Мнимое правосудие

Му Цин недовольно фыркнул и закатил глаза, когда на пороге его квартиры оказался Фэн Синь. — Ты испортил праздник одним своим видом, — процедил следователь по внутренним делам и намеревался захлопнуть дверь. Но оперуполномоченный быстро подпёр её ногой. — Не будь таким мудаком хотя бы сейчас, — пробурчал Фэн Синь и прикрыл глаза. — Я пришёл только для того, чтобы передать тебе подарок, идиот. Му Цин приподнял бровь и с недоверием покосился на незваного гостя. — Ты Дедом Морозом заделался? — он сказал лишь это и, наконец, распахнул дверь. — Цзюнь У попросил, — хмыкнул Фэн Синь и прошёл в прихожую. — Я сейчас пойду к остальным. Не хочешь составить компанию? А то мне тяжело нести всё это барахло. Оперуполномоченный устало вздохнул и положил несколько увесистых пакетов с подарками на пол. Затем взял один и протянул его Му Цину. — Первое января. Восемь вечера. Ты думаешь, что я попрусь с тобой хер знает куда? — саркастично сказал следователь и начал смотреть содержимое подарочного пакета. — Я не заставляю, просто предложил, — недовольно шикнул Фэн Синь и вновь взял оставшиеся подарки. — Да и не хер знает куда, а к нашим коллегам. К Хуа Чэну, Се Ляню, Хэ Сюаню, Ши Цинсюаню. Остальным я уже подарил. — Я так и сказал. Хер знает куда, и хер знает к кому, — съязвил Му Цин и достал из пакета бутылку коньяка. Он слегка удивился и принялся внимательно рассматривать алкоголь. У Фэн Синя буквально загорелись глаза. Он начал с упоением смотреть на бутылку и мечтательно вздыхать. Он уже представлял, как закончит это мелкое поручение, придёт домой и выпьет такую же бутылку в гордом одиночестве. Му Цин увидел реакцию коллеги и закатил глаза. Затем подошёл ближе, всучил ему бутылку в руки и сказал: — Считай это подарком от меня. Я не пью. — Мне не нужны твои подачки, — Фэн Синь демонстративно вытянул руку и отвернулся. — Не подачки, а подарок, идиот. Куда мне девать эту бутылку, если я не пью? — Передари её кому-нибудь. Или оставь себе, может в будущем запьёшь, — оперуполномоченный повернулся к следователю спиной и начал открывать дверь. — Я же вижу, как ты на нее смотришь, — буркнул Му Цин и громко поставил бутылку на небольшую тумбочку. Фэн Синь от неожиданности вздрогнул и обернулся на звук. Увидел, как на тумбочке покачнулась рамка с фотографией. Как она звонко упала стеклом вниз. Он и не понял, как инстинктивно взял её, дабы поставить на место, и остолбенел. Оперуполномоченный несколько секунд сверлил фото взглядом, не говоря и слова. Тут Му Цин всё понял. Он резко выхватил рамку из рук и прижал её к груди. Чувствовал бешенный стук сердца. Чувствовал, будто его раздели до гола и выбросили на всеобщее обозрение. Будто залезли прямо в нутро и распотрошили. — Фэн Яоцин? — прошептал Фэн Синь и невольно приоткрыл глаза и рот. — Отдай! Отдай сейчас же! Оперуполномоченный думал, что обознался, перепутал. Не может же всё быть так, как он думает. Просто бред, не иначе! Он, будто в тумане, выронил пакеты из рук и направился к Му Цину. Руки рефлекторно сжались в кулаки. Зубы стиснулись до скрипа. Дыхание замерло. Тело напряглось. — Пошёл вон! — требовательно крикнул Му Цин и грозно посмотрел на мужчину. Но сейчас его показной гнев не работал. Фэн Синь стремительно и решительно приближался. Му Цин знал, на что способен его коллега, поэтому и боялся, но не показывал виду. — Ты меня не слышал?! Съебался с моей квартиры! Но Фэн Синь ничего не слышал. Он подошёл к Му Цину вплотную, сильно схватил его за руку и отобрал