От охотника к герою

— Шото, почему ты спрашивал о браке? — жалобно спросил Изуку по дороге на вокзал. — И зачем тебе терпеть все загоны моей семьи? Это… Он растерянно потупил взгляд. Он теперь намного чётче осознавал, кого оставил в другом мире. Не могут все люди, окружавшие такую странную семью, быть обычными. Наверняка среди них были Охотники — как минимум. Охотники, которые могут убивать кого угодно, и это им спустят с рук. Не говоря о Золдиках, составляющих большую часть его родственников. Наёмные убийцы. И все они так или иначе помешаны на силе. И не зря, потому что это чертовски опасный мир. — Изуку-кун, — позвал его Шото, отвлекая от беспорядочно скачущих мыслей. — Ты ведь любишь их. Подумав, Изуку кивнул. Для него тот факт, что ото-сан промышлял заказными убийствами, мало что меняет. Или что дядя Иллуми даже тут продолжает свою деятельность — плевать. Они оба — важная часть его глубокого детства и важная часть его нынешней жизни. То-чан вряд ли не имеет трупов на своём счету, и если имеет, это тоже мало что поменяет. Изуку не перестанет их любить. — Да. Я не знаю точно, как к этому относиться. Я не знаю, как они к этому пришли или как относятся к своей профессии. Но я всё ещё люблю их. — Раз так, я постараюсь соответствовать их требованиям, — Шото серьёзно нахмурился. — И это будет сложно. Как думаешь, сколько лет нам понадобится, чтобы достичь уровня Киллуа и Гона — хотя бы той части их силы, которую мы видели? — Лет пять-семь минимум, — Изуку потёр лоб. — Теперь я понимаю, почему они так увеличили нам нагрузку. И это только физические показатели. Нэн? То-чан упоминал, что каждый использует его так, как захочет, нужен какой-то основополагающий концепт, под который мы будем подстраивать техники… И их нужно будет совершенствовать и усложнять. Мне кажется, это вообще задачка на всю жизнь. — Вполне возможно, — согласился Тодороки. — Но это меня не пугает. Я хочу быть с тобой, и я хочу быть признан твоей семьёй. — Тогда у нас обоих впереди куча работы, — Изуку смущённо улыбнулся и, приподнявшись на цыпочки, коротко поцеловал Шото в губы. — До завтра. — Мгм, — согласно промычал Тодороки, обнимая его напоследок.

***

Перед ужином, пока Изуку ещё не вернулся, Мицуки подозвала Кацуки: — Я прекрасно осознаю, что этим двоим нужен присмотр, — она покосилась на Гона и Киллуа, которые пытались практически вслепую (из-за незнания хираганы) сражаться друг с другом в видеоигре. — Но мы с Масару не можем брать отгул каждый день, как сегодня. Нужен какой-то план. — План, — Кацуки вздохнул. — С ними нельзя оставлять непосвящённых, они такого наговорят, что доведут их до психбольницы. Учителей академия нам вряд ли для этого выделит. Но… можно сказать, что наша компания из пяти идиотов, которые хотят проводить с ними время, вызывает у них хоть какое-то доверие. — Оставлять детей на детей, — госпожа Бакуго скривилась. Это было крайне безответственно. С другой стороны, не то чтобы у них был выбор. — Но как же учёба? — Мы будем меняться, — предложил Кацуки. — Договориться с Айзавой будет просто: пригрози ему, что иначе с нашими инопланетянами возиться будет он. До конца года нас отпустит, зуб даю. — Ладно, — вздохнула Мицуки. — Обсуди это с друзьями, а я пойду звонить вашему классному руководителю. — У нас, конечно, нервная система всмятку, но думаю, завтра на дежурство останемся мы с Танку. И может, припрётся его ненаглядный, — Кацуки закатил глаза. — Как раз с ним познакомишься. — Я бы его на порог не пустила, если бы не вся эта ситуация, — прошипела Мицуки. — Оставь их в покое, Изуку сейчас очень нужен антистресс. То, что антистресс принял форму человека, уже второстепенное. С Айзавой и впрямь удалось договориться очень быстро. Даже угрозы не понадобились, он тут же согласился и взялся оповестить администрацию академии. Ужин проходил спокойно до того момента, как Масару решил задать вопрос: — Гон-кун, кажется, Изуку упоминал, что ты совсем не учился? Почему? Фрикс смутился, откусив