещё во время завтрака. — Так как проходили твои тренировки? — Каччан! — зашипела на сына Мицуки. После вчерашних откровений Иллуми она ничего не хотела об этом слышать. Но, к сожалению, её нежелание знать детали не меняло произошедшее. — Хм, наша система обучения довольно жёсткая, — Киллуа поморщился. — Но эффективная благодаря индивидуальному подходу. — Это удивляет меньше, чем список требований к вашим супругам, — недовольно вздохнул Изуку. Что уж говорить, он сам пока не отвечал требованиям Золдиков, и это его беспокоило. — К нам самим требований больше, — отмахнулся Киллуа. Изуку сильнее поник. — Впрочем, моё расписание было плотным, но в меру. Часть обучения проходила в игровой форме, например, дартс — это не только тренировка меткости, но и упражнение на устный счёт. Где-то такое провернуть невозможно… Но у меня всё ещё было время на игры и развлечения. Я самый одарённый Золдик за последний десяток поколений как минимум, я овладеваю любыми техниками в безумно короткие сроки. Но что интересно, Гон развивается так же быстро, — Киллуа на друга, лукаво улыбаясь. — Я такого ещё не встречал. Фрикс хихикнул: — Мне кажется, мы успели испугать наших наставников. — В основном ответственность за это на тебе. Твоё безрассудное поведение не было бы большой проблемой, но оно подкреплено силой и упрямством. Сочетание так себе. Я бы даже не хотел с тобой всерьёз сражаться, — внезапно признался Киллуа. — А? Почему? — Гон удивлённо склонил голову набок. — Я обучался как убийца. Моя цель — нанести летальный ущерб за максимально короткий срок. Убийцы вообще не самые выносливые противники, — Золдик поморщился, — потому что нам это попросту не нужно. Но если тебя не прикончить за один-два удара, что и без того сложно, то чем сильнее затягивается сражение, тем больше пользы для тебя. Во-первых, ты обучаешься в процессе битвы, и чем дольше она длится, тем больше твой прогресс. Во-вторых, ты более выносливый и быстро восстанавливаешься. Я буду измотан, а ты — всё ещё полон энергии. В-третьих, ты безумно упрямый вдобавок. Упрямый и выносливый противник — это просто кошмар, Гон, и ты именно такой. Ты и так меня бесишь на регулярной основе, но полноценный и серьёзный бой? Я бы с ума сошёл, так что нет. — Значит, хорошо, что мы не собираемся драться всерьёз, — легкомысленно ответил Фрикс. — О, так вот почему… — выпалил Кацуки, мысленно сопоставив детали. — Что? — Гон с любопытством посмотрел на него. — Хм, — Кацуки с сомнением посмотрел на Киллуа, но решил, что ничего особо важного он не раскроет, так что его вряд ли попытаются убить. — Это касается вашего стиля работы. Если предполагается затяжная операция, Гон выигрывает время, пока Киллуа разрабатывает план. — Звучит здраво, — признал Фрикс. — Это лучший вариант, чтобы использовать наши сильные стороны. Изуку задумчиво кивнул. Ему редко выпадала возможность проанализировать боевые стили родителей, но Киллуа сделал всю работу сам. Скорее всего, он… — У тебя много боевого опыта? — спросил Изуку, глядя на юную версию своего отца. — Более чем, — пробормотал Киллуа, кидая пятый кубик сахара в свой чай. У Изуку зубы свело от одного этого вида. — Я выполняю заказы с пяти лет, с шести до восьми лет я был на Небесной Арене, в прошлом году мы с Гоном отправились туда вместе… В общем, да. Довольно много. Мицуки порадовалась, что они пережили этот завтрак без ещё более шокирующих откровений, но её радость продлилась недолго. Как и предполагал Кацуки, третьим «надсмотрщиком» (ну, или няней) вызвался Тодороки, тот самый мальчишка, который так сильно запал в душу её сыну. — Если бы не эта ситуация, тебя бы в моём доме не было, — враждебно предупредила она, стоило Тодороки появиться на пороге. Тот кивнул, почти не меняясь в лице, и это настолько напоминало поведение Иллуми, что у Мицуки тут же заболела голова. — Дорогая, не надо так переживать, — Масару попытался её успокоить. — Проходи, Тодороки-кун. Шото быстро проскользнул внутрь. Мицуки прошипела сквозь зубы: — К счастью, я прекрасно понимаю, что никаких глупостей вы не натворите. Присмотр за этими двумя демонятами определённо займёт всё время и силы. — Мицуки, — Масару вздохнул. — Это их личное дело. — Личное?! — возмутилась госпожа Бакуго. — Так орать ни к чему, — прилетело спокойное замечание из гостиной. Мицуки вздрогнула: вмешательство Киллуа сейчас было совсем не к месту. — Я бы сказала, что ни к чему заводить отношения в их возрасте, — проворчала она. — Серьёзно? — Киллуа высунулся из гостиной. — Всё ещё не могу этого понять, но это неважно. Я хочу посмотреть «Пятьдесят оттенков серого», как это сделать? Из той же комнаты раздался отчаянный крик Изуку: — Никаких «Оттенков»! Тут же встрял Кацуки: — О, я сейчас покажу. Киллуа тут же скрылся, окрылённой возможностью культурного просвещения. Масару потёр виски: — А я так надеялся, что это всё позади… — Мы на работу, справляйтесь с этим сами, — буркнула Мицуки, схватила сумку и мужа и торопливо вышла на улицу. Шото фыркнул и направился в гостиную. За прошедшую минуту Киллуа и Гон успели начать драку за пульт, её Тодороки и застал. — Зачем