Аконитов цвет

В начале марта, пережив очередное полнолуние, Прим раздумывала, чем бы занять пасхальные каникулы. Короткие, они не позволяли уехать из Хогвартса надолго, но ей хотелось высунуть нос в Лондон, погулять по Косому переулку, самой увидеть все тамошние чудеса. Не по воспоминаниям, которые были довольно фрагментарными, а лично. Пока она была только в Хогсмиде, Литл-Хэнглтоне, где шарахалась по кустам со Снейпом и в Коукворте, в котором рассмотрела буквально пару домов в темноте. Короткая поездка на такси до площади Гриммо не в счёт. Можно одеться попроще и пройтись по улицам обычного Лондона, куда в прежней жизни ей попасть так и не удалось. Теперь, привыкнув к миру, она чувствовала себя более уверенно, и Прим захотелось большего. Рядом опустился зельевар, придвигая к себе тарелку каши. Он выглядел уставшим, недовольно оглядел стол, подцепил себе сосиску, а после вторую, которую положил на тарелку Прим. Она в принципе не возражала против дополнительной сосиски, поэтому так же молча налила ему кофе. - Плохо спалось, Северус? - Работал, - поморщился он. - Надо многое успеть, а в сутках часов явно недостаточно… Примула подумала, с какой вероятностью получится выпросить у Минервы дополнительный хроноворот, но с такой игрушкой Снейп себя вообще загоняет, последние пару недель он только и делал, что зависал в лаборатории. - У меня будет просьба. Надо уехать на три дня, если возможно, подмени меня на паре занятий. - Это справедливо, ты меня постоянно выручаешь. Только я всех взять не могу, у самой уроки… - Я попросил Поппи, Помону и тебя, чтобы не слишком напрягать вас нагрузкой. У меня сдвоенные занятия, получается два урока в один день, и ещё два в следующий. Я проверял, графики не пересекаются, у тебя в это время «окна». - Договорились. Полистаю учебник, вспомню процесс. Они же не «Феликс» варят. - Нет, я оставлю тебе свои записи, там ничего сложного. Она охотно согласилась, и в результате на растерзание Примуле достались третьи курсы Гриффиндора и Слизерина и вторые курсы Хаффлпаффа и Равенкло. Со второкурсниками разобраться было просто - они готовили мазь от ожогов, в состав которой входили сок алоэ, мумиё, слизь флоббер-червя и облепиховое масло. Ингредиенты нужно было растереть, смешать до однородности, а после аккуратно ввести в жировую основу, которая разогревалась на водяной бане. Проблемы были только у равенкловца Линча, который переборщил со слизью и его состав получился слишком густым. В процессе Прим успела прочитать детям небольшую лекцию о классификации ожогов и о том, что с ними нужно делать (вернее, не нужно), как то: не мазать пострадавшее место сливочным маслом, мёдом, и даже эту самую мазь накладывать только с разрешения взрослых. - Если не знаете, что делать, забыли заклинание, под рукой нет нужного зелья - место ожога промыть чистой холодной проточной водой, наложить стерильную повязку, если ожог серьёзный - показаться в «Мунго». Пузыри не ковырять, пальцами не лезть, сохранять чистоту! - Прим решила, что рассказывать им о химических и радиационных ожогах не станет, пусть Снейп сам рассказывает, когда чуть подрастут. Но старшекурсникам краткий курс первой помощи можно и прочитать. На случай, если палочка поломается, колдовать невербально не получается, а вокруг джунгли и напарник валяется с переломом. Гораздо больше её беспокоил третий курс, где учились признанный «антигений» в зельеварении Невилл и Симус Финниган, который традиционно всё взрывал. У них занятие она решила начать с краткого введения. Уже привычно усевшись на стол, внимательно окинула взглядом учеников. Те разбились по парам, и менять рассадку Прим не собиралась, просто запоминала, кто - где. - Начнём с правил. Защитная одежда: косынки, фартуки, маски, - всё, что обычно предполагается надевать при работе с котлом, - обязательны. Кто без них - сразу на выход. Студенты зашушукались, но