Саломеи и Далилы

События разворачиваются сразу после эпизода 2x05, поэтому здесь упоминается сюжетная линия Слоун оттуда (хотя и не обсуждается подробно — автор предупреждает об этом на случай, если такие вещи некомфортны для читателя). — Что, вообще никогда? — Никогда. — Совсем-совсем никогда? — Сколько ты там диссертаций защитила? — усмехнулся Дон. — Тебе ли объяснять значение слова «никогда»? Слоун задумчиво подалась вперед — слишком резко и слишком быстро, так что чуть не врезалась в барную стойку. Она положила ладони на липкую лаковую поверхность и собралась с мыслями. Что-то тут не складывалось. — Прости, конечно, но это просто невозможно, — наконец заявила она. Такая простая мысль не должна была отнять столько времени, но Слоун уже слегка захмелела. Дон рассмеялся прямо в стакан. — Головой ручаюсь. Кому и знать, как не мне! — Да ну, правда? Никогда-никогда? — Мне казалось, этот вопрос мы уже проехали. — Я просто думала, мужикам это вроде как необходимо, — Слоун неопределенно покачала рукой. — Типа для выживания. Дон только фыркнул. — Да брось. — Нет, серьезно! Я-то думала, нюдсы — краеугольный камень современных свиданий. Дон только головой покачал, словно ушам своим не верил, но Слоун вдруг подумалось, что он просто не хочет встречаться с ней взглядом. — Может, конечно, я покажусь тебе старпером, но у меня вообще-то есть такая штука, как воображение. От неожиданности Слоун рассмеялась громче, чем намеревалась. — Старпер и есть! Имей в виду, будешь заливать, как ходил в школу за пятнадцать миль на лыжах, я просто оставлю тебя напиваться одного. — Эй, я советовал перейти в стадию злости, но не на меня же! — Да, ты прав. Прости, — она виновато опустила бокал. — Стоит выпить лишнего, и я всегда начинаю язвить. Дон только отмахнулся. — Я же пошутил. Ну, то есть... А, неважно. Язви сколько угодно, если тебе так легче. — Не сказала бы. — На твоем месте я выпил бы куда больше лишнего. И язвил бы куда страшнее. — Ну, как мы выяснили... — Слоун картинно развела руками, хотя и не совсем понимала, какого эффекта пытается достигнуть. — Как мы выяснили, на моем месте ты оказаться не мог. Потому что ты никогда… — Эй-эй, притормози! Я сказал только, что никогда не просил таких фото. А далеко идущие выводы ты сделала сама. Слоун чуть не выплюнула джин на пол, но все же справилась с изумлением, чудом избежав неловкости. На секунду она отвлеклась: даже думать не хочется, сколько дряни побывало на полу такого сомнительного бара за долгие годы, но джин наверняка был не худшим вариантом. На этот раз они сидели не в привычном местечке; Слоун наотрез отказалась идти в «Хэн Чу» — после сцены с бывшим ей совершенно не хотелось встречаться с коллегами, которые обычно стекались в родной бар после эфира. Однако она твердо намеревалась упиться в хлам и как можно скорее. Так они с Доном оказались в какой-то дыре неподалеку от финансового района — достаточно близко, чтобы поскорее напиться, и достаточно далеко, чтобы не встретить орду знакомых. Вряд ли напиваться на людях сразу после такого унизительного и мерзкого скандала было разумно, но тех, кому Слоун сейчас доверяла, можно было по пальцам пересчитать, и Дон шел одним из первых. Где-то в грубине души она знала, что он не подведет, а если кому взбредет в голову еще сильнее испортить ей вечер, Дон заставит их об этом пожалеть, даже если потом его самого загребут в участок. Уж в этом Слоун ни капли не сомневалась. Так что на этот раз можно было просто забыть обо всем и напиться, как она и планировала. Так, подождите-ка, они ведь обсуждали что-то другое? Ах да, точно. — Дональд Улисс Кифер, — Слоун чеканила каждое слово, — хочешь сказать, у тебя просили нюдсы, и теперь все эти обнаженные Доны валяются неизвестно где? — Во-первых, поздравляю, хоть фамилию вспомнила правильно… — А разве тебя не Дон зовут? — Меня зовут Дон. Не Дональд. — Просто Дон? — Слоун сосредоточенно смотрела на него. — Вроде Дона Корлеоне? — Ну, не