Thanos Anyways

Первое, что Намгю заметил – голубые глаза.  Это был постер про концерт Big Shot в клубе «Октагон» пятого ноября и пасмурное утро эры-до-пандемии – Намгю стоял на светофоре по дороге на работу и интереса ради изучал, что там приклеено на столбе.  Он даже не знал, на кого именно смотрит – просто мазнул глазами по первому попавшемуся из пяти отфотошопленных лиц и подметил: глаза голубые. Скорее всего линзы, но выглядят естественно – не яркие, как это бывает, не как синие MnM’s, а такие, светлые. Ну как море, может быть. Необычно.  Светофор дал зеленый, и Намгю пошёл дальше. Постер и глаза вылетели из памяти тут же, потому что, во-первых, о конкурентах по бизнесу сотрудникам «Пентагона» много думать не пристало, а во-вторых, Намгю дрисню наподобие Биг Шот всё равно не слушал.  Ему нравился андерграунд, из того, что по телеку и радио не крутят, жесткий, честный хип-хоп без прикрас. А эти ребята, их рэперочки, в частности – ерунда: слащавые, вылизанные, как куклы, как педики сраные (Намгю себя к педикам не причислял, только к независимым гомосексуалам), поют однодневную попсу под фанеру и забываются, как только на сцену завозят молодую партию.  Пластиковые дети индустрии, без огня, без характера, без ничего.  А ещё Биг Шот тусовались в Октагоне, поэтому дважды шли нахрен.  Намгю не помнил точно, через сколько времени после этого по телевизору в баре Пентагона увидел в новостях – «P.E.A.K. из Big Shot: скандал с наркотиками!». Он закончил ругать новенькую барменшу Харин за грязные бокалы (это не было его ответственностью, Намгю просто нравилось кого-нибудь ругать), поднял голову – и увидел их. Голубые глаза.  Рэпера с дебильным псевдонимом П. И. К. (пик чего? вырождения мужской породы?) папарацци поймали посреди дня в торговом центре нюхающим кокс на фудкорте. Намгю даже присвистнул – это же надо быть таким отбитым, так класть на репутацию.  На кадрах с телеэкрана, помимо тех самых голубых глаз, Намгю не разглядел ничего особенного – кукольный, в черной меховой шубке, с розовыми, как сахарная вата, волосами, разве что черты лица крупные и глаза большие, почти как у европейца.  Судебные разбирательства длились около месяца, шумиха в прессе не утихала и того дольше – а потом рэпер Пик исчез. Не появлялся на публике, не обновлял соцсети – Намгю сам проверял, ну чисто из интереса: скандалы шоубиза ему нравились, да и селебрити-наркоманы тема остренькая. Из группы Пик ушёл почти сразу, как его обвинили; Намгю так-то не понимал, почему он не сделал этого раньше – золотая эра Биг Шот, по чесноку, осталась далеко позади, сейчас сорокалетние сладкие мальчики доживали свой век, потесненные юными талантами. Говорили, что Пик умотал в Штаты, типа залёг на дно – некоторые и того пускали слухи, что он там сторчался с концами.  Намгю всего, как и все, не знал, но интрига нервы щекотала.  А через год Пик вернулся.  Нанял нового менеджера, выступил с пресс-конференцией в гранд-отеле «Мёндон» – и вот здесь вдруг появилось что-то другое. Острее.  На конференции в прямом эфире Пик вышел на сцену, спустил штаны и с нихрена помочился прямо в толпу журналистов. Потом, как ни в чем ни бывало, застегнул ширинку, вернулся за свой стол и буквально заорал, что пошли все нахрен, что провались Биг Шот и что он начинает чёртову новую жизнь.  — И запомните, motherfuckers, — Свист микрофона разрезал мёртвую тишину конференц-зала, а костяшки пальцев с цветным маникюром сжали ручку, — rapper Peak is fucking dead. New legend Thanos заставит половину человечества сдохнуть, а вторую пасть на колени! Южнокорейский шоу-бизнес за те несколько минут, наверное, охренел на лет десять вперед – а Намгю пялился на экран своего телефона, где смотрел эфир, и не мог оторвать глаз. Это было нереально. В прямом смысле – Намгю не мог осознать, что этот чувак на самом деле позволял себе такое. На глазах у всей сраной страны.  