печенье. — На Китовом Острове попросту не было школы. Это остров-порт, и он не особо большой, там живёт пара сотен людей. А детей было двое: я и ещё одна девочка. И… — он прикусил губу. — Формально было несколько человек, которые нас обучали, ну, или должны были обучать. Я продержался где-то месяц, а потом перестал выдерживать. Дело было в той девочке. Мне не нравилось проводить с ней время, но она очень этого хотела. Стоило мне отказать, она начинала плакать, и мне влетало от тёти Мито. Поэтому я стал просто сбегать в лес в учебные дни, чтобы не сталкиваться с ней. Это сработало. Изуку отметил про себя, что то-чан был упрямым с самого детства. — Тебе просто стоило пару раз довести её до слёз намеренно, тут же отстала бы, — резко заявил Золдик. Масару тут же посмотрел на него с осуждением, но Киллуа совершенно не беспокоился. — Назвал бы уродиной, сказал, что у неё отвратительный голос, и дело сделано. За километр бы обходила. — Она не виновата в том, что мне не нравится. Я бы так не сделал, — Гон замотал головой. — Она не виновата? — Киллуа приподнял брови. — Гон, это настолько простая манипуляция слезами, что мне стыдно тебе на это указывать. Это очень жалкое поведение. — Это всё равно слишком грубо! — Ты вот настолько не хотел с ней общаться? — задумчиво спросила Мицуки. — Но как же образование? — А для чего? — Гон склонил голову набок. — Моя цель — найти отца, я не понимаю, как здесь пригодится образование. Для этого я стал Охотником, и там письменных экзаменов, к счастью, не было, иначе мне пришлось бы плохо. — Мне тоже, — вздохнул Киллуа. — Нам повезло. — Почему, Киллуа? — спросила его Мицуки. — Ты тоже не учился в школе? — Я учился на дому по очень специфичному графику, — фыркнул Золдик, а потом поднял взгляд вверх, припоминая. — Я тренировал силу, скорость, рефлексы, меткость, боевые навыки, переносимость боли, голода и лишения сна, мне прививали иммунитет к ядам… Что ещё? — пробормотал он себе под нос, не замечая, как глаза взрослых становятся всё больше и круглее. Гон смотрел на него с интересом, Кацуки — так вообще с восторгом, а Изуку обеспокоено нахмурился. — Ну, и немного математики, биологии, физики и химии. Всё, что может понадобиться для чьего-то убийства, — мальчик пожал плечами, безразлично выдав полный перечень изученных дисциплин. — Вау! — выдал Кацуки. Киллуа гордо фыркнул. Мицуки удивлённо выдавила: — Убийства? Почему? — О, сыновья вам не сказали? — Золдик искренне удивился. — Вся моя семья — элитный клан наёмных убийц. Разумеется, меня учили всему, что нужно, чтобы убивать людей. — Что значит «наёмных убийц»? Это шутка? — пробормотал Масару. Мицуки тоже не могла поверить. Киллуа закатил глаза: — Вот, вот так каждый раз. Понятия не имею, почему я никому не рассказал, будучи взрослым, но сейчас даже нет смысла скрывать — мне всё равно не верят. — Погоди, а Иллуми? Он тоже… — Мицуки запнулась. — Тоже этим занимается? — Ну, да. Все мои родственники — наёмные убийцы. Братья, родители, дедушка с бабушкой, прадед… И так далее. Уже очень, очень много поколений, — Золдик пожал плечами. — А нам ты сказал, что Иллуми рукодельничает, — вздохнул Масару, пытаясь уложить в голове новую информацию. — Формально убийство можно назвать рукоделием. Кто-то даже подходит к этому очень творчески. Но не Иллуми, у него нет фантазии. — И вы двое уже знали? — Мицуки покосилась на сыновей. Изуку смутился, а Кацуки безразлично пожал плечами. — И ты, Гон? — Да, давно, — Фрикс беспечно кивнул. — Со второго дня знакомства, кажется? — Ага, — подтвердил Киллуа. — А уже на третий день я увидел, как он убивает, это было великолепно! — с восторженно сияющими глазами выдал Гон. Золдик смутился: — Да ладно, там не было ничего особенного. Я всего-то вырвал ему сердце, это базовый минимум. — Но даже секунды не прошло! — настаивал Гон. — Я даже не смог различить, как ты двигался! — А кому ты вырвал сердце? — осторожно уточнила Мицуки. Вся эта история казалась полным бредом, но с другой стороны, так