Мнимое правосудие

Се Лянь беспробудно спал в своей постели. Новогодняя ночь была хоть и тяжела, но весьма интересна и приятна. Он, наконец, начал отдавать отчёт своим действиям и унимать низменное желание. Тут Се Лянь слегка нахмурился и медленно открыл глаза. Нос внезапно защекотало и он едва не чихнул. Это был кот, который запрыгнул на кровать и начал тереться о лицо помощника. Животное было голодным, и это Се Лянь понял, бегло взглянув на часы. Семь вечера. — Ух ты, вот это я поспал, — сказал он в пустоту и спустил ноги с кровати. — Ты голодный? Сейчас я тебя покормлю, пойдём, — и направился на кухню. Кот мяукнул и грациозно пошёл за хозяином, начиная тереться ему о ноги. Се Лянь положил питомцу еды, а сам поставил чайник. Кухню наполнило жадное чавканье. Помощник неосознанно улыбнулся этой картине и взглянул в окно. Опять темнота и холодрыга. Снег, что нескончаемо шёл всю ночь, замёл улицу. Заварив себе чёрный чай, Се Лянь сел за стол. Краем глаза он заметил таблетки, что лежали подле сахарницы, и подхватив упаковку, начал внимательно её осматривать. Они создают иллюзию контроля над самим собой. В голове пронеслись слова Цзюнь У, который хотел, чтобы Се Лянь вновь навестил Мэй Няньцина. Но чем он ему поможет? Опять даст таблетки, которые от силы помогут несколько раз? А дальше что? Проще уж убить кого-то и не беспокоиться где-то неделю или две. А не всю жизнь мучаться и пичкать себя препаратами, которые, к слову, почти не помогают. Тут раздался стук в дверь. Се Ляня аж передёрнуло, он не ждал гостей. Помощник посмотрел в глазок, недовольно выдохнул и открыл дверь. На пороге оказался Цзюнь У. — Погода просто ужас, — процедил он и неосознанно дёрнулся. Он спешно снял куртку, шапку и ботинки, а затем бесцеремонно зашёл на кухню. — Зачем пришёл? — Се Лянь протянул руку, намекая начальнику, дабы тот отдал ему телефон. — Я не брал, — отмахнулся он. — Что-то случилось с телом Пей Мина? — Нет, — Цзюнь У покачал головой и увидев кружку с недопитым чаем, взял её и сделал увесистый глоток. — Мэй Няньцин ждёт тебя завтра. Придёшь к нему домой, как обычно. — Я не хочу, — прошептал Се Лянь и понурил голову. Он сел на соседний стул и начал отрешённо смотреть на упаковку с таблетками. — И почему же? — Какой смысл, если таблетки мне не помогают? — Се Лянь, они лишь сдерживают тебя, чтобы ты опять не наломал дров. От твоей болезни сложно найти лекарство. Понимаешь? — с сожалением сказал Цзюнь У. Но в голосе можно было уловить нотки притворства и фальши. — Мне проще уже... поддаться желанию и жить несколько недель спокойно, — с тяжестью прошептал Се Лянь и прикрыл лицо ладонями. Будто пытался спрятаться от напористого и пронзительного взгляда. Или же укрыться от грехов, что совершил. — Мне напомнить про Жоу Миня, которого ты убил спонтанно? — голос стал более грубым, но на лице не дрогнул ни один мускул. — И всё из-за того, что ты не принял тогда таблетки, — и начал постукивать кончиками пальцев по столу. — Я извинялся уже сотню раз! Тебе всё равно недостаточно?! Я для вас словно лабораторная крыса, которую пичкают неизвестными таблетками! Я сказал, что мне они не помогают! Я не хочу всю жизнь пить их и мучаться! — истерично прокричал Се Лянь и ударил ладонями по столу. Затем слегка привстал и перенёс свой вес на руки. Он сильнее понурил голову и пытался унять слёзы, что невольно скопились в уголках глаз. Где-то в горле застрял тугой ком, а дышать стало невыносимо трудно. Кот, что прежде пил свежую воду из миски, навострил уши. Он обернулся и громко прошипел на Цзюнь У. Животное намеревалось атаковать мужчину, если того потребуют обстоятельства. — Се Лянь, неужели ты забыл нашу общую цель? — мужчина поднялся со стула и положил руку на плечо Се Ляня. Это был жест утешения или понимания, но у помощника пробежал холодок по спине. Он вмиг вытянулся, словно струнка, и молча внимал словам. — Мы избавляем этот мир от ублюдков, которых не может покарать закон. Я