Глава 17. Битва пяти воинств
20 ноября 2025 г., 21:17
— Моего почтенного дядю не встречал, Aran?
— Карантир на юге. Но тебе с ним лучше пока не встре…
— Моргот в одном месте, — перебил Ферен.
Пытавшийся поддеть коротким зазубренным копьём орк упал на колени, с удивлением смотря на содержимое распоротого живота, но Ферена он уже не интересовал. Трандуиль добил темнюка, пока рыжий принц, зашипев что-то совсем уж неуважительное в отношении родственника, направил коня в указанном направлении.
— Кто бы говорил! — рявкнул Трандуиль в стремительно удаляющуюся спину, покрытую толстыми косами, превратившимися в рыжее безумие, и сообразил, что не спросил, где ещё два родственника его главнокомандующего. А когда Лесной король расстроен, под руку ему лучше не попадаться. Очередной орк этого не знал.
Выругавшись, Трандуиль вернулся в бой. Не мелочась, он рубил обоими мечами, снося по несколько голов разом и, когда расчистил вокруг себя небольшой пятачок пространства, огляделся.
Орки стали наступать, едва подозрительная снежная туча, закрывая солнце, нависла над южным склоном гор. Потому Трандуиль понимал Ферена, хорошо представляя, что сейчас творится там. На западном рубеже было не легче — отряду Трандуиля приходилось сдерживать натиск уже достаточно долго, и они теряли многих, но всем придавало стойкости участие в битве их Таура на то и дело встающем на дыбы огромном олене. Советники схватились бы за головы, считая, что хороший вождь руководит битвой, а не лезет в самую гущу, но Трандуиль знал тех, кто стал для него примером лидера, что лично выходит против Врага. И они пришли.
Орки решили было, что стоит усилить натиск, и эльдар падут, но это и было их фатальной ошибкой. Даже двумя. Увлекшись атакой, орки оставили тыл без присмотра, и на глазах Трандуиля несколько последних рядов с ходу смела объединённая армия Ривенделла и Эрегиона.
Туго заплетённые золотые косы Глорфиндела хлестали по искажённым рожам, на мгновение дезориентируя их, после чего лорд каждый раз одаривал точным ударом меча. Взгляд Трандуиля то и дело выхватывал из толпы безумие светлых кос принца Келегорма и доспех его отца; сияли, ослепляя тёмных тварей, мечи работы Мастера — убийственно-изящные, словно молния поражающие врагов. Здоровенный варг нацелился на глотку королевского оленя, когда коротким взмахом меча голову зверюги откинуло в сторону. Эльронд вместе с Трандуилем спрыгнул на землю, чтобы было больше свободы действий в резко уплотнившемся бою, и встал с ним спина к спине. Если они выживут, Трандуиль поблагодарит его и за то, что Элрохир без дополнительных просьб поскакал дальше. Тем, кто сошёлся лоб в лоб с орками на востоке, тоже была необходима поддержка. Трандуиль понимал, чего Эльронду стоило отпустить туда сына, чтобы помочь сыну друга.
Короткая передышка, которую дал принц Келегорм, наперерез бросившись к огромному варгу, дала возможность отряхнуть мечи от крови и тёмных внутренностей, тут же снося голову очередному варжьему всаднику.
— Ферен вернулся, — тяжело дышащий Трандуиль вновь ощутил уверенную твёрдость спины Эльронда, — но я не успел спросить про Келебримбора и…
И только сейчас Трандуиля осенило, но обернуться не дал очередной желающий познакомиться с мечами лесного короля.
— Ферен не вернулся бы без кузена и отца, — отозвался Эльронд и согласился с красноречиво оценившим новость другом.
— Нельо открылся лишь на миг, — присоединился к ним Макалаурэ, на ходу соскочив с коня. — Он сообщил, что Тьелпэ в порядке, все детали потом и пропал. Но в тот же миг «закрылся» и отец.
Макалаурэ сам не знал, почему посмотрел в сторону заснеженных вершин.
