Мертвые всегда безликие

      Эйн шагала по грязному тонкому слою снега, обхватив себя руками. Где она находится и куда направляется девушка не знала, но все равно заставляла себя переставлять ноги и двигаться дальше.       Зима заявляла о себе, наплевав на только начавшийся ноябрь. Холодный ветер пробивался через форму и покрывался инеем на костях, мрачная природа обрела тусклый серый оттенок. Все говорило о приближение заморозков, а Эйн не знала, где находится.       «Ты долго мешала нам. Настало время исправляться», — сказал Зеленый или существо, которым он стал, перед тем, как отобрать последние силы. Она отключилась от реального мира на мгновенье, а проснулась здесь. На тропе, ведущую из леса.       Шла Эйн где-то полдня, прежде чем найти первый намек на цивилизацию. Небольшая деревушка, кажущаяся миражем из-за дымчатого покрывала тумана. Но чем ближе подходила Эйн, тем отчетливее слышала кудахтанье и мычание. — Ты моя новая мама?       Девочка появилась так неожиданно, что Эйн подпрыгнула. Она стояла вплотную к девушке, смотря снизу верх большими зеленными глазами. — Какая еще мама? — сипло проговорила Эйн, делая небольшой шаг назад. — Из той деревни, в которой проводятся службы, — девочка объясняла так, будто Эйн здесь ребенок. — Когда они забрали мою первую маму, то заменили ее на вторую. Ты тоже пришла заменить мне маму? — Я…       Эйн подняла голову и осмотрела деревню, в поисках хоть какого-то взрослого. Но по улицам гуляли только курицы. Никакого дыма из труб или света в окнах. — Ты здесь одна? — уточнила Эйн, снова посмотрев на девочку.       Ее прямые черные волосы заплетены в тугую косу и украшены белыми ленточками. А платье словно из другой эпохи.       Она не боялась. Не боялась, что осталась одна, не боялась разговаривать с незнакомкой. Не боялась, что с ее мамой что-то случилось. — Да, — кивнула девочка. — Все вчера ушли на службу и пока не вернулись. — Они оставили тебя одну? — Я еще маленькая, чтобы участвовать в ночи Самайна. Взрослые говорят, что туман пока не готов меня принять.       Конечно. Опять сектанты, куда же без них. Походу, деревни как-то связаны, раз каждый Хэллоуин собираются в одном месте.       Сердце Эйн больно сжалось. И как теперь объяснить маленькой девочке, что все люди сгорели? Никто не придет к ней и не станет очередной мамой, как бы странно это не звучало. — У вас здесь есть радиостанция? — спрасила Эйн, снова оглядывая деревню. — Как вы связываетесь с другими? — У дяди Лонана в доме есть какая-то пищащая штука, — ответила девочка и указала вглубь домов. — Пошли, покажешь.       Девочка повела ее по небольшой дороге, выложенной деревянными досками. — Так Вы моя новая мама? — не унималась девочка. — Нет, — Эйн тяжело выдохнула. — Но я помогу тебе ее найти. Кстати, как тебя зовут? — Морриган.       В доме дяди Лонана радиостанции не оказалось. Только старый поломанный телеграф. «Просто прелесть», — с досадой подумала Эйн. — Где хранятся бумаги? — она даже не посмотрела на девочку, сразу приступив к поискам. — В том шкафу.       Пошарившись в коробке, Эйн смогла найти инструкцию к применению, но не сборки. «Ладно, что-то попробуем сами».       На телеграф Эйн потратила весь оставшийся день и только к его концу разобралась, как должен выглядеть и работать прибор. Морриган все время сидела рядом и с нескрываемым интересом наблюдала. — Вас кто-то поранил? — подала она голос, когда Эйн без сил уселась на пол к очередным бумагам. — Ничего страшного — отмахнулась девушка и поправила рукав, чтоб спрятать запеченную кровь. — А было больно?       Эйн смутилась. Не от вопроса, а от того, как он был задан. Не с сочувствием или жалостью. С необъяснимым живым любопытством. — Где у вас запасы еды? — поспешила сменить тему Эйн, вставая. — Ты вообще есть хочешь?       