Мнимое правосудие

Хуа Чэн зашёл в кабинет, повесил куртку на крючок и остановился у календаря. — Двадцать третье декабря, — с лёгким изумлением прошептал он и глубоко вздохнул. Следователь помнил, как он, буквально несколько месяцев назад, получил долгожданный отпуск. Как он каждый день спал до обеда, проводил вечера в объятиях прекрасных дам, которых успевал подцеплять в местом баре. Даже помнил, как они вместе с Фэн Синем ходили на рыбалку. Правда она ограничилась распитием пива и пьяной игрой на гитаре. Но в эти моменты он был действительно счастлив. — Время так быстро летит, — констатировал он факт и сел за стол, а затем включил компьютер. На сегодня было запланировано несколько допросов, а после них — скучная и рутинная бумажная волокита. Хуа Чэн даже немного поёжился, как вспомнил о ней. Тут в кабинет зашёл Се Лянь и сел подле него. — Вот это да, — следователь наигранно распахнул глаза и изобразил гримасу шока. — Ты сегодня выглядишь таким радостным. Признаю, удивил. — Не несите ерунду. Я всегда такой, — пробурчал Се Лянь, но не смог сдержать лёгкой улыбки. — Обычно мрачнее тучи ходишь. А тут такой расслабленный и довольный, — Хуа Чэн придвинулся чуть ближе и начал пристально смотреть на помощника. — И глаза у тебя сегодня не красные, и кожа порозовела. Се Лянь, я крайне удивлён. Что такого могло произойти за эти семь часов, пока мы не виделись? Се Лянь закинул ногу на ногу, слегка наклонил голову набок и улыбнулся. Вдруг его улыбка стала шире, глаза прищурились и кабинет наполнился озорным смехом помощника. Хуа Чэн даже немного опешил и отстранился, изумлённо поморгав глазами. Следователь думал, что его помощник в край сошёл с ума. — Магний начал пить, — задыхаясь, сказал Се Лянь и успокоился. — Ну и выспался. — Сегодня метеорит должен упасть? Или второе пришествие Христа будет? Впервые слышу твой смех, — неловко посмеялся Хуа Чэн и прикусил губы. — А я умею удивлять, да? — помощник скользнул двусмысленным взглядом по силуэту напротив и прищурился. — Я настолько вас смутил? — он кивнул на порозовевшие щёки следователя. — Так, хватит глупостей. У нас сегодня дохера работы. Вижу, обаятельности тебе сегодня не занимать, но ещё далеко до моего уровня, — прокашлялся Хуа Чэн и состроил серьёзную гримасу. — Да вы у нас прям альфа самец, да? — посмеялся Се Лянь и взял в руки первый попавшийся документ. — Конечно. Знал бы ты, сколько женщин у меня было, — следователь мечтательно вздохнул и улыбнулся. — Ну и сколько? — Больше пятидесяти точно, — горделиво сказал Хуа Чэн. — И всех их любили? — поинтересовался Се Лянь и обратил всё своё внимание на следователя. — Нет, никого. Но знаешь, я ни о чём не жалею. Даже если бы женился, то всё равно развёлся. Бытовуха бы сожрала, — Хуа Чэн закурил и начал что-то набирать на клавиатуре. — Да и плюсом, какой девушке понравится, что её парень сутками торчит на работе. — И то верно, — помощник, глядя на следователя, закурил. Запах сигарет и дыма заполнил собой кабинет. Даже голова начала немного болеть. — Помните, что произошло два дня назад? — Хм, странный вопрос. Много событий было. Так, ну корпоратив, убийство супругов и больше ничего не припоминаю. — Вы ночевали у меня, — серьёзно сказал Се Лянь и пронзительно посмотрел Хуа Чэну в глаза. У последнего даже мурашки по спине пробежали. До чего этот взгляд был пугающим. — А, точно, — неловко улыбнулся следователь и приложил руку к своей шее, начиная потирать её. — Извини, что побеспокоил. — Нет, нет, это нисколько меня не беспокоило. Просто в ту ночь вы повели себя.. как мудак. Не помните? Хуа Чэн нахмурился и начал вспоминать. Он прокручивал все мысли, но не смог найти подходящее под критерии "мудак" воспоминание. — Нет, — разочарованно пробубнил он. — Жалко, — Се Лянь прикрыл глаза