Мнимое правосудие

31 декабря. 22:20. Се Лянь лежал на диване, смотря в потолок. Пальцы неустанно сжимали края футболки, едва не до треска ткани. Сердце колотилось как бешеное, его стук отдавался в ушах. На лице играли желваки, до того он стискивал челюсть. Тело было липким от пота, а в ушах пищало. Он пытался бороться с самим собой. Старался унять бесконтрольное и противное чувство. Се Лянь резко подорвался с дивана, побежал на кухню и взял в руки нож. Он, словно бешеное животное, резко схватился за лезвие и сжал руку в кулак. Его ладонь пронзила острая и ноющая боль. Раздался монотонный и приглушённый стук. На старый паркет начали капать капли крови. Се Лянь, пытаясь отвлечься от мыслей, считал. Один. Два. Три. Семнадцать капель. Но жуткое намерение не унялось. Собственная пролитая кровь только подогрела желание и интерес. Он бегло глянул на стол и заметил упаковку препаратов. Схватил её и начал вытряхивать таблетки. «Одна. Две. Три. Четыре», — он высыпал их на окровавленную ладонь и залпом проглотил лекарство. Се Лянь медленно осел на пол и начал ждать. Время будто остановило свой ход. Было чувство, что весь мир с баснословной скоростью вращался вокруг него. Вдох. Выдох. Голова закружилась, и он, словно пьяный, поднялся с пола и пошёл в ванную, дабы умыться. Стоя перед зеркалом, Се Лянь внимательно вглядывался в отражение напротив. Такое противное и отталкивающее. Он видел каждую морщинку, тусклую кожу, огромные синяки под глазами, потухший, но хищный взгляд. Его обличие было новым, не как раньше. Будто это не он, кто-то чуждый. Се Лянь хотел вернуться в прошлое. Попытаться что-то изменить. Вновь увидеть наивный и добрый взгляд, миловидное и здоровое лицо. Хотелось содрать с себя кожу живьём, дабы обнажить то, что он скрывал последние несколько лет. Он желал, чтобы все увидели его гнилую и жалкую сущность. Чтобы каждый мог осудить, убить и закончить его страдания. Дабы правосудие, наконец, свершилось. — О чём я только думаю? — задал он вопрос отражению. Но оно, что логично, не ответило. Се Лянь сунул руки под воду. Кровоточащая ладонь опять заныла, но он и глазом не моргнул. Боль приносила лишь странное удовольствие. Далее он прошёл на кухню, сел за стол и написал сообщение, содержание которого было таковым: «Эти препараты больше не помогают. Мне нужны новые», — и положил телефон на тумбочку. Он начал скучающее смотреть в окно. На улице стоял мороз. Людей не было, все они сидели с семьями дома. Се Лянь мог признать, что завидовал им. Он ведь тоже хотел отпраздновать новый год с родителями. Или хотя бы с друзьями. Но он сам виноват во всём. В своём одиночестве, в неудачах и бедах. «Ты сам виноват. Не ной», — сказал он сам себе. Но несмотря на это, в глазах застыла влага. Такая холодная и противная, пропитанная отчаянием и ненавистью. Се Лянь даже не готовился. Не резал салатов, не наряжал ёлку и не украшал квартиру. Не посчитал это нужным и просто забил. Подумав, что смешивать таблетки и алкоголь не слишком хорошая идея, Се Лянь направился в спальню и лёг на кровать. Смысла досиживать до курантов не было, поэтому он решил, наконец, выспаться. Он повернулся на бок, натянул одеяло повыше и закрыл глаза. И когда Се Лянь почти-что уснул, раздался стук в дверь. Он с опаской подошёл к ней и посмотрел в глазок. Света на лестничной клетке почти не было. Силуэт был тёмным, лица совсем не видно. Он открыл дверь и увидел перед собой Хуа Чэна. Следователь был уже