Морриган пожала плечами, но повела в свой дом. Из запасов были только законсервированные овощи и засушенные травы. Пустой желудок спас курятник.       Эйн быстро застрелила одну курицу, что та крикнуть не успела. Вместо нее визгнула Морриган, которая подсматривала из щели. Заметив на себе строгий взгляд, она убежала обратно в дом. — Раз такая смелая, то будешь помогать ощипывать, — приказным тоном сказала Эйн, бросив курицу на стол. — А можно я в маске буду? — тихо спросила Морриган, крутя предмет в своих маленьких ручках. — Мне так не страшно. — Как хочешь.       Девочка натянула маску на лицо. Это был ворон. Маленькие куриные перышки измазаны в черной краске, клюв сделан из картона. Так неаккуратно и криво, что заставило съежиться, когда маска оказалась на человеческом лице. — Сама делала? — как бы невзначай поинтересовалась Эйн, стараясь не смотреть на Морриган. — Да! Вам нравится? — Очень.       Всю готовку девочка рассказывала про деревню. Что каждый Хэллоуин взрослые и подростки уходили на службу в соседнее поселение, чтобы защитить их от тумана. И традиция делать маски тоже пошла от соседей.       Когда Эйн разделывала курицу, то Морриган с неподдельным восторгом наблюдала, уточняя, что именно сейчас делает девушка и что достает из тела. Эйн такие вопросы смутили, но она старалась не придавать особого значения. Обычное детское любопытство.       Сама в детстве сходила с ума по всему загробному.       Спать Морриган отвела их в свою детскую. В ней как раз был диван. Маленький, но Эйн и не страдала от красивых длинных ног. — Не собираешься снять маску?       Морриган приподнялась, откидывая одеяло. Ее плечи поникли, а губы дрогнули и поджались. — Это обязательно? — Если не хочешь выколоть себе глаз во сне, то да.       Девочка еще какое-то время обдумывала услышанное, но в конце концов убрала маску на ближайший столик.       Ночь оказалась довольно спокойной, если не считать странного инцидента. Эйн проснулась от легкой боли в руке, которая нарастала маленькими волнами. Когда девушка разлепила глаза, то подпрыгнула вместе с сердцем. — Ты что творишь?       Морриган в маске ворона сидела на корточках и пальчиками ковыряла рану. Заметив пробуждение, девочка убежала обратно на кровать и скрылась под одеялом. Выяснять произошедшее не было сил, поэтому Эйн благополучно решила забыть и вернуться ко сну. ***       Следующий день Эйн посвятила починке телеграфа.       Шанс, что ее услышит кто-то из фонда настолько ничтожно мал, что она даже не рассчитывает на него. А вот поймать какую-нибудь волну такой же, но живой, деревушки вполне возможно.       Морриган развлекала себя сама. Оставшись единственным человеком в деревне, она принялась хозяйничать разом за всех. Покормить скот и куриц, наколоть запасы древесины и прочие сельские работы. Вроде такая маленькая девочка, а сильнее и проворнее некоторых из фонда.       Когда Морриган задержалась у реки, то Эйн решила ее проведать. Картина, мягко говоря, неприятная. У берега стоит ведро, наполненное водой, но сама девочка сидела поодаль, разглядывая что-то на земле. Это была кошка. Дохлая. — Ты что сделала? — с плохо скрываемым волнением спросила Эйн, подходя ближе и зажимая нос. — Ты зачем ее зарезала?       Морриган подняла на нее недоуменные глаза, которые ярко сверкали через маску. — Это не я, — как ни в чем не бывало ответила она, вернувшись к своему занятию. Она легко подделка ножиком кожу с слоем мяса, приоткрывая внутренности. — Она уже была такой, а мне просто интересно… — Брось это, — скомандовала Эйн и поставила девочку на ноги, оттащив от кошки. — Нельзя так обращаться с животными. — Почему? — непонимающе захлопала глазами Морриган. — Потому что им больно.       