рамку. Он попятился назад, прислонился спиной к двери и начал безотрывно смотреть на фото. Его предположение оказалось верным. На фото была его сестра с каким-то мальчиком. Фэн Яоцин сжимала меж зубов тонкую сигарету. Фэн Синь узнал эту помаду на её губах, чёрное облегающее платье. Помнил эту дерзкую улыбку, лисий взгляд. Помнил, как в этот день её изнасиловал и убил подонок, безжалостно оставив тело старшей сестры на холодном снегу. Следователь болезненно шикнул и потёр запястье. На белоснежной коже проступили три огромных красных пятна. Он медленно поднял голову, будто провинившийся мальчишка, и уставился на фигуру перед собой. Не шевелился, почти не дышал. Мучительно ждал. Фэн Синь, словно заворожённый, продолжал смотреть на фото. Он медленно водил пальцами по стеклу, оглаживая силуэт сестры. Будто пытался стать ближе. Вновь почувствовать тёплые прикосновения и объятия Фэн Яоцин, как прежде. — Откуда оно у тебя? — хрипло прошептал Фэн Синь, продолжая смотреть на фотографию. Но Му Цин молчал. Не смел говорить. Не хотел раскрывать правду о своём происхождении. Не желал теребить эту глубокую рану, которая насквозь прожгла сердце, оставаясь на нём страшным рубцом. — Отвечай, когда я спрашиваю, — голос стал грубее, нетерпимее. Му Цин сделал шаг назад. Животный страх заполонил нутро. Сейчас он вновь почувствовал себя девятилетнем мальчишкой. Запуганным, жалким, слабым. Тем, кто ничего не сможет сделать в случае опасности. Глаза Фэн Синя застелила пелена. Он за секунду дошёл до Му Цина и схватил его за горло. Сжал пальцы чуть сильнее, не контролируя. Он был зол. Нет, вернее, в ярости. Му Цин же вцепился в руку оперуполномоченного, пытаясь отстраниться. На миг он почувствовал лёгкость в ногах, острую нехватку воздуха и тяжесть в шее. И действительно, Фэн Синь смог приподнять его тело за горло. Стопы едва касались пола. Сейчас он был словно рыбка, выброшенная на сушу. Без возможности спастись или сделать глубокий вдох. Перед глазами начало темнеть, а лицо краснеть. В ушах раздался громкий и противный писк, а с губ сам сорвался тихий хрип. — Почему фото моей сестры у тебя дома?! — Фэн Синь зажмурился, сдерживая слёзы, и отпустил тонкую шею. Му Цин с грохотом повалился на пол и закашлялся. Сам схватился за горло, будто пытался закончить начатое, либо почувствовать, что теперь всё под контролем. Его шея цела, а жизни ничего не угрожает. Наверное. — Я закрою глаза на твой поступок, — тяжело дыша, процедил Му Цин и встал с пола. — Но ты должен уйти. Прямо сейчас. — Это ты?! — Фэн Синь ткнул пальцем на мальчика с фотографии. — Какая тебе разница?! Не лезь в мою жизнь! Уёбывай! — тут не сдержался и Му Цин. Следователь выхватил фотографию, схватил Фэн Синя за шиворот и попытался вышвырнуть его из квартиры. Но разница в росте, весе и комплекции была колоссальной. Оперуполномоченный не сдвинулся и на шаг. — Тонкие сигареты, пальто, — с усмешкой прошептал Фэн Синь и медленно обернулся. — Такой же характер, как у неё. Так тем мальчиком, которого Фэн Яоцин притащила перед своей смертью к нам в дом, был ты? Му Цин застыл. В немом ужасе распахнул глаза и не говорил и слова. Не заметил, как руки начали дрожать, а дыхание срываться. Будто вся жизнь пронеслась перед глазами. Для него эти слова звучали как смертный приговор. Бытовые, быстрые, тихие. Но они больно били под дых, выбивали почву из под ног. Следователь вспомнил, как в день смерти девушки они задорно смеялись, сидя на кухне. Даже помнил слегка подгоревшую