тебе эта эротика?! — пыхтел Фрикс, пытаясь отобрать пульт. — Не нравится — не смотри! — И оставить тебя? Ну уж нет! — возмутился Гон. — Это твои проблемы! Выбирай что-то одно! — Я не хочу выбирать, мне нужно всё! — Реальная жизнь так не работает, — огрызнулся Золдик. — Киллуа-а-а-а! Пока на диване разворачивалась потасовка, Кацуки наблюдал за ней с таким интересом, что казалось, он вот-вот начнёт комментировать бой и принимать ставки на победителя. Изуку сидел на полу возле второго дивана с самым несчастным видом, на который был способен. — Доброе утро, — Шото сел рядом с ним и привлёк Изуку к себе. — Кому доброе, кому нет, — устало пробормотал Изуку, обнимая своего парня. — Я сегодня умру от стыда. Мне кажется, это цель моего существования. — Вот так! — Киллуа наконец победил в битве за пульт и бросил его Кацуки. — Включай. Тодороки хмыкнул: — Да уж, ситуация тяжёлая. А как они вообще узнали о существовании этого шедевра киноискусства? — Я знаю только, что виноват Гон, — вздохнул Изуку. — Наверное, это часть традиции. Фрикс также был недоволен этим поворотом событий и не собирался окончательно сдаваться. — Слезь с меня! — шипел Киллуа, когда на экране играла заглавная тема. Устроившийся у него на коленях Гон буркнул: — Нет. Это моя компенсация. Я хотел играть с тобой, а не смотреть унылый фильм! — Я не виноват, что ты тоже его смотришь! Слезь! — Золдик пытался спихнуть друга, но Гон вцепился в него, как клещ. — И не подумаю! — Пока что эти двое интереснее фильма, — тихо заметил Кацуки. Он устроился на второй половине дивана, на котором происходила вся эта вакханалия. — Заткнись, а? Ты соучастник этого безобразия, — обиженно буркнул Изуку, оставляя напитки на столе и усаживаясь на диван напротив, где его уже ждал Тодороки. Закуски и газировка были обязательной частью этого киносеанса, нужно было чем-то заедать стыд. — Ну и сиди тут, если тебе так нравится! — Киллуа, устав бороться с упрямым Гоном, надулся и откинулся назад. Фрикс, напротив, довольно улыбнулся. Изуку достал смартфон и набрал в их групповом чате: «Меня не покидает ощущение, что мы заставляем ребёнка смотреть порно…» Ответ от Каминари, у которого должен был быть урок, пришёл почти мгновенно: «То есть, стоило нам уйти, у вас началось всё веселье? Это несправедливо!» «Найди кого-то, кому здесь весело! Ладно, это будет Каччан. Но мне не весело! Я не хочу в этом участвовать!» «Во-первых, прекрати истерить. Во-вторых, ты идиот, мы находимся в одном помещении, зачем ты сюда пишешь?» — написал в чат Кацуки. «Ты забыл про их слух», — быстро пояснил Шото. «Сейчас это хотя бы просто злосчастные 50 оттенков, но если Гон спросит, что такое порно, я умру, понятно? Так что пожаловаться вслух я не могу», — добавил Изуку. «Что у вас происходит? Вы с ума сошли?» — вступил в разговор Шинсо. «Я на грани! Из-за Гона Киллуа узнал, что существует это эротическое кино, и он захотел посмотреть! Они из-за этого десять минут дрались за пульт. И угадай, кто выиграл, если фильм уже начался!» — Новое сообщение от Изуку было пропитано отчаянием. «Нет, выиграл я, потому что наблюдать за этим уморительно. Гон сидит у Киллуа на коленях, потому что смотреть фильм он не хотел, но и покидать Киллуа тоже. Логики я не вижу, но это и есть самая весёлая часть», — оповестил остальных Кацуки. «Я сейчас полон сочувствия к Изуку. Держись», — коротко ответил Шинсо. «Ребята, я требую фото этих двоих!» — Каминари был взволнован. — «Сейчас же!» В ту же секунду от Шото пришла фотография: Киллуа немного задумчиво смотрел в сторону экрана, закидывая в рот очередную шоколадную конфету. Ни на его лице, ни в его позе не проскользнуло ни капли дискомфорта, хотя у него на коленях устроился Гон с коробкой конфет. Сам Фрикс смотрел при этом скорее на Киллуа, чем на телевизор. «Когда ты успел их снять?» — удивился Изуку. «Я в любом случае не собирался это упускать. Я обязательно покажу это им, когда они вернутся в свой возраст», — бесстыдно выдал свои планы Шото. «Они такие милые! Как же мне жаль, что это нельзя никуда выложить! Их фанаты и шипперы бы просто с ума сошли! Они и так не могут успокоиться после всего, что было на прошлой неделе, а если показать им вот это…» — Денки был в восторге. «Прекрати, ты мне уже прожужжал все уши об этом с утра!» — возмутился Хитоши. «Но в фан-сообществах уже миллионы людей! Эдиты, фан-арты, теории — чего только нет. А мне, как назло, нельзя ничем поделиться, ни этой фотографией, ни тем, что Киллуа с 12 лет по Гону сохнет, это несправедливо!» — обиделся Каминари. «ЧТО?» «Ой, прости, Изуку-кун. А ты не знал?» «НЕТ!» Изуку растерянно посмотрел на своих родителей. Киллуа ворчливо отпихивал Гона, потому что тот «мешал смотреть», а Фрикс дулся и искал способы отвоевать внимание друга. То есть, это взаимно. Для обоих — взаимно. Они сейчас балансируют на грани дружбы, и время от времени их поведение можно трактовать двояко, потому что они практически не скрывают своих чувств. Они остаются друзьями, потому что большего им пока не нужно. Но взрослый Гон сожалел об этом. Почему? Сейчас они выглядят очень счастливыми…