Ближе к вечеру в деревне прибавилось еще два жителя.       Когда Эйн взяла перерыв и вышла на улицу подышать свежим воздухом, то Морриган с визгами и криками бежала к ней, тащя за собой двух пареньков. — Смотри! Смотри! — радостно скакала она вокруг ребят. — Они потерялись, а я нашла. Они теперь мои.       Эйн удрученно выдохнула. Прекрасно, еще двое. Теперь это не деревня, а детский сад. Она увела их в дом и принялась осматривать. Парни были тощими, грязными и побитыми.       Пока Эйн обрабатывала садины и ушибы Зрина и Коннана, Морриган все крутилась вокруг, вызвавшись помочь. Она смотрела на мальчишек, как на самую дорогую и ценную игрушку в коллекции. — Морриган! — возмутилась Эйн, когда та случайно облила кипятком руку Зрина. — Тебе больно? — вместо извинений воодушевленно спросила она. — Больно, — хмыкнул мальчишка, прижимая руку к себе. — Покажи! — Иди отсюда, — раздраженно сказала Эйн, оттаскивая девочку в сторону. — На них и так живого места нет, так еще ты мешаешь.       За ужином Морриган рассказывала про деревню и маски уже новым людям. Про себя Эйн отметила, что Зрин плаксивый и неуверенный, скорее всего младший. Рыжие кудряшки, зеленые глаза и веснушки создавали образ испуганного оленя. Коннан же был молчаливый (вообще ни слова не произнес) и спокойный. Бледная кожа контрастировала с черными волосами. Но больше всего выделялись не по-детски серьезные ярко-карие глаза.       Перед сном дети мастерили маски. Зрин сделал оленя (как неожиданно), а Коннан волка. Диван Эйн уступила мальчишкам, а сама решила ночевать на кухне. ***       Утром на кухне Эйн помогал Зрин, а Морриган запрягла второго ухаживать за скотом. Мальчишки также надели маски и отказывались их снимать. Эйн было все равно, пусть дети веселятся. Просто нужно поменьше смотреть на них. — Да чтоб тебя, — выругалась Эйн, когда парень с визгом отскочил от плиты, треся руками. — Ты вообще чем думал? — Я хотел чайник взять. — хмыкнул он.       Зрин просто нечто. Постоянно царапался, ранился, обжигался, подцеплял занозы. Будто специально тянулся туда, где точно получит новую травму. — Все, иди отсюда, — недовольно пробубнила Эйн, выталкивая парня на улицу. — И постарайся ни во что не врезаться.       Наставления Зрин проигнорировал. Споткнулся и полетел носом в землю. — Больно? — с восторженным визгом выскочила откуда-то Морриган, подбегая к парню.       Коннан же молча наблюдал за братом, а затем перевел глаза на девушку. — Ты, — пытаясь скрыть иррациональный страх от проницательного взгляда, Эйн указала пальцем на Коннана, а затем на остальных. — Проследи, чтоб эти не покалечили себя.       Просьба также была проигнорирована и к завтраку Зрин пришел с новым синяком.       Днем Эйн снова скрылась в доме с телеграфом. Починить удалось только ко второй половине дня, а попытки, длящиеся несколько часов, оборвала возня во дворе.       Выглянув в окно, Эйн заметила, как Морриган с веселым смехом лупила Зрина. Обычная детская драка, если б Зрин хотя бы сопротивлялся или плакал, а не улыбался. Однако холодный пот вызвал взгляд Коннана, который смотрел прямо в душу девушки, не обращая внимание на суету под ногами. Он ждал. — Да хватит уже! — с криком вышла из дома Эйн. Она быстро сняла Морриган с парня, пока тот тихо хихикал и поправлял маску. — А ты чего стоишь? — зло обратилась девушка к Коннану. — Нравится, когда твоего брата бьют. — Ему нравится, — визгнула Морриган, указывая пальцем на Зрина. — Никому не нравится, когда больно, — строго возразила Эйн.       Ужин также прошел с чередой травм. Сначала Зрин, как бы не в значай, перепутал тазики с горячей и холодной водой, решив помыть овощи в кипятке. Он смешивал тихий смех с шипением от боли, но руки не отдергивал. Когда Эйн заметила, то с красноречивыми ругательствами поменяла обязанности братьев.       