даю тебе возможность выпускать пар для благого дела. Ты и есть то истинное правосудие, в котором нуждается человечество. Се Лянь медленно приподнял голову и посмотрел Цзюнь У в глаза. Его встретил пристальный взгляд, полный надежды и фантомного страха. Будто если Се Лянь не согласится, то всё, что они так упорно строили, рухнет в одночасье. Помощник затаил дыхание и приложил руку к своей груди. Чувствовал быстрый стук сердца. Чувствовал ответственность, что лежала на его плечах огромным пластом. Она будто бетонная плита, вдавливала его нутро прямо в землю. — Ну же, Се Лянь. Тебе не нужно бросать дело на полпути. Вспомни своего отца, которого убил Хуа Жун. Вспомни, как он не получил по заслугам. Вспомни, как ты отомстил ему по-своему. Помнишь же это чувство? Когда его кровь стекала по твоим рукам. И как упокоился дух твоих отца и матери. Ты отомстил за несправедливую смерть твоих родителей. Виновник понёс наказание. И всё благодаря тебе. — Прекрати, — прошептал Се Лянь и спешно отстранился. Он попятился назад и вжался спиной в холодильник. Больше он не мог бежать. Не было места. Казалось, что комната закружилась вокруг него с баснословной скоростью. Дыхание стало рваным, а нутро раздирал животный страх. Живот напрягся, а тело бросило в жар. Лоб покрылся испариной, а губы поджались и стали похожи на две тонкие нитки. — Ночью хищный зверь, а вечером запуганный котёнок. Кто же ты на самом деле? Видишь, что с тобой происходит, когда ты не пьёшь таблетки. Посмотри на себя, бедняжка, — Цзюнь У медленно подошёл к Се Ляню вплотную и обнял. Да так крепко, что у помощника начало не хватать воздуха. — Мне жаль тебя. Судьба обошлась с тобой слишком жестоко. — Я пил, пил, — дрожащим голосом взвыл он и начал легонько постукивать Цзюнь У по спине, дабы тот отпустил его. Но ему было плевать, он не отстранялся ни на миг. — Я пил их вчера. Перед смертью Пей Мина. Я же помню. Я их пил, честно. Четыре штуки. Да, точно, четыре. — Конечно, Се Лянь, ты пил их. Я ошибся, извини. Но тебе всё равно обязательно нужно сходить к Мэй Няньцину. Он сказал, что нашёл для тебя новое лекарство, прими его. Оно должно подействовать. Цзюнь У, наконец, отстранился и полез в карман пиджака. Он выудил из него баночку с препаратами и вложил её во влажные руки Се Ляня. — Я скажу, чтобы Мэй Няньцин сам зашёл к тебе. Будь готов завтра в семь вечера. А сейчас я пойду, — Цзюнь У кивнул, натянуто улыбнулся и быстро вышел из квартиры. Се Лянь, крепко сжимая баночку, осел на пол. Все мысли покинули его голову. Он будто стал чёрной дырой. Безмятежной, опустошённой, всепоглощающей. Казалось, что Цзюнь У достал его мозг, постирал в стиральной машине и запихнул обратно. Его тело вмиг ослабло и помощник едва сдерживался, дабы не отрубиться. Тут к нему подбежал кот и, не отрывая взгляда от своего хозяина, начал громко мяукать. Требовательно и, можно сказать, слегка противно. Тошнота подкатила к горлу. Рот рефлекторно наполнился слюной. Сейчас Се Лянь вообще ничего не понимал. Всё-таки для чего он принимает препараты? Чтобы унять свой гнев или не впасть в отчаяние? Он открыл упаковку и выпил сразу несколько штук, даже не запивая водой. Всё делалось на автомате и принуждении. Он не хотел их пить, но не мог отказаться. Иначе он подвергнет опасности их с Цзюнь У общий план. Он же не может быть таким глупым и бесполезным. Он же не может подвести человека, который спас ему жизнь. Ему захотелось спать. Сильно и прямо сейчас. Глаза закрылись и он лёг на пол, не выпуская банку с таблетками из рук. Он вцепился в них, словно в единственный лучик света в этой беспробудной тьме. Будто если ослабит хватку хотя бы на миг, то потеряет те крупицы, что имеет. Се Лянь не знал, спит ли он, или просто лежит, закрыв глаза. Но помощник долго не реагировал на требовательный стук в дверь. Очнулся лишь тогда, когда услышал дверной звонок. Он не мог встать, поэтому буквально пополз к двери. С трудом открыл её и увидел Хуа