***
Едва они с Тьелпэринкваро увидели впереди Серые горы, Нельо опустил аванирэ, и его тут же, будто в водоворот, втянуло в пучину боя. Нельо лишь успел «сказать», что с Тьелпэ всё в порядке, а подробности потом, как накрыло мощной болью. У Нельо не возникло вопросов, почему отец оставил бой, и, закрывшись обратно, будто по ошибке открыл не ту дверь, аванирэ теперь уже от Морьо, Нельо без сомнений развернул коня в сторону гор. — Передай, что я в порядке! — только крикнул он оставленному за спиной Тьелпэ, в способности которого добраться до места одному Нельо не сомневался, а уж после их демарша в логово Тху и подавно. Причиной решения отца оказался огромный грязно-серый орк, ощутимо превосходящий размерами каждого из взбирающейся вместе с ним в гору дюжины. Нельо понимал, что пока они с отцом (который, кажется, и не удивился ему, ничего не сказав) доскачут, орки скроются, и ищи их потом, но сначала нужно было взобраться. Отец зло выругался и спрыгнул с коня. Не без труда отловив огромных летучих тварей, они оказались на вершине раньше орков и успели спокойно спуститься. — Это исчадие чуть не убило Атаринкэ, — воспользовавшись паузой, Фэанаро остановился на уступе и посмотрел на сына. — Он — мой. Нельо молча кивнул, понимая и признавая за отцом право возмездия, и сразу стало понятно, почему тот покинул равнинный бой. Да и сейчас на этой вершине всё тоже шло к схватке — одной из множества, что велись в долине вокруг Одинокой Горы. С заснеженной высоты можно было рассмотреть жуткое месиво из атани, эльдар, наугрим, орков и варгов. Вычленить родных и любимых было невозможно, но Нельо чувствовал, что пока все, слава Эру, живы. — Не позволь гневу овладеть тобой, а я прикрою, — только и попросил он отца. На небольшом плато они оказались с запасом, успев даже предупредить встреченных там наугрим. Наиболее представительный из них назвался Торином, сыном Траина, согласившись на предложение разработать хоть какой-нибудь план и действовать сообща. Наугрим прекрасно справлялись, показывая чудеса ведения боя. Самая лучшая тактика в условиях высоты и снега — не открытый бой, а изворотливость, чтобы орки, скользя, сами срывались с обрывов. Кроме Азога, как «прокаркал» его имя один из орков, сопротивление смог оказать лишь ещё один: тёмно-серый, чуть ниже ростом, но шире в обхвате. Под очередной утихающий вниз орочий рык Нельо нашёл взглядом отца. Фэанаро с самого начала пробивался к Азогу, но его задерживали другие орки. Отец, впрочем, задерживался недолго. Вот и сейчас тёмно-серый орк собирался связать его боем, на что Азог рыкнул что-то, из чего Нельо понял только «Больг», и, тяжело ступая, вознамерился покинуть место схватки. Отец бы без труда догнал его, но планам обоих потенциальных соперников не суждено было сбыться. — Отродье Моргота! — наследник Траина преградил Азогу путь. Мошка против мумакила, но Нельо испытал искреннее восхищение отчаянным броском Торина. Он понимал, что долго смельчак не продержится, как бы «изящно» он не уходил из-под ударов огромного камня на цепи размером с те, на которых спускают подъёмные мосты. Пока Нельо оттачивал «сотрудничество» с наугрим, отец заскочил на шею огромному троллю, буквально оседлав его, чтобы направить туда, куда ему было нужно. Сделав пару почти танцевальных «па», тролль всё же ткнулся лбом в полуразрушенную башенку, и та рухнула под ноги Больгу. Нельо заметил, что Торин по льду скатился на самый край пропасти, едва не свесившись вниз головой, и почти сразу над ним навис орк. Шансов выжить у науго было ничтожно мало, а думать времени не было. И Нельо метнул меч, который ему буквально всучил Ферен, когда они словно двумя расходящимися потоками вливались в бой. По тому, чей труп рухнул в пропасть, Нельо понял, что не промахнулся, и Торин пока не отправится к своему Махалу. Больг же злорадно ухмыльнулся при виде