и на выдохе сказал что-то вроде "пупупу". Хуа Чэн не смог разобрать, он был полностью в своих мыслях. Пытался вспомнить, ведь помощник подогрел к этому явный интерес. — Говори прямо, я теперь не усну, — следователь полностью смирился с тем, что не вспомнит. — Да ничего такого. Просто вы меня поцеловали, — равнодушно сказал помощник и затушил окурок о пепельницу. Затем вновь взгляд на следователя: хитрый, пронзительный, напористый, пугающий. Он ждал его реакцию, дальнейшие действия. — Ха-ха-ха, — неловко посмеялся Хуа Чэн. Он ещё не понял сути, а как понял, попытался сохранить трезвость ума и спокойствие. Но не получилось. — Что?! Да быть такого не может! Се Лянь ворковато улыбнулся и вальяжно раскинулся на стуле. Ему нравилось наблюдать за этой беспомощностью и негодованием. Всё-таки помощник был рад, что сегодня сменил препараты. Теперь он, наконец, может чувствовать себя лучше, чем когда-либо. — Бред! Да как я, да как я мог поцеловать тебя! Ты же мужчина! — продолжал тараторить Хуа Чэн и неосознанно вытирать свои губы. — Успокойтесь, — посмеялся Се Лянь. — В темноте вы подумали, что я девушка. Радуйтесь, что я не допустил вашего дальнейшего желания. Иначе мы бы не смогли смотреть друг другу в глаза. У Хуа Чэна голова стала ватной. Он метался из крайности в крайность. Хотел то ли извиниться за произошедшее, то ли накричать на помощника. Ступор сменялся неловкостью, затем гневом и так покругу. Тут, наконец, пришёл первый свидетель, чтобы дать показания. Мужчина лет сорока, статный, с бородой и плешивым затылком. Есть двое малолетних детей и жена. Ничего примечательного. Был соседом убитых. Спустя минут двадцать Хуа Чэн отпустил его, ведь он ничего путного и не сказал. После мужчины заходили всё новые и новые свидетели. Се Лянь едва успевал заполнять протоколы допросов. Даже его былой игривый настрой куда-то запропастился. Кончики пальцев уже успели похолодеть и заныть, а спина вообще отваливалась. — Я слышала чьи-то крики. Детские, наверное, — задумчиво говорила милая с виду старушка. Она держала на коленях сумку, нервно потирая её ручки. — Или нет. Где-то в два ночи я встала попить воды. А они жили через стенку. Я слышала, что кто-то позвонил в их дверь. Потом был топот и возня, а затем детский плач. — И что вы сделали, когда услышали плач? — с интересом спросил Хуа Чэн и бросил беглый взгляд на помощника, который усердно записывал все слова свидетеля. На лбу Се Ляня даже проступило несколько капель пота, а взгляд стал пустым и отрешённым. — Легла спать. — Но почему вы никак не помогли? Позвонили бы в полицию или сказали соседям. — Мне теперь из-за детского плача в полицию идти? На меня бы посмотрели как на дуру и домой отправили. Дети плачут всегда, не нужно придавать этому большого значения, — с негодованием пробубнила старушка и нахмурилась. — Мне никогда не нравилась эта семья. Мужик этот всегда под ночь приходил, пьяный, на жене всю злость вымещал, а она, дура, терпела. Хуа Чэн замолчал. Он не знал, что ответить на такую откровенность. Се Лянь же медленно оторвался от монитора, с пренебрежением посмотрел на бабушку и закатил глаза. — Ладно, я понял вас. Спасибо за оказанную помощь, вы можете идти, — с дежурной улыбкой сказал Хуа Чэн и начал выпроваживать старушку. Когда женщина была выставлена за дверь и допрос всех соседей подошёл к концу, Хуа Чэн с удовлетворением выдохнул. Он вальяжно сел на стул, протянул ноги, закурил сигарету и злостно процедил: — Как же они все меня заебали. Особенно эта старушка, черт бы её побрал. У людей горе, а ей хоть бы хны. — Не обращайте внимания, ей жить осталось два понедельника, — устало протянул Се Лянь и размял затёкшую шею. — Ты закончил протоколы? — Хуа Чэн рывком встал со стула, подошёл к помощнику со спины и заглянул в