Интроверт

      Палец отточенным движением ложится на спусковой крючок. Холодный металл винтовки ощущается даже через ткань балаклавы и тонкой водолазки. Привычное предвкушение пробегает волной по телу, отдаваясь покалыванием в мышцах. Мелкие камешки, рассыпанные по всей поверхности крыши, неприятно впиваются в локти, но это такая мелочь, что не стоит и толики внимания. Он расслаблен, сосредоточен, даже равнодушен. Это просто работа — убивать людей. Это даже не люди в его мире, это — объекты. Без имен, историй, чувств. Только номера и физическая оболочка. Ему, по сути, все равно, что натворил тот или иной «объект» и за какие грехи его решили устранить. Он на секунду задумывается о своем статусе в истории одного человека. Вершитель? Палач? Бог? Дьявол? Уборщик? Последнее больше всего похоже на правду. Но… Не будь его, был бы кто-то другой, кто точно так же лежал бы на крыше и всматривался в оптический прицел снайперской винтовки. Это всего лишь работа — грязная, неблагодарная, местами даже скучная, но работа. Он просто убирает мусор.       — Интро, готовность — сто двадцать, — голос в динамике тоже знаком. Тихий, но с явными нотами вымуштрованной жесткости. Этого человека он не видел никогда, как и всех остальных координаторов. Тоже лишний пункт в его жизни. Люди лишние. Все без исключений. Ценные и важные остались в двадцатом апреля 2018 года. В тот день закончился человек с именем, и начался винтик системы с позывным.       Он мысленно отсчитывает секунды, несмотря на то, что координатор напомнит. Где-то над головой проносится птица, шумно рассекая крыльями влажный воздух. Это тоже просто фоновый шум, не удостоенный и капли внимания.       — Интро, готовность — шестьдесят, — сухо говорит координатор.       Он не отвечает. Никаких лишних звуков, только ровное дыхание, сосредоточенный взгляд на замызганном стекле на третьем этаже в здании напротив. Дом жилой, в нем нашли пристанище те, кто не просто не вытянул счастливый билет в жизнь, а даже не добрался до раздачи. Самые грязные, нищие, маргинальные. Для него это даже не люди. Больше похожи на тени, чьи лица сливаются в пустую серую массу.       — Интро, объект в здании, — отчитывается равнодушный голос.       Красная точка касается груди человека, стоя́щего в дверном проеме. Он делает шаг, закрывает дверь. Точка перемещается выше — ровно в центр лба. Палец не дрожит, дыхание не сбивается. Он «выключает» человека из сети, плавно нажав на курок. Стекло дребезжит, но не разбивается, идя трещинами от отверстия практически в центре.       — Объект ликвидирован, — тихо сообщает.       — Принято, — отзывается координатор.       Он встает на одно колено, быстро разбирает винтовку и покидает крышу, никем не замеченный.

***

      Знакомая темная дверь еле слышно скрипит, когда он входит в просторное помещение. Здесь нет прихожей, только одна большая комната, в центре которой стоит кровать. Вдоль стен расположены небольшой диван, пара шкафов, столик с креслом и зеркало от пола до потолка. Справа от входа дверь в ванную, дальше открытая кухня. По сути, это квартира-студия с небольшими изменениями для удобства «клиентов».       Нет, Эш не дешевая шлюха, он — элитный эскортник, который спит только с теми, кого выберет сам. И он выбрал. Того, кто не заинтересован в человеческом вообще. Он приходит раз в несколько месяцев, безэмоционально втрахивает красивое тело в матрас и молча уходит. Вот и сегодня Эш ждет своего молчаливого любовника.       Он проходит в тускло освещенную квартиру, снимает тяжелые ботинки. Остановившись в шаге от кровати, смотрит на призывно улыбающегося парня. Тот, несомненно, красив: стройное подтянутое тело, совсем не феминное, а довольно мужественное, хоть и излишне ухоженное, пахнущее приторным лосьоном и мерцающее из-за него же; пухлые от природы губы слишком блестят от бальзама; макияж хоть и легкий, но раздражающе заметный; волосы уложены небрежно, будто парень только проснулся, но это тщательно продуманный образ.       Эш гнушается похабной одежды, кружев и прочих атрибутов представителей древнейшей профессии, поэтому он одет в простую белую рубашку и тонкие черные брюки. Он томно тянет уголки губ и потягивается на кровати.       — Я соскучился, — неожиданно низким хриплым голосом говорит парень. — Как дела?       Садится на кровати, вытянув ноги и скрестив лодыжки. Упирается ладонями за спиной, глядя из-под челки на мужчину.       — Раздевайся, — бросает тот, стягивая с себя водолазку и черные карго. Он не отвечает на вопросы, не здоровается и не улыбается. Он пришел выпустить пар, как ту пулю сегодня днем. Это не та потребность, без которой невозможно существовать как без еды. Но он честен перед самим собой — секс не такая уж хреновая штука и доставляет вполне очевидное удовольствие. А Эш удобный, ненавязчивый, понятливый и вполне привлекательный физически.       Парень дует губы в наигранной обиде, но тут же лукаво ухмыляется и тянет рубашку через голову, вставая на колени. Брюки слетают гораздо быстрее, потому что он замечает на лице своего гостя тень недовольства. Этот клиент не любит играть в игры и пришел с четкой установкой, поэтому он разворачивается спиной, щелкает смазкой, самостоятельно выдавливая себе на поясницу, и протягивает серебристый квадратик через плечо, который тут же разрывают. Он сразу опускается локтями на постель, прогибаясь в спине.       Долгих прелюдий никто не ждет. Он знает, что Эш давно готов к его приходу настолько, что даже ни разу не придется его лишний раз коснуться. Член тяжелеет в руке после нескольких движений по нему.       Он входит резко, без капли нежности. Эта связь — даже не связь. Это напоминает регулярный поход к врачу или на процедуры. Это заменяет нелепые сеансы у психотерапевта, забытые несколько лет назад и замененные хрипло стонущим парнем, который вполне неплохо справляется с его лишней агрессией.       Все длится ровно столько, сколько он желает в этот раз. Привычный контроль по жизни даже в постели работает безотказно. Вцепившись пальцами в откляченую задницу, он несколько раз жестко толкается и без единого звука кончает в презерватив.              Эш томно тянется вперед, издавая протяжное мычание. Цепляет на тумбочке пачку тонких ментоловых и прикуривает, наконец усаживаясь на кровать. Наблюдает, как он натягивает на себя карго, и криво ухмыляется, выпуская идеальные колечки сизого дыма в потолок.       — Опять не поговорим, — с легкой иронией констатирует. Прекрасно знает, что все попытки вытянуть хоть слово будут проигнорированы, но каждый раз пытается. Этот человек не дает покоя. Приходит редко, всегда молча трахает со спины, практически не прикасаясь, и так же молча уходит, оставив деньги в нише у выхода. Но этим и цепляет. Хочется разгадать хмурого клиента.       Он смотрит из-под челки долгим взглядом на парня. Достает из кармана телефон, бросив на него короткий взгляд, и разворачивается. Через минуту дверь с тихим щелчком закрывается, оставляя внутри немые вопросы и слитый в презерватив негатив.

