Аконитов цвет

Даже после того, как Прим дала себе немного воли, для неё особо ничего не изменилось. Работа, подготовка к экзаменам, полнолуния. Просто иногда она позволяла себе обнять приятно пахнущего мужчину, а еще Снейп являлся в хижину и сидел с ней, пережидая трудное время. Он садился на диван и читал, а она укладывала голову ему на колени и дремала, иногда чутко поводя ухом. Когда она спросила, не является ли это для него обременительным, и не переносит ли он часть чувств на её зубатую версию, он легонько постучал Прим по носу, посетовал на чрезмерную распущенность и наставительно сообщил: - Мои предпочтения не настолько специфичны, чтобы тянуть в кровать оборотня. Просто хочу наглядно продемонстрировать, что твоя вторая ипостась не вызывает отвращения или отторжения. Люди меняются. Полнеют, худеют, стареют. Ты временами обрастаешь шерстью. Я сам когда-нибудь превращусь в беззубого старикашку. Это нормально. Или находится в пределах средней нормы. Просто, если я хочу провести жизнь с одной твоей ипостасью, я принимаю и другую. Пусть волосатый хвост меня не возбуждает, зато твоя нежная кожа, эти тонкие ключицы, насмешливые уголки рта определëнно вызывают аппетит и заставляют сомневаться, кто из нас волк. Примула поморщилась. У них даже обороты одинаковые. Она, в принципе, не сомневалась, к какой из версий он испытывает влечение. Нос подсказывал, что Северус нормальный мужчина без извращений. Насколько можно считать нормальным человека, который связался с оборотнем. Но ей до сих пор было мучительно неловко, и даже теперь страхи лишь притихли, но никуда не делись. Вдруг он снова поймëт, что она страшная? Осознает, что сделал ошибку? Тогда ей придëтся его съесть, самой сдаться аврорам и сдохнуть за решеткой из-за разбитого сердца. С этими мыслями она и встретила цветущий апрель, удивляясь, какой длинной, хлопотной, насыщенной событиями стала для неë минувшая зима. Как она сама говорила Гарри, цепочка событий привела её в эту самую точку, и она почти ничего не хотела менять. Кроме сущности оборотня, разумеется. Направляясь на обед, она заметила Снейпа, который выглядел умеренно взволнованным, а по запаху - так и сильно обеспокоенным. - Что? Волдеморт вернулся? - Нет. Но мы говорили с директором. Он кое-что рассказал мне, а я, как и обещал, рассказал ему о январской поездке… Он огляделся, будто их могли подслушать, но коридор опустел. Все собрались в Большом зале. - Я рассказал о твоëм участии и после обеда Альбус хочет поговорить с тобой. - Хорошо, - Прим определëнно не понимала, о чëм беспокоиться. - Сходить с тобой? - Я не боюсь директора. На самом деле, он сам меня немного опасается. Но это естественно, я же… женщина. Северус уже открыл рот, чтобы привычно возразить, что оборотень-Прим не страшная, но молча закрыл, понимая, что над ним снова подшучивают. - Понял. Ты в порядке. Она легонько улыбнулась. Чувство, что за неё беспокоятся, было непривычным, но приятным. После обеда она сама подошла к Дамблдору и тот добродушно усмехнулся, хотя его настороженность висела в воздухе прозрачной нотой свежей мяты. - Примула, дорогая, тебе не кажется, что нам стоит поговорить? - мягко поинтересовался директор. Неужели думает, что она откажет? Хотя, с тем, каким недоверчивым был Альбус, это объяснимо. И Прим его прекрасно понимала. - Думаю, давно пора, - кивнула она. Вся история напрочь поломалась, и этот разговор мог прояснить ситуацию. Понять, что им делать дальше. Пора было проявить немного откровенности. У неё самой изначально даже мысли не было идти к Дамблдору, рассказывать о своей ситуации, трудностях и секретах. Уже тогда, сразу после пробуждения, в её теле и сознании на уровне инстинктов жило убеждение, что оборотни полагаются только на себя, и лишь через полгода, когда память начала подводить, а самой ей