своего безоружного противника. В последовавшем вслед за этим танце смерти у Нельо не было времени и возможности думать о чём-то, кроме стремительно перетекающих одно в другое движений отца и его жалящих ударов мечами. Несколько раз те пронзили плоть искажённого, и Больг не удержался на ногах. Расправившись с ним, отец крикнул Нельо заканчивать с остальными и побежал наверх, но успел лишь увидеть, как сомкнулись льды над уродливой головой Азога. Нельо остановился рядом: — Легче не стало бы… — Это… — раздался за спинами откашливающийся баритон. Нолдо обернулись. — Твой упал в расщелину, так пусть этот вернётся к тем, кто его создал. — Торин протянул меч. — Мы его нашли в пещере троллей, и, конечно, я узнал работу нолдор. — Это Оркрист, — узнал Нельо. — Рог показывал чертёж. Он сам ковал его, а во время нападения на Ондолиндэ клинок пропал. — Должно быть, кто-то из орков вынес его тогда, — кивнул Фэанаро. — Как он попал к троллям — не суть важно. — Главное, он вернулся, — улыбнулся Нельо. — Пусть он вернется и к своему создателю, — прокряхтел Торин. Уже внизу Торин мотнул головой в сторону, где часть армий Ривенделла, Эрегиона и лесных эльдар сдерживали орды орков Гундабада. — Мы поможем на западе. Спасибо, — добавил науго и, неожиданно светло улыбнувшись, побежал к полю боя. Нельо благодарно улыбнулся вслед тому, как бесстрашно сорвались за своим лидером остальные сыны рода Дурина, и тому, что бежали они на помощь тем, с кем их разделяла обида. Но сейчас у них была общая цель, когда каждый, имеющий ум, понимал, что без общей победы не будет ничего и никого, как и шанс оставить позади и Врага, и обиды. — Не прощаемся! Нельо вскочил на загарцевавшего коня и вровень с отцом сорвался на юг.***
Огромная туша падала, оскалив пасть, словно распахивая Чёрные Врата, когда варга разорвало на куски прямо на глазах Морьо. Никогда ещё он не видел такого, чтобы грубая кожа рвалась легче тончайшей ткани. Только благодаря столетиям тренировок и опыту сражений Морьо увернулся из-под града варжьих ошмётков. — Извини, чуть не опоздал, — отец наклонился со спины коня, протягивая руку. Морьо схватился и легко поднялся. — Ты очень вовремя, — окинул он взглядом клочок защищаемой ими земли. Битва, хотелось теперь надеяться, будет выиграна. Потери были ужасающими, но орки теряли больше. Шаг назад, но два шага вперёд. Эдайн бились грубо, словно свиней на бойне забивали, но отчаянно и бесстрашно, покоряя умелых воинов армии эльдар. Морьо отразил нападение, отшвыривая недобитого варга под ноги адана совсем юных лет, и юноша недрогнувшей рукой добил тварь садовыми вилами. А следом долетел предсмертный хрип, и у обернувшегося на звук Морьо сердце кровью зашлось — адан, совсем ещё мальчик, захлебывался кровью, но выдернул из живота орочий кривой нож и в последнем усилии воткнул его в мерзкую плоть. Орк не ожидал такой прыти и не отошёл, за что поплатился. Шаг вперёд, два шага назад. И так бывает. Отец резко ударил силой, и два варга разлетелись в стороны над оглушённым ударом копьём и упавшем с коня эллоном. Тот обернулся и благодарно поклонился в ответ. Нандо благодарил нолдо, больше — «проклятого Фэанаро». Что-то сдвигалось в оси Мира, наконец. Морьо встряхнулся, и вместе с быстро вскочившим с земли эллоном они добили «всадников». Передышка дала возможность перекинуться парой слов. Фэанаро соскочил с коня и отпустил его. В месиве тел между курганов из разномастного оружия на коне было не пробиться, да и просто опасно. Спасённый эллон своего боевого друга тоже отпустил. Битва подходила к концу — Как там? — подошёл Морьо. — Трандуиль держал рубеж до нашего прихода. Теперь там проще. Элрохир и Турко помчались на восток. Короткие вопросы, короткие ответы. И они вместе пошли в бой. Появление отца с его возрождённой силой ощутимо помогло. Схватка не спеша, но верно переходила в бойню — со всех, причём, сторон. — Горячий приём, — Тьелпэ перевёл взгляд слева направо, с отца на дядю, — пир для падальщиков, — пнул он бросившегося на новое действующее лицо недобитого варга. И пока Морьо добивал его, Фэанаро притянул к себе внука. Это того стоило. — А сейчас будет представление, — просипел Тьелпэ, придушенно махая рукой в воздухе. Фэанаро ослабил хватку объятия и вместе с сыном и внуком обернулся, куда тот показывал. Битва будто замерла на мгновение. Со стороны гор, в которых перед сражением залегали орки, что сейчас бились с эльдар и людьми, неслись бронированные кабаны. Повинуясь восседавшим на них гномам во главе с изрыгающим ругательства предводителем по центру табуна, кабаны сбивали орков с ног и дотаптывали их и других недобитых, рвали острыми клыками. Шаг назад и лавиной вперёд. Морьо впервые с момента битвы улыбнулся. Они переломили ход боя, и благодарить за это следовало Митрандира. Именно его идеей было послать хоббита к Даину Железностопу. Риск, что наугрим с Железных Холмов решат не вмешиваться, был, но здравый ум и расчётливая логика возобладали над обидами. Эльдар протянули руку, гномы сделали шаг навстречу. Несмотря на ставшее очевидным поражение, орки продолжали сопротивляться. Именно понявший, что уже проиграл, враг самый опасный — ему нечего терять. И орки попёрли тараном, не разбирая, что на их пути. Пока их не останавливали стрелами, топорами и мечами, они успевали ранить или убить. — Назад! — рявкнул Морьо, выдергивая Тьелпэ с пути гоблина с пышным воротником из стрел. Но когда ему это почти удалось, Тьелпэ вывернулся. Морьо показалось, что он седеет, когда туша накрыла племянника. — Чего остолбенел, дылда остроухая?! — прогремел голос за спиной. — Подсоби, если не хочешь, чтобы ваш себе зад отдавил. Морьо встряхнулся и бросился помогать соскочившему со своего верхового хряка и невозмутимо направившемуся к лежащей туше науго — судя по тому, как он закатывал рукава, с однозначным намерением. — Сразу видно, что не знаете вы этих мест! — фыркнул Железностоп. — А мы тут каждый холмик и каждую ямку наизусть помним. На последних словах с помощью подоспевшего Фэанаро они перевернули тушу, так что та, покатившись с холма, судя по донёсшемуся визгу, придавила какого-то варга. Морьо непроизвольно зажмурился и вдруг услышал усмешку отца. Открыв глаза, Морьо увидел Тьелпэ с маленьким чёрным котёнком на руках. Тот блинчиком распластался на его ладони. Фэанаро снова хмыкнул и осторожно выпустил силу — она окутала котёнка. Наблюдая за чудом, все боялись даже моргнуть, а комочек вдруг жалобно пискнул. Под общий вздох Фэанаро долечил «раненого». И тут до затихающего боя донёсся нарастающий звук другого, и даже орки и варги обернулись. За Лесом стала набирать черноту туча. Дол-Гулдур.***
Чёрная туча грязными клочьями нависала над крепостью, всё отчётливее ощущалось присутствие тёмной силы, но два воина упорно шли вперёд. Они чувствовали бой, бушующий за сотни лиг отсюда. Каждая из ушедших в Чертоги fear отзывалась неизлечимой тоской, каждый из сражающихся был любим кем-то, и их дорогие продолжали биться. С Гаваней не было так по-настоящему жутко, но ради тех, кто за сотни лиг, они шли вперёд. Остановившись на границе чёрно-серого тумана, что окутал разрушенный двор крепости, Нолофинвэ повернул голову. — Дальше надо быть особенно осторожными, там наверняка ловушки или засады. — И было бы обидно так глупо попасть в них, когда hiril удалось то, чего, признаться, меньше всего ожидали, — подхватил, сдержанно улыбаясь, Келеборн. — Саурон здесь. Вокруг стояла тишина, что оглушает сильнее раската грома и душит, пытаясь уничтожить до его начала. Главное оружие Тьмы — страх. Против него мечи бесполезны. Только они сами могут пересилить Тьму. Только Свет сильнее. Нолофинвэ решительно ступил в туман, слыша шаги не отстающего от него синды. Они