монитор. — Почти, — цыкнул он и надул губы. — Молодец. Всё правильно оформил, — с легким удивлением произнес Хуа Чэн и похлопал Се Ляня по плечу. — Пошли пообедаем. — Вы идите, я еще в магазин схожу, — помощник встал со стула и наспех накинул куртку. Хуа Чэн прищурился, окинул внимательным взглядом силуэт перед собой, склонил голову набок и сказал: — Да не надо, я тебя угощу, — и достал из пакета две пачки быстрорастворимой лапши. Се Лянь с некой брезгливостью посмотрел на брикеты с лапшой, неосознанно вздёрнул брови и сказал: — Не думаю, что лапша будет хорошим обедом. — Почему же? Вкусно, быстро и сытно. — Там одна химия. Если вы сейчас переживаете трудные времена и с деньгами у вас туго, то я могу купить вам нормальной еды, — обеспокоенно протараторил Се Лянь. — Возвращать не нужно, я угощаю. Что вы предпочитаете? Супы, гарниры или что-то другое? — Эй! — Хуа Чэн не выдержал и ударил кулаком по столу. Да так, что упаковки с лапшой слегка подпрыгнули. — Не строй никаких глупых теорий. Я просто захотел поесть лапши и угостить тебя. С деньгами у меня всё отлично, не беспокойся, — следователь встал из-за стола и включил электрический чайник. Се Лянь помолчал несколько секунд, неловко улыбнулся и сел за стол в ожидании трапезы. — Чего расселся? Я тебя угощаю, а не обслуживаю, — Хуа Чэн положил пачку перед помощником и вышел покурить. Раздался щелчок. Чайник вскипел. Се Лянь решил сделать доброе дело и заварить лапшу не только себе, но и Хуа Чэну. Химозный аромат курицы наполнил кабинет, от чего у помощника невольно накопилась слюна. Он сглотнул, сел и принялся ждать прихода следователя, который, как на зло, долго не приходил. Се Лянь подпёр подбородок рукой и скучающе водил пальцем по столу. Лапша уже успела набухнуть и немного остыть. Помощник ждал и не притрагивался к пище, ведь хотел разделить трапезу со следователем. Когда Хуа Чэн, наконец, пришёл, то был мрачнее тучи. Он молча сел и стиснув зубы, начал есть. — Что-то случилось? — аккуратно поинтересовался Се Лянь, взяв вилку в руки. — Да, блять, — с набитым ртом процедил Хуа Чэн и закатил глаза. — Фэн Синь, скотина такая, будет праздновать новый год с семьёй. А мы договаривались справить его вдвоём. — Так он же развёлся, — с недоумением сказал Се Лянь. — Се Лянь, не тупи. Помимо жены и сына у него есть родители, — устало пробурчал он. — Вот что за херня. Я думал, что мы наконец-таки нормально отпразднуем новый год. А оказалось нет. Раньше из отговорок у него были жена и сын, а теперь родители, — продолжал бубнить он. Се Лянь застыл. В эту секунду на душе стало пусто и одиноко. В ушах противно запищало, конечности похолодели, лоб покрылся испариной, а язык онемел. Он на автомате потянулся к бутылке воды, дабы проглотить ком в горле, но не рассчитал силу. Пластик смялся, а жидкость пролилась на стол. Холодная вода пропитала рукава белоснежной рубашки и Се Лянь резко очнулся от некого транса. Тоска и зияющая пустота отступили. Тело вновь стало тёплым и живым. Тут в дверь постучали. Внутрь кабинета вошёл Хэ Сюань и положил кипу бумаг на стол. — Ши Цинсюань просил передать отчёты по вскрытию, — коротко молвил он и сразу же удалился. Хуа Чэн утёр губы от специй и бульона и бегло изучил документы. Он хмыкнул, отбросил их от себя и вновь продолжил есть. А Се Ляню и крупица в горло не лезла. Подступила тошнота. «Мама. Папа. Таблетки», — лишь эти три слова крутились у него в голове. Помощник зажал рот руками и выбежал из кабинета в туалет. Хуа Чэн посмотрел на отделяющийся силуэт, пожал плечами и продолжил трапезу. *** Ши Цинсюань и Хэ Сюань шли по тёмной улице. Криминалист молчал, отрешённо смотря себе под ноги. А судмедэксперт обеспокоенно поглядывал на мужчину, но не мог ничего сказать. Семь лет назад, двадцать третьего декабря, умерла