пьян. В руках у него бутылка шампанского и коньяка. На голове красовалась красная шапка, а через шею перекинута мишура. Он улыбнулся, бесцеремонно зашёл в квартиру и сказал: — Предлагаю отметить новый год вместе. Отказов не принимаю, — и прошёл на кухню. — Квартирка ничего такая. Снимаешь? Се Лянь, который до сих пор находился в недоумении, ответил: — Что-то вроде этого. — Ох ебать, — Хуа Чэн увидел кровь на полу и нахмурился. — Что случилось? — Я просто порезался, сейчас уберу, — помощник взял кухонное полотенце, кинул его на пол и размазал кровь. Не успел Се Лянь закончить небольшую уборку, как увидел, что следователь уже вовсю изучает холодильник. — Мда. Я так понимаю, ты отмечать вообще не планировал? — разочарованно пробубнил Хуа Чэн и надул губы. — Ну ладно, я сам знал, куда шёл, — и достал из карманов две пачки лапши. Се Лянь усмехнулся. Он сел за стол, подпёр подбородок рукой и начал безотрывно смотреть на следователя. Хуа Чэн разломал лапшу прямо в упаковке, добавил туда специй, перемешал и подал сие блюдо к столу. — Ешь, — следователь зачерпнул горсть переломанной лапши прямо в руку и съел, а затем демонстративно облизнулся. — И только попробуй сказать, что я обнищал. Этот коньяк стоит как твои ползарплаты! У Се Ляня после сказанного глаза на лоб полезли. Он решил попробовать сухую лапшу и высказать своё мнение настырному начальнику. — Ну, неплохо, — он через силу выдавил улыбку. Только еда застряла где-то в горле и Се Лянь решил протолкнуть пищу водой. Только сделал несколько увесистых глотков, как вдруг закашлялся. Хуа Чэн посмеялся с этой картины, но постучал по спине своего помощника. — Где у тебя рюмки стоят? — Вон там, — Се Лянь кивнул на навесной шкаф и закинул ногу на ногу. Хуа Чэн открыл шкаф. Увидел рюмки и больше десятка баночек с какими-то препаратами. Он решил не обращать на них внимание и сослаться на то, что это были витамины, о которых прежде и говорил Се Лянь. Но баночки и блистеры были какими-то странными. Таких упаковок следователь ранее никогда не видел. — Ну, давай выпьем за уходящий год, — он быстро разлил алкоголь по рюмкам, встал и начал толкать тосты. — Я не буду, — воспротивился он и отодвинул от себя рюмку. — Если не выпьешь, то я поговорю с Цзюнь У и он тебя уволит. Ты не представляешь, насколько мы близки, — посмеялся Хуа Чэн и от количества выпитого алкоголя, слегка покачнулся. Коньяк немного вылился из рюмки и окропил маленькими каплями деревянный пол. — Прости, — он наступил на разлитый алкоголь и вытер его носком. Се Лянь усмехнулся и элегантно подхватил рюмку. Затем он неспеша встал, подошёл к Хуа Чэну ближе и не отрывая взгляда, выпил коньяк. Горло противно обожгло. В носу застыл запах спирта и чего-то спёртого. Подступила тошнота. Но Се Лянь и бровью не повёл, оставался таким же спокойным. Он лишь с грохотом поставил пустую рюмку и взял лапшу, начиная ей похрустывать. — Ну можешь же, когда захочешь, — с улыбкой произнёс Хуа Чэн и поддержал помощника в распитии спиртного. Его аж передёрнуло. Он сморщился, громко выдохнул и начал спешно закусывать. — Цзюнь У меня не уволит. Я ближе к нему, чем кто-либо, — холодно прочеканил Се Лянь и сел обратно за стол. Он прислонился головой к стене и принялся наблюдать за Хуа Чэном. Безотрывно. Пугающе. Словно охотник за жертвой. — Ха-ха-ха, не смеши меня. Ты его шугаешься, как чёрт от креста. Это выглядит довольно странно. — Просто поверьте мне. В прошлом он помог мне и я