Your Collection — Attack on Titan

      Тишина лазарета была единственным спасением. Спрятавшись в дальшем процедурном кабинете медицинского корпуса, ты сидела на краю единственной кушетки в центре помещения, зажав конец белого бинта зубами.       Резким движением здоровой руки ты туго затянула повязку на предплечье, ощущая, как под ней пульсирует раненая кожа. Эх, неудобно. Чертовски неудобно делать это одной рукой. Бинт выскальзывал изо рта, и ты снова ловила его губами, чувствуя на языке горьковатый привкус марли.       “Неблагодарный козел. Вот так и спасай ему жизнь...” – горько подумала ты.       Вслед за твоей мыслью в коридоре послышались твердые тяжелые шаги и знакомый суровый голос. – Где она!?       Затем быстрое отчетливое топанье приблизилось к твоему убежищу. Дверь с грохотом распахнулась и с таким же треском захлопнулась за мужчиной, заставляя штукатурку осыпаться с потолка. Ты бы не успела среагировать просто физически. Да и бежать было бессмысленно. Аккерман всегда догонял.       В мгновение суровая фигура в униформе разведкорпуса приблизилась и схватила тебя за воротник униформы, грубо дернув на себя. – Причина неповиновения приказам!? – от низкого ледяного голоса у тебя пробежали мурашки по спине.       Зубы все еще сжимали бинт. Ты смотрела в его серо-синие глаза, которые сейчас были узкими щелочками. – Рефлексы, – невнятно пробормотала ты, не выпуская марлю изо рта.       Ноздри капитана дернулись, он отпустил тебя, слегка толкнув назад. Кушетка скрипнула. Мужчина вырвал бинт из твоих губ и оперся руками по обе стороны от твоих бедер, навис сверху. К слову, вы были одного роста, так что, он пользовался преимуществом заниженной койки, на которой ты сидела. – Какие, нахуй, рефлексы? – прошипел он, затем его голос нарастал. – В следующий раз буду уже не спрашивать, а воспитывать. Причина. Неповиновения. Приказам?       Ты не удержала смешок. Всегда, когда Леви злился, нервничал или сдерживал свой гнев, у него дергалась правая бровь и краешек губы. – Ну правда, это вышло само собой. Импульс. Все же обошлось и никто не пострадал, – беспечно ответила ты. Нужно было иметь бессмертие или безрассудство, чтобы говорить с Аккерманом таким образом.       Черноволосый сжал челюсть. – Если я говорю оставаться в тылу, значит надо ОСТАВАТЬСЯ В ТЫЛУ. Все обошлось, потому что я был рядом. Я не собираюсь постоянно прикрывать твой зад! – Что вы так психуете? Я вообще-то жизнь вам хотела спасти, – бредовое оправдание. Но как еще было объяснить, почему ты кинулась на титана, взявшегося из ниоткуда позади его спины? – Я сам себе жизнь спасаю, а ты, мелкая соплячка, должна выполнять приказы, когда тебе их отдают. – Кто еще мелкий… – неслышно пробормотала ты. Думала, что не слышно. – Повтори? – тихая фраза заставила тебя ощутить холодок по спине. Как отмотать время на пару секунд назад?       Мужская крепкая ладонь схватила твою шею. Воздух он не перекрывал, просто обозначал последствия дерзости. – Эм… я… Наверное, буду чистить казармы сегодня, – шутка вряд ли бы помогла. Совсем бы не помогла... – Пару секунд назад, я бы согласился. Но сейчас я сомневаюсь, что ты осознаешь степень своей наглости. Осознаешь?       Горло содрогнулось, когда ты сглотнула слюну. Но почему у тебя это не вызывало страха? Точнее, страх перекрывался тем самым трепетным ощущением, которое появлялось каждый раз, когда ты украдкой наблюдала за его тренировками, за его суровым взглядом, за тем, как дергается его верхняя губа, когда он сдерживается.       Ты молчала, глядя в его узкие глаза. Мужчина повторил вопрос и сильнее сжал горло, видимо, пытаясь запугать тебя. Все боялись. А ты, что?       