было явно не справиться, пришлось обращаться за помощью к человеку, которого она знала лучше других. Но и тогда это был не Альбус, а Снейп, из рук которого она принимала лекарства и который никогда ей не вредил. Даже сейчас она не до конца верила Дамблдору, как, в принципе, не верила никому, но разговор с ним был логичным и разумным шагом с точки зрения человека. Они устроились в кабинете, в креслах у кофейного столика. Эльфы принесли чай на двоих, на столе в вазочке красовалась россыпь разноцветных леденцов, которые теперь вызывали у Прим стеснительный румянец, а не желание их немедленно съесть, а те, что не влезут, запихнуть в карман. Дамблдор отпил чая и, посматривая на неё поверх очков, сообщил: - Сегодня я пригласил к себе Северуса, чтобы открыть ему великую тайну. Которую кроме меня не знал никто, которая грозила горестями всему магическому миру, если бы об этом прознали. Крестражи… - Старик мягко улыбнулся. - Но вместо того, чтобы рассказывать, я сам оказался ошарашенным слушателем. Оказывается, даже Великие Чародеи не могут знать всего… Вам удалось меня поразить: уничтожить три опасных артефакта, и даже ничего не сказать. - Было бы чем хвалиться. Четвёртый так и лежит в хранилище под замком, - угрюмо отозвалась Примула. - Не стоит из-за этого печалиться, - поглаживая бороду, качнул головой Альбус. - У Тома осталась только эта чаша и Гарри. Неизвестно, как он поступит, если все вещественные якоря уничтожат и останется только живой. Вдруг станет нестабильным и его притянет в живой носитель? Пусть у нас будет небольшая страховка. Уже хорошо, что мы знаем, где он хранится. Но мне интересно, откуда об этом знаешь ты? Северус проявил доверие и не спрашивал, но, может, уважишь старика? Я умею хранить тайны. - Когда-то мне приснился сон. В котором все мои друзья, знакомые, близкие люди оказались под угрозой. Умерли вы, Северус, Аластор, Фред Уизли и юный Криви. Умерла я. Было много, много смертей. Но тогда же я узнала и о Гарри, и о крестражах. И после пробуждения, оказавшись в Хогвартсе, попыталась не допустить этого кошмара. Думаю, вы на моём месте поступили бы так же. Она даже почти не врала. Память о прошлой жизни стиралась, всё больше напоминая теперь фантазию, странный сон, который вспоминаешь отрывками, сомневаешься, было ли это наяву, или это картинки, показанные в полусне уставшим мозгом. Она почти обрела себя здесь, превратившись из кусочков в цельную фигуру, объёмную и настоящую. Не хватало, возможно, пары деталей, чтобы прошлое и настоящее, пришелец и оборотень, сошлись в идеальной гармонии. - Ты многое сделала, но Гарри так или иначе в будущем придется встретиться с Волдемортом. Они не могут существовать вместе, если жив один, то другой будет страдать. - Это касается души или тела? Просто Гарри, кажется, не особо мешает жить то, что где-то носится огрызок души Волдеморта. Другое дело - когда тот обретëт тело и будет претендовать на что-то, представлять реальную угрозу. В этом случае всем придётся туго. - Поэтому ему и нужно возродиться. Чтобы уничтожить окончательно. - Но зачем? - Примула задумчиво подпёрла рукой подбородок. - Как мы знаем, Тому для воплощения нужны помощники. В моëм сне таких было три: излишне самонадеянный Квиррелл, который очень плохо кончил. Потерявший голову от отчаяния Питер, которому просто некуда было бежать. И молодой бедняга-Барти, у которого настолько прожарен мозг постоянными отцовскими непростительными, что он мог зафанатеть от чего угодно, даже от карельских дубовых идолов, если убедить его, какие они классные. Остальные приспешники, оставшиеся на свободе, для возрождения своего хозяина не делали примерно ничего. Директор, нахмурившись, молчал и внимательно слушал, не прерывая Примулу, и она была благодарна за это терпение. - С каждым разом, после каждой новой