поднялись на площадку, успешно миновав исщерблённые серые ступени, ступив на которые, они могли рухнуть вниз — вряд ли насмерть, Саурон получал особое наслаждение, наблюдая пытки и агонию; обходя ветки, за которые можно было бы схватиться, чтобы не сорваться на повороте — но эти ветки могли удушить не хуже хуорна; не запахивая плотнее простые туники, хотя становилось всё холоднее — было бы сложнее двигаться в бою. Эльдар не подвержены немощи, но сам Дух этого места вымораживал. Они поднялись и остановились, чтобы осмотреться; услышав голоса, пошли на отдалённую вспышку света. Едва держащийся на ногах Митрандир умело противостоял назгулам, стремительно метавшимся вокруг него, шипящим, беснующимся, расчётливо добивающим даже поверженного наземь врага. Едва Келеборн и Нолофинвэ подошли к краю тени от скалы, что пока ещё скрывала их от участников битвы, в одного из назгулов, для очередного удара приблизившегося к магу, ударила сила и отбросила кольценосца, развеяв клубами сизого дыма. Изящный силуэт подбежал к лежащему на каменной кладке истари и с силой, недоступной обычным нисси, Артанис приподняла его, укладывая головой на колени. — Митрандир, — Галадриэль тихо позвала мага, — вернись к нам, mellon nin. Назгулы закружились в своём смертельном танце теперь уже вокруг двух фигур. — Что ты можешь одна? — скрипуче засмеялся призрак, поднимая меч. Владычица успешно отбила две атаки. — Насколько тебя хватит, о, Светлейшая hiril? — прозвучало певучее с издёвкой. — Я не одна. За что Келеборн всегда любил и даже боготворил супругу при всех имеющихся у неё недостатках — это за дар доверяться в критических и даже смертельно опасных ситуациях. Конечно, хранительница Нэньи должна была закрыться аванирэ, чтобы её присутствие не обнаружилось раньше времени, и поэтому не могла точно знать то, что так уверенно и бесстрашно произнесла. Она могла только верить в своего мужа. И две фигуры безмолвно вышли из темноты, уверенно накрывая ладонями рукояти мечей. — Твой смазливый дориатский муженёк, — смеясь, пророкотал тот же назгул, — и один из старших принцев нолдо. Впрочем, мы не против развлечься с двумя эльдар, оставив одного из Белого Совета и хранительницу Господину. Это будет даже весело. — Очень, — согласился Нолофинвэ, вглядываясь в пустоту под подлетевшим к нему капюшоном, и вытащил меч. Они хладнокровно наносили удары и уворачивались от них. Келеборн, так уж странным образом сложилось, до сих пор не видел Нолофинвэ в бою и восхищённо наблюдал за ним между ударами, время от времени выхватывая взглядом, как тот двигается, просчитывает атаки свои и противника, как властвует над мечом. Ещё и листья кружились вокруг назгулов, нападая как третий воин, залетали под чёрные капюшоны. Призраки шипели, отмахиваясь, на какие-то мгновения выпадая из хода боя. Было видно, что свистящие, словно лезвия метательных ножей, листья доставляли серьёзные неудобства, и этим пользовались воины Света. Почти одновременно Келеборн и Нолофинвэ развеяли двоих, ещё по одному отправили в полёт вниз, куда те ухнули с устрашающим воем. Но когда последний из назгулов, шипя, растворился в воздухе, настал решающий момент истины. В темноте вдруг вспыхнул оранжевый глаз. Он рос, превращаясь в дышащий огнем силуэт, и голос его не шёл ни в какое сравнение с шипящим скрежетом назгулов. Он пробирал до костей, вжимал в камни полуразрушенных стен. Даже мёртвые деревья, казалось, отшатывались от него. Но Артанис поднялась, поднимая руку с Нэнья. Нолофинвэ подхватил обессилевшего мага, а Келеборн приблизился, держась чуть за спиной жены, чтобы при необходимости подпитать своей силой и защитить. — Убирайся! — загремел изменившийся до неузнаваемости голос. — Убирайся в пустоту, из которой вышел! Артанис выставила вперёд руку, на одном из пальцев которой светилась Нэнья, и кольцо вспыхнуло. Оно слепило и светило