Из горла вырвалось едва слышно мычание, коленки неосознанно сошлись вместе, губы сжались, в попытке удержать свой "скромный" секрет. – Ты больная? – впервые в глазах Аккермана отразилось… недоумение. Но руку он не убрал. Странным образом, твоя реакция показалась ему любопытной. Заставила задуматься о чем-то, что капитан тщательно скрывал даже от самого себя. – А если и да? – прохрипела ты. – Тогда лечись, дура, – он оттолкнул твое горло, отступил на безопасную дистанцию, но не ушел. Оглядел белый бинт, кривую повязку, которая уже пропиталась кровью. – Зачем так грубо, я все-таки девушка… – пробубнила ты и проследила за его взглядом. – Ты солдат, который даже перевязку себе сделать не может. Как мне еще тебя назвать?       Он бесцеремонно поднял твою руку и начал разматывать марлю, прилипшую к кровавой ране. Ты поморщилась. – Вы не слишком-то любезная медсестра, – ты тут же сомкнула губы, сдерживая улыбку и отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть его лица и не рассмеяться от собственной шутки.       Леви выбросил бинт в урну рядом и его рука быстро схватила спиртовой раствор заливая рваную рану от предплечья до самого локтя. Он не щадил тебя. Мстил. Ты зашипела сквозь стиснутые зубы. Острая горящая боль разлилась по ране. – Хочешь стать последователем Командующего и тоже остаться без руки? – может быть, он и проигнорировал твою колкость, но… это был ответ, черт возьми! – Нет… – простонала ты сквозь мучения, от которых потемнело в глазах. – Тогда впредь делай все, что я тебе скажу. Иначе отлетишь на тот свет раньше положенного. – А когда мне положено? – ты приоткрыла глаза и покосилась на капитана, который доставал стерильный бинт. – Когда я скажу.       Почему-то боль казалась не такой важной, как попытки твоего безуспешного флирта с начальником. – А когда вы скажете? – ребяческие вопросы могли продолжаться бесконечно и Аккерман прекрасно это знал.       Он без жалости, туго, начал заматывать твое предплечье. Боль усилилась, заставляя марлю моментально пропитываться алым цветом. Леви приблизился к тебе, наклонился. Черная челка упала на его скулы. – Если ты не заткнешься, то сейчас.       Сердце ушло в пятки, ты точно была больна. Вероятно, неизлечимо, иначе как объяснить то, что из тебя вновь непроизвольно вырвался вздох. – Терпи, – прокомментировал он звук. – Это… не от боли.       Аккерман замедлил движения на твоей ране и наклонил голову набок, внимательно глядя на тебя. Ну, конечно, он был не идиотом. – Не провоцируй меня. – Я даже не пыталась... – Даже не пытайся, – предупреждающий тон лишь усиливал твое желание. – Это вы меня провоцируете! – воскликнула ты и, наконец, подняла на него глаза.       Леви с несколько секунд смотрел на тебя, сам не понимая, почему он спускает тебе с рук хамское поведение. Он продолжил туго затягивать руку, слишком туго. Ты пошевелила ей, мужчина стянул бинт крепче. Попытка вырваться остро пронзила предплечье. – Ай! – Хватит дергаться, – голос Аккермана стал ниже, еще более раздраженным, чем в начале.       Ты прищурилась, глядя на него. Он что, сдерживается? Желание проверить, насколько ты можешь раздразнить своего капитана, было выше страха драить казармы, конюшню и даже туалеты. Твое любопытство однажды тебя погубит. – И это вы мне говорите что-то о медицинской компетентности? Я сама одной рукой и то лучше справилась. – Я сейчас свяжу тебя этим чертовым бинтом по рукам и ногам и запру здесь. В этом я очень компетентен. Устроит? – Аккерман покосился синим взглядом на твое лицо. Его бесило то, что он волновался за твои "рефлексы". Бесло то, что он вопреки всему стоял тут и бинтовал твою руку. Его бесили твои нахальные каламбуры, но еще больше бесило то, что они ему нравились. – Любите связывать раненых женщин? Не думала, что вы…       Ты не успела договорить, мужские руки бросили бинт. Белая марля беспорядочным мотком покатилась по полу. Руки твердо заключили тебя в ловушку по обе стороны бедер, и кушетка резко покатилась назад. Ты пошатнулась от неожиданности. Его импульсивность вызвала у тебя всплеск адреналина и острого возбуждения. Затылок больно ударился о шкаф с медикаментами, в который уперлась несчастная кушетка. Что-то с тяжелым звуком упало внутри деревянной конструкции.       