попытки он становился всё слабее, и поток желающих ему помочь скудел. Волдеморт набрал прежнюю власть именно тогда, когда получил новое тело, стал материальным. Так давайте оставим его в покое. Нравится Тому носиться духом по албанским лесам - пусть шатается. Питер в Азкабане. Младший Крауч там же. А тот же Малфой явно не горит желанием его воплощать. - Молодые подрастают. И, когда Том найдёт себе впечатлительного последователя, обязательно вернётся. - Сделайте его страшилкой, чтобы молодежи было стыдно за таким следовать, - предложила Прим. - Напишите сказку, соберитесь с Ричардом и выпустите цикл историй про полукровку-Тома, который собрал банду хулиганов, взобрался на стульчик, всех пугал, а потом упал и оказался совсем не страшным. Пусть он станет нелепым, смешным. Превратится в имя нарицательное для лузера. Чтобы любого, кто решит к нему примкнуть, назвали идиотом, который хочет служить деревенскому дурачку. Магическое сообщество верит во всё подряд, если это напечатано двенадцатым кеглем. Так почему не поверит в это? - Общественный резонанс может оказаться недостаточным. В конце концов прошло всего пятнадцать лет. Многие помнят, как было на самом деле. - Это смотря как вести пропаганду и кому это доверить. Скитер с задачей точно справится. Люди верят тому, что читают. Иначе с чего победители каждый раз с завидным упорством принимаются переписывать учебники истории? Сейчас они боятся Тёмного Лорда Волдеморта, Повелителя Судеб. Но какие эмоции вызовет Том Риддл, сын недалёкой Меропы Гонт и какого-то магла? У которого дядюшка настолько сумасшедший, что даже не говорит по-человечески, а только шипит? - Это так жестоко, - поморщился директор. - Не более жестоко, чем то, что он хотел сделать со всеми нами. - Примула Люпин была доброй девочкой… - задумчиво пробормотал Дамблдор. - Она такой и осталась. Но когда дело касается моих воспитанников, друзей и близких, я показываю зубы, Альбус. Говоря про «общее благо» нужно обращать внимание и на количество. Если оно будет таковым для мелкой группки выживших, тогда как другие умрут, то какое оно благо? - Но что делать, если Волдеморт действительно вернётся? - Расскажите Гарри правду, мальчик должен знать, чего ему стоит ожидать. Причём не намеренно готовьте его на смерть, а предупредите, как надёжный живой наставник, на которого можно положиться. При самом худшем раскладе Том сам к нему явится, и только от нас зависит, насколько могущественным он в тот момент будет. Предстанет ли он Тем-Кого-Нельзя-Называть, окружённым последователями, или пугалом из-под кровати, над которым все смеются. Этакий проказливый полтергейст… Альбус неожиданно кашлянул, смущённо погладил бороду и признался: - Хоть и случайно, но ты угадала… Существование крестража без воплощения, о котором не помнят, сводит с ума. Волшебник теряет себя, деградирует… так у нас появился Пивз. Раньше, при жизни, его звали Герпий. Примула еле сдержалась, чтобы не ругнуться, хотя была уверена, что вид у неё в этот момент презабавный. С такими глазами только сов распугивать. Герпий Злостный, создатель крестражей, так вот куда он делся! Прибился к источнику магии в Хогвартсе и превратился в местную неубиваемую занозу. Не привидение, но и не живой. Застрял навечно огрызком духа в этом пограничном состоянии, привязанный к земле, но не имеющий возможности получить тело. И все эти злые проказы - попытка напомнить о себе, ощутить хоть немного жизни. - Но почему ты предлагаешь подключить Скитера? Он вряд ли согласится. - У Ричарда самый злой и ядовитый язык из всех, кого знаю. И он должен мне услугу. Так что просто не сможет отказать. Общественное мнение много значит, и так мы сможем справиться с Волдемортом… без лишней крови. Альбус, задумчиво поглаживая бороду, кивнул: - Без лишней крови… Это было бы замечательно. Я