так, как никогда не обжигали лучи Анар. Зрачок в центре огненного шара увеличивался в размерах, бросаясь в ответную атаку. Но Хранительница Кольца не дрогнула. Поддержанная силой своего мужа, Артанис ещё больше усилила мощь Кольца, нестерпимо ярким стал его свет. Саурон попытался переломить ход схватки и ударил, собрав всю возможную мощь. Даже сухой воздух Дол Гулдура завибрировал, но Артанис не дрогнула и, содрогнувшись словно в агонии, шар взорвался. Во вновь наступившей темноте, особенно беспросветной после взрыва, Келеборн, однако, уверенно подхватил Галадриэль, только сейчас позволившую слабости после такого невероятного напряжения накрыть себя. Пока жена приходила в чувство, чтобы отправиться в обратный путь, Келеборн видел, как возвращается к жизни Митрандир, и вместе с Нолофинвэ перевёл взгляд на север. Туда, за сотни лиг…***
Чернота за Лесом запульсировала так, что докатилось, кажется, и до них, вспыхнула и… — Мы победили, — выдохнул кто-то из воинов. Ещё неверяще пока. — Победили, — раздался голос, услышав который Фэанаро, вздрогнув, обернулся и сорвался с места. Нельо не стал вырываться из стиснувших его рук отца. Он знал, что об освобождении Тьелпэ уже известно — тот сам ринулся в бой. Нельо лишь чуть отпрянул и посмотрел на появившегося из-за кургана тел племянника. А у того вдруг слова застряли в горле. — Они почти успели выжечь на его спине знак Тху, — объяснил, подходя, Ферен, — когда отец вмешался. Власть над телом Саурон не получил, но выкачивать силу мог. — Мне пришлось рассечь рисунок, — кивнул Нельо. — Словно разрушить каналы, чтобы сила не могла по ним течь, — понял Фэанаро. Всю дорогу до развалин Дейла они молча ехали в ряд, ловя на себе взгляды встречаемых эльдар, атани, наугрим. К палаткам подъехали, когда вдали показались всадники. Все были, слава Эру, живы, и даже, можно сказать, целы. У Элрохира было перевязано плечо, но он уверенно держался в седле, а Глорфиндел красовался роскошным кровоподтёком на пол-лица и счастливо блестящими глазами. Трандуиль и Эльронд, казалось, даже верхом соприкасались плечами. Едва западная и южная части сражавшихся остановили коней, как послышался уверенно нарастающий топот копыт с востока. Две похоже растрёпанных головы позволили различить Турко и Лаэголаса, лишь когда те приблизились почти вплотную; и даже царапины рассекали лица нолдо и синды почти одинаково. — Мы дадим воинам немного передохнуть, и завтра двинемся в обратный путь, — принял решение Нельо. — Всех устроят в палатках до утра, Макалаурэ и лекари осмотрят раненых. За ужином обсудим потери и дальнейшие действия. Ферен жестом отдал приказ воинам Лихолесья, Лаэголас — Таерону, а Глорфиндел — сопровождавшему его капитану, и сами принцы и владыки начали уже разворачивать коней, когда вновь замерли. — Я ни о чём не жалею и никогда не буду жалеть. — Нельо твёрдо смотрел в обернувшиеся на него глаза. — Как нолдоран я должен был прятаться за спинами, но… — … это был бы не ты, — прервал Фэанаро. — Я просто очень сильно испугался за тебя, — добавил он. Это, безусловно, шокировало бы тех, кто помнил Валинорэ, но сыновья почтительно промолчали, а Лаурефиндэ не дрогнул ни одним мускулом. Тьелпэ же подошёл, с открытым обожанием посмотрел на деда и уже сам вновь прильнул к нему. И тут Фэанаро ощутил, как вспыхнула болью спина Тьелпэ. — О тебе надо позаботиться. — Фэанаро твёрдой рукой увлёк племянника за собой. Остальные тоже разошлись по палаткам. За ужином Фэанаро рассказал, что внимательнее осмотрел Тьелпэ. Угрозы, что Саурон попытается воплотиться через рисунок, действительно не было, но Эльронд обещал порыться в свитках, можно ли всё же как-то знак свести. Удовольствия мало — знать, что он есть. Было решено, что на это время Тьелпэ останется в Имладрисе, а Турко всё расскажет Куруфинвэ. Тот чуть не разбил в осколки аванирэ братьев и