благодарен ему за это. Если бы не он, то я сейчас бы не сидел с вами за одним столом. — Хорошо, как скажешь, — отмахнулся Хуа Чэн и разлил коньяк по рюмкам. — И чем же он тебе помог? И что ты такого натворил, раз сам Цзюнь У вступился за тебя? Се Лянь вмиг стал серьёзным. Он плотно сомкнул губы и стиснул зубы. Его взгляд, устремлённый в глаза Хуа Чэна, был пронзительным и холодным. Он не контролировал своё тело. Не мог ручаться за свои действия. На него вновь нахлынула волна противного желания, которая могла лишить его остатков человеческого. — Я не могу вам сказать, — коротко молвил он и сжал руки в кулаки. Ногти больно впивались в ладони и рана опять начала кровоточить. — Вот не люблю я в тебе это. Сам сказал, сделал интригу и слился, — пробурчал следователь и залпом выпил вторую рюмку. — Просто вы отличаетесь от меня. Если узнаете, то ваше отношение ко мне полностью поменяется. — Если ты стесняешься, то я тоже могу рассказать свой секрет, — Хуа Чэн неосознанно посмотрел вверх и начал вспоминать. — Помню, когда был студентом, по пьяни избил своего одногруппника. У него там сотряс был вроде. И нос ему разбил. Это надо будет уточнить у Фэн Синя, — он неосознанно улыбнулся, словно умалишённый. — Но пересрал я тогда знатно. Думал, что заявление в ментовку пойдёт писать. — Фэн Синь вас хоть разнял? Или просто стоял и смотрел. — Не разнял, конечно. Я же с ним и дрался. Се Лянь округлил глаза. Он поморгал, мотнул головой, подумал, что ослышался и переспросил: — Тогда вы дрались с Фэн Синем? — Ну да, — буднично ответил Хуа Чэн и пожал плечами. — По секрету тебе раскажу. Была у нас одногруппница. Красивая такая, с формами, — он показал на себе как минимум третий размер груди и мечтательно улыбнулся. — Ну и я начал за ней ухлёстывать, на свиданку пригласил. Она отказала. Потом оказалось, что в тот день она пошла гулять с Фэн Синем. Ну я и разозлился. Её послал, Фэн Синя побил. Ну, а потом понял, что я конченный идиот и попросил прощения. Вот и дружим с ним с тех пор. Она ему кстати не дала, ха-ха-ха. Се Лянь даже не знал, что ответить. Он вымученно улыбнулся, покивал, предпочёл остаться в молчании и открыть шампанское. Коньяка с него хватит. Раздался гулкий хлопок и шипение. На кухне начал витать лёгкий запах игристого. Помощник достал две чашки, ведь бокалов у него не было, и разлил напиток. — Ну, я рассказал свой секрет. Теперь твоя очередь, — вяло пробубнил Хуа Чэн и подпёр подбородок рукой. — Признаться, на секрет это не похоже. Так, неловкая ситуация. — Да тебе не угодишь, Се Лянь. Мы работаем с тобой уже почти пол года. Ты такой закрытый, ничего о себе не рассказываешь. Складывается ощущение, что личной жизни, например, у тебя вообще нет. Ты как будто на автомате живёшь. Дом, работа, дом, работа. — Но мы же не настолько близки, чтобы я рассказывал вам всю свою подноготную, — сдерживая злость, что невольно накипела на начальника, процедил Се Лянь. О его секрете не знал никто, за исключением одного человека. Если он раскроет его прямо сейчас, то всё пойдёт коту под хвост. — Во-первых, хватит выкать. Честно, заебало уже. Мы знаем друг-друга пол года, это неуместно. Во-вторых, я думаю, что мы должны хоть что-то знать друг о друге. Если, например, ребенка заделаешь, тоже не скажешь? Узнаю о его существовании, когда он в школу или университет пойдёт? Се Лянь громко рассмеялся. Его позабавила последняя мысль следователя. — Уж детей у меня точно не будет, не переживай. — Я