Чэна. Следователь выглядел жалко и потрёпанно. На лице явно читалась усталость и отчуждение. Глаза были красными и безжизненными. Будто в них угас огонёк, что прежде согревал его душу. Он, крепко сжимая в руках бутылку с дешёвой водкой, прошёл внутрь квартиры. Даже не обратил внимания, что помощник сидит на полу. Молча пришёл на кухню и разлил алкоголь по рюмкам. — Я не хочу быть один, — сказал Хуа Чэн и выпил водку. На его лице не дрогнул и мускул. Он громко поставил рюмку на стол и закурил прямо в квартире. Се Лянь, который до сих пор находился в полулежачем положении, медленно поднял голову и посмотрел на Хуа Чэна. С какой-то надеждой. С немой помощью. С сожалением. — Мне так страшно, — прошептал следователь и прикрыл лицо руками. — Он мне снился. Снился, как ты его.. Се Лянь, почему? Мне очень страшно. — Прости, — хрипло сказал Се Лянь и предпринял попытку встать. Но его ноги подкосились и он вновь рухнул на пол. Колени пронзила тупая и ноющая боль, и он неосознанно шикнул. И эта смешная до жути боль и послужила последним рычагом. Помощник горько расплакался. Но не навзрыд. Из глаз просто бесконтрольно лились слёзы, звонко падая на пол. Он пытался остановить их, но не получалось. Изображение стало мутным и расплывчатым, но единственное, что Се Лянь видел чётко — Хуа Чэна. Его страдания и безнадёжность. Страх и отчаяние. Боль и едва заметную злость, обращённую на самого себя. Глупо было отрицать, что Хуа Чэн винит в случившемся только себя самого. Он не смог предотвратить расправу. Не смог сдержать обещание, данное отцу много лет назад. Всё то, что он так долго считал своими принципами и правилами, которые никогда не хотел нарушать, исчезли без следа. — Прости меня, — уже более громко сказал Се Лянь, вновь попытавшись встать. — Почему же всё сложилось именно так, — продолжал шептать Хуа Чэн, одновременно делая несколько увесистых глотков прямо из бутылки. В дверь снова постучали. Се Лянь испуганно, словно сурок, обернулся и уставился на кожаное покрытие. Не отводил взгляда. Сжимал упаковку с таблетками ещё сильнее, словно доказательство. Своей невиновности. Своего подчинения. Страшно. Хуа Чэн с усталостью посмотрел на помощника и поняв, что тот не в состоянии открыть дверь, пошёл сам. На пороге вновь стоял Хэ Сюань. Вид у него был ещё хуже, чем сегодняшней ночью. В руке криминалиста была бутылка коньяка. Он молча минул Хуа Чэна и Се Ляня, и прошёл на кухню. Прямо в куртке и ботинках. Увидев на столе бутылку водки, что принёс следователь, Хэ Сюань вяло улыбнулся. Так вымученно, что захотелось горько зарыдать. — Зачем пришёл? — тихо спросил Хуа Чэн и захлопнул дверь. Тут он подхватил Се Ляня под руки и дотащил его до кухни, оставив на полу рядом с кошачьей миской. Третьего стула не было, да и следователь понимал, что с помощником что-то случилось. Но не хотел вмешиваться. Не хотелось загружать свою голову ещё большими проблемами. Лучше ничего не знать. Точно не сейчас. — Он не ест. Не пьёт. Не спит. Сидит и смотрит на эту блядскую ёлку. Я не знаю, что мне делать. Не знаю, как мне ему помочь, — прошептал Хэ Сюань и выпил алкоголя. Затем он громко выдохнул и прикрыл лицо ладонями. Хуа Чэн лишь кивнул. Не был способен на большее. Не хотелось разговаривать или что-то советовать. Он боялся, что его осудят, обвинят. Ему было стыдно смотреть коллегам в глаза. Даже несмотря на то, что они все вместе совершали это преступление. Следователь чувствовал бо́льшую ответственность. За то, что не уберёг, не предостерёг. Се Лянь прислонился головой о шкаф и заснул, не выпуская из рук таблеток. Хуа Чэн и Хэ Сюань безмолвно пили. Просто пытались найти утешение друг в друге. Им было страшно оставаться одним. Они хотели убежать от того, что их тяготит. И решили прийти к Се Ляню. То ли за утешением, то ли за защитой. Они навсегда запомнили как помощник, бесстрашно и легко расчленял тело Пей Мина. И увидели в этом надежду. Се Лянь знает, что делает. Он поможет. Защитит.