отца, когда пришёл в себя. Сначала он вспомнил, а Рог не стал отрицать. К тому же всё уже закончилось. Макалаурэ невозмутимо рассказал, как лично скрупулёзно проверил сиятельные тела на предмет ран и повреждений. За синяк во весь бок Нельо был «приговорён» к неделе контроля движения; Лаэголас за рассечённую скулу — к визитам целителей до полного заживления, а не по принципу «само дозаживёт»; Элрохир за выдранные пряди — к ухаживающим питательным маскам. Морьо попытался скрыть ушибы ребёр, но проскользнуть через перекрещённые взгляды братьев и отца не смог. Итильбор и Ферен отделались синяками, что сойдут за пару смен светил, Таерон красовался забинтованным запястьем. В целом ранения были признаны не угрожающими жизням, и Нельо подтвердил решение поутру выдвигаться в обратный путь.***
Наутро Морьо действительно было проблематично сесть, причем, ещё в палатке. А поскольку проснулся он на глазах отца, скрыть непроизвольную гримасу боли не успел. За полотнищами всё чаще ходили туда-сюда, переговариваясь, эдайн и эльдар. Наугрим, по словам отца, попрощались ещё затемно и скрылись в своих горах, объяснив это тем, что орёл вместе с истари принёс весть об освобождении из темниц Дол-Гулдур их Узбада, и пообещали вскоре наведаться с визитом. Под фырканье лошадей Морьо, поблагодарив за свежую воду и кусок круто посоленного хлеба, слушал отца дальше, а сквозь щёлочку между пологами входа всё ярче заглядывало солнце. Когда Морьо доел, Фэанаро отправился за водой, чтобы помочь ему омыться. — Это лишнее, — буркнул Морифинвэ, когда отец потянулся за туникой. Фэанаро пожал плечами и передал сыну штаны. Оцепенев от охватившей грудину боли, Морьо вынужденно принял помощь. К шатру Лесного Короля они подошли, когда тот уже начали сворачивать. Сам Трандуиль о чём-то говорил чуть поодаль с главой людей Бардом. Оленя Владыки держал Таерон, остальные стояли рядом со своими лошадьми. Арод то и дело ластился к хозяину, но беседе Лаэголаса с нолдораном старался не мешать. О чём те говорили — причём по большей части Нельяфинвэ — никто не слышал. Увидев возвращающегося нолдорана, остальные тоже поспешили занять места в шеренге. — Я договорился с королём Бардом, — заговорил Трандуиль, вскакивая в седло, — что мы поможем восстановить город и до конца зимы будем снабжать едой. Бард же гарантировал, что его народ в любое время откликнется по первому же зову, а Дейл восстановят, чтобы тот стал городом-форпостом. — Кроме того, — напомнил Эльронд, — наугрим подтвердили предложение в знак общей победы и освобождения Узбада Траина забыть о былой вражде и начать всё заново. Недавно ворон Узбада принёс благодарственный ответ. — Мы снова изгнали Саурона лишь на время, — кивнул Нельо, — но пока он будет собирать силы, чтобы поквитаться, мы сумеем совместными усилиями обеспечить всех оружием и необходимой подготовкой. — Пока же, — улыбнулся Эльронд, посмотрев на отца, — у нас есть несколько десятилетий, чтобы немного расслабиться и пожить спокойно. — В путь, — и Нельо тронул бока коня. До границы Леса они ехали одним большим отрядом, пусть и поредевшим. Много воинов упокоились на поле боя, а их fear вознеслись в Чертоги, но уцелело больше. На границе леса большой отряд замер. — Здесь мы расстаёмся. — Морьо подъехал к братьям и отцу. Трандуиль чуть поодаль прощался с Эльрондом. — Пожалуй, я немного погощу у тебя, — вопросительно приподнялись брови Фэанаро, но подавляющие улыбки братья понимали, что ответ предопределён. — Вас я так же в любое время рад видеть в гостях. — Морьо остался невозмутим. — Курво немного наберётся сил, и мы, наконец, доберёмся до нашего отшельника, — хмыкнул Турко. — Берегите себя, — серьёзно посмотрел на него Морифинвэ и подъехал к Старшему. Нельо тепло обнял его, братья попрощались друг с другом и отцом, и объединённая армия Ривенделла и Эрегиона продолжила путь домой.