много стало ясно! Паранойя относительно безопасности, исключительные боевые навыки, да и Иллуми… Первое, что приходит при взгляде на него в голову, что он по выходным удовольствия ради убивает людей. Оказалось, что хотя бы за деньги… Но Иллуми взрослый, скорее всего, старше Мицуки, хотя она не уточняла. А Киллуа, сидящему перед ней, всего тринадцать. Кого он уже успел убить? — А, это был один неудачник-любитель, — фыркнул Киллуа. Гон заговорил с энтузиазмом: — Мы с Киллуа ведь познакомились на экзамене на получение Охотничьей лицензии! Это долгий экзамен, он делится на несколько этапов. И это был третий, Башня Прозорливости. Вкратце, нам попался не самый лучший вариант пути — команда состояла из пятерых человек, и важные решения принимались путём голосования. И ладно, двух других мы знали, но пятый… — мальчик поморщился. — Мусор, просто мусор. — Ну, да. В общем, главным испытанием было сражение один на один. Нам противостояли пятеро заключенных, потому что экзаменатор этого этапа — Охотник Чёрного Списка, они занимаются ловлей самых опасных преступников. И это были ребята как раз из числа пойманных им преступников. Условие победы задавали они, а против Киллуа вышел серийный убийца… — Гон нахмурился. — Кажется, говорили, что он убил более ста человек голыми руками. — Да, ему впаяли под тысячу лет заключения, — безразлично подтвердил Киллуа. — И он очень хотел порвать меня на мелкие кусочки. Не удалось, я оказался быстрее. Мы торопились, у нас был счётчик времени, за которое мы должны были пройти эту башню, так что я просто вырвал его сердце. — Да, а потом ты его вернул, — хихикнул Гон. — Ну, я убийца, а не вор. Он попросил — я отдал обратно, мне не жалко, — Золдик развёл руками. — Для него оно уже было бесполезно, но раз захотел… — Да, ты можешь шутить о том, что крадёшь чужие сердца. Буквально, — выпалил Гон. В следующую секунду эти двое громко захохотали. Кацуки и Изуку тоже не сдержали смешок. — Нет, погоди, тебя выпустили против серийного убийцы? — ужаснулась Мицуки. — В тринадцать лет? — Двенадцать, — поправил её Киллуа. — Это было в прошлом году. Да, а что? — Как их не засудили за такое? — возмутилась женщина. — А кто их будет судить и зачем? Мы же пришли на экзамен добровольно, и все знают, что это смертельно опасно, — Фрикс смотрел на неё с недоумением. — Я надеялся, будет повеселее, но увы — для меня из смертельного была только скука, — протянул Киллуа, откидываясь на спину стула. — К тому же я терпеть не могу серийных убийц, они жалкие неудачники, особенно те, кого поймали. Позорище. — Почему ты так говоришь? — спросил Изуку, вспоминая, что Хисока советовал ему выудить из Киллуа его мнение на этот счёт. — Потому что я бывший профессионал. Видишь ли, для меня это была просто работа, за которую я получал деньги. А серийные убийцы… — Золдик хмыкнул. — Они все психи. Они убивают именно потому, что им это нравится. Для наёмного убийцы оптимально испытывать к своему роду занятий от нейтралитета до того же отвращения, что есть у каждого второго офисного работника по отношению к своей работе с двенадцатичасовыми сменами в душном офисе с чокнутыми коллегами, которые точно так же ненавидят эту работу. Если тебе хоть сколько-нибудь это нравится, это уже проблема. Ты будешь затягивать процесс, а это грозит поимкой. А остаться невредимым и непойманным — такая же важная задача, как и само убийство. Что? — удивлённо спросил он, наконец заметив изумлённые взгляды пары Бакуго. — Ничего, я впервые слышу сравнение работы киллера с работой в офисе, — выпалила Мицуки. — А я думал, что выбирать работу нужно как раз из того, что тебе нравится делать, — задумчиво протянул Гон. — Нет, не всегда. Чаще всего, насколько бы тебе не нравилось это занятие, ты начинаешь испытывать отвращение, когда тебя загоняют в рамки, ставят сроки и всё такое. Но когда ты Охотник, кто посмеет от тебя требовать подобное? — довольно ухмыльнулся Киллуа. — Так что можешь расслабиться. — Стойте, а Хисока? Он тоже