До осени

Есенин стоял в коридоре рассматривая пыльные жалюзи, что покачивались от легкого ветерка. Не очень хорошие окна у домовладельца, раз из закрытых так сквозит. Утром на удивление пошел дождь, после этой губительной жары ужасно хотелось выйти на улицу и наконец ощутить свежесть и какую никакую прохладу. Но никто не решался, мало ли радиоактивный какой-нибудь. Именно в таких раздумьях мужчина припал к окну и мешал давно уже растворившийся кофе в стакане, который пару недель назад негласно окрестил своим. Женя по всем признакам все еще спал, на кресле виднелся с головой укутанный в одеяло силуэт. Удивительно, что «гостям» тоже нужен сон, хотя это может быть исключительно его прихотью. Как он отреагирует на такое изменение в погоде? Для всех это означало долгожданное снижение температуры, спасение хоть от одного недуга. А для него?  После вчерашней ночи оба соседа разошлись по своим углам, оно и понятно. На Женю свалилось осознание собственной смерти и новых изменений после нее. На Есенина… . Тоже неплохое потрясение. Сергей вздрогнул от неожиданного звука приближающихся шагов. За ним стоял все так же укутанный в одеяло парень.  - Доброе утро. - как-то неуверенно начал мужчина и сразу попытался взять себя в руки. - Д-доброе. - Женя стучал зубами. - Ужасно, стало еще холоднее.  Сергей услышав привычный непринужденный тон мерзнущего заметно взбодрился. Мужчина оглянулся по сторонам и прислушался, проверяя наличие желающих выйти в коридор. Тишина. Он поставил кружку на подоконник и обойдя парня обнял со спины, скрестив руки под чужими, удерживающими одеяло.  - Если выйдет кто, я это… тебя спасаю, а ты подавился. - проговорил Есенин утыкаясь носом в макушку соседа. Женя прикрыв рот рукой тихо засмеялся. - Тебе хоть так теплее? Вчера… . - мужчина замялся. - Мне просто показалось, что ты перестал дрожать, когда я держал твою руку. - Я чувствую только тепло, что исходит от тебя. Странно.  - А от других как? - А другие холодные. Когда рядом стою - холодно. Домовладелец во время проверок прикасался ко мне не один раз и ничего. Только холод.  Сергей усмехнулся и положил голову на плечо парня. - Кофе пьешь? - Есенин махнул головой в строну кружки. - Я помню, когда шел на работу заходил в одно и тоже место за кофе. Работники всегда были мне рады и очень мило общались, но вот кофе у них редкостная гадость. - Женя поморщился. - Но я все равно всегда покупал его, даже половины не выпивал, выкидывал. - Чудной ты даже при жизни был, получается?  - Получается. - парень слегка улыбнулся и взял кружку, одеяло можно было не держать, Есенин своей хваткой намертво закрепил его между ними.  Мужчины смотрели в окно, передавая друг другу кружку, делая пару глотков.  - Слушай, - начал мерзнущий. - Почему «до осени»?  - Надолго - понятие растяжимое и не надежное. А вот до осени - это до осени. Осенью скажу - до зимы, а зимой - до весны и так далее.  Женя лишь хлопал глазами. Бред какой-то. - И это навсегда, получается?  - Навсегда, но пока до осени. Младший потер глаза. - А еще я чудной? Ни слова твоего я не понял.  - А тебе и не надо.  За соседней дверью послышались голоса, Женя отошел от соседа, пока тот не начал исполнять свой план.  К вечеру температура в доме стремительно снижалась из-за непрекращающегося дождя, а вместе с ней ухудшалось состояние мерзнущего соседа. Есенин еще в обед ушел помогать домовладельцу, слышно было только как они что-то чинили, по отрывкам из их ругани друг на друга. Женя же свалил всю найденную им одежду на диван, накрылся одеялом и укутался во все это, соорудив себе своеобразное гнездо. Ужасный холод, пробирающийся под самые ребра, от которого дыхание замирает, будто сидишь по голову в ледяной воде. Больно, легкий сквозняк подобно мелким иглам пронизывает каждую клеточку тела. Пару раз в комнату забегала дочь соседа. Поставила на пол тарелку с двумя прямоугольными печеньками, сверху был какой-то узор, а по обе стороны две дырки. Девочка потрепала парня по голове, как кота и молча удалилась. Видимо решила, что тот болеет.  Мерзнущий и не заметил в какой момент вернулся его сосед, он лишь ощутил как рядом с ним продавливается под чужим весом диван и теплая рука забирается под одеяло.  - Женька, ты бы хоть позвал. - Есенин с сочувствием приподнял одеяло смотря на парня. - Тебе плохо? Тот лишь подставил голову под руку соседа. Стало ясно, что тогда имел ввиду Есенин, говоря про осень. Мужчина явно не имел ни малейшего понятия, как Женя перенесет снижение температуры. Его просьбой было лишь продержаться до осени. Но разве мог он умереть дважды? Гости тоже как-то умирали, от пули, но все же умирали.  Мужчина раскопав всю конструкцию приподнял парня, усаживая его на себя и накрывая одеялом.  - Ты совсем ничего не весишь.  - Не з-знал. - Женя продолжал кутаться в одеяло, но присутствие поблизости соседа явно успокаивало ужасный холод. - Это у тебя прикормка? - спросил Есенин ухмыляясь и указал на тарелку с печением. - Девочка принесла?  Мерзнущий одобрительно кивнул. Мужчина вплотную прижал к себе соседа, тот почувствовал длинные пальцы где-то на талии, они подцепили теплу водолазку, слегка приподнимая ее. Парень напрягся и быстро схватил руку Есенина. - Ты не подумай, я просто хотел, чтобы напрямую к коже. Ну, теплее станет, наверное. - опешил мужчина. - Дело не в этом… . - Женя заметно занервничал. - Я не знаю, как сказать. - Как есть. - Так не получится, странно это. - Как знаешь, но я на твоей стороне. - мужчина наклонил голову смотря на мерзнущего. Парень прикусил губу: - Не двигайся, ладно? Есенин покорно кивнул, наблюдая как чужая рука, крепко схватившись, ведет его собственную куда-то к середине живота. Мужчина внимательно следит, как Женя вводит его руку туда, где должны находиться органы, кожа, мышечная ткань, хоть что-нибудь в конце концов, но рука Есенина никуда не упирается. Водолазка лишь натягивается под крупной ладонью мужчины, а рука заходит все глубже. Есенин смотрит в оцепенении. Пусто. Там абсолютно пусто, более того глубоко, рука буквально пропадает в темноте вслед за тканью, погружаясь все глубже. Сергей пытается прийти в себя, пытается не напугать парня своей реакцией, но слова застревают где-то в горле. Он шумно сглатывает. Мерзнущий отпускает чужую руку, но на удивление Есенин не отдергивает ее, лишь осторожно приподнимает. Мужчина смотрит на чужую водолазку, что проваливается по форме этой… . Дыры? - Я понимаю, если ты захочешь вышвырнуть меня куда подальше. - доносится голос младшего, но Сергей лишь отмахивается. Он аккуратно приподнимает зеленую водолазку и касается места, где еще можно нащупать кожу, ведет подушечками пальцев вверх, пока не натыкается на ту самую «пустоту». Второй рукой он резким движением задирает одеяние мерзнущего и наконец видит то, что тот скрывает под слоями одежды. Абсолютная тьма и будто поглощающая в себя частички пространства черная дыра. Женя с опаской поглядывает на Есенина, но на удивление не находит в его лице отвращения, даже страх будто отступил, ему не очень понятна эта новая эмоция соседа. Мужчина не в силах отвести взгляд, продолжает пялиться в темное пространство вместо чужого живота. Да, увидеть такое было мягко говоря странно, деструктивно, непонятно. Но Сергея больше поразила не черная дыра, расположенная прямо в его товарище, а этот акт доверия к мужчине.  Есенину всегда было ужасно тесно. В этом доме с низкими потолками, в маленьком до невозможности баре, во всем мире в конце концов. Но давили порой далеко не стены, давило общество. Мужчина не находил понимания, не вызывал доверия. И во всем этом ему было невыносимо. Для него не было места нигде, но сейчас он нашел что-то особенное в этой пустоте, в этих вертикальных темных зрачках напуганного парня. Того, кто доверил Есенину что-то настолько личное, настолько непонятное даже для самого мерзнущего. Это осознание болезненно отдавало куда-то в грудь, а всевозможные мысли каруселью кружились в голове. Что он может сделать? Как может помочь? А может ли вообще, да и нужно ли это его соседу? Молчание. - Как в космосе. - Выдал мужчина первое, что пришло в его дурную голову, лишь бы закончить этот невыносимый поток собственных мыслей. Женя смутился. Парень так и сидел на чужих коленях, нервно болтая ногами.  - Тебя вообще ничего не с-смущает? - Немного смущает. Ты не шибко сопротивляешься какой-либо близости.  Женя захлопал глазами и удивление явно сменилось обидой. - А я должен сопротивляться? - виновато спросил парень, будто решив, что его так тактично прогоняют после увиденного.  - Ну если только тебе не нравится. Я вот точно знаю, что тебе читать нравится, чай нравится… . -Есенин задумался. - Мне это все только с тобой нравится.  Сердце пропустило удар. Мужчина забегал глазами, пытался уцепиться хоть за что-то лишь бы не выдавать своего детского волнения от которого самому было до ужаса стыдно. Чего вдруг все эти откровения так отзывались в его сердце? То с какой наивностью Женя разговаривал, то как безоговорочно доверял соседу вызывало неподдельный восторг. Сергей думал, что сходит с ума вместе с этим миром. Но если так он наконец почувствует себя полноценным, услышанным и… . Человеком? Пусть так оно и будет.  Есенин выдохнул и прикрыв глаза опустил голову на плечо парня. Тот дернулся.  - «Тоска громадная, не знающая границ. Лопни грудь Ионы и вылейся из неё тоска, так она бы, кажется, весь свет залила, но тем не менее её не видно.»* Мерзнущий молчал, скрестив руки где-то в районе «живота».  - Еще как видно. - фыркнул тот опуская взгляд.  Мужчина усмехнулся и накрыв чужие руки своими прижал собеседника ближе.  - А я в твоей пустоте увидел то, чего долгие годы не мог найти.  - И что же? - Себя.  *«Тоска» А. П. Чехов