у всех нашлось необходимое. Прим, полюбовавшись на результат, кивнула. - Второе: вздумаете озоровать, подбрасывать что-то в чужой котёл - сразу вылетаете с урока, вернуться сможете только по разрешению самого профессора Снейпа. Ей ответили согласным гулом. - Как наверняка не раз говорил профессор, зельеварение - наука, в которой важно спокойствие, терпение и внимание. Что? Никогда не говорил? Тогда я скажу… Если хотите - можете записать. Сразу поясню: мне зельеварение не близко, потому что оно на стадии ингредиентов вонючее, а на выходе - невкусное, но и здесь есть нюанс. Зелье, которое вкусно пахнет, лучше в рот не тянуть… Если его сделали привлекательным для поглощения, это неспроста. И здесь в дело вступает моя дисциплина… При малейшем подозрении что мы делаем? - Выливаем. Если зелье начинает лезть обратно, убегаем и зовём авроров, - ответил Нотт. Слизеринцы постепенно втянулись и даже не возмущались так явно, усваивая методы защиты, которые казались чистокровным волшебникам с палочкой «недостойными». - Точно. Теперь про внимательность. При приготовлении супа, используя свежие продукты и мало-мальски придерживаясь рецептуры, вы сможете сварить что-то съедобное и даже вкусное. Если вы напутаете что-то в зелье, то, ужаснувшись и вылив результат, рискуете поднять свою давно почившую бабушку. Тут мы снова вспоминаем Защиту… - Убегаем и вызываем авроров, - отозвался Невилл. - Да. Кстати, Лонгботтом, долгих лет здравия леди Августе… - Спасибо, мэм… - Помощи не ждите, я здесь в качестве сопровождения, чтобы поддержать и, в случае необходимости, защитить. Проверять ничего не буду, оставлю ваши труды в пробирках под стазисом на изучение профессору Снейпу, пусть гордится, радуется успехам своих учеников… или ужасается и зовёт авроров сам. Я также не буду на вас кричать, если это только не: «А-а-а-а! Оно живое! Оно смотрит на меня! Уберите это от моего лица!». Прим почесала нос, взмахнула палочкой, переворачивая доску с написанным на ней рецептом. - Теперь о ходе работы. Следуйте рецептуре! Если вы уверены в себе и считаете, что знаете, как сделать лучше - пожалуйста, но таких экспериментаторов попрошу занять дальний угол класса, чтобы не задеть взрывом остальных и эльфам было проще отмывать стены от останков. Нет таких? Хорошо, тогда открываете учебник или смотрите на доску. Читаете. Потом читаете ещё. Поворачиваетесь к соседу и пересказываете. Если есть ошибка, сосед поправляет. После сосед рассказывает вам ход работы, вы внимательно слушаете, следите по тексту и исправляете, если он не прав. Когда никто из вас не ошибается в пересказе, выбираете и проверяете ингредиенты. Сопли бывают мерзкими не только потому, что они сопли, а и потому, что испортились. Берите качественные. До начала варки убедитесь, что все нужные инструменты лежат под рукой и вы второпях не ткнёте ножом в товарища! Знаю, многие тут уже умеют накладывать бинты, мы это проходили, но лучше обойдёмся без практики… Варите точно по рецепту, иногда подсматривая в котёл соседа. Если у вас или у него начинает что-то бурлить не по делу, агрессивно менять цвет, возникнут радужные разводы, зелье поднимется пузырëм или начнётся хаотичное атомное деление, кричите «Ура!» и падайте под стол, уползая в ближайшее укромное место. Кричать обязательно, чтобы другие поняли и успели среагировать. - Почему «Ура»? Чему тут радоваться? - спросила Гермиона. - Потому что обычно на зельеварении вам как раз нечему радоваться, это сразу привлекает внимание. А ещё это короче, чем «Караул!» или «Гляньте, профессор, что тут в котле интересное!». Если поняли - приступайте. Кому непонятно - могу повторить. Непонятливых не нашлось. Минут пятнадцать в классе стояло сдержанное шушуканье - студенты читали, некоторые вслух, пересказывали и поправляли. После по одному они начали подходить к шкафу с ингредиентами, собирая необходимое. Прим, покачивая