Что посеешь, то пожнёшь

      Конь помотал изящной головой, что-то фыркнув, и двинулся вперёд. Нолофинвэ подъехал к ожидавшему его Келеборну и встал рядом.       Перед ними всё было чёрно-бурым. Голые чёрные деревья выглядели, словно после пожара, если бы не росли на них такие же чёрные листья. Тропинки прихотливо извивались, будто чёрные змеи, в ручье едва двигалась застоявшаяся буро-зелёная жижа. Вдали из-за напоминающего могильный курган холма сквозь воняющий даже отсюда сизый туман проступали очертания заброшенной крепости. Но они знали, кто обитает на холме, когда-то носившем имя Амон Ланк.       — Лошадей напугало одно приближение к этому месту, воины едва смогли успокоить их. Можно понять их страх, — не поворачивая головы, заговорил Келеборн, едва Нолофинвэ оказался рядом.       Появление Финголфина стало неожиданностью, но у Келеборна не возникло и мысли предложить ему остаться с воинами. Средний из финвионов преодолел опасный путь из Итилиэна мимо Пепельных гор не для того, чтобы остановиться на границе Дол-Гулдур. Келеборн оглянулся на того, кому не по опыту веков бояться, и не важно — этого места или в принципе.       — Сейчас мы прокладываем дорогу к общей победе, — кивнул Ноло, — потому что иначе не будет всего остального. Воины бы пошли. Я приказал им дожидаться отряд Артанис, а мы оправимся вперёд них.       — Будущее ещё более туманно, чем сумрак за курганом, но всё начинается сейчас, — и Келеборн сжал бока коня. — Галадриэль будет с минуту на минуту, да и для орлов пасмурная погода — не преграда.       — Каждое наше решение, каждый шаг вершат судьбы мира. И чтобы Арда засияла под светом Анар, а не утонула во Тьме, важен выбор каждого. — Нолофинвэ тронул коня коленями.       Они остановились на краю мёртвого леса, когда от жутких развалин отделял лишь подъём по крутой лестнице. Всё вокруг казалось необитаемым, но присутствие Саурона ощущалось. Тут же до чуткого слуха эльдар долетел приближающийся шелест крыльев. Но не опасения он вызвал, не порыв схватиться за меч — бывший нолдоран и Владыка Лориэна приложили ладони к сердцу, приветствуя истари.       Нолофинвэ спрыгнул и шепнул в чуткое ухо скакуна приказ спрятаться. Бросив взгляд на таявшие среди чёрных облаков очертания орла, Ноло решительно вступил в их бой, что был частью общего ради Арды и ради будущего всех и каждого.              

***

             Ферен проводил взглядом улетевшего орка. Оперевшись локтем о башенную кладку, он проследил весь полет и сдержанно улыбнулся, когда тот упал на другого, и содержимое двух черепов забрызгало истёртые камни.       «Что у вас?» — донеслось осанвэ.       «Обучаем орков летать», — хмыкнул в ответ Тьелпэ.       «Принимаем и провожаем в лучших традициях», — добавил Ферен.       «От края держитесь подальше. Это и к стене относится, и ко всему колюще-режущему».       Нельо, судя по звуку, тоже посчитал погоду вполне лётной для орков. Да и морэдайн не скучали.       Едва Тьелпэ пришёл в себя и смог подняться после того как дядя, не тратя времени на предупреждения, полоснул кинжалом, рассекая перекрёстными линиями почти завершённый рисунок, они не стали медлить и покинули негостеприимные покои. Незнакомку Тьелпэ прихватил с собой, а остальных пленников решили освобождать по мере отступления. С Тьелпэ остался подоспевший на осанвэ отца Ферен, а дядя пробрался через крышу и крепостные стены до места, где тех держали, и, спускаясь, просто сбивал найденным кузнечным молотом замки на решётках камер. Мрачные башни и переходы постепенно заполнялись шагами рабов — сначала робкими и неуверенными, но с каждым этажом становящимися только твёрже.       Тюремщиков-морэдайн безжалостно убивали всем подряд: металлическими прутьями, камнями, забирали у уже поверженных врагов их оружие. Пленники, которые не успели избавиться от сковывающей руки с шеей кандальной колодки, собственными цепями пытались душить, не останавливаясь, даже если морэдайн удавалось поразить их в грудь или живот. Обретая свободу так или иначе, рабы с радостью принимали и такую, но уходили, забирая мучителей с собой.       Пока Нельо освобождал рабов, Ферен и Тьелпэ со спасённой ими эллет спускались вниз тоже не без подкреплённых сталью сожалений хозяев этих мест, возражающих против их поспешного отъезда. Ферен вполне справлялся один, идя впереди Тьелпэ, но и тот несколько раз сумел помочь. Первый раз это случилось сразу за дверью комнаты, когда он припоздал, устраивая едва живую эллет у себя на руках, и ему пришлось пнуть ногой варга, воодушевлённо капающего слюной на кузена. Зверюга взвыла, и Ферен быстро добил тварь кинжалом.       Когда они открыли очередную дверь, оказалось, что ведёт она на несвежий воздух, где их уже ждут.       «Aranen, не отвлекайтесь», — бросил Нельо в осанвэ, а взгляд Ферена вдруг стал заинтересованным, и в следующий миг его лицо просветлело. Из темноты к площадке с трупами орков процокал Лаир.       «Быстро вниз», — скомандовал Нельо, значит, тоже увидел.       Тьелпэ поменял положение девушки на себе, устроив её на многострадальной спине и придерживая за обвитые вокруг шеи руки. Бедняжку, должно быть, почти не кормили, и она не весила ничего.       Дядя встретил их внизу и помог усадить эллет на спину опустившегося на колени коня. Лаир осторожно поднялся и ластился к любимому хозяину, пожёвывая растрепавшиеся рыжие прядки, пока Тьелпэ закреплял девушку в седле. Когда он закончил и отступил, Нельо что-то шепнул в бархатное ухо, проверил, как закреплены поводья, и мягко похлопал по крупу.       — Неси свою прекрасную ношу подальше отсюда. Позаботься о ней.       Лаир, тихонько заржав, скрылся в темноте одной из арок.       — О девушке можно не беспокоиться, — обернулся Нельо. — А нам надо найти лошадей себе и поторопиться. Меньше полутора суток провести в пути не получится, а битва уже готова пролить первую кровь.       Оставив освобождённым рабам и пленным право решать самим — спасаться сразу или остаться, добивая тех, кто истязал их, а уж после, как распорядится судьба, трое нолдо вскочили на выбранных в конюшне коней. Они действительно должны поторопиться. Ферен ехал чуть позади Тьелпэ и отца, по спине которого хлестали толстые рыжие косы, то и дело улыбаясь тому, как закончился налёт. Им, конечно же, выскажут, но вот ломанувшийся в аванирэ дядя Финьо уж точно бы помалкивал.              