Морриган же работала с мясом как с произведением искусства. Девочка выступала сумасшедшим художником, который размашисто поласкал кистью.       За трапезой девочка не унималась и то пихала, то толкала, то тыкала вилкой несчастного Зрина. Тот в свою очередь виновато улыбался. — Морриган, прекрати! — уже в который раз ругалась Эйн. — Коннан, может ты хочешь заступиться за брата?       Но парень только молча наблюдал, даже не притронувшись к еде. Когда к нему обратились, тот только взял тарелку и ушел в комнату. «Вот и братская любовь», — мрачно отметила про себя Эйн. ***       Следующее утро наградило Эйн за пережитое. Появилась связь.       Девушка никогда не пользовалась телеграфом, но благо инструкция и расшифровка были под рукой. Кто-то поймал ее сигнал и ответил.       Судорожно записывала длину сигнала, паузу, а потом час пыталась перевести. Вышло что-то вроде: «Мы знаем, где вы», «Мы вам поможем», «Не идите в лес». Вполне себе конкретный план действий. От этого даже дышать стало проще. — Эй, детишки, — с нескрываемой радостью она вышла на улицу, удивляя ребят улыбкой. — Мы скоро…да ладно. Серьезно, Морриган?       Девочка сидела с маленьким ножиком и ковырялась в раненной коленке Зрина. Тот в свою очередь не возражал и только скрывал боль за улыбкой. Коннан стоял в молчаливом ожидании.       Когда Эйн их окликнула, то троица обернулась и замерла. То, что девушка посчитала за удивление, оказалось замиранием, подобно…животным. Две пары зеленых и одна — янтарных глаз уставились на нее. Дети походили на зверей, чьи маски носили. — Давайте это…заканчивайте, — сглотнув неприятное чувство страха, сказала Эйн, подходя к застывшим детям. — И маски свои снимайте. А то придут люди, подумают еще…       Ребята так быстро отшатнулись, что сама девушка попятилась назад. Они молча смотрели друг на друга, пока до Эйн медленно, капля за каплей, доходило осознание.       Но было поздно. Коннан открыл открыл рот.       Мир поглотил пронзящий, раздирающий душу вопль. Он исходил не от мальчика, а ото всюду и изнутри одновременно.       Эйн зажала уши, но это не помогло. Мир зарябел, а дети продолжали неподвижно стоять, смотря на нее. Их маски впивались в маленькие черепа, тонкими нитями оплетали шеи, захватывали тело. Кожа рвалась, уступая место черни, глаза продолжали гореть. — Как приятно, да?       Хриплый голос, к которому добавился легкий свист, раздался над ухом. Эйн поморщилась, увидев Зеленного, возвышающегося над собой. И когда она успела упасть на колени? — Как приятно освобождаться, да? — продолжил говорить Зеленый, уже обращаясь к детям. Или к тем, в кого они превращались.       Все трое вытянулись в непропорционально худых и размытых существ. Нос Морриган заменил клюв, три глаза хаотично разбросало по лицу. У Зрина выросли кривые рога, лицо стало плоским с светящимися зелеными глазами. Коннан же приобрел клыки, а остальное…сплошной сгусток черного дыма. — Держать в заточении столь могущественных существ в детских телах, — Зеленый покачал головой и неодобрительно поцокал языком. — Как это больно и унизительно. Особенно для них: Боли Садистической, Боли Мазохистической и Боли Убивающей.       Зеленый вновь повернулся к ней и наклонился, чтобы точно смотреть в лицо. Кислая радужка пульсировала на фоне черных белков, растекающихся из глазниц. — Но я пришел сказать спасибо, — с самой ядовитой улыбкой произнес он. — Ты собрала их вместе, что и позволило им выбраться из оболочек. Думаю, мы теперь в расчете.       Зеленый взял ее за подбородок и потянул к себе. — Обещаю, что будет больно.       И мир схлопнулся.