Hiraeth

      • :•:•: :•:•: :•:•: •☾☼☽• :•:•: :•:•: :•:•: •

      Дрожащий грязно-желтый лист медленно кружил, влекомый к земле силой притяжения. Едва он коснулся жухлой от ночного мороза травы — от краев к середине расползлись черные линии, превращая несчастную жертву истерики Элисон в иссохшую мумию. Жан перевел взгляд на Элисон, не желая становиться безмолвным соучастником массового убийства ни в чем не повинных деревьев. Магичка посмотрела на него в ответ яростно и с вызовом, так и подначивая ответить ей. Но Жан молчал, безучастно наблюдая за тем, как за спиной Элисон осыпалось все больше листьев.       А потом Жан почувствовал запах жженого табака, тяжелые шаги, и услышал хриплый грудной голос Эндрю.       — Рейнольдс, если тебе так хочется драмы, найди другое дерево.       — Мне нравится это, — скривилась Элисон.       — Это уже занято, да, Вальжан? — Эндрю сделал еще одну глубокую затяжку, насмешливо глядя на него.       Вместо ответа Жан развернулся и пошел к дому.       — У тебя не получится бегать от меня до конца жизни, Моро, — лишь слегка повышая голос кинул ему вслед Эндрю. — Заебешься. Жизнь друидов длиннее человеческой.       — Мне достаточно пережить только тебя, — нахмурился Жан, поднимаясь по высокому крыльцу к террасе, огибающей весь дом. — Если ты продолжишь доставать всех и каждого — у меня хорошие шансы в скором времени избавиться от твоего назойливого внимания.       Тяжелые шаги за его спиной раздражали: Миньярд таскался за ним по пятам с самого первого дня в доме Ваймака. Рене говорила, что он выбрал его своим новым развлечением на время, пока Кевин и Аарон не вернутся из Нового Орлеана.       — И что же ты будешь делать, когда я наконец сдохну?       Миньярд догнал его на крыльце, и Жан обернулся, глядя на него сверху вниз. Даже без высоты двух ступенек он едва доставал Жану до плеча, не смотря на свои ботинки на массивной подошве. Всего на миг Жан засмотрелся на то, как солнечные лучи терялись в пшеничных прядях, и как переливались бусины и амулеты, вплетенные в длинные волосы. Зачем ему нужны амулеты, Жан понятия не имел. Теперь они — не более чем побрякушки, не хранящие никакой силы, но Миньярду все равно шло. В конце концов, Жан ведь не слепой. Оставалось загадкой лишь то, почему из всех живущих в доме, Эндрю выбрал доставать именно его: столько потенциальных жертв, на которых он мог бы оттачивать свое остроумие, а страдал один Жан.       — Наконец проведу день в тишине.       — Да ладно тебе, Вальжан. Это же скукотища, — Эндрю поднялся на ступеньку выше Жана и теперь смотрел ему практически в глаза. — Пытаешься притворяться нормальным, но мы-то оба знаем, что на самом деле ты такой же ненормальный, как я.       Жан мгновение разглядывал его лицо, отвлеченный тем, как последние теплые лучи осеннего солнца искажались на зелено-золотых вкраплениях радужки. Интересно, каким был Миньярд до всего этого? Таким же раздражающим?       — Нравится то, что видишь, Моро? — Усмехнулся Эндрю и склонил голову на бок.       Дым от его самокрутки застилал пространство между ними, преломляя свет. Магия момента была разрушена едкими словами, так что Жан просто отвернулся и поднялся на крыльцо, молча открывая дверь в дом.       — Был рад с тобой повидаться!       Жан не обернулся, но был уверен, что Эндрю ухмылялся ему вслед.