совсем… А, ладно, неважно! Слоун не сводила с него пристального взгляда. — Да кто ты вообще такой? — Прекрасный вопрос, — сухо отозвался Дон. — Но, признаться, куда больше меня заинтриговал другой. — Который? — Про фото, где, как ты выразилась, "все эти обнаженные Доны валяются неизвестно где". — А, этот. А что с ним? Дон с напускной серьезностью положил подбородок на переплетенные пальцы. — Я не совсем понял, что тебя интересует: валяются ли неизвестно где мои нюдсы? Или валяюсь ли я неизвестно где на этих нюдсах? Слоан зависла, пытаясь подобрать ответ. — Я спрашивала… То есть я имела в виду… Да иди ты, Дон! — Да шучу я, шучу! — Да знаю я. Но это еще не значит, что я готова смеяться. Дон нахмурился. — Прости. Мне правда жаль. — Не надо. Это ему стоило бы пожалеть! — неожиданно громко заявила Слоун. Впервые за весь вечер мысли обрели кристальную ясность и наконец превратились в слова. — И не только потому, что я дала ему в морду! Слоун с трудом перевела дыхание. Она и не замечала, что судорожно сжимает край стойки. Но Дон терпеливо ждал, пока она успокоится, и Слоун вдруг поняла, что сама уже который час ждет, когда Дон наконец не выдержит, сорвется в дурацкие утешения, ляпнет пошлую глупость, и тогда она наконец сможет по-настоящему сорваться на него, а не тихо злиться на весь род мужской в принципе. Но Дон не говорил глупостей и не торопил ее. Слоун не уставала ему поражаться. Она и забыла, каким терпеливым он может быть, когда захочет, а ведь только дай ему повод — вспыхнет, как порох. Такая выдержка редко сочетается с горячностью, но вот он, живое доказательство. — Ты просто невыносим, — додумала Слоун вслух. Видимо, джин ударил в голову. — А то я не знаю, — хмыкнул Дон. — Наверное, потому мои нюдсы никому и не сдались. — Нет, я имела в виду "невыносимый" в другом смысле… — Да-да, я знаю, что значит "невыносимый". Я вообще-то на филолога учился. Просто я из другой эпохи, все эти новшества не для меня. — Только не говори, что мечтал родиться в прошлом и умереть от полиомиелита! — Нет конечно. Я про нюдсы говорю, профессор ты наш. На случай, если тебе интересно. — А, ты об этом. — Просто я вырос в другую эпоху. Когда я подкатывал к девушкам в колледже, то просил у них адрес электронки. Словно собирался рассылку делать. — И что, ни одна из девиц с семинара по писательницам позапрошлого века даже не пыталась всучить тебе откровенный полароид? Ну, знаешь, когда ты шагал в общагу по изящной лужайке, в свитере и твиде, с томиком стихов под мышкой? — Боже, Слоун, ты словно сама там училась! — восхитился Дон. — Нет, а жаль, — Слоун притворилась, будто приятный смех Дона ее совершенно не трогает. — Ты ведь наверняка отпустил тогда чудовищную бороду, да? Такой дивный повод для шантажа, а я все упустила! Дон рассмеялся. — Даже не надейся, что я себя выдам. И все-таки, возвращаясь к твоему вопросу — нет, никто не предлагал мне свои нюдсы, а мне бы в голову не пришло их просить. Дон замолчал: не то задумался, не то просто отвлекся на трансляцию баскетбольного матча. Трезвой Слоун наверняка бы на этом и остановилась. Не стоило и заводить этот разговор, а уж тем более так близко подходить к опасной теме. Так ли нужно Слоун знать подробности о личной жизни Дона? Она и без того слишком часто думала о нем в романтическом ключе, только реалистичных деталей ей не хватало. Но сегодня вечером Слоун далеко не эталон трезвости. — А сейчас? — А сейчас, — Дон акккуратно подбирал слова, — не знаю. Да и неважно это. Я ведь все равно почти ни с кем больше не встречаюсь. Не оставить ли тему? Но Слоун уже зашла слишком далеко. — Правда? — Правда, — Дон не поднимал глаз от своего стакана. — Решил уделить немного времени себе. — По-моему, мужчины это успешно проделывают даже в браке. — А вот это щас больно было. — Прости. Дурацкая шутка, я просто не удержалась. — Да нет, я заслужил. Мэгги могла бы и не такое порассказать… — Мэгги мне ничего не рассказывала, — перебила