Воцарилась тишина.       Аккерман наклонился так близко, что захотелось уменьшиться. Ты вжалась в шкаф, не отрывая от него своих округленных глаз. – Ты сейчас доиграешься, – угрожающе низким голосом ответил он. – И… что будет? – не боязно, любопытно спросила ты. Очень хотелось бы доиграть. – Ты не хочешь знать, – уверенно ответил мужчина, но он не отстранялся. Самоконтроль треснул, он ждал. Ждал, когда ему хватит воли пресечь твои бесцеремонные попытки вывести его из себя.       Ты металась в мыслях. «Ответить? Промолчать? Если сейчас струшу, второго шанса может не быть» – Хочу, – уверенно ответила ты.       Бровь Леви задергалась в знакомой манере. Он наклонился к твоему уху и прошептал. – Обойдешься.       Мужчина уже отстранялся, но ты схватила его за воротник куртки и потянула обратно. – Нет уж, – если бы ты стояла, ноги бы подкосились от собственной безрассудной смелости.       Аккерман, словно статуя, стоял в том положении, в котором ты его остановила. – Ты совсем аху… – Да, и что? Сбежите? – ты отпустила его с таким жестом, будто отмахнулась от него. – Пожалуйста, валите!       Это был смертельно опасный поступок. Леви аж покраснел от злости. Его лицо нахмурилось так, будто он сейчас убьет тебя одним ударом. Кадык дернулся, когда он проглотил остатки собственной сдержанности.       Мужские руки двинулись с кушетки и болезненно схватили тебя под коленки. Рваным движением он дернул тебя на себя и нахально раскрыл твои бедра. Правая рука стремительно схватила твою шею сзадии, стянув волосы на затылке.       От неожиданной резкости ты издала вскрик. – А теперь не жалуйся, ты же хочешь. Или уже передумала? – предупредительный низкий голос раздался у тебя над ухом. Так близко и горячо, что дыхание сбилось. Он блефовал. Пытался напугать. – Нет, – ответ вышел не слишком уверенным, сбивчивое дыхание сделало это слово слишком… искренним.       Леви медленно закрыл глаза и сделал глубокий вдох, видимо, чтобы успокоиться. Но наперекор его желанию, твои волосы после душа пахли мылом и… тобой. Уже было слишком поздно, и Аккерман вдохнул запах. Вместо того, чтобы утихомирить себя, завелся еще больше. Дыхание сбилось на мгновение, и он медленно наклонился к твоей шее.       Ты закрыла глаза и здоровой рукой потянулась к его затылку, касаясь напряженных мышц и бритых волос. Голова опрокинулась назад, спина прогнулась, желая быть ближе. Рукой, что держала твою шею сзади, мужчина отодвинул волосы и прижался аккуратным носом к коже. Мурашки мгновенно рассыпались по телу, губы обронили стон. – Тебе, что, скучно? – внезапный вопрос, обжег нежную кожу и выбил из колеи обоих. Он сам не понимал, что заставило его вдруг выразить неуверенность в твоих мотивах. – Ч-чего?       Леви переместил свою руку на твой затылок и потянул за волосы назад. Ты повиновалась. – Ничего, – влажные губы прижались к полностью открытой шее.       От неожиданно нежного прикосновения в глазах потемнело. Капитан пустил в ход зубы и прикусил твою напряженную мышцу сквозь кожу.       Ты вскрикнула, но он перехватил звук, пока твой рот был приоткрыт, и заглушил собой стон. Укусил нижнюю губу. Глаза широко раскрылись, между ног свело так, что даже двинуться было больно.       