яичницу, которую она жарила. Это было самое вкусное, что он когда-либо ел в своей жизни. Он не корил себя за то, что выкрал фотографию. Му Цин хотел оставить память об этом прекрасном дне. Надеялся, что они ещё встретятся. Он украл её в порыве глубых детских чувств. Он будет помнить всё. Руку, протянутую ему в самое тёмное время. Проявленную заботу и терпение. — Это ты оставляешь красные розы на ее могиле? — вопрос Фэн Синя окончательно выбил его из колеи. Му Цин рухнул на колени, понурил голову и прошептал: — Прости, что не смог защитить её. Наступила гробовая тишина, которую разбавляли лишь тихие всхлипы следователя. Он не сдержался и разрыдался словно маленькая девочка. Душу саднила обида и ненависть к самому себе. Если бы он только не пошёл в школу, остался с ней, то она бы не умерла. Он бы защитил её. Не допустил, чтобы она умерла. — Ты не виноват, — сказал Фэн Синь и сел на корточки. Он бережно взял рамку из руки следователя и последний раз посмотрел на фотографию. Глаза Фэн Яоцин будто блеснули на свету. Они были прекрасны, словно яркие звёзды на тёмном небосводе. Оперуполномоченный едва заметно улыбнулся и поставил рамку на тумбочку. Шмыгнул носом, взял пакеты и подошёл к двери. Обернулся и сказал: — Прости меня. Я тебя больше никогда не побеспокою. Му Цин резко вдохнул и вскинул голову, безотрывно смотря на Фэн Синя. Он инстинктивно протянул руку, будто боялся вновь быть брошенным. — Стой! Я согласен. Я пойду с тобой. Не уходи, подожди. Фэн Синь резко остановился и кивнул, а следователь начал в попыхах одеваться. Без грации, изящества или утончённости. Быстро натянул куртку поверх домашней одежды, надел ботинки и выхватил половину пакетов из рук оперуполномоченного. Дверь захлопнулась, а квартира погрузилась во мрак. Они оказались на улице. Был сильный мороз. Из рта шёл пар. Конечности, неприкрытые тёплой одеждой, ломило. Руки краснели и по ощущениям становились каменными. Едва можно было пошевелить и пальцем. Холодный ветер больно бил в лицо. Людей нет. Только тишина, темнота и холод. Фэн Синь с усилием чиркнул зажигалкой. В темноте показался небольшой огонёк. Он уже почти закурил, но Му Цин выдернул сигарету из его рта и кинул на снег. Следователь увидел вздёрнутую бровь коллеги и недовольный взгляд. Усмехнулся и протянул ему тонкую сигарету с кнопкой, которую прежде любила Фэн Яоцин. Так они и шли до дома Ши Цинсюаня. Молча куря сигареты. Но после настойчивых стуков в дверь им не открыли. Они лишь удручённо вздохнули и направились в дом Хуа Чэна. — Почему никто не открывает, — недовольно бурчал Фэн Синь, параллельно барабаня в дверь Хуа Чэна. — Перестань, соседей разбудишь, — поучал Му Цин, осматривая лестничную клетку. — Се Лянь живёт в этом же подъезде. Может Хуа Чэн сейчас с ним, — и пошёл вверх по лестнице. — А ты откуда знаешь, где живёт Се Лянь? — удивлённо спросил оперуполномоченный, наконец, отпрянув от двери. — Я знаю о каждом человеке, который работает в нашем отделе. — Но когда мы тащили пьяного Хуа Чэна домой, ты говорил, что не знаешь, где он живёт. — Ты тоже, — усмехнулся Му Цин и дошёл до двери Се Ляня. Он нажал на дверной звонок, затем постучался, но ему так никто и не открыл. Му Цин прищурился и коротко сказал: — Как-то всё это странно. — К чему ты клонишь? — Фэн Синь устал и решил присесть прямо на ступеньки. — Мы обошли три квартиры и никто нам не открыл. — Может они где-то вместе отмечают. Скажем, у общих знакомых. — Тогда зачем Цзюнь У послал тебя заносить эти чёртовы подарки? — Му