убийца? — испугалась Мицуки. — Нет, он боец. Это другое, — Гон помотал головой. — Да, это немного другой вид безумия, — Киллуа скривился. — Но ему нравится адреналин, который он получает от схватки с сильным противником. Причём ради этого боя он может даже поощрять и развивать чей-то потенциал… Как было с нами, — он вздохнул. — Понятия не имею, изменился ли он сейчас. Раз он стал мужем Иллуми… — Брак между ними звучит, как союз змеи и скорпиона, — нахмурился Гон. Но Киллуа помотал головой: — Да, но я сейчас не о том. Иллуми… Он довольно постоянен в тех связях, которые поддерживает, даже если это деловые связи. Образ жизни Хисоки несколько… суицидальный, что ли. Смысл вступать в брак с таким человеком? Для Иллуми — полный ноль. Хисоке явно кто-то вправил мозги, хотя бы частично. У четы Бакуго после таких разговоров аппетит пропал, а Гон и Киллуа, покончив со сладким, убежали играть дальше. — И когда вы собирались нам это рассказать? — спросила Мицуки сыновей. Те переглянулись. — Нам и не понадобилось, Киллуа сам справился, — ответил Кацуки. — И мы узнали пару часов назад. — И я всё ещё пытаюсь осознать это. Ото-сан сказал, что Иллуми продолжает свою работу и здесь, и Хисока это подтвердил, — вздохнул Изуку. — Ты встречался с Хисокой? Наедине? — обеспокоился Масару. В его голосе звучал откровенный страх. — Не совсем, со мной был Шото. Пусть я сам не сильно этому рад, но Хисока — всё ещё часть моей семьи, — Изуку покачал головой. — Изуку, ты уверен? — Мицуки с тревогой посмотрела в ту сторону, куда убежали мальчики. — Это всё так опасно… Какими они должны быть людьми, чтобы на постоянной основе промышлять убийствами? — Ровно такими, какими ты их знаешь, — строго отрезал Изуку. — Именно такими. Мицуки вздохнула. Верно, она знала, что Гон и Киллуа убивали людей. Но тогда речь шла о потере сына, и это казалось оправданным. А то, что она услышала сейчас… Киллуа убил преступника, но было ли это его первым убийством? Образ взрослого Киллуа, немного холодного, частично откровенного, но в целом скрытного, наслаивался на образ того мальчишки, который сейчас гордо хвастался тем, что прошёл адские тренировки, нацеленные на выработку навыков киллера. — До меня только что дошло, — она ахнула, — Киллуа же говорил вчера, что не хочет есть. Его морили голодом, чтобы он теперь был его лишён. Это же пытки. Буквально, — Мицуки помотала головой, вспоминая полный список «тренировок». Ужас, страх и сочувствие смешались в единый клубок. — Бедный мальчик. Изуку, с тобой точно не было подобного? — Не было. Я же говорил, ото-сан ругался с дедушкой и не хотел использовать его методы… Видимо, вот эти самые, — Изуку прикусил губу. — Ладно, идите ложитесь спать, завтра будет не менее тяжёлый день, — распорядилась Мицуки. Мальчики быстро ушли. — Дорогой, что нам делать? — она посмотрела на мужа. — Разве мы можем что-то сделать? — Масару вздохнул. — Я даже не знаю. Но… — Что? — насторожилась женщина. Масару вздохнул и посмотрел в сторону гостиной. — Давай лучше выйдем на улицу, их слух… На террасе их встретил неожиданный гость. — Добрый вечер, — в обычной равнодушной манере поприветствовал их Иллуми. — Добрый вечер. А… — Мицуки нервно сглотнула. — А что вы тут делаете, Золдик-сан? — Слежу, чтобы с Эзукаем и Киллу ничего не случилось. Или я, или Хисока будем поблизости почти всегда, — Иллуми перевёл взгляд на дом. — Собственно, об этом я и хотел сообщить. — Погодите! — Мицуки нервно оглянулась. — Киллуа сказал правду? Вы наёмные убийцы? — Да. Впрочем, у Киллу особая ситуация, — Иллуми ненадолго замолчал. — Тем не менее, он Золдик. И это наша профессия, нас обучают всему необходимому с рождения. Киллу отказывался следовать этой традиции с Эзукаем, и что же? — Иллуми качнул головой. — Когда Эзукая похитили, Киллу с отцом разругались. Киллу винил отца в плохой системе безопасности, отец утверждал, что Киллу был слишком мягок, и если он опасается за жизнь Эзукая, то сам в этом виноват. По моему мнению, виноваты были они оба.