ногами, краем глаза следила, кто и что выбирает, принюхивалась, но даже Крэбб не перепутал коробочки, набрав именно то, что требовалось. Наблюдая за работой, Прим немного радовалась, что она не зельевар. Испарения десятков котлов, свежий резковатый запах сока растений, которые резали на досочках или терпких плодов, разминаемых в ступке, сладковатый тошнотворный оттенок запаха рыбьих глаз или свежих лягушачьих сердечек - весь этот коктейль заставлял голову немного кружиться. Но в остром нюхе было и преимущество - все котелки пахли примерно одинаково, и, если у кого-то нарушался процесс, она могла заметить это заранее, как диссонанс в общей симфонии. Как у Рона, который давно должен был выключить горелку и начать мешать. Указывать на это Прим не стала, ей было интересно, справится ли он сам. Зелье ещё можно было спасти. На ошибку другу указал Гарри, и Рон, охнув, схватился за мешалку. Встретившись глазами с Поттером, она одобрительно кивнула, переводя внимание на сторону слизеринцев. Зелье Гойла можно было выбрасывать сразу, но парень старался, пытаясь довести свою бурду хотя бы до примерно однородной консистенции. Уже за усердие ему можно было добавить балл, но Снейп, очевидно, подобным благородством не страдал, а работы проверять ему. Зато Крэбб виртуозно владел ножом, его нарезка получалась тонкой, не хуже, чем у Малфоя. Как самостоятельный зельевар он слабоват, зато ассистентом мог бы стать превосходным. На её дилетантский взгляд, увереннее всего за котлом себя чувствовали Драко, Гермиона, Тео Нотт и Парвати. Большинству из оставшихся она бы поставила «четыре», даже Невиллу, который работал, аккуратно следуя инструкции, и был вовсе не так криворук. Во всяком случае, резал увереннее, чем Лаванда, которая берегла маникюр. Рон торопился и отвлекался, за Симусом не особо внимательно присматривал Дин, поэтому их варево потянуло бы на «троечку» - жидковатое, мутноватое и явно слабее, чем нужно. Когда ученики сдали подписанные пузырьки с образцами, и, приведя место в порядок, разбежались, она была почти довольна. Во всяком случае, не разнесла Снейпу лабораторию и дети ушли от неё со всеми конечностями. Тот вернулся на третий день, успел к ужину, хоть и немного припозднился. Примула любопытно принюхалась: он пах поездом, грозой, морской солью, немного лимонами и привычной уже тонкой сладостью. Наверное, ездил за канал, только куда - в Италию или во Францию? Она придвинула к нему ближе тарелку с овощами, уложила сверху отбивную посочнее. Прим прекрасно представляла, как плохо питаются в дороге, пожалела голодающего друга и отложила расспросы на потом. Голоса шуршали, как песок, а она наслаждалась ароматами-отголосками дальних странствий, воображая себе шум волн и крики чаек. Отвлекаясь от мечтаний, вспомнила о деле: - Я тебе образцы занесу, и отчëт по занятиям. Чтобы меньше вопросов возникало. - Спасибо, я потом сам зайду, только умоюсь с дороги. Все целы? - Ты попросил о помощи герболога, колдомедика и профессора Защиты. Даже если бы что случилось с учеником - мы бы откачали. Все целы. Даже кабинет почти не закоптили. Правда, там теперь розовые занавесочки на окнах… Он дëрнул бровью, но на такие провокации в стиле панды-пожарного уже не поддавался. Примерно через час, когда Прим забросила в кучу последнюю проверенную работу и собиралась писать заметки для внеочередной лекции по первой медицинской помощи, появился Снейп. Он успел искупаться и переодеться, так как солью и лимонами больше не пахло. Подошёл и уселся на стул возле учительского стола, утомлëнно выдыхая. - Терпеть не могу множественные порталы. Назад ехал поездом, всё равно устал. - Куда хоть ездил? - Она наклонила голову, любопытно поблескивая глазами и думая, что это действительно напоминает дружеский трёп… Как это бывает у друзей, разумеется, а не как у жëнушки, которая интересуется, как прошла командировка