Крепкие руки теперь не сдерживались, вся оборона капитана рухнула, когда ты ответила на поцелуй, нагло просовывая язык между его губ. Он схватил тонкую талию и вжал в себя так, что ты бедрами ощутила твердость его паха сквозь ткань униформы. Твои губы замерли в беззвучном стоне, и теперь уже Леви просунул свой мокрый язык в твой рот. Исследовал его грубо, надавливал на твое верхнее небо. Ты обхватила его язык губами, посасывая и… он издал тихий стон. До боли крепко впился в твою талию пальцами.       Ниже пупка снова что-то екнуло. В ответ на это чувство ты потерлась об очертание его члена. Аккерман вдруг замер в поцелуе. – Не смей, – низкий шепот щекотал чувствительные губы. – Почему? Не нравится? – спросила ты, искренне пытаясь понять причину. Бедра остановились, ты уставилась на его глаз, прикрытый шторкой черных волос. – Потому что… Я не люблю, когда меня дразнят, – выдавил он.       Ты улыбнулась. Вот оно что… Наш капитан так помешан на контроле? Ну, давать ему желаемое, ты не собиралась. Бедра вновь потерлись уже более уверенно и Леви закрыл глаза, ощущая твое провокационное движение по своей болезненно твердой плоти. Он пытался скрыть стон, но вырвалось рычащее мычание. – Не хорошо обманывать, Капитан, – довольный шепот из твоих губ. – Заткнись, – прошипел Леви сквозь зубы и его руки опустились на твои бедра, но не для того, чтобы остановить.       Натренированные пальцы, которые мастерски управлялись с УПМ буквально несколько часов назад, теперь прижимали тебя к его каменной эрекции, направляя твои движения так, как ему было нужно. – Так сложно признать, что приятно? – спросила ты, наблюдая за этим развратом с прикушенной губой.       Леви шумно выдохнул и вдруг отпустил твои бедра. Он потянулся к своей ширинке. Капитан сдался. Полностью сложил полномочия. От его поспешности у тебя мелькнула искра страха, но отступать было слишком поздно. Он стянул с тебя штаны вместе с трусиками с несвойственной для него неаккуратностью и, впервые не задумываясь о порядке, отбросил их на пол.       Твердым движением ладонь легла на твою промежность, и двумя пальцами, точным и механическим движением, он проверил тебя. Строгий, даже в таких ситуациях, мужской взгляд вызывал у тебя смущение и дрожь в коленках. Ты отвернулась, не в силах выдержать его сверлящих глаз. Аккерман схватил твои щеки и повернул лицо обратно. – Ты же хотела. Теперь смотри, – он направил твой подбородок вниз. Так, чтобы твой взгляд упал на то, как его пальцы погружаются в тебя, исчезая внутри. Мышцы сжались вокруг него в инстинктивном движении. – Что молчишь? Сложно признать, что приятно?       Туше. Он процитировал твои же слова, обернув их против тебя. С губ сорвался стон. – Наглая, непослушная. Развратная девчонка. И что я вообще в тебе нашел? – слова были обидными и желанными одновременно. На языке Леви – это было почти то же самое, что признаться в любви.       Он надавил на твои щеки, вытащил свои пальцы из тебя и поднес к твоим губам. Его передернуло, то ли от своей же пошлости, то ли от того, что ты так охотно обхватила его, слизывая свой вкус с его узловатых фаланг. – Ненормальная… – прокомментировал он со смесью непонимания, изумления и... удовлетворения.       Синие глаза внимательно следили за тем, как твои щеки втягиваются, когда ты вбираешь между своих губ его пальцы. Он повернул руку и кончики надавили на твое небо. Ты издала стон. Леви усмехнулся. – Тебе не стыдно? – спросил мужчина, позабыв о своей обычной молчаливости.       Аккерман убрал руку, наблюдая как подушечки касаются твоей нижней губы в прощальном жесте. – Я выполняю приказы Капитана. Это вам должно быть стыдно, – наверное, ты поверила в себя, раз решила снова дерзить ему. Зря.       Леви нахмурился. Его бровь дрогнула. Он двинул своими бедрами и без предупреждения вошел в тебя одним движением, не моргнув глазом. Неожиданное растяжение мышц без подготовки, без должного скольжения. Грубое и глубокое. Ты вскрикнула. – Я приказывал тебе заткнуться, если ты забыла.       