серьёзно. Расскажи хоть что-нибудь о себе, — хрипло сказал он и расслабленно посмотрел Се Ляню в глаза. Они так и застыли, не отрывая взгляда друг от друга. Хуа Чэн пытался хоть что-то разглядеть в этих хитрых медовых глазах. Хоть крупицу информации. Он даже не заметил, как его кадык дёрнулся, а руки стали влажными. Помутнённый от алкоголя взгляд Хуа Чэна скользнул чуть ниже, и остановился на губах Се Ляня. Он видел, как эти губы, что временами шептали отвратные речи, растянулись в хитрой и широкой улыбке. Хуа Чэн даже не знал, что на него нашло. Возможно недостаток женского внимания или помутнение от алкоголя. Он медленно встал, подошёл к Се Ляню вплотную и положил руку ему на плечо. Следователь внимательно смотрел ему в глаза, ожидая увидеть в них ответ. Либо отказ, либо немое согласие. Се Лянь же усмехнулся и слегка наклонил голову набок. Затем прищурился и решил взять инициативу в свои руки. Сам схватил Хуа Чэна за шею и притянул для поцелуя. Се Лянь почувствовал, как следователь опешил. Напористости у помощника было не занимать. Он яро сминал губы напротив. Пальцы неосознанно сдавливали шею следователя, оставляя на нежной коже белёсые, а затем алые отпечатки. Се Лянь доводил его до хрипа, до боли, граничащей с удовольствием и возбуждением. Тут Хуа Чэн шикнул, а Се Лянь почувствовал приятный привкус металла. Перестарался. Это его взбудоражило и раззадорило ещё сильнее. Но он смог удержать себя в руках и медленно отстраниться. Хуа Чэн, тяжело дыша, вновь сел за своё место. Он молча открыл коньяк и начал пить прям из горла. Отрешённо, будто ничего и не было. Но только дурак не заметил бы его напряжения. Тут раздался тихий стук в дверь. — Да кто там, блять, — Хуа Чэн сам поковылял открывать дверь. Как только увидел пришедшего, то удивился. — Хэ Сюань? — Помогите мне, — прошептал криминалист, упав на колени перед следователем. — Он убил его. — Что? — Хуа Чэн даже не понял смысла сказанных слов. Он протёр глаза, схватил Хэ Сюаня за капюшон куртки и зашвырнул его внутрь квартиры. Следователь со свистом закрыл дверь и внимательно посмотрел на Хэ Сюаня. Его лицо было красным и влажным, будто он бежал. Глаза метались из стороны в сторону, словно искали защиту или опасность. Руки бесконтрольно тряслись. Куртка накинута наспех, даже не застёгнута. Волосы растрёпаны. — Ши Цинсюань убил Пей Мина. Прошу, помогите мне. Хуа Чэн округлил глаза и молча сел прямо на холодный пол. За эту секунду он успел полностью протрезветь, даже намёка на опьянение не осталось. Мысль сменялась одна за другой, образуя замкнутую цепочку доводов и дальнейших действий. Тут из кухни вышел Се Лянь. Он невольно стал свидетелем жуткого признания. Он с прищуром смотрел то на отчаявшегося Хэ Сюаня, то на шокированного Хуа Чэна. Тут губы помощника расплылись в жуткой улыбке и он неспеша начал одеваться. Ботинки, шапка, куртка. — Телефоны оставьте здесь. В эту ночь мы отмечали новый год вместе. Поняли? — Се Лянь внимательно окинул взглядом каждого. — Телефон Ши Цинсюаня случаем не у тебя? Хэ Сюань начал рыскать по карманам куртки, но ничего не нашёл. — Тогда Ши Цинсюань оставил телефон дома, но находился здесь. Вместе с нами. В случае, если нас заподозрят, у нас должно быть общее алиби, — уже шёпотом добавил он и забрал телефоны присутствующих. Он быстро зашёл в спальню, кинул их на кровать, плотно закрыл дверь и продолжил. — Телефоны могут прослушивать. Людей сейчас много. Нужно быть предельно