Мнимое правосудие

— Как же так, Се Лянь? Почему. . . Почему всё должно было закончиться именно так? — устало, без сил шептала женщина. Се Лянь заметил, что за неделю на лице матери появилось много морщин. Между бровей, вокруг глаз. Её кожа стала серой, словно шпаклёвка. А взгляд таким потухшим, что хотелось лезть на стену. Он сам переживает горе, но должен быть сильным и стойким. Иначе, кто поддержит и защитит мать? В особенности, когда вся страна настроена против них? — Мама. . . Мальчишка сел рядом с женщиной за стол и крепко сжал её руку. Не смотрел ей в глаза, всячески их отводил. Он не знал ответов на её вопросы, никак не мог помочь. Стыдно, обидно, паршиво. — Ты не ела уже несколько дней. Тебе нужны силы. Но женщина не отвечала. Взгляд Се Ляня скользнул вдоль её рук. Он увидел много глубоких порезов. Какие-то из них покрылись коркой, а некоторые до сих пор кровоточили. Это заставляло сердце Се Ляня болезненно сжаться. Внутри груди томились неприятные чувства. Негодования и несправедливости. Они были словно огонь, который больно обжигал изнутри. Се Лянь думал лишь об одном: «Почему убийца его отца на свободе и им гордятся? Почему вся страна ненавидит его семью и сравняла её с грязью? — Меня уволили. Сказали, что жена уголовника не может преподавать, — с усмешкой констатировала женщина и вымученно улыбнулась. Но Се Лянь видел, как её ресницы затрепетали, а по щекам потекли новые дорожки слёз. Эту картину он запомнит на всю жизнь. Именно в тот момент в его сердце начала зарождаться жажда мести. Такая липкая, противная, даже пугающая, но желанная. *** Се Лянь медленно и размеренно постукивал по клавишам клавиатуры. Щепетильно набирал текст запроса на судебно-медицинскую экспертизу. Думал одновременно обо всём, да не о чём. Убийства, долгожданная разрядка, месть, Хуа Чэн, Ши Цинсюань, Цзюнь У. От этого бесконечного потока мыслей он устал, хотел насладиться долгожданной тишиной. Но сознание противилось, подкидывало новые темы для размышления. Хэ Сюань, Фэн Синь, правосудие, таблетки. Точно, надо принять. Он достал из сумки препараты. С одной стороны белоснежные, словно снег. А с другой — красные, будто кровь. Идеальное сочетание. Прошло некоторое время. Мысли в голове, наконец, стихли. Тишина. Нет причин для беспокойств. В кабинет входит Хуа Чэн. Тихо, почти незаметно. Его взгляд направлен в никуда, брови нахмурены, а губы поджаты. Се Лянь следит за каждым его движением. С интересом, будто у хищника к добыче. Следователь с размаху кидает на стол большую кипу бумаг. — Как же меня всё заебало, — шикнул Хуа Чэн и сел в кресло. — Что-то случилось? — с безразличием спросил помощник. Он демонстративно не смотрит на него. Делает вид, что очень занят. — Почему в свой единственный выходной я должен выходить на работу? — следователь откинулся в кресле и закрыл глаза. — Потому что ты сам выбрал такую работу, — с пренебрежением сказал помощник и взяв со стола сигареты, вышел покурить. Дошёл до курилки. Вновь эти противные зелёные стены, спёртый воздух, решётки на окнах. Восемь утра. На улице мрак. Се Лянь не спешил закуривать. Он ждал Хуа Чэна. Просто знал, что тот придёт. И тогда уже можно приступать к своему плану. Послышались чьи-то тяжёлые шаги. Се Лянь улыбнулся и закурил. Только успел состроить серьёзное выражение лица и дверь открылась. Как и ожидалось, пришёл Хуа Чэн. Серьёзный, даже слегка недовольный. Следователь молча сел на лавочку, закурил и начал сверлить взглядом пол. Будто рассматривал каждый скол и трещинку на старом кафеле болотно-зелёного цвета. Повисло неловкое молчание, которым Се Лянь и воспользовался. Он хотел оставить какую-то недосказанность, немую паузу. Молча встал, выкинул окурок в мусор и медленно направился к выходу. Когда оказался подле Хуа Чэна — бегло посмотрел на него. Встретился с ним взглядом, прищурился, поджал губы и вышел. Когда они встретились в кабинете их вновь настигло неловкое молчание. Уже наступило время обеда, а они и словом не обмолвились. — Ты вчера выходил куда-то ночью? — вскользь спросил Хуа Чэн, помешивая лапшу быстрого приготовления. — Не думаю, что тебя это касается, — с ноткой призрения шикнул Се Лянь и вновь вернулся к бумажной волоките. Хуа Чэн стиснул челюсть и сжал бамбуковые палочки. Да так крепко, что одна из них треснула пополам. Се Лянь ухмыльнулся, но не посмел отрываться от документа. — Почему же? — следователь пытался унять своё раздражение. Он выкинул палочки, покопался в ящике и нашёл пластиковую вилку. — Потому что ты мне никто, смекаешь? — Я твой начальник, Се Лянь. Не забывай об этом, — раздражённо буркнул Хуа Чэн и нахмурился. — Начальника должна интересовать только моя работа, а не личная жизнь. — Следи за своим языком. Иначе. . ., — следователь начал думать, что он может сделать Се Ляню. Выговор? Замечание? И что оно даст? Данные меры пресечения смогут повлиять на него? Скорее всего нет. — Помнится ты сам вчера сказал, что между нами ничего нет и быть не может. Так почему лезешь ко мне? — Почему ты всё время воспринимаешь всё в штыки? Тебя и спросить нельзя? — Хуа Чэн встрепенулся и подошёл к столу Се Ляня. — У меня складывается такое чувство, что ты специально выводишь меня на конфликт. Следователь облокотился руками о стол и начал смотреть на помощника из-за монитора. Но Се Лянь даже не взглянул в его сторону. Демонстративно делал вид, что занят и не желал продолжать разговор. — Я со стеной разговариваю? — Хуа Чэн понимал, что помощник выводит его на эмоции. Знал, но ничего не смог с собой сделать. Его раздражало поведение Се Ляня. Такое напыщенное