Что посеешь, то пожнёшь

      — А я говорю — отыграюсь! — многообещающе гремело из большого зала, вновь гостеприимно уместившего всех прибывших.       Всего зиму назад было всё ровно так же, только сейчас Тельво рассмеялся и повернулся от дверей в зал к стоящему у перил отцу. Молодая аранель стояла рядом, обнимая супруга, и тоже приглушённо засмеялась вместе с ним.       — Торин неисправим. — Фэанаро в притворном негодовании закатил глаза. — После этой ночи нам придётся полностью обновлять винные погреба Морифинвэ, но… — Фэанаро обернулся на звук замерших за спиной шагов.        — Мы все отдали бы много больше за счастье видеть сияющие глаза братьев и их жён, — закончил Морьо.       Фэанаро кивнул и коснулся пальцами висков Тельво. Сигрид притихла и просто наблюдала, чувствуя, что сейчас впервые увидит то самое единение душ эльдар.       — Нерданель была бы счастлива сейчас, — тихо вздохнул Фэанаро, едва касаясь подушечками пальцев висков сына. — Вы с Питьо всегда были особенными для нас и ваших братьев, словно вечные дети. И сегодня… — Фэанаро замолчал, слушая другие шаги и зная, чьи они, — кажется, что только сегодня вы окончательно повзрослели, хоть и за вашими спинами Эпохи войн и сражений. И пусть мамы сейчас нет с нами…       — Она здесь, — тихо прервал Питьо. — Она всегда была и будет с нами, даже за сотни и тысячи лиг.       Фэанаро замер на мгновение и коротко кивнул, выдыхая. Его губы тронула мимолётная улыбка, полная неизбывной боли и огромного счастья.       Стремясь поддержать, Сигрид и Тайра мягко сжали пальцы своих мужей, Морьо со спины обнял Тинтур, а Фэанаро вновь поднял голову на шаги. К ним приближались ещё четыре повода сыну Финвэ всё же гордиться тем, что создали он и та, к которой он будет продолжать стремиться вернуться, пока каждым днём, словно очередным шагом, заслуживая её прощение.        Сигрид и Тайра переглянулись. Они познакомились полгода назад в похожий вечер на свадьбе старшего из близнецов, и вот в семью привёл свою любимую младший. Все эти полгода Сигрид испытывала небывалую поддержку не только от Тайры и Тинтур, но и от всей огромной семьи, в которую готовилась войти. Сигрид знала, что ей многому придётся научиться, ко многому привыкнуть. Но, не зная, какие испытания ждут впереди, она чувствовала силу и решимость, а ещё искреннюю и огромную любовь к этим таким могущественным, но по-своему несчастным бессмертным. И смотря, как Тайра поглаживает внушительных размеров живот, молилась Единому.       За спиной послышался шорох тканей. Обернувшись, Сигрид увидела замерших на почтительном расстоянии нескольких эллет в одинакового покроя роскошных одеяниях. Застыв перед семьёй нолдорана, эллет склонились в почтительном поклоне, а одна из них подошла к Сигрид.       — Это твои помощницы, дорогая, — объяснил Тельво, что, впрочем, Сигрид уже знала по опыту Тайры.       — Они всё сделают согласно традиций эльдар, — продолжил Фэанаро. — Для каждой из них огромная честь быть избранной, чтобы приготовить свою аранель к первой брачной ночи. Утром ты решишь, кто из них останется с тобой и дальше.       Сигрид всё же смутилась, но, кажется, эллет было привычно то, о чём шла речь. Когда традиции и обряды вплетаются в судьбы народа, они становятся так же естественны, как сама жизнь, становятся частью неё. Для Сигрид и Тайры это было непривычно, но Сигрид знала, что справится и научится, как научилась Тайра. В отличие от подруги Сигрид согласилась жить в замке брата Тельво и, соблюдая традиции дома, в который пришла, она направилась к ожидавшим её девам. Эллет почтительно обступили госпожу и повели её, показывая дорогу в покои.       Едва процессия скрылась из вида, Фэанаро обернулся к сыновьям:       — Я счастлив, и вы знаете, что я не лгу. Я горжусь вами, — посмотрел он на близнецов, — и грущу об одном.       Тайра тактично промолчала, но и она поняла, о чём он говорит, хотя знаменитый свёкр не перевёл взгляда.       — Кажется, — Нельо посмотрел в сторону вновь выплеснувшей веселье из зала в галерею открывшейся двери, — там уже некуда складывать подарки. Посмотрим и решим, куда их отнести?       Братья охотно кивнули и направились следом за Старшим все, кроме того самого «одного».       — Отец…       Но Фэанаро вдруг испытал странную, необъяснимую потребность именно сейчас дать Морьо то, чего не смог дать вовремя — ощутить тепло отца. Он обнял его, вложив в это объятие всю недоданную сыну любовь.              