***

             В палатке было темно, а за её полотнищем настолько тихо, что Трандуиль слышал дыхание стражников. Чуть поодаль за столом то и дело поскрипывал пером принц Карантир, записывая поступившие от разведки свежие сведения о собирающихся вокруг горы тёмных силах. Сгущался не только вечерний сумрак.       Когда закончили объяснять адану план, и Бард, поняв, ушёл говорить со своими людьми, Гендальф выглянул за полог шатра и кого-то позвал. Увидев грязного хоббита, Трандуиль с Морифинвэ собрались было вновь воззриться на Митрандира с плохо скрываемым раздражением, но лицо полурослика показалось знакомым. Тот представился как Бильбо и подтвердил, что да, это он помог наугрим сбежать из подземелий Лесного короля. Пока хоббит искренне извинялся за то, что пришлось подпоить его подданного, чтобы украсть ключи, Трандуиль вполне натурально хмурился, вспоминая, как доволен был Галион, когда, выполнив свою часть плана «побег наугрим», наклюкался уже заслуженно заработанным дорвинионским.       Полурослик не вписывался в их план, но Морьо мгновенно перестроился, включив новых действующих лиц. И венчал план Аркенстон. Вкус на хорошие драгоценности — это семейное у сыновей Фэанаро, да и Трандуиль любил красивые камни, но приоритеты за тысячелетия изменились, и жизнь ценилась дороже даже самого драгоценного из камней. Но именно глянув сквозь Аркенстон, Морьо увидел, как можно увеличить численность их войска. Тут, правда, придётся пойти на уловку, но главное же — численный результат? Объяснив хоббиту его задачу, Митрандир улетел.       Трандуиль бросил взгляд на просвет между пологами входа. Ночь, слава Эру, прошла тихо, не вынуждая биться в темноте, не то что днём. Трандуиль кивнул поднявшему голову нолдо и посмотрел на гладь в кубке с тёплым напитком, словно в Зеркало глянул. Что день готовит, он и сам, впрочем, мог бы сказать. На орле истари должен был уже долететь до Дол-Гулдур; судя по сообщению, что прошлым вечером принесла птица, войскам Эрегиона и Ривенделла оставалась ночь пути; и всё, что могли сделать Трандуиль и Морьо, они тоже сделали. Оставалось ждать.       Едва Трандуиль осушил кубок, как в палатку вошёл Лаэголас.       — Войска на позиции. По наблюдениям разведки, со стороны северного склона Одинокой горы и Железных холмов затаились орки с Серых гор. Наши позиции по отношению к горе с юга.       — Червеоборотни, о которых предупреждал Митрандир, пробивают путь с запада. — Трандуиль вновь посмотрел на Морьо.       — И уже скоро они будут тут, если им от Крайней пустыни добираться, — прикинул Лаэголас.       — Но с той же стороны с армиями идут отец и Нельо.       — Я отправил туда один отряд и с птицей предупредил Владыку Эльронда, — вставил Лаэголас. — Вместо отосланного отряда встанут эдайн, а они настроены очень решительно.       — Оставайся с Таероном там, я возьму на себя запад.       — За мной юг, — и Морьо первым вышел из палатки.       Лаэголас придержал полог для отца, они увидели, как взметнулся плащ со звездой Фэанаро и, переглянувшись, разошлись к своим лошадям.