Цин прислонился к двери и начал смотреть в глазок. Изображение было мутным и непонятным. — Откуда Цзюнь У то может знать об их планах, — Фэн Синь внимательно смотрел за действиями следователя и усмехнулся. — Свет горит. Они дома, — констатировал Му Цин и ухватился за ручку двери. Он не знал, что им движет. Скорее всего любопытство. Ему действительно всё происходящее казалось странным и весьма подозрительным. Не могло же четыре человека не открывать им, при этом находясь дома. — Подожди, ты чего. Это проникновение на частную территорию, — улыбка Фэн Синя вмиг спала с лица и он быстро подскочил со ступеньки. Но Му Цин не слушал. Дёрнул за ручку и дверь открылась. Он, схватив покрепче пакеты с подарками, зашёл внутрь. В нос сразу ударил запах сигарет и алкоголя. Но на его удивление в квартире было тихо. Может они действительно сидели дома, праздновали, но вышли куда-то? Фэн Синь вмиг юркнул за Му Цином и тихо закрыл дверь. Оперуполномоченный прокашлялся, оглядел квартиру и громко спросил: — Есть кто дома? Но ему никто не ответил. Му Цин, не разуваясь, с опаской прошёл чуть дальше. Повернул голову направо и увидел весьма странную картину. На кухне, за столом, сидели Хуа Чэн и Хэ Сюань. Пьяные вдребезги. На столе стояли несколько пустых бутылок крепкого алкоголя. Рюмка, что служила пепельницей, наполнена до краёв. А на полу, возле кошачьей миски, лежал Се Лянь. Видимо спал. — Ебать, — Фэн Синь сказал лишь это, зайдя следом на кухню. — Что за дела? — Эй, алконавты, вы меня слышите? — Му Цин подошёл к Хуа Чэну, что лежал лицом на столе, и слегка потрепал его по спине. Ответной реакции, как и от Хэ Сюаня, не последовало. Следователь по внутренним делам решил подойти и к Се Ляню. Сел возле него на корточки, слегка постучал по спине и недовольно выдохнул. Ему вновь не ответили. Взгляд Му Цина бегло скользнул по телу помощника и остановился на его руках. На тыльной стороне ладони красовались несколько свежих и глубоких порезов. — Что тут вообще происходит, — цокнул Фэн Синь и подхватил Хуа Чэна за плечи. — Напились, скотины, а нас не позвали. Оперуполномоченный быстро нашёл спальню и в одиночку перенёс пьяные тела Хуа Чэна и Хэ Сюаня на кровать. Как только хотел взять Се Ляня, его остановил Му Цин. — Почему у него раны на руках? — А мне откуда знать? — Порезы такие рваные и кривые. Будто он что-то пилил, — следователь по внутренним делам высказывал свои предположения, внимательно осматривая раны. — Да какая разница. Лучше помоги мне, а не доводы строй, — буркнул Фэн Синь и схватил Се Ляня за руки. Он почти что доволок безвольное тело, как вдруг раздался громкий то ли визг, то ли писк. Затем что-то мелкое, тёмное и быстрое пробежало возле оперуполномоченного, чуть не сбив его с ног. — Твою мать! — воскликнул Фэн Синь и едва не упал вместе с Се Лянем. — Это просто кот. Чего так пугаешься? — саркастично сказал Му Цин и демонстративно улыбнулся. — Алкопритон какой-то, а не дом, — продолжал порицать оперуполномоченный. Он, наконец, дотащил последнюю пьяную тушу на кровать и устало выдохнул. Му Цин же накинул поверх них то ли одеяло, то ли плед. Внешне он был абсолютно спокоен, но внутри творилась какая-то неразбериха. Всё, что произошло с ним сегодня, казалось странным. Особенно тогда, когда они вошли к Се Ляню в квартиру. Вроде бы ничего непримечательного, три друга решили напиться вдрызг. Но что-то внутри ёкнуло и подсказывало, что происходит что-то жуткое и необратимое. То, что разделит жизнь на «до» и «после».