Ты выдохнула, расширила глаза в попытке расслабить мышцы вокруг него. Тело бросило в жар, трепет перерос в острую, но желанную боль. – Как… мне молчать… если вы задаете вопросы?.. Обвиняете меня, а сами… еще больше…       Рука Леви легла на ее раненое предплечье и палец слегка надавил на ткань. Не сильно. Но этого было достаточно, чтобы напомнить о ране, о нарушении, и о том, что это, скорее всего, и есть наказание. Взвизг вырвался из твоих уст и веки зажмурились. – Если ты не умеешь вовремя прикусить язык, я научу тебя повиновению, – он сделал движение бедрами, чтобы выйти и вонзиться с бо́льшей глубиной и резкостью.       Горячее, острое ощущение от возбуждения в животе и боль в руке давали необъяснимое чувство кайфа. Это вполне могло вызывать зависимость. Ты закатила глаза. Леви накрыл твой рот грубой ладонью и наклонился. – Возражения?       Ты помотала головой, не сводя с него шокированных и полных желания глаз. Это зрелище вызвало у капитана нервное подрагивание губы. Он сдерживается? Зол? Доволен? Не было понятно, но как только его бедра начали ритмичные движения внутри тебя, мысли ушли на второй план.       Шкаф к которому ты прислонялась, начал покачиваться. Вслед за твоими приглушенными стонами, послышалось позвякивание пузырьков и скрип кушетки. Мужчина отпустил твое предплечье, обхватил округлые бедра. С поразительной легкостью он подхватил их и сжал мягкую кожу в сильных руках.       Леви закрыл глаза и наклонился вперед, прислоняясь лбом к белой деревянной поверхности шкафа рядом с твоим ухом. Он дышал так тяжело, так сдержанно и так близко, что ты начала сокращаться вокруг него и едва слышно скулить сквозь сжатые в тонкую нить губы. Никто не мог и мечтать о том, чтобы услышать от него такие звуки. Кроме тебя.       Чем более бурно ты реагировала, тем требовательнее становились его толчки. Он издал низкий стон, от которого у тебя закатились глаза, ты подхватила этот звук и ответила таким же. Леви зарычал, покосился в твою сторону. Его твердый член выходил и входил на полную длину, давая тебе ощутить каждый сантиметр достоинства Аккермана.       Леви опустил голову к твоему плечу. Лоб лег в ямку между ключицей и плечом. Здоровой рукой ты обхватила его шею, прошлась по затылку пальцами и вплелась в волосы на темени, прижимая его ближе. Твои бедра сами встречали его и тянулись к каждому толчку, которым он попадал в самую точку. Жесткий, рубящий темп.       Ты через боль потянулась раненой рукой к его правой кисти, что сжимала твой зад до посинения. Наверняка там останется след его пальцев. Мужчина поднял голову на тебя с суровым взглядом. Толчки стали еще резче. Молчаливое наказание за самовольность. Но ты хотела кое-что… не могла удержаться. – Сделай… еще раз… – едва сказала ты, пока он выбивал воздух из твоих легких своим каменным стояком, шлепая яйцами о твои уже мокрые от выделений ягодицы. – Что? – резко выдохнул Леви и выпрямился, глядя на то как ты тянешься к его руке.       Леви понял. Ускорился и отнял руку от твоей задницы. Это было уже слишком. Слишком даже для него. Он не хотел причинять такую боль, но эта просьба... – Ты психбольная? – грубый вопрос и он положил большой палец на твое предплечье. Надавил. – Ааа!!! Да!.. – вскрикнула ты. Непонятно – это был ответ или стон удовольствия? Хотя, оба варианта значили одно и то же. Из глаз полетели искры. Боль смешалась в приятный коктейль из нестерпимой остроты и горячей волны от живота по всему телу.       Аккерман сам едва сдержал свою реакцию, закрыл глаза, пытаясь унять подступающее желание залить тебя спермой. Ты доверяла ему. Настолько доверяла, что позволяла управлять этой извращенной пыткой. Он сжал челюсти, и ритм стал четче, глубже, с паузами. За закрытыми дверцами шкафчика послышались падающие пузырьки и колбы. Задняя стенка бедного медикаментозного хранилища билась о штукатурку.       Палец, влажный от твоей алой сукровицы, горячий от воспаленной кожи, не давил, просто касался. Ощутимо, но осторожно. Леви положил вторую руку на твой клитор, надавил сверху меры. Ты издала жалобный скулеж и лицо Капитана помрачнело.       Руки неконтролируемо сжали тебя, вопреки желанию быть осторожнее. Боль пронзила плечо, отдавая в грудь, большой палец начал давящими кругами подталкивать тебя к оргазму, пока Аккерман еще мог сохранять жалкую пародию контроля над своим телом.       Ты распахнула глаза видя его сосредоточенное лицо, посмотрела на его руку, которая старательно и настойчиво пыталась заставить закончить этот болезненный, запретный акт. Горячая кровь потекла по руке пропитывая кушетку алыми капельками. Тебе хотелось продлить это сомнительное удовольствие, но рот уже жадно хватал воздух. Каждый толчок, каждый сантиметр его члена, выбивал из тебя последние капли самоконтроля и ты, наконец, зажмурилась и издала крик. Звонкий, высокий.       Аккерман рыкнул, бросил твое предплечье и заткнул тебя своей ладонью. Металлический привкус собственной крови тут же ощутился на губах, ты затряслась, ноги хаотично задергались, глаза закатились и ты сжала член своего Капитана в спазме оргазма.       Леви резко вышел. Прислонился лбом к шкафчику. Он едва мог перевести дыхание, смущенный собственной несдержанностью. Годы воздержания и осознанного запрета на все эти пошлости были разрушенны тобой. Он вдруг отстранился, пока ты все еще приходила в себя, глядя на него туманными глазами. Попытка восстановить дистанцию и честь была провальной. – Тебе бы лечиться, – Аккерман поспешно заправил ноющий от не получившей разрядки член в брюки. – Тебе… тоже, – слабо парировала ты и приподнялась на здоровом локте. – Постой… а как же ты? – Хватит с тебя. Я… – он запнулся и прочистил горло. – Меня понесло, признаю, – от его бушующей страсти не осталось и следа.       Не теряя времени, он наклонился над твоей раной и быстро, уже осторожно, распутал окровавленный бинт, вновь обильно полил раствором и наложил повязку. Зря он позволил себе всю эту слабость, теперь ты не собиралась прекращать играть на его нервах. Ты молча наблюдала за его заботой, а затем в голову пришла “гениальная” мысль. – Я не знала, что Капитан Аккерман, помешанный на чистоте, любит грязно трахать своих подчиненных…       У Леви аж щеки покраснели от этой "игры слов", он поднял глаза на тебя и прищурился. Губы сжались, подрагивая в нервном тике. – У тебя тормозов нет? – он поднял твои брюки с пола и швырнул в лицо. – Одевайся.       Ты не сдержала смешок и поднялась с кушетки, чувствуя, приятное расслабление и легкую дрожь в ногах. Даже после всего, что они натворили, Леви оставался Леви. – Это не честно, что я получила то, что хотела, а ты нет. Я хочу… тоже сделать тебе приятно, – от дерзких замечаний ты не смущалась, а вот от искренних – на раз-два. – Твое понятие о “приятности” очень сомнительно, – увильнул Аккерман и поправил свой мундир. – Я закончил до того, как это перешло за грань недопустимого. – То есть все, что было, вполне допустимо? – ты прикусила губу и расплылась в улыбке. В любом случае это все было твоей большой победой. – Нет. Это вообще недопустимо. Хватит переворачивать мои слова, – ноздри Леви дрогнули и он издал вздох, будто пытался успокоить свой гнев на себя самого. – Если бы кто-то не прервался, то был бы менее психованным, – пробубнила ты и добавила уже громче. – теперь интересно, что еще ты скрываешь, Капитан. – «Вы», – поправил он тебя и отвел взгляд. – Как-нибудь, в другой раз узнаешь.