Намгю тщательно выверял свои подписки в соцсетях – избегал инфомусора – а в тот вечер нарыл в инстаграме новоявленный ник legend_thanos и нажал на голубую кнопку слева.  Не хотел больше ничего упустить.    Танос – даже в кринжовом псевдониме Намгю виделась метаирония – начал записывать новую музыку. Звучание и подача уходили далеко от Биг Шот: он стал жестче, грязнее, агрессивнее. Позволял себе всё – от оскорблений конкретных людей в треках до вставлений между строк женских стонов. Его альбомы сквозили анархией, чернухой, напоминали глоток свежего воздуха – как будто Танос переродился, разорвав зубыми нутро своей прошлой приторной версии, и вылез наружу.  Разумеется, его больше не крутили ни по тв, ни по радио – Намгю забивал им себе плэйлисты на Спотифае и смотрел на Ютубе клипы, где Танос разрисовывает стены пенисами из баллончика и вытанцовывает что-то дикое у здания парламента Сеула. В новостных каналах то и дело мелькали инфоповоды о том, как он устраивает в Октагоне массовые дебоши или в хлам укуренный гоняет на своем кислотном спорткаре. Его пытались отменять по новой раз сто, но Танос в интервью-подкастах заявлял, что убитая однажды репутация автоматом становится бессмертной.  Его рэп-баттлы Намгю смотрел, как будто наблюдал за историческими битвами.  Танос не старался щеголять интеллектуальными панчами – он вообще, кажется, не старался: каждая строчка напоминала резкий порыв, выброс адреналина, выстрел, который летел в цель на чистой удаче. Чаще всего он уделывал даже тех, чьи тексты были объективно сильнее, иногда проигрывал – но его как будто ничто не ломало. Он всегда был одинаковым – громким, бешеным, ломающим рамки привычного и адекватного. Возможно, перманентно угашенным.  Намгю он нравился.  Нравился настолько, чтобы обзавестись мерчем – хлопковым худи с ярко-фиолетовой лохматой рожицей по центру (новый цвет волос ему шёл куда больше, ссылаясь на марвеловского прародителя) и выведенным в стиле граффити лого Thanos. Намгю обычно так не делал, людей в футболках с лицами кумиров обзывал жалкими – но Танос на его груди был почти что общественной позицией.  Концепт этого парня взрывал ему мозг, хотя Намгю даже не был уверен, есть в образе Таноса концепт вообще или он просто сам по себе такой – но было не так важно. Если он мог так нагло, так бескомпромиссно быть собой, тем круче.  Будь Намгю способен на полную честность с самим собой, он бы признал, что хочет быть как Танос – но такой, какой есть, он мог только сказать, что видит в Таносе себя, ну вот этого самого, истинного, скрытого под слоями приличий. Намгю просто не хотел терять то, что зарабатывал долгие годы тяжким трудом, поэтому сдерживал всю свою ярость и поехавшую натуру.  А Таносу это ни к чему, потому что ему терять, судя по всему, нечего – хотя Намгю по-прежнему не понимал, как это работает.  На Ютубе завалялось вырванное из контекста видео, где пьяный Танос, в своей дикой манере мешая английский с корейским, в камеру обвиняет бывшего коллегу по группе, рэпера Хван Джинёна, более известного как D-Snake, в трусости открыть миру их прошлые романтические отношения. Намгю перерыл весь Интернет, полное видео так и не нашёл – но всё равно не мог понять, каким образом после таких заявлений Танос остался жив. Не иначе как в рубашке родился.  И всё-таки фортуна не всегда следовала по пятам за Чхве Субоном (Намгю теперь помнил не только его настоящее имя, но и день рождения, дату первого релиза и первую тату, набитую еще в старшей школе): внутренние каналы передавали, что директор Октагона грозится внести Таноса в черный список клуба, устав от его буйного поведения и дурной славы.  А потом по планете пронеслась волна короновируса, Октагон закрыли, и народ повалил к ним, в Пентагон.