***

Гон тяжело выдохнул, покидая полуразрушенное здание. Иллуми ушёл вперёд него, гнев делал этого Золдика беспокойным и подвижным, а самого Гона его ярость прибивала к земле, ощущаясь тяжёлым грузом на плечах. Замечая на своём пути ошмётки трупов в лужах крови, Фрикс отстранённо отмечал, что стоило бить сильнее. От этих людей не должно было остаться ничего. Они просто попались ему под руку, они тоже были преступниками наивысшего ранга, они могли быть смутно причастны, но честно? Плевать. Они просто стали примером того, насколько Фрикс может разозлиться, если кто-то решит навредить его семье. И этот пример должен быть максимально показателен. Гон усмехнулся. Память подбросила воспоминание из глубокого детства. Он спрашивал кого-то из Генэй Рёдан, как они могут убивать людей, которые не имеют к ним никакого отношения. Он уже давно нашёл свой ответ. Когда боль становится невыносимой, когда ярость захлёстывает с головой, Гону становится глубоко наплевать, на кого падёт его гнев. Разумеется, не на тех, кем он дорожит, но все остальные? Он перестаёт различать их. Знаком или нет, гражданский, Охотник или преступник — без разницы. Деревянный молот, вечно горящий, покоился на его плече. Гон был готов продолжать вендетту, выйдя на улицы Метеор-Сити, но остановился, услышав тихий зов. — Гон. Фрикс тут же обернулся, молот исчез из его рук. Измождённый постоянными пространственными переходами Леорио обеспокоено смотрел на Киллуа, который только что позвал супруга. Взгляд Киллуа был настолько пустым и безжизненным, что Гон испугался. Особенно после потери Эзукая он не мог допустить, чтобы с кем-то ещё из близких ему людей что-то случилось. — Киллуа, — Гон подбежал к мужу и обнял его. Он растерянно посмотрел на Леорио, но тот грустно покачал головой. — Я пойду к Курапике, — еле слышно сказал Леорио и вскоре исчез в завихрениях своего Нэн. — Киллу, что случилось? — мягко спросил Гон, всё ещё не смея отпускать супруга. — Наника почти умерла, пытаясь вернуть Эзукая. Сейчас она в коме, — прошептал Киллуа. — Мне жаль, — Гон зажмурился. Почти потерять сразу двоих — для Киллуа начался его персональный ад. — А мне нет, — тихо признался Киллуа, но затем в каждым словом он говорил всё громче и громче, пока не сорвался на крик. — И я себя ненавижу за это. Я даже не могу оставаться хорошим братом, когда речь заходит о моём сыне, я… Я просто хочу его вернуть, мне плевать на цену! Я ненавижу себя за всё, я никудышный брат и ужасный отец. Я всё сделал неправильно! — Киллу, нет, остановись, — Гон обнял своего мужа крепче. — Это не так. Ты любишь нашего сына, конечно, ты хочешь его вернуть. Я понимаю, почему цена для тебя не имеет значения. — Дело не только в этом, — Киллуа выдохнул устало. — Мой отец… наверное, он был прав. Я не должен был отступать от наших традиций, я должен был быть жёстче, это бы обеспечило Эзукаю больше шансов. Я же знаю, почему семья Золдиков так устроена! — выкрикнул он, доходя до истерики. — Киллу, пожалуйста, — Гон обхватил лицо мужа руками и твёрдо заговорил, глядя в глаза Киллуа. — Мы с тобой обсуждали это с самого начала. Мы оба решили, что не сможем причинять боль нашему ребёнку, даже если так лучше. Мы учили его всему, чему могли, и это очень много. И он одарён даже больше нас. Если тебе хочется взять пример со своего отца, возьми от него доверие. Доверие к своему сыну, к его силе и уму. Он справится, он должен справиться. И мы его найдём, ему просто придётся нас немного подождать. Ты понимаешь? Из глаз Киллуа неконтролируемо текли слёзы. Его взгляд был отсутствующий, как совсем недавно, и он даже еле дышал. — Киллуа! — взволнованно выкрикнул Фрикс.