Слоун и взяла его за руку прежде, чем успела одуматься. — Дон, я правда просто пошутила. — Неважно. Мэгги в самом деле натерпелась. Будто Слоун стала бы ее слушать. Будто Слоун вообще важно, что там могла порассказать Мэгги. Но Дону она, разумеется, этого не сказала. Куда проще оказалось взорваться: — Да твою ж мать, Дон! Перестанешь ты себя корить за все, что было с Мэгги, или нет? Она тоже, знаешь ли, не святая, и сама это открыто признает! Так почему ты до сих пор пытаешься взвалить на себя всю вину? Из глаз Дона исчезло прежнее мягкое веселье, осталась только тоска. — Потому что сперва дров наломал я. И оступался чаще тоже я. А ведь я старше, это мне стоило бы вести себя как взрослому в этих отношениях. — Как будто для нормальных отношений достаточно одного взрослого, но ладно, опустим… Дон поднял руки, сдаваясь. — Все-все, я тебе верю. Ты и правда зла на язык, когда выпьешь. — Эй, я говорила только, что начинаю язвить! — И что? — Это разные вещи! — Я бы поспорил, но не хочу ругаться, так что ладно. Ты та еще язва. — Спасибо. А ты — дурак несчастный. — Да знаю я! — огрызнулся Дон, но запал уже выгорел. Он устало провел по лицу руками. — Поверь, я и сам все знаю. Слоун тоже смягчилась. — Ну ошибся ты, это же не значит, что теперь нужно всю жизнь мучаться. — Мог бы сказать тебе то же самое. Думаешь, поможет? — Если б я услышала это от тебя — кто знает. Дон долго смотрел на Слоун, а потом мягко накрыл ее руку своей — медленно, оставляя ей возможность отстраниться, но Слоун не двигалась. Дон лишь слегка касался ее пальцев, словно просто хотел привлечь внимание, а не взять за руку, но Слоун все равно казалось, будто сердце колотится где-то в горле. — Слоун Улисс Саббит, — произнес он ровно и уверенно, глядя ей прямо в глаза, — ты не заслуживаешь быть несчастной. И не будешь. Обещаю. У Слоун неожиданно пересохло в горле. — Что, правда? — Правда, — Дон легконько похлопал ее по руке и отпустил. Слоун подавила разочарование. — А разве ты можешь давать такие обещания? — Могу. Я прозреваю будущее. — А если серьезно? — А я серьезно. Дон встал и достал из кармана бумажник. — Ну Дон! Он чуть наклонился к ней с ироничной улыбкой: — Да, Слоун? — Откуда тебе знать, буду ли я счастлива? — Слоун бесило, как искренне и беззащитно это прозвучало. Но даже если он просто пошутил, ей нужно было знать. Похоже, Дон это тоже почувствовал: он взял ее за плечи и посмотрел прямо в глаза. — Потому что ты не из тех, кто соглашается на меньшее. Ты не из тех, кто отведет взгляд первой. Ты не сдаешься. Если тебя обманут, ты дашь обидчику в нос. Ты заслуживаешь счастья, и если решишь поспорить на этот счет с судьбой — я поставлю на тебя. Всегда и везде. Слуон не знала, что ответить. Она судорожно подыскивала слова и не могла найти. Сложись все иначе — будь это не худший день ее жизни, сиди Дон все еще рядом, — она просто пересела бы к нему на колени и зацеловала бы, и плевать, кто их там видит. Но так быть не должно. Если между ней и Доном что-то возможно, сегодняшний день не должен их запятнать. Она запомнит этот момент, но пока не время. — Меня вообще-то не так зовут, — наконец выговорила Слоун. — Ты же знаешь, что мое среднее имя не Улисс? — Знаю, — улыбнулся Дон. — Твое среднее имя — Имоджин. — Эй, откуда?.. — Я вообще-то очень внимательный. Подожди, я расплачусь. Он потрепал ее по плечу — жест чисто дружеский, но сердце Слоун все равно пропустило удар. Пока Дон пробирался в толпе к бармену, Слоун на секунду представила, будто все обстоит куда проще: будто это просто свидание, и сейчас они пойдут домой, и Дон проводит ее — не потому что день был тяжелый, а потому что не хочет, чтобы он кончался, — и поцелует на прощание у подъезда, и Слоун пригласит его к себе. А неплохо вышло бы, правда? Дон обернулся, словно почувствовал взгляд Слоун, коротко ей улыбнулся и снова вернулся к разговору с барменом. Нет, сегодня ничего не будет. Только не сегодня. Но завтра будет другой день.