***

             Нельо вернулся в «свои» покои — те же, что Морьо выделил ему на свадьбе Питьо, а всё казалось, словно он продолжает смотреть в счастливые глаза Тельво, серая бездна которых отпечаталась в памяти. Нельо тряхнул головой, отгоняя странный морок.       — Вечерний патруль вернулся? — перевел он взгляд на вошедшего Морьо.       — Всё в порядке, только погода снова портится.       Нельо жестом отпустил верного.       — Отчего ты хмур? — Морьо присел в соседнее кресло.       — Сам не пойму.       — Это называется родительская опека, — хмыкнули от двери. — Я видел Туилиндэ с Митрандиром, — объяснил Турко, почему не постучал. — Сколько бы ни было нам лет, — продолжал он, занимая подлокотник кресла Морьо, но смотря на Старшего, — для тебя мы всегда будем оставаться младшими братьями, которых ты вырастил, пока мама и отец пропадали в своих мастерских. Сейчас atto пытается додать нам, на встречу с amil мы продолжаем надеяться, но то, что между нами, не исчезнет только потому, что теперь и самые младшие окончательно повзрослели. Ты просто волнуешься.       Нельо кивнул. Конечно, Турко прав, и он просто волнуется.       — Бард предлагал партию, — поднялся Тьелькормо. — Я придумал интересный ход Е2-А4.       Нельо коротко кивнул, мысленно укорил себя за чрезмерные переживания и поднялся из кресла, не желая заставлять нового родственника ждать, пусть Бард пока и результативно беседовал с Итильбором.       Турко «украл», как он засмеялся, короля Дейла и утащил его в сторону кабинета Морьо. Он думал, что ответит ходом Н3-D2, когда они проходили мимо пиршественной залы. Наугрим, эдайн, эльдар и не думали расходиться, значит, завтра дворец будет непробудно спать до обеда и мучиться от похмелья. Ох уж эти наугрим и их напитки…       — Таркун! — донеслось эхом в спину.              

***

             — Ты подыграл мне?       — Что, прости? — маг вздрогнул одновременно с тем, как его слух уловил стук захлопнувшейся двери кабинета и что-то ещё.       — Ты мне подыграл, — обиженно нахмурил густые чёрные брови Торин. — Я не собираюсь…       — Прости, мне что-то не по себе…       — Трюфелей переел? Я вот тоже не понимаю этих лесных деликатесов. То ли дело наши пирушки. А ещё, может, из-за погоды. Да и не молоденький ты, опять же. Возраст, поди.       — Цыц! — маг сдвинул белые брови. — Перетасуй колоду. Я покажу тебе, дитя, возраст.       Торин довольно крякнул и, жестом потребовав ещё вина, веером раскинул карты.              