• :•:•: :•:•: :•:•: •☾☼☽• :•:•: :•:•: :•:•: •

      В конце сентября выдался теплый денек, и Ваймак потащил всех своих воспитанников на озеро, спрятавшееся в низине за лесом, отделяющим дом от мира вокруг. Сам Ваймак предпочитал называть их придурками, идиотами и нарушителями спокойствия, что совершенно не отменяло факта его глупой отеческой привязанности ко всем сирым и убогим, которых он собрал под своим крылом.       Жан — лучшее тому доказательство.       С того момента, как он впервые оказался в доме Ваймака прошло уже больше полугода. Жан, сначала сторонившийся всех остальных, постепенно привыкал к шумной толпе, с поразительной скоростью маневрировавшей между ослепительной ненавистью и безусловной заботой друг о друге. Поначалу все это казалось лишь фарсом: в доме ковена Морияма никогда не было ничего подобного. Каждый был сам по себе, и следовало не один раз подумать, прежде чем довериться кому-то. У Жана хотя бы были мама и Элоди, но и ими Ичиро манипулировал, используя в качестве дополнительных рычагов давления, если он сопротивлялся. Этого же Жан ждал и от Ваймака. Его показная доброта и терпение, казались не более чем еще одним способом заключить Жана в ловушку. Потребовались месяцы, прежде чем он смог по настоящему расслабиться, а затем и начать хотя бы немного ему доверять. Но были вещи и намного сложнее. Жан понятия не имел, как остальным удавалось не бояться его.       Магический мир был крошечным, и сплетни разносились в нем со скоростью вспышки молнии. Было легко сложить два и два: ковен Морияма прекратил свое существовании, а через несколько недель Ваймак сам привез в дом Жана, покрытого бинтами и магически опустошенного. Жан знал, что не должен был дожить до его приезда. Не после того, что сделал. Его шансы были малы. Ослабленный организм, лишенный подпитки силами Единой Матери, по-людски медленно заживлял ужасающие трещины, оставленные последним заклинанием на теле Жана. После такого не выживали.       Жан и не планировал.       Под неустанным контролем Бетси и Эбби, трещины превратились в шрамы, и теперь вместе с остальными следами составляли единую карту пережитого на его теле. Ваймак хмурил брови, тер подбородок, молчал, но никогда не вступал с Жаном в контакт чаще, чем того требовало проживание под одной крышей. Он не спрашивал о следах от магической удавки на его шее. Не ограждал от него остальных воспитанников. Не влезал в их разборки, позволяя самостоятельно справляться с конфликтами и их последствиями. И все шло своим чередом, пока в дом не вернулся Эндрю.              Когда по приказу Ваймака днем все расселись у телевизора, он внезапно зашел в прихожую, захлопнул за собой дверь и выругался, скинув с грохотом ботинки. Не обращая ни на кого внимания, Эндрю направился в кухню. Его появление принесло в дом запах леса, табачного дыма и железа.       И человеческий алкоголь.       Поздним вечером Жан заглянул в кухню, намереваясь перехватить перед сном пару печений. В приглушенном магическом свете он различил две фигуры, сидевшие за столом: устало ссутулившего плечи Ваймака и широкоплечего и длинноволосого клона Аарона, плавно покачивающего в руке рокс с янтарной жидкостью.       — Не стесняйся, заходи, — махнул рукой Ваймак. — Это Эндрю.       — Жан Моро, — он не стал протягивать руки, потому что парень не выглядел как человек, которого бы интересовали правила приличия, и просто кивнул. — Я не помешал?       — Ничего личного и конфиденциального, — пожал плечами Эндрю и одним глотком допил оставшуюся в его роксе жидкость. — Новая благотворительность, Ваймак?       — Он был у Морияма. Я не мог оставить его на растерзание Совету, — Ваймак поморщился.       — Еще один вороненок, — презрительно скривился Эндрю и потянулся к бутылке. — За ними нужен глаз да глаз.       — Жан никому не причинит вреда.       — Я вообще-то еще здесь, — холодно бросил Жан, подходя к шкафу. — Но вы продолжайте, не стесняйтесь.       — Таких, как он, с детства учат лишь причинять вред, — Миньярд плеснул себе еще янтарного пойла и впился взглядом в замершего с открытой дверцей Жана.       — Жан как ты, — нехотя ответил Ваймак. — Это благодаря нему мы избавились от ковена Морияма.       — А ты полон сюрпризов, пташка.       Всего на мгновение Жан ощутил себя бабочкой, распластанной булавками в энтомологической коробке — таким пристальным был взгляд Миньярда. Показалось, что его брови едва заметно дернулись, выражая удивление, но Эндрю быстро взял себя в руки.       — Давай без этого, — одернул парня Ваймак и сделал глоток. — Вам еще жить под одной крышей, а я уже слишком стар, чтобы оттирать кровь с деревянных половиц.       — Приберегите свои жалобы для любимого зятя, — ухмыльнулся Эндрю.       — Он еще пока не зять.       — То, что он любимый, вы не отрицаете?       Жан почувствовал себя ужасно неловко. Он стоял в углу кухни, как истукан, открыв дверцу шкафа и не имея смелости даже пошевелиться. Словно сцена, разворачивающаяся перед ним, была не предназначена для чужих глаз. Словно он подглядывал за ними в замочную скважину.       — Тебе плеснуть, Жан-Вальжан? — Миньярд махнул рукой, указывая на свободную часть стола. — Присоединяйся.       — Я не пью.       Вместо ответа Эндрю снова хмыкнул и сделал глоток.       — Как твое исследование?       — Новых зацепок нет, — Эндрю покачал головой и потянулся к нагрудному карману простой льняной рубашки. — Совет хорошо заметает следы.       — Я нашел кое-что в старых бестиариях, — Ваймак покосился на Жана, явно обдумывая свои слова. — Загляни в библиотеку завтра.       — Обязательно.       Жан молча закрыл дверцу шкафа, скорее для вида достав из него пачку печенья с шоколадной крошкой.       — Спокойной ночи, — сказал он, задержавшись у широкой арки, разделявшей столовую и гостиную.       — Спокойной ночи, — улыбнулся ему Ваймак, и улыбка его говорила, что он ни на секунду не поверил в его представление.       — Спокойной ночи, Вальжан.       Эндрю поднял свой рокс и отсалютовал ему. А затем осушил одним глотком.       Через месяц после этого Кевин и Аарон уехали в Чикаго и привезли с собой Элисон.       Через два — Кевин ночью разбудил Ваймака и Аарона, закинул в машину дорожную сумку, и сорвался в Новый Орлеан. Вести от них приходили редко, так что Жан с трудом мог себе представить, чем был вызван их спешный отъезд. Зато Эндрю никуда не торопился.       Он отвоевал у Ваймака библиотеку и спальню с мансардным окном, украл у Жана вечера среды с Рене и принялся с особым энтузиазмом, совершенно не соответствующим его безэмоциональному выражению лица, доставать всех вокруг. К середине второго месяца Жан впервые почувствовал непреодолимое желание убивать.       К всеобщей радости, к этому моменту Кевин и Аарон успели вернуться из своего маленького путешествия, и Эндрю прицепился к Кевину как колючка. Он профессионально выводил его из себя мелкими придирками и неуместными комментариями, а Жан, наконец, вздохнул с облегчением, почувствовав хоть немного свободы от вездесущего взгляда Эндрю.       Так что теперь Жан был рад внезапной тишине. В тишине он собирал вещи, которые могли понадобиться на озере, в тишине расчесывал волосы в ванной на втором этаже, в блаженной тишине спускался обедать в полупустой кухне. В тишине накладывал из большой пузатой формы запечённую в духовке тыкву и обедал. Сидевшая напротив Рене старательно делала вид, что совершенно его не замечала. Жан мог бы назвать это идеальным днем, но тут с другой стороны к нему подсел Аарон.       — Привет, — с улыбкой сказал он, и Жан едва удержал себя от того, чтобы закатить глаза. — Что у тебя нового?       — Только способы, которыми Эндрю доводил всех в последний месяц, — Жан пожал плечами. — Что нового у вас?       — У нас — новая головная боль, — буркнул проходивший мимо с тарелкой такой же, как у Жана, тыквы Кевин. — Расскажи ему, Аарон.       — Запутанная история. Кто-то обратил в вампира девчонку из Нового Орлеана, та обратила свою девушку, а их сосед оказался вервольфом с дремавшими способностями. Я пока разместил весь этот балаган у Бетси, но, скорее всего, нам придется экстренно пристраивать еще один флигель, — он снял очки и устало потер лицо ладонями. — Сраные маги опять высосут из меня все силы, пока будут заготавливать лес и укладывать сруб.       — Что сказал Ваймак? — Вмешалась в разговор Рене, покрутив в пальцах ложку. С недавних пор ножи и вилки оказались под запретом в общей столовой, в чем были виноваты все без исключения жильцы дома, устроившие очередную ссору на пустом месте.       — Сказал, что нам нужно место побольше. К Бельтейну я планирую закончить проект, и мы сможем начать стройку. Не могу решить как лучше разместить дополнительные спальни. Нам бы очень пригодилась магия Кейтлин, потому что поддерживать тепло зимой в таком большом доме — проблема вселенского масштаба. Какого хрена мы забрались так далеко от человеческих благ цивилизации? — Кевин наконец усадил свою беспокойную задницу на стул рядом с Аароном. — А еще я скоро свихнусь от всех этих голосов. Мои ментальные щиты уже дрожат, как осины на ветру.       — Дерьмово быть тобой, — покачал головой Жан и кинул взгляд на фигуру Эндрю, застывшего в портале арки между гостиной и столовой.       — О чем болтаете? — Эндрю оттолкнулся плечом от деревянного наличника и подошел ближе к столу.       — Да так, о птичках, — угрюмо пробубнил Кевин, не отрываясь от препарирования тыквы ложкой. — Как вы вообще умудрились довести папу до изъятия ножей и вилок?!       — Возможно, в плане были задействованы три эмоционально нестабильные ведьмы и один пустой друид с активной жизненной позицией, — Жан покачал головой и потянулся к корзинке со сдобой. — У них возникли непримиримые разногласия относительно приоритетов пользования ванной комнатой с большим зеркалом.       — И, возможно, было плохой идеей предлагать решить вопрос мирным путем, — тяжело вздохнула Рене и отпила из своей чашки. — Ничем хорошим это не закончилось.       — Я всегда подвергал твою миротворческую одаренность сомнению, — сказал Эндрю, демонстративно опустившись на стул рядом с Жаном. — Готов, Вальжан?       — К чему?       — Радоваться и веселиться, конечно же.       — Полагаю, в прошлые выходные вы тоже именно этим занимались? — Жан хмыкнул. — Последствия мне не нравятся.       — Держись поближе ко мне, и все будет в порядке.       Эндрю перекинул копну волос на правую сторону, и амулеты на его косах столкнулись между собой, позвякивая. Жан закатил глаза.       Было нечто завораживающее в том, как сочетались в Эндрю сила и гедонизм. Крепкие мозолистые пальцы с широкими суставами и витиеватые кольца. Грубый голос и длинные ухоженные волосы. Жан ни разу не видел, чтобы Эндрю делал с ними что-либо. Его походы в душ были по военному короткими, и те пять минут, которые он занимал ванную, вряд ли тратились на обмазывание масками. Именно по этой причине Жана особенно забавлял разразившийся в прошлые выходные спор за ванную: Миньярд делал это из-за внутренней потребности в антагонизме, а не реальной необходимости. Жан не раз наблюдал за тем, насколько безразлично Эндрю относился к своей привлекательности, и как много времени уделял тому, чтобы выглядеть угрожающе и опасно.       — Вы готовы? — Ваймак неожиданно оказался у входа в столовую, с сумкой на плече. — Я хочу вернуться до того, как отморожу задницу.       Жан грустно посмотрел на пирожок с сыром и ветчиной в корзинке, и поднялся со стула, случайно зацепив коленом ногу Эндрю. Тот вздрогнул от касания и уронил на стол шоколадный пончик.       — Никуда твои сладости не денутся, — буркнул Ваймак. — Поднимай свою задницу и иди сгонять лишние калории.

• :•:•: :•:•: :•:•: •☾☼☽• :•:•: :•:•: :•:•: •

      Они потратили полчаса на дорогу через пролесок и поле.       Рене, Элисон, Робин, Дэн и Мэтт шли впереди, толкаясь и болтая о глупостях. Элисон предлагала взять машину Кевина и выбраться всем вместе в город. Кевин и Аарон шли следом за ними, а сбоку от них летели три сумки с вещами, которые Аарон счел необходимым тащить с собой. Процессию замыкали Жан и Эндрю, и плетущийся позади них Ваймак, уже менее вдохновленный своей идеей.       — Вот зачем я со всеми вами нянькаюсь, — бурчал он, отмахиваясь от назойливой мухи, следовавшей за ним от самого дома. — Мог бы заниматься делами в оранжерее...       — Это вы заставили всех тащиться на озеро, — напомнил ему Эндрю, за что тут же получил неодобрительный взгляд.       — Вот по этой причине — Аарон мой любимый Миньярд. Он решает проблемы, а не чешет языком, — скривился Ваймак.       — Вы забываете о том, что его связь с Кевином и стала причиной появления проблем, — невинно уточнил Эндрю. — А ты как думаешь, Вальжан? Я умею только языком чесать?       Жан скептично приподнял бровь, всем своим видом выражая нежелание быть вовлеченным в эту дискуссию. Эндрю и без того подначивал его по любому поводу.       — Не втягивай меня в это.       Эндрю фыркнул и толкнул Жана плечом, смещая в заросли травы на краю тропинки.       — Такой серьезный. Тебе с самим собой не скучно?       — Миньярд, заканчивай его доводить. Я не намерен портить землю вокруг дома трупами, — осек Эндрю Ваймак.       — Да я и не начинал.       Под пререкания они добрались до озера. К тому моменту Жан уже был готов вцепиться в горло Эндрю и собственноручно избавить всех от его болтовни. К счастью на берегу Эндрю великодушно переключил свое внимание на Кевина и Аарона, и Жан смог вздохнуть с облегчением.       — Не смотри на него так, — буркнул подошедший к нему Ваймак и сел на разложенный на пирсе клетчатый плед. — Он не всегда таким был.       — Не сомневаюсь. Иначе его убили бы еще в детстве.       — Думаю, тебе стоит просто его спросить.       — О чем? — Жан поморщился.       — О причинах, — Ваймак вытянул ноги и принялся растирать больное колено, которое уже не первый год доставляло ему дискомфорт. — У тебя больше всех шансов получить ответы.       — Он заноза в заднице и не скажет мне ни слова просто из принципа.       Ваймак устало провел ладонями по лицу.       — Вы оба — занозы в моей заднице. Было бы проще, если бы вы хотя бы попытались общаться по-человечески.       — Он первый начинает цепляться.       — Детский сад... Вам уже четверть века, а ведете себя как мальчишки.       — Ну, пусть он как старший, подаст мне пример, — Жан пожал плечами и, стянув ботинки, свесил ноги с пирса, касаясь пальцами прохладной воды. — Ничего сложного.       За их спинами начиналась новая драма: Аарон требовал, чтобы Кевин надел свитер. Его голос был менее хрипло-прокуренным, чем у Эндрю, а коротко стриженные волосы топорщились под порывами ветра. Как нахохлившийся цыпленок он следовал за Кевином по пятам, размахивая темно-зеленым свитером.       — Ты заболеешь, Дэй! У тебя ослабленный иммунитет, — причитал он, все повышая и повышая голос.       Обреченно простонав, Ваймак осторожно поднялся с пледа и направился в их сторону.       — Значит так, пиздюки, — бурчал он, прихрамывая приближаясь к ним. — Сегодня день отдыха, и я не желаю наблюдать за вашими скандалами!       — Тогда скажите своему сыну, чтобы он оделся теплее, — Аарон поджал губы. — Вот он опять простынет, а если мы снова внезапно уедем, с его простудным характером придется разбираться одному мне!       — Пап, скажи ему!       — Он уже взрослый. И хватит мной манипулировать.       — Я никогда и никем не манипулирую!       Жан отвлекся, когда рядом с ним села Рене.       — Аарон делает это специально, да? — спросил он, наблюдая за попытками Кевина отобрать свитер у своего парня.       Рене пару мгновений смотрела на них, а потом кивнула.       — Да. Он винит себя в том, что они постоянно в разъездах, а Ваймак остается один. Это его попытка показать ему привязанность.       — Такая себе попытка, — фыркнул Жан и откинулся назад, оперевшись на локти.       — Он не умеет по-другому. До Ваймака он вообще не знал, какими должны быть нормальные отношения с родителями, — она задумчиво посмотрела на шумную толпу на берегу, где остальные воспитанники Ваймака уже включились в спор. — Многие из нас не знали.       Жан понимающе угукнул и прикрыл глаза, наслаждаясь теплыми лучами солнца на своей коже. Его собственная семья никогда такой не была. Мать слишком боялась отца, и того, что он из мстительности сорвется на Элоди, которая родилась без магии и не могла защитить себя. Жан ее не винил: он и сам жертвовал многим, чтобы обезопасить сестру.       Внезапно его окатило волной холодной воды, и он резко поднялся, тяжело дыша от накатывающей паники.       — Тише. Это всего лишь Робин, не справившаяся со вспышкой эмоций, — теплая ладонь Рене накрыла его предплечье в успокаивающем жесте. — Здесь никто бы не причинил тебе вреда намеренно.       С все еще заполошно бьющимся сердцем, Жан перевел на нее взгляд: волосы и одежда Рене тоже были мокрыми насквозь, капли стекали по ее лицу.       — Это всего лишь Робин, — сказал он самому себе, выравнивая дыхание. Одежда неприятно липла к телу, и пронизывающий холод скручивал мышцы, заставляя дрожать.       — Да. Тебе нужно переодеться. Где твоя сумка?       К ним уже торопился Ваймак, слишком многое знавший о прошлом Жана и его жизни в Эверморе.       — Ты как, парень?       — В порядке.       Робин, с полным вины и раскаяния выражением лица, принесла его сумку.       — Прости.       — Бывает. Ты не виновата.       Жан порылся в сумке, вытаскивая запасные штаны и рубашку. Он схватился за край мокрой футболки, намереваясь избавиться от нее, но замер. Остальные никогда не видели его шрамы. Только Бетси, Эбби и Ваймаку он вынужденно доверил эту тайну, за неимением других альтернатив. Жан замялся, борясь с паникой внутри. Холод пробирался все глубже, пронизывая до костей и он, стиснув зубы, решительно потянул футболку вверх.       В ту же секунду его окружила непроницаемая стена тумана, за которой он с трудом различал силуэты остальных. Жан торопливо снял с себя мокрую одежду и заменил ее сухой, тут же приятно согревшей кожу магией. Вглядевшись, он различил сквозь барьер фигуру Эндрю, стоявшего рядом с Кевином, пока тот сосредоточенно удерживал для Жана завесу.