аккуратным. По возможности закрывайте свои лица и старайтесь не попадаться на камеры. Идёмте. Хэ Сюань быстро подорвался с места, будто увидел последний лучик надежды в лице Се Ляня. А Хуа Чэн так и остался сидеть на полу, смотря себе под нос. Он был шокирован. Не думал, что тот, кто находится на стороне закона и правосудия — переступит черту и убьёт человека. Совершит самое тяжкое преступление. И он точно не думал, что его захотят сделать невольным соучастником преступления. Се Лянь за два шага подошёл к Хуа Чэну, схватил его за шею и процедил: — Не распускай нюни. Одевайся и пошли. Твой друг в беде. Следователь едва не зарыдал. С одной стороны Ши Цинсюань — его коллега, друг. Весёлый, жизнерадостный, добрый, всегда готовый прийти на помощь. С другой — тот, на чьих руках теперь кровь. Безжалостный убийца. Тот, кого он привык сажать, наказывать по закону. — Чё ты как девка? Вставай и пошли, — Се Лянь не выдержал и отвесил Хуа Чэну звонкую пощёчину. Она немного вразумила его и дала ясности в будущих действиях. — Мы должны позвонить в полицию. Если он полностью признает вину, раскается, будет ссылаться на состояние аффекта или на необходимую оборону, то ему скостят срок. — Нет, Хуа Чэн, прошу, — взмолился Хэ Сюань и горько зарыдал. — Не надо, прошу, никому не говори. Он не должен сесть. Он не виноват! Пей Мин виноват, не Ши Цинсюань. — Но мёртвым сейчас лежит Пей Мин! Ты же сам это понимаешь! — испуганно прокричал Хуа Чэн и попытался встать с пола, намереваясь позвонить. Он даже не знал, кому сообщить. Фэн Синю? Сотрудникам патрульно-постовой службы? Может сразу Цзюнь У? Он же попытается помочь уменьшить срок? — Если пойдёшь звонить, то пеняй на себя. Я тебя убью и глазом не моргну, — злостно процедил Се Лянь и пристально посмотрел ему в глаза. Рука вновь неосознанно дрогнула и сжала шею Хуа Чэна ещё сильнее. Такие действия в совокупности со словами дали ему понять, что помощник вполне серьёзен в своих намерениях. И в этом взгляде было что-то такое пугающе. Будто что-то животное или не от мира сего. Хуа Чэн закашлялся от нехватки воздуха и попытался отстраниться. Но Се Лянь только сильнее сжал его шею и прошептал: — Одевайся, мы должны убрать тело. Горячее дыхание опаляло мочку уха, отчего Хуа Чэн неосознанно поморщился. Он не мог просто так приступить свои принципы, но под таким напором не смог. Дальше всё было как в тумане. Следователь не помнил, как оказался в квартире Хэ Сюаня. В зале, рядом с наряженной ёлкой, лежало тело Пей Мина. Подле него сидел Ши Цинсюань. Он поджал колени к груди, дрожащей рукой держал окровавленный нож и смотрел себе под нос. Взгляд был пустым, лишённым надежды. А на диване, буквально в двух шагах от трупа, сидел Ши Уду. Он держался за голову и безмолвно рыдал. Лужа крови, что растеклась под трупом, успела слегка засохнуть. Се Лянь вздрогнул, когда из включённого телевизора раздался полночный бой курантов. Наступило первое января. Наступил новый год. — Есть перчатки? — спросил Се Лянь у присутствующих. Но ему никто не ответил. Что Ши Цинсюань, что Ши Уду, что Хуа Чэн, что Хэ Сюань безмолвно смотрели на труп и никак не реагировали. Се Лянь тихо вздохнул и направился в ванную. Там он и нашёл резиновые перчатки для уборки. Даже нашёл шапочку, правда она была для душа. Но внешний вид никак не беспокоил его в данный момент. Главное не оставить за собой никаких следов и улик, а как он выглядит — вообще плевать. Помощник быстро надел