***

             Тельво вошёл в покои и замер. Сигрид сидела за резным туалетным столиком спиной к нему. Он не видел её лица, но вошёл в шлейф тёплого уютного аромата, словно в волны ласковой реки. Девушка чуть повернула голову.       Сердце выбивало взволнованную дробь. Сигрид слышала, как открылась дверь, хотя знала, насколько Тельво может быть бесшумным. Но она ждала его все эти минуты их первой, как мужа и жены, короткой разлуки, и чувства были обострены до звёздочек в глазах.       Эллет сопроводили Сигрид в покои принца. Стража у дверей почтительно склонилась в поклоне, приветствуя так «прекрасную аранель». Внутри покоев эллет, что подходила к Сигрид при нолдоране, вновь замерла напротив неё ближе всех остальных и попросила разрешения госпожи разоблачить её и препроводить в купальню. Вода была тёплой и ненавязчиво-ароматной, Сигрид опустилась в неё, словно в жидкий шёлк. Две эллет в четыре руки не спеша распределили по телу прямо под водой какое-то масло, ещё одна осторожно расплела волосы и тщательно вымыла их. Каждое действо было расписано по своему отведённому ему циклу песочных часов. Странно, но Сигрид совершенно не смущалась своей наготы. Она знала, что эльдар очень ценят красоту и не прячут тел — но только от близких. А к тому, что в особых случаях слуги одевают и раздевают, она привыкнет. В семье Тельво было не принято, чтобы слуги делали это постоянно, даже у нолдорана, но традиции для нолдор значили много, и Сигрид чтила их, как чтила своего мужа.       После купальни девы промокнули тело госпожи мягким полотенцем и накинули на плечи лёгкий пеньюар до пола. Её провели в спальню, где кроме большой кровати стояла кушетка, два кресла и туалетный столик. За не до конца затянутой шторкой аркой была видна большая гардеробная. Одна из эллет усадила Сигрид на пуфик у столика, сама встала за её спиной и начала осторожно расчёсывать подсохшие волосы. Она закончила и отошла в сторону как раз, когда Сигрид услышала за дверью лёгкие шаги.       Тельво жестом отослал эллет, и те стремительной стайкой выпорхнули из покоев. Подойдя к Сигрид, Тельво обхватил её за плечи, бережно поднял и развернул лицом к себе; обняв за талию, нежно притянул ближе. Сигрид мягко улыбнулась, обвила руками его шею и тут же почувствовала, как горячее дыхание обожгло лицо. Его губы коснулись виска. И вот он уже целовал всё её лицо: лоб, глаза, щёки. Когда он замер, почти невесомо коснувшись губами её губ, и в следующий миг жадно завладел ими, мир окончательно вспыхнул фейерверком и лишился разума. Отбросив последние сомнения, Сигрид потянулась к фигурной застёжке на тунике. Её пеньюар распахнулся, словно сам собой. Сигрид подняла сияющее лицо, даже не думая сопротивляться нахлынувшему возбуждению.       Всё было как в сладком тумане. Голова кружилась от желания. Ей хотелось чувствовать Тельво каждой клеточкой своего тела, хотелось подчиняться его красивым и сильным рукам. Сладкая нега завладела всем существом новоиспечённой аранель. Она очнулась уже на супружеском ложе.       Эру, что он делает с ней?! Сигрид почти ничего не знала о плотских утехах, как и её супруг был верен будущей жене, но Сигрид буквально таяла, растворяясь в нежности и ласках, взлетала куда-то высоко и задыхалась от удовольствия, мечтая, чтобы Тельво уже овладел ею. Она старалась сдерживаться, но в какой-то момент в ней начало зарождаться доселе незнакомое ощущение. Оно росло, набирало силу, и она вдруг явственно почувствовала, что не в состоянии более терпеть эту сладкую пытку. И только поцелуй Тельво смог заглушить её полукрик-полустон, она вцепилась в его спину, и её унесло куда-то ввысь, на самую вершину блаженства и счастья.       Улыбаясь, она лежала, прижимаясь, на его груди. Обнимая, нежно водила пальчиком по плечу, постепенно двигаясь вниз по руке. Когда дошла до его пальцев, Тельво поймал её руку и ласково сжал. Сигрид подняла голову.       — Как ты? — улыбаясь, второй рукой Тельво убрал упавшую ей на глаза пушистую прядку волос.       — Я даже не представляла, как это может быть хорошо, — она смущённо поцеловала его грудь и вдруг почувствовала, что в растревоженном теле снова просыпается распробованное желание.       Тельво почувствовал это и тепло засмеялся, переворачивая её на спину. Сигрид запустила пальцы в его волосы, улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя, как руки Тельво нежат её тело. Вымотав до хриплых стонов, он заполнил её собой. Короткая вспышка боли утонула в такой правильной наполненности, осознании принадлежности и счастья от того, что она вызвала в нём желание. Эльдар любят лишь один раз, и Тельво полюбил её. Сигрид захлестнуло второй волной счастья, ещё более мощной и ещё более сладкой, чем первая.       Едва она пришла в себя и открыла глаза, Тельво крепко прижал её к себе. Несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу, потом он нежно прикоснулся губами к её губам.       — Теперь моя жизнь в твоих руках. — Тельво серьёзно посмотрел на неё.       — В надёжных руках.       Она поняла, что он хотел сказать, и знала, что оправдает его доверие. Эльдар не просто любят один раз — полюбив, они счастливы, пока те, кому они вверили своё сердце, любят их и, что особенно важно для воинов, ждут.       Тельво встряхнулся, снова улыбнулся и, накинув шёлковый халат, вышел из спальной зоны к дверям. На звонок колокольчика почти сразу появился столик с подносом, и вскоре Сигрид с удовольствием принимала из рук супруга сладкий виноград, свежий сыр и хлеб, пила с его губ терпкое вино.       Пока Тельво уносил пустой поднос, Сигрид соскользнула с кровати.       — Позволь мне… — взволнованно, но уверенно, выдохнула она, встретив его у одного из столбов кровати и коснувшись пальцами границы шёлка и тела.       Тельво понял, так как знал, конечно, на кого наткнулся когда-то в переходе дворца Менегрота, и что там вытворял Турко с Ириссэ. Тельво тогда подумал, что когда-нибудь хотел бы так же, и вот мечта сбывалась. Тельво прислонился затылком к столбику кровати, закрыл глаза и тут же почувствовал, как его губ коснулись другие — нежно, мягко, не спеша, словно боясь спугнуть. Руки Сигрид распахнули полы халата и коснулись его груди. Тельво вздохнул и открыл глаза. Она оторвалась от его губ, замерла на мгновение и стала медленно опускаться, целуя подбородок, шею, грудь. Его дыхание становилось всё более прерывистым.       Когда она встала перед ним на колени, тело Тельво прошило дрожью от прикосновения её губ. Сигрид не знала, что именно делает, действовала подсознательно, но это не вызвало отторжения или неприятия. Но доводить ласку до конца Тельво не стал. Едва его плоть под неумелым, но старательным язычком окрепла, он поднял Сигрид и, развернувшись, прижал уже её к столбику кровати. Он слышал её прерывистое дыхание и каждой клеточкой тела чувствовал, как напрягается, пульсирует, реагирует уже её тело на каждое его прикосновение. Когда её дыхание уже чрезмерно частило, Тельво уронил свою аранель на кровать. Он склонился над ней, утопающей в шёлковых простынях, и замер на мгновение, а потом жадно пил её губы, пока она ласково водила пальчиками по его спине и так искренне выгнулась и приняла.              