его мать. От рака. В муках. В печали. Хэ Сюань полностью ушёл в себя, а Ши Цинсюань находился рядом. Ничего не говорил. Просто приобнял его и ускорил шаг. Снег больно бил прямо в лицо, ветер был сильным и холодным. Под ногами образовался лёд. — Дурдом, а не погода, — тихо причитал Ши Цинсюань, едва удерживаясь на ногах. — Вчера жара, сегодня холодно. Сраный лёд. Сейчас не хватало ещё упасть. Криминалист медленно повернул голову, поднял на судмедэксперта полный скорби взгляд и поскользнулся. Хэ Сюань полетел на землю, а Ши Цинсюань вслед за ним. — Да ёбанный рот, — процедил Ши Цинсюань, сел и нахмурился. Он потянул на себя Хэ Сюаня, пытаясь помочь ему встать. Но криминалист противился. — Ты чего? Тебе больно? — Нет, — прошептал Хэ Сюань и посмотрел на темное небо. — Просто хочу полежать так с тобой. — Не думаешь, что это неподходящее место? — с непониманием спросил Ши Цинсюань, как вдруг почувствовал руки на своей талии. Хэ Сюань силой потянул его на себя, и теперь судмедэксперт лежал прямиком на его груди. Благо людей рядом не было. Всё-таки время позднее, а они только шли с работы и находились в каких-то безлюдных дворах. — Помнишь, как семь лет назад ты также лежал на моей груди? — спросил Хэ Сюань, прикрыв глаза. — Я не хочу вспоминать. Не поднимай эту тему, — строго сказал Ши Цинсюань. Но в его голосе были слышны дрожь и страх, которые и уловил криминалист. — Я просто хотел тебя поблагодарить. Если бы не ты, то сейчас бы ничего этого не было. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен и как тебя... люблю. Ши Цинсюань запрокинул голову и посмотрел Хэ Сюаню в глаза. Аккуратно, будто боясь. Судмедэксперт приспустил шарф со своего лица и медленно прильнул к прохладным губам напротив. Он целовал его легко, почти невесомо, размеренно. Вкладывая в невинный поцелуй слова, который не мог сказать. Хэ Сюань, не отрываясь от губ, прижал Ши Цинсюаня ещё ближе. Сейчас ему стало легче. Та боль, что пожирала душу изнутри, притупилась. А ноющее чувство в груди вовсе прекратилось. Но криминалист не заметил, как его глаза наполнились влагой. И как по щекам скатились слёзы. Но судмедэксперт быстро их утёр, разорвал поцелуй и встал на ноги. — Уже холодно, давай домой, — Ши Цинсюань шмыгнул носом, вновь натянул шарф и протянул руку. — Надеюсь, дома мы продолжим, — с грустной улыбкой ответил Хэ Сюань и ухватился за протянутую руку, вставая. Ши Цинсюань ничего не ответил, лишь лениво поднял уголки губ. Они, наконец, пошли. Также в молчании. Но это безмолвие отличалось от прошлого. Когда они зашли в подъезд и оказались перед входной дверью, Хэ Сюань уже вовсю прилипал к Ши Цинсюаню. То сомкнет руки на его талии, то поцелует в макушку, то в щёку, то в губы. Судмедэксперт от такого напора еле как достал ключи и открыл дверь. Щелчок. Свет включился. Они оказались в прихожей. Хэ Сюань, не разрывая страстного поцелуя, захлопнул дверь. Верхняя одежда оказалась на полу. Ботинки разбросаны. С губ судмедэксперта срывались тихие стоны. Гробовую тишину наполнило томное и прерывистое дыхание. Тут Ши Цинсюань приоткрыл глаза и краем глаза заметил силуэт. Мужская фигура стояла в дверном проёме кухни, что-то держа в руке. — Твою мать! — он быстро отстранился от Хэ Сюаня и испуганно включил свет на кухне. Мужским силуэтом был Ши Уду. Он стоял в дверном проёме, держа в руке бутылку крепкого алкоголя и смотря на развернувшуюся перед ним сцену. — Какого чёрта ты меня пугаешь? Что здесь делаешь? Ты же уехал! — продолжал кричать дрожащим голосом Ши Цинсюань. Хэ Сюань же, напротив, не испугался. Он внимательно смотрел на Ши Уду, замечая в нём странные детали. Его взгляд был вялый и безжизненный, а силуэт осунувшимся. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался криминалист, подойдя к Ши Уду. Тут уже и Ши Цинсюань заметил странности в поведении брата. — Лин Вэнь меня бросила. Ушла к какому-то мудаку, — с усмешкой прочеканил он и сделал увесистый глоток алкоголя. — Всё кончено. Я проебал четыре года, — шмыгнув носом, мужчина направился в зал. Он сел на диван и продолжил пить, более не говоря ничего. Ши Цинсюань последовал за братом, а Хэ Сюань зашёл на кухню. На деревянном столе стояла уже пустая бутылка крепкого алкоголя. На плите сгоревший кусок мяса, ведь Ши Уду был любителем высокой кухни. Даже в самых стрессовых ситуациях будет действовать гордо и достойно, несмотря на свое жалкое положение. В воздухе стояли запахи горелой пищи, сигарет и дорогого алкоголя. — Ты знаешь, к кому она ушла? — обеспокоенно спросил Ши Цинсюань, аккуратно присев возле брата. — Понятия не имею. И не хочу иметь, — злостно процедил Ши Уду и прильнул к горлышку бутылки. — Я не знаю, как тебе помочь, — стыдливо прошептал судмедэксперт и опустил взгляд в пол, начиная ковырять заусенцы возле ногтей. Ему было жаль брата, но противно от самого себя, ведь опять бесполезен. Опять не может помочь. Опять не такой, каким следует быть. Вновь отходит от заведённых установок. — Позор! Какой позор! — Ты мне больше не сын. Проваливай из моего дома. — Почему же, Цинсюань?! Что я сделала не так?! Почему ты так поступаешь с нами?! — Ты ничего от меня не получишь. Я отрекаюсь от тебя. Лучше бы ты вовсе не рождался, чем уродился таким дефективным. — Я поживу у вас несколько дней? Просто я не хочу ехать ни к себе, ни к родителям, — внезапный вопрос вывел Ши Цинсюаня из транса и плохих воспоминаний. — Да, конечно, — Ши Цинсюань придвинулся ближе и положил руку на плечо брата. Пальцы Ши Уду, что лежали на бутылке, начали немного подрагивать. Тело будто стало ватным. В горле застрял предательский ком, который болезненно ныл и не давал вздохнуть полной грудью. Перед глазами поплыло. То ли от алкоголя, то ли от усталости. Ши Уду закрыл глаза и лёг на диван. Хотелось заснуть, чтобы хотя бы на мгновение позабыть обо всём, что тяготит и тревожит. 31 декабря. — Шустрее давайте, мы не успеваем, — строго тараторил Ши Уду, выдвигая кухонный стол в центр зала. — Уже через час придёт Пей Мин! — Пей Мин, Пей Мин, Пей Мин. Я уже задрался слушать это целый вечер! — недовольно воскликнул Хэ Сюань и бросил ёлочную игрушку на пол. Благо она была пластиковая и не разбилась. — Ой, заслушался он! — Ши Уду устремил руки в боки и недовольно зыркнул на криминалиста. — Это мой друг и деловой партнёр! Всё должно быть идеально, чтобы он вложился в мой новый проект! — А мы здесь причём? Я не хочу праздновать новый год не пойми с кем, — цокнул Хэ Сюань и закатил глаза. Затем он подобрал ёлочную игрушку и вновь принялся наряжать ёлку. — Вы сами разрешили мне пожить у вас. Если бы Лин Вэнь меня не бросила, то я бы вас не побеспокоил! — злостно сказал Ши Уду и пошёл на балкон, дабы покурить. В зал медленно вошёл Ши Цинсюань, держа глубокую тарелку с салатом в руке. — Будь терпеливее, забей. У него сейчас сложный период, — коротко молвил он и поставил тарелку на стол. — Я хотел провести новый год только с тобой. А не со всякими Пей Минами и Ши Удами, — Хэ Сюань страдальчески посмотрел на Ши Цинсюаня и подойдя к нему ближе, обнял. — Ну чего ты? — судмедэксперт похлопал криминалиста по спине и прошептал ему на ухо. — Ночью, когда брат уснёт, я кое-что подарю тебе. Это будет стоить твоей жертвы. Тебе понравится, обещаю, — и с ехидной улыбкой отстранился. — Ты меня заинтриговал, — с ухмылкой сказал он и прищурился. — Твой подарок лежит на кровати. Иди посмотри, а я пока помогу нарезать салаты. Ши Цинсюань усмехнулся и направился в спальню. Хэ Сюань в это время быстро кинул мишуру на ёлку, махнул рукой и начал помогать с готовкой.