***

      В квартире темно. Горит тусклый торшер без абажура — лампочка на длинной палке. Этого достаточно, чтобы видеть то, что нужно видеть в данный момент.       Он сидит прямо на голом полу у низкого обшарпанного столика, накрытого куском старой простыни, на котором лежит уже собранная винтовка Accuracy International Arctic Warfare. Пальцы знают свою работу. Он тихо резко выдыхает. Привычная рутина. Приехать, разобрать, почистить, собрать. Механически, не думая о движениях, опираясь исключительно на мышечную память.       Когда он получил оружие в штабе, оно вызывало эйфорию предвкушения и внушало первобытный страх за право вершить судьбы. Тогда он был Вершителем, как ему казалось. Сейчас — Уборщик. Незаметный человек среди сотен других — пустой, малозначимый, серый, безымянный. У него есть только позывной. Забавно, но когда-то его придумал именно его психотерапевт, бесконечно тыкая этим словом на каждом сеансе. Но это ложная характеристика. До того самого дня его мир был цветным и многогранным.       Можно ли приобрести новый психологический портрет личности? Всю жизнь ты был одним, а потом тебя ломают, и ты больше… не ты? Он испытал это на себе. Он знает тухлый прогорклый вкус боли и потерь. Теперь знает.       Он открывает кейс, укладывает свою боевую подругу — единственное, что еще хоть как-то держит на плаву — и бережно помещает ее на бархатистую серую поверхность. Закрывает кейс, с минуту смотрит на него. Второй год он ждет задание и не получает его. И он знает, почему все так. Он открывает мятую пачку. Две сигареты осталось, нужно выйти в круглосуточный. Невыполнимая задача. Убрать объект проще простого. Купить порцию никотина — сверхчеловеческое.       Он облажался по-крупному и теперь расплачивается за ошибку, скрывая тело и мысли в крошечной грязной квартирке на окраине Сеула. Он облажался по всем фронтам и стал не нужен никому. Вернее, кому-то точно нужен, но уж явно не за тем, чтобы дать работу. Скорее, отобрать последнее ничтожное — жизнь. И он уже готов выйти к ним сам и провалиться в вечную темноту.

***

      Стук в дверь заставляет напрячься. Тело инстинктивно реагирует, запуская все резервы.       — Полиция, откройте! — раздается громкий голос, и он расслабляется. Полиция? Ну, бывает. Он и сам в некотором роде… — Ким Тэхен, вы арестованы по подозрению в умышленном убийстве! — первое, что слышит, открыв дверь. Он отступает на шаг, пропуская в квартиру троих полицейских. Двое в форме и один в простой кожаной куртке и джинсах, но со значком, болтающимся на ланьярде. Умышленное убийство. Нелепая мысль, что все его убийства были умышленными, вызывает странное ощущение сюрреалистичности происходящего. Интересно, кого он успел убить так, что им заинтересовалась полиция? — Детектив Ли Юнджэ, — представляется кожаная куртка. — Ким Тэхен, вам знаком Мун Соян?       Лицо не выражает ни единой эмоции, но на секунду по телу пробегает неприятная волна. Вот оно что? Значит, так от него решили избавиться. Он подозревал такой поворот событий. Больше года ни одного задания, странно, что винтовку не отобрали.       Детектив тычет какими-то бумагами. Тэхену не нужно в них смотреть, чтобы знать, что это ордер на арест и на обыск. Он протягивает руки для наручников и хрипло говорит:       — Как сказать. Я убил его по приказу Национальной Разведывательной Службы Республики Корея.       — У нас другая информация, — сухо отзывается детектив. — Вы убили его из личной неприязни, прикрываясь службой. Так? — Он выгибает бровь, всем своим видом показывая, что знает куда больше.       — Пусть так, — равнодушно пожимает плечами Тэхен. Он уже понял, что его жизнь, и без того не имеющая никакой ценности, только что удешевилась до отрицательных значений. И он просто принимает все ее «щедрые» дары.