обдумаю, твои слова, моя девочка. И… спасибо за помощь. Даже если ты так не считаешь, твоя помощь бесценна. Прим так не считала, потому что у неё так и не было черепа Волдеморта на полке в кабинете Защиты. Но спорить она не стала, допила чай и откланялась. Уже приближаясь к кабинету, почувствовала знакомый запах и немного ускорила шаг. Не стоит заставлять человека волноваться. У него же нет зубов, когтей и крепкой шкуры, он переживает. - Как прошло? - осторожно спросил Снейп, когда дверь за ними закрылась. - Нормально. Поболтали, обсудили пользу политтехнологий в деле борьбы с Тëмными Лордами. Если всё получится, он сам от позора не захочет выбираться из своей дыры. На самом деле, Примула хотела бы, чтобы тот высунулся хоть разочек. У неё на Волдеморта был зуб. За друзей прежней Прим, за неё саму и за тех людей, которых пока удалось уберечь. - Судя по твоим горящим глазам, твой поход не закончен… - Я в режиме ожидания. Волк магический против чудища недобитого. Чай будешь? Прим ощущала, что скоро начнëт булькать, но правила гостеприимства требовали предложить угощение. - Нет. Ты всё равно сама съешь всё печенье. Несмотря на собственное ворчание, он внезапно обнял Прим, крепко, будто хотел уберечь от всех грядущих опасностей, и она осмелилась задать вопрос, который тревожил, сидел занозой, не давал покоя. - Ты точно не передумаешь? Останешься со мной? Просто раньше ты на меня внимания не обращал… - Я смотрел, но не видел. Думаешь, когда перед глазами одна Лили, есть желание смотреть на других? Прим кивнула. Да, это как слишком долго смотреть на солнце. А Лили и была такой - яркой, притягивающей все взгляды. Настоящее солнышко. - Это не решает проблемы. Я все такая же зубатая, периодически злобная и страдаю от повышенной шерстистости. - Я злобный примерно постоянно, - возразил он. - А о моей зубастости ходят легенды. Лонгботтом не боится оборотней, но зато боится меня. И так же на вопрос: «Кто страшнее - оборотень или Снейп?», ответит примерно две трети студентов. - Но это болезнь, от которой я не вылечусь никогда, - снова попробовала Прим пробудить в нём рациональность. - Люди живут без рук и ног. Без зрения и слуха. С постоянной болью. У тебя из проблем - три ночи в месяц и ещё некоторое время на восстановление. И ты из-за этого скулишь, ноешь и непрестанно жалеешь себя. Самой не стыдно? - Укус одноногого не превращает других в одноногих! И они не убивают людей! - Грюм - вполне себе одноногий убийца, - напомнил Снейп. - А тебе, чтобы никому не навредить, достаточно проявить немного дисциплины, чтобы не пропускать приём зелий. Но за этим могу последить сам. Что же я, не сварю своей девушке котелок вонючего мерзкого зелья? - Твоя девушка - нищая волчара, у которой нет денег, чтобы платить за вонючее зелье, - уныло отозвалась Прим. - Значит, ей повезло, что у неё есть такой красивый, успешный, состоятельный Мастер-зельевар, который просит плату натурой. Он заглянул ей в глаза и, будто заметив там остатки неуверенности, строго спросил: - Люпин, ты же знаешь, что я чувствую? - Она глубоко втянула носом воздух и кивнула. Ещё бы. В этих чувствах можно купаться. - А я знаю, что чувствуешь ты. Мне не нужно даже читать мысли, потому что эта любовь - как море. Она выплескивается, как прибой, когда ты просто смотришь, и сбивает с ног. Я долго не обращал внимания, а после посмотрел, упал в это море - и пропал. Прим озабоченно поморщилась: - Так не пойдет. В случае опасности ты должен суметь срубить мне голову! - Насчет этого не волнуйся. При всей влюблённости я пока вполне могу это сделать, а значит, это не предел, и могу полюбить тебя намного сильнее. Ей пришлось со счастливым вздохом принять этот аргумент, каким бы сомнительным тот ни выглядел, и на этом закончить спор, потому что проблематично спорить во время поцелуя.