перчатки и шапку, а затем присел рядом с трупом. Сердце начало биться быстрее. Ладони стали влажными от предвкушения. Он волнительно поджал губы и прерывисто выдохнул. Долгожданное возбуждение накрыло его с головой. Он будто впал в экстаз. Его руки сами творили, давая мозгу и глазам только лишь наслаждение. Никаких хлопот. Рядовое, такое желанное, но противозаконное действие. Се Лянь нежно огладил щёку трупа и миловидно улыбнулся. Рука спускалась всё ниже и остановилась на шее. И тут помощник замер и округлил глаза. — Он жив, — констатировал помощник и выдохнул. Хуа Чэна будто током ударило. Он быстро подбежал к Пей Мину и начал прощупывать пульс. — Живой. Господи, он живой, — радостно прошептал следователь и приложил руку ко лбу. — Мы должны отвести его в больницу! — Нет! — воспротивился Хэ Сюань. — Ха-ха-ха, живучий гад. Второе заявление напишет, — посмеялся Ши Уду и откинулся на спинку дивана. — Ну что, Цинсюань, будем вместе откисать в колонии строго режима. — Какое второе заявление? — изумлённо спросил Хуа Чэн и сел рядом с Ши Уду. — И что вообще произошло? — Этот ублюдок написал на меня заявление.., — с опаской начал он. — В общем я.., — слова застряли в горле и Ши Уду не смог продолжить. За него это сделал Хэ Сюань. Он доверял Хуа Чэну. Знал, что тот не сдаст, хотя намеревался. — Ши Уду совершил экономическое преступление. Пей Мин написал на него заявление. Ещё Пей Мин увёл у него девушку. И Ши Цинсюань решил отомстить за брата, — голос начал ломаться, а надежда на лучшее неумолимо угасала. — Что нам теперь делать? — прошептал Хуа Чэн и схватился за голову. — Стой! — послышался вопль Ши Цинсюаня. Все присутствующие резко обратили внимание на гулкий крик и увидели ужасную картину. Се Лянь выхватил из рук Ши Цинсюаня нож, и холодно вонзил его прямиком Пей Мину в грудь. Послышался тихий треск и булькающий звук. Затем помощник вынул нож из плоти и нанёс ещё три удара. Кровь брызнула на лицо. Насыщенный запах металла наполнил квартиру. Се Лянь громко выдохнул и отбросил нож. Его спина непроизвольно дёрнулась, будто в спазме, а на лице сама растянулась удовлетворённая улыбка. Он, наконец, почувствовал долгожданное облегчение. Дыхание окончательно сбилось. Руки похолодели. Се Лянь будто находился в тумане, в забвении. Затем помощник почувствовал на себе пристальные взгляды. Он медленно обернулся и холодно сказал: — Что смотрите? — Се Лянь, зачем.., — Хуа Чэн не удержался и тихо заплакал. — Что же ты натворил. — Убрал проблему. Теперь не будет второго заявления. Его нужно спрятать. Помогите мне. У Хуа Чэна спина покрылась множеством мурашек. Мысли сменялись одна за другой. Его пугала такая холодность Се Ляня. Его спокойствие. Собранность в такой ситуации. То, как он без колебаний убил человека. Будто это обыденность. Будто само существование Пей Мина являлось проблемой. В голове начали всплывать воспоминания. «— Если узнаете, то ваше отношение ко мне полностью поменяется.» «— Подготовься. Всё-таки это первый раз, когда ты увидишь труп. — Не первый.» «—Ты что здесь делаешь? Так ещё в таком состоянии? — Я хотел проверить место преступления ещё раз. Вдруг, мы что-то упустили. » «— И что за таблетки? От чего они? — Просто витамины. » Хуа Чэн округлил глаза. Смотрел на Се Ляня, не отрываясь. У следователя складывалось ощущение, что его окунули в ледяную воду. Или постирали в стиральной машинке. «Бред. О чем я только думаю?» — подумал он и ударил себя по щекам.