• :•:•: :•:•: :•:•: •☾☼☽• :•:•: :•:•: :•:•: •

      Ночью Жан не смог уснуть. Весь дом с приездом Кевина и Аарона пропитался первородной магией настолько, что она ощущалась настырным котом, который терся о кожу Жана, в надежде на ответное касание. Но Жан был пуст, и магия напрасно стремилась к тому, что не могло потянуться к ней в ответ.       Он спешно натянул на себя зачарованный Рене свитер, сохраняющий тепло и задумался. Было еще недостаточно поздно, чтобы пройти через гостиную незамеченным. Но у него в спальне должна была остаться пара чистых кроссовок еще со времен, когда он никому здесь не доверял. По этой же причине спальня располагалась на первом этаже: Жан был готов пожертвовать тишиной и уединением ради своей безопасности.       В день, когда Жан впервые переступил порог дома Ваймака, тот огласил ему короткий список правил.       Никого не убивать. В том числе себя.       Не использовать целенаправленно магию для причинения вреда другим.       И оставлять уличную обувь на коврике в коридоре.       Сначала Жан не понимал, почему среди двух серьезных требований затесалась уличная обувь, но через месяц был абсолютно согласен с Ваймаком. Делить место в доме в лесу с кучкой психованных магов, растаскивающих повсюду грязь, было настоящим испытанием нервной системы. Рене, живущая с Ваймаком уже почти десять лет рассказала, что раньше они пробовали вести график уборки дома, но в конечном счете всё всегда заканчивалось опасным балансированием на грани нарушения двух других правил.       Жан вытащил из шкафа пару новых ботинок, подаренных ему Ваймаком вместе с комнатой на первом этаже, обулся и, открыв окно, перемахнул во двор. В полнолуние тропка в священную рощу была залита ярким светом, указывая путь, но сегодня было облачно. Пришлось вытащить из кармана зачарованный лунный камень, чтобы осветить дорогу. Он надеялся найти в роще уединение. Покой. Хотя бы на миг притвориться, что его собственная магия как прежде отзовется на зов и потянется навстречу древнему и неистовому, притаившемуся под сенью вековых деревьев.       Вместо покоя Жан обнаружил Эндрю Миньярда.       Объятый мягким светом первородной магии и светлячков, он сидел на мягком мхе под дубом, сутуля широкие плечи, спиной к нему. Платиновые локоны растрепались от ветра, а среди кос нашли убежище мелкие листья ивы. Эндрю едва ли обратил на него внимание, погруженный в свои мысли и непривычно отрешенный от мира. Жану никогда не доводилось видеть его таким. Миньярд с самого первого дня в доме Ваймака отличался своей непокорностью и взбалмошностью. Он спорил, издевался, зубоскалил, влезал в чужие войны и не терпел фальши. Все это Жан ощутил на себе: ни единого раза Эндрю не позволил солгать ему так же, как остальным. Он неизбежно докапывался до правды, в которую Жан хотел бы не верить сам. А потом он узнал то, чего знать не хотел и что почувствовать без магии был не в состоянии. С того момента Жан больше никогда не мог относиться к Эндрю, как раньше.       Эндрю обернулся и пристально посмотрел на фигуру Жана, тонущую в прохладных осенних сумерках. Он расслабил и расправил плечи, а потом запрокинул голову к небу и его светлые волосы рассыпались грубым каскадом по скрытой тонкой черной льняной рубашкой спине. Жан догадывался, что над ней тоже потрудилась Рене: без ее магии Эндрю бы уже продрог до костей.       — И тебе доброй ночи, Вальжан. Не спится? — Хрипло проговорил он, глядя перед собой. Мелькнул огонек пламени простой человеческой зажигалки, а через мгновение Эндрю выдохнул плотное облако дыма.       — Как будто ты бы смог уснуть, когда Кевин и Аарон магнитом тянут к себе столько магии, — устало пробормотал Жан и развернулся, чтобы уйти.       — Ты можешь остаться.       Предложение Эндрю было очень соблазнительно: искать новое место не было ни малейшего желания. Жан осмотрелся, чтобы найти укромный уголок для себя, раз уж Эндрю занял тот, что ему нравился.       — Я не кусаюсь, Жан. По крайней мере — не сейчас.       Махнув рукой на все условности и объявив перемирие, Жан устроился сбоку от него. Мох под его пальцами был воздушным и теплым, пропитанным с самого рождения магическими нитями. Жан аккуратно сжал его. Эндрю хмыкнул и откинулся назад, улегшись на спину и в просвет между кронами деревьев разглядывая звездное небо.       — Почему ты остался здесь? — тихо спросил он. — Тебе было куда пойти.       Жан неспешно повернул голову в его сторону, не стесняясь того, что Эндрю заметит отблеск шрама на его шее в лунном свете.       — Куда я пойду после всего? Мама и Элоди уехали как можно дальше отсюда и сменили имена. Я был бы хуже стигматы на их новой жизни. Мои шрамы слишком заметны, чтобы колдуны не понимали, что за этим стоит, — он пошевелил пальцами, смахивая настырных светлячков. — Не делай вид, что не замечаешь всего этого. Что не заметил на озере.       — Заметил. Но, видишь ли, я тоже не доверяю решениям Совета.       Жан негромко рассмеялся, запрокинув голову. Он откинулся на локти и улегся рядом. С Эндрю ему не нужно было прятать себя. В дрожащем свете магии он различал его острый кадык и алые рубцы за воротом свободной черной льняной рубахи, перекрытые бирюзовыми магическими линиями. Холодная сила в изящной оболочке. Жан же ощущал себя античной статуей: острые углы и бледная кожа, усеянная кракелюром жизни. Линии боли и страха, необратимо впечатанные в его шею, спину и руки.       — Ты прав, — с горькой усмешкой проговорил Жан. — Но другие боятся. Им невдомек, что бывают вещи пострашнее, чем приворотное зелье или дети, связавшие себя по глупости нерушимыми клятвами. Они не видели настоящих монстров.       — Совет видит зло даже в тех, кто борется с настоящими монстрами, — Эндрю повернул голову на бок, и на мгновение Жан потерялся во времени. Игра света и тени на лице Эндрю была столь же идеальна, как бесконечные просторы полей за лесом или шумная горная река, делавшая дом Ваймака неприступным с северной стороны.       — Ты знаешь, для чего я был нужен Морияма, Миньярд? — Жан скривился, с горькой усмешкой на сухих и искусанных губах ухмыляясь ему. — Для устрашения. Вот для чего они использовали мою магию. Нет никакой разницы между моими хозяевами, но новые добрее. Они не просят меня о тех вещах, за которые я буду себя ненавидеть.       Он почувствовал как под блокирующим чары обручем в Эндрю вскипает магия: вся его суть готова ринуться в бой, чтобы защищать. Но Жану не нужна защита. Жан сам — обоюдоострый клинок, способный карать приносящих боль и разрушения. Иногда Жан рад тому, что Совет просто осушил его до последней капли, и он больше не может никому причинить вред: пустота не приносит ни счастья, ни печали.       — А если бы был шанс все вернуть?       — Нет смысла думать о невозможном, — Жан покачал головой. — Таким, как я, не дают вторых шансов.       — А ты бы сам хотел? Этот второй шанс? — Эндрю приподнялся на локтях и пристально посмотрел в глаза Жана.       — Для чего он мне? Повесить себе мишень на спину, чтобы за мной открыли охоту очередные Морияма? — Взгляд ореховых глаз выжигал на нем невидимые стигматы. — Я не самоубийца.       — Не рассказывай мне сказки, Моро, — поморщился Эндрю. — Ты не ждал, что они сохранят тебе жизнь.       — Это не повод для того, чтобы продолжать искать смерти.       — Может ты просто струсил?       Они ходили по кругу. Проверяли друг друга на прочность. Испытывали терпение. Эндрю всегда был обречен хвататься за жизнь и делал это снова и снова, даже когда сам не желал. Жан видел, как он закидывался тонизирующими зельями, ночевал в библиотеке Ваймака и цеплялся ко всем, словно бросающий якорь корабль. Особенно к Жану.       Но Жан не позволит себе проронить и слова.       — Послушай, Моро, мы хотим одного и того же, — Эндрю сел.       — И чего же ты хочешь?       — Вернуть свою магию. Я нашел лазейку в древней магии.       Жан поморщился и повернулся, садясь лицом к Миньярду.       — Древняя магия неистова и хаотична. Она серая и непостоянная. С чего ты так уверился, что она поможет? Что будет на твоей стороне?       — Я потребую от нее гарантий.       — И как ты себе это представляешь? Требовать гарантий от самой Единой Матери.       — Она будет на нашей стороне. Но возьмет плату.       — Потрясающе.       Они замолчали. Было слышно лишь цикад, притаившихся в траве на опушке и шелест листьев. Жан мучительно долго размышлял, взвешивая все за и против, просчитывая последствия и выгоды. В груди болезненно сжалось его ничего, и напомнило о том, что он утратил.       — И что это за ритуалы?       — Возможно, тебе не понравится, — замялся Эндрю, не отвечая на вопрос напрямую.       — Удиви меня.       — Ритуалы слияния. Плата — наши эмоции, чувства и доверие. Для того, чтобы все получилось, придется пожертвовать границами.       — Стоп. Что?! Ты предлагаешь использовать… — Жан встрепенулся и отодвинулся подальше.       — Секс-магия, да. Она так же стара, как мир.       — И после всего, что было, ты готов на это? Ты настолько свихнулся от заточенной в тебе магии, что предлагаешь мне трахнуться?       Ветер шелестел листьями и легкие пульсации заключенной в старом дубе магии слабо отдавались зудом на кончиках пальцев. Или же пальцы Жана просто дрожали?       — Я предлагаю тебе ритуалы, — Эндрю неловко потер предплечье ладонью, словно его собственная магия тоже рвалась наружу. — Нам нечего терять.       Жан знал, что нечего. Его собственная магия едва теплилась под кожей: тлеющие угли, что скоро исчезнут. Еще немного и ничего не останется — только пепел. Жан думал о цене, которую заплатил за спасение своей сестры, о пламенеющей крови, когда он колдовал, об улыбках детей и фокусах, что он показывал. О чем думал Эндрю? По чему так несмиренно тосковал, что был готов отдать свое тело другому, лишь бы снова ощущать стихию на кончиках пальцев и дышать озоном каждого заклинания?       — Почему я, Эндрю? Любой подойдет.       — Они не поймут.       Жан усмехнулся и склонился над ним.       — Так вот в чем дело? Ты просто бережешь свое эго и надеешься, что я буду молчать? Не спрошу? Не потребую ответов?       Конечно же Эндрю не отвел взгляд, а продолжил яростно напирать, продавливая чужую волю. Жан всегда ощущал это между ними — сопротивление, как от столкновения разных полюсов магнита. Их магия — их суть — противоречила друг другу и боролась. Даже если магии не было, они останавливались у незримой черты: ровно там, где та должна бы была быть.       — Кто будет мазаться кровью и чертить руны, чтобы трахнуться под песнопения? Никто. Кроме того, кто так же отчаялся. Кроме тебя, Моро. Разве ты не готов отдать всё, чтобы вернуть свои силы?       — Это мертворожденные ожидания. Ты сам в них не веришь, раз просишь меня помочь, — покачал головой Жан и протянул руку к портсигару Эндрю, лежавшему между ними. — Ты тонешь и хватаешься за другого утопающего, Миньярд.       — По крайней мере мы хорошо проведем время, пока будем тонуть. Секс, кагор с кровью и человек, знающий о твоих границах. И никаких ебланов Ваймака вокруг.       Жан рассмеялся. Горько, хрипло, запрокидывая голову и обнажая усеянную шрамами шею. Он достал сигарету для себя и поднес ее к губам, но затем убрал.       — После всего, что со мной делали Морияма — секс совершенно не ассоциируется с чем-то хорошим.       — Могу понять, — хмыкнул Эндрю. — Но я могу гарантировать тебе, что если ты согласишься, между нами никогда не произойдет того, что не будет устраивать нас обоих.       — Ты умеешь убеждать.       — У тебя очень низкая планка ожиданий.       Эндрю протянул ему ладонь, и Жан пожал ее в ответ, скрепляя их сделку.       — Надеюсь, ты хорош в сексе.       — Надеюсь, ты тоже, — фыркнул Жан, спиной укладываясь обратно на мягкий мох. Эндрю поднес к его лицу зажигалку и Жан прикурил самокрутку, глубоко затягиваясь и выпуская дым из легких. — Иначе это будут самые скучные дни лунного календаря в моей жизни.