***

             Тельво не спал. Упав в некое зыбкое подобие сна, он наслаждался приятной тяжестью в теле под нежной рукой спящей жены. В круглое окошко между переплетениями ветвей заглядывал ласковый свет ладьи Анар, будто и не хмурился ночью лес. Тельво улыбнулся, подумав, что стоит подарить Сигрид прогулку.       Готовясь к грядущей свадьбе, Тельво заказал в подарок будущей жене отличного скакуна, увидев у купцов прекрасный экземпляр, когда был у Барда в Дейле. Заводчик пообещал пригнать из далёких земель ещё лучше, достойный самого нолдорана, и вот сейчас на ветке чирикал маленький дрозд, которого продавец обещал прислать, когда лошадь будет в Дейле, чтобы принц этой же птицей отправил ответ, когда ему будет удобно посмотреть коня.       Тельво вдруг довольно улыбнулся и подумал — а зачем тянуть? Уснула Сигрид уже под утро, значит, вымотанная волнениями вчерашнего дня и бурной ночью, проспит не один час, а он успеет встретиться с купцом, и на их совместную прогулку аранель отправится верхом на своём подарке.       Тельво бесшумно выскользнул из кровати, обошёлся простыми утренними водными процедурами, оделся в походные штаны и вчерашнюю тунику, подпоясанную лишь простым поясом, и, захватив ножны, вышел из покоев.       В переходах дворца стояла непривычная для светлого времени утра тишина, но, учитывая вчерашнее событие, более чем объяснимая. Стражники и слуги, разумеется, не спали, но братьев будить не хотелось. Тельво вдруг по-мальчишески захотел бешеной скачки и свиста ветра в ушах. Потом, конечно, он получит выговор от всех, начиная от отца и заканчивая укоризненным взглядом Питьо, но удержаться просто не мог. Тельво вскочил на своего коня прямо в стойле и сразу взял с места в галоп. Некованые копыта взбивали ворох опавших листьев, дополнительно приглушая шум отъезда.