мужа. - Был у своего наставника, у которого получал мастерство. Потом съездил к Белби. Вот же злобный старикашка. - Который из них? - Оба. - У зельеваров это профессиональное? Погоди, ты ездил к тому Белби, Дамоклу? - Зачем мне другие Белби? Остальные бесполезны, - несколько желчно отозвался Снейп, складывая руки на груди, будто защищался. - Северу-ус, серьёзно? Ты работаешь над моим зельем?! - Я же обещал. Не только волки держат слово. У меня что-то не сходится, подозреваю, Белби с описанием процесса напустил тумана. Он всегда таким был, гениальная голова, но никогда ничего не говорил прямо, сплошные тайны. - Но зелье же работает. - Белила с мышьяком тоже работают. Нет, зелье оборотней не травит, но его действительно можно сделать лучше. Прим не стала бросаться к нему с объятиями, она же не в звероформе, да и вряд ли ему понравится чужое вторжение в личное пространство, но своей улыбкой могла заменить лампочку. - Опять эти щенячьи глазки, Люпин. Прекращай, мне неловко. Лучше покажи, что понаписывала. - На самом деле, дети не так плохи. Не понимаю, почему ты их так прессуешь. - Потому и хороши, что прессую, - отозвался Снейп. Он обошёл стол и склонился за спиной Люпин, попутно отводя прядь, которая сбежала из-под шпильки, падая на ключицу. Пальцы задержались на её коже всего на мгновение дольше необходимого, но знакомый карамельный запах усилился. Прим застыла, внезапно понимая, что это не шампунь, не мыло и не припрятанная кондитерская заначка, а эмоция. Из тех, что ей раньше встречать не приходилось. Она торопливо пододвинула ближе исписанные её крупным почерком листы, ощущая спиной тепло, над ухом - чужое дыхание и наблюдая, как пальцы Снейпа скользят по странице, будто поглаживают. У него были тонкие, нервные запястья, на которых хорошо просматривались голубоватые вены. Сохраняя спину прямой, она старалась не показывать волнения, пока в голове хороводом кружились мысли: «Как так-то? Как такое получилось? Что делать?!». Затруднения Примулы были понятны - распространëнные эмоции она распознавала хорошо, но романтика и влюблëнность, как более тонкие, личные и деликатные, звучали по-разному, поэтому и амортенция для каждого имела свой индивидуальный аромат. К ней самой, как к прежней, так и к нынешней, никто не испытывал сильной симпатии. В памяти был запах материнской любви - густой, лавандово-горьковатый, и отцовской - слабый, миндальный, как цианид. Отец винил себя в произошедшей трагедии, а после начал винить и Примулу, отчего любви почти не осталось, заменяясь горечью и сожалением. Ученики плескали на неё дружелюбием, но это напоминало прогулку по полянке, заросшей одуванчиками, - не очень сильная привязанность, с лëгким цветочным ароматом, которая так же быстро испарится. Что же касается Снейпа, то он при ней злился, нервничал, отчаянно боялся, но раньше не думал о лирике, и Прим не знала, как будет «звучать» его симпатия. Теперь же, осознав, поняла, что чувство довольно сильное - оно обволакивало, отвлекало, манило. Хотелось уткнуться носом в чужую шею, чтобы ощутить запах полнее. Это же для неё, всё это чувство, значит, можно осмелеть и откусить кусочек счастья. Но тут же мысленно надавала себе по ушам. Вот ослица! Вряд ли он сам осознал, что чувствует. Наверняка думает, что помогает другу. Она не умела читать мысли и была очень благодарна, что Снейп великодушно не читает её. Он был бы ужасно возмущëн самой идеей, что может испытывать симпатию к оборотню. Хорошо, что она сидит к нему спиной, и он не видит это глупое выражение её лица. Соберись, Примула Люпин, хватит мечтать. Эта часть жизни не для тебя, ты не хочешь испортить судьбу другому человеку из-за своей жадности. - Так ты советуешь поставить Лонгботтому «Выше ожидаемого»? Не боишься, что он потеряет сознание от радости? У меня он не получал выше «Слабо», а чаще - «Отвратительно». - Кхм. Он за котлом вëл себя вполне уверенно. Я бы сказала, даже лучше, чем Уизли. - Прим ещё кашлянула, надеясь, что голос сможет звучать как обычно - твëрдо, уверенно и чуть нагловато. И что Снейп, наконец, перестанет нависать над ней, вызывая это позорное сердцебиение. Она не позволит себе раскиснуть, как бумажный цветочек под дождëм, только потому, что ей нравится его запах, телосложение, руки и, может, немного линия скул. А ещё мерзкое чувство юмора, такое волчье, что даже возникает вопрос, кто из них оборотень. Примула никогда особо не верила в то, что «противоположности притягиваются», скорее не раз убедилась, что в крепком союзе у людей должны быть общие взгляды, интересы, темы для разговора, примерно похожий социальный статус, образование и финансовое положение. Но этот человек, с которым они были очень сильно похожи, ей не подходил, потому что был человеком. Вернее, наоборот: это она ему не подходила. - Хорошо, я посмотрю, что за бурду они наварили, и по результатам выставлю оценки. Но приму в учëт твои рекомендации. Хотя с такими отметками они могут решить, что наступило Рождество. «Выше ожидаемого» Поттеру! «Удовлетворительно» Крэббу! - Коробка с образцами на шкафу у двери, всë подписано. Прим слегка вздохнула облегчëнно, когда он отошёл и ощущение чужого настойчивого присутствия схлынуло. Не желая показаться подозрительной, она подхватила листок, обмахивая пылающие щëки: - Жарко здесь, на редкость тëплый март. Ответом стал весьма красноречивый скептичный взгляд. Ей срочно нужно сменить тему и проводить гостя вежливо, чтобы он не посчитал её неблагодарной. Для этого у неё всегда имелся безотказный вариант: - Хочешь конфету? - нащупав в кармане круглую жестяную коробочку, предложила Примула, и Снейп кивнул. Она вытряхнула несколько пластинок монпасье на ладонь, протягивая ему и ожидая, что он их заберëт, но тот внезапно наклонился, подхватывая конфеты с ладони губами. Прикосновение к коже, напоминающее поцелуй; язык, который подхватил крупицы сахара, скользнув по переплетению линий и волосы, мягко скользнувшие по запястью, - всё это показалось настолько интимным, что Прим с трудом сдержала дрожь, покрепче сжимая колени. - Если бы знала тебя хуже, решила, что это ухаживание? - нерешительно пошутила она, стараясь унять мурашки и отчаянно кляня себя за этот вопрос. Нельзя же быть такой жалкой! Ей вообще нельзя кокетничать, каким бы он ни был… аппетитным. - Неужели? - выпрямляясь, отозвался Снейп, вызывающе изгибая бровь. Губы его шевельнулись, будто готовились улыбнуться, но нет, он просто гонял во рту языком леденец. Горячим, нежным языком, который теперь ещё и сладкий… Твою ж медь! Ещё и этот аромат, который скользил по коже, как потоки той самой тëплой карамели. Тут больше, чем симпатия. Это страсть. Он, похоже, прекрасно понимал, что чувствует, а теперь по её перепуганной паникующей роже догадался, что и она, наконец, в это въехала. Доходит, как до жирафа. Надо же быть такой идиоткой - спрашивать про новый шампунь, конфеты в кармане! Что за дважды кретинский рекурсивный бублик! Он знает, что она знает, что он знает, что… Ботва! Ведь стоит и дразнит, понимает, что Примула настоящая трусиха, и веселится. - Тебе спать пора, зубы почистить не забудь, а то кариес, вредно, - пробубнила она, позорно утыкаясь в уже проверенное эссе и принимаясь читать его заново. - Спокойной ночи, Люпин, - отозвался он. Звякнула коробка с пузырьками, хлопнула дверь. Как только Снейп ушëл, она стукнулась лбом о столешницу. «Спокойной ночи», как же! Если во рту до сих пор сладко и поясницу томительно ломит. Как же фигово чуять всë, что ощущают другие! Наверное, как и ему фигово видеть чужие мысли, в которых мало приятного. Это же вилы! Учитывая, какая она упрямая и какой он настойчивый, будет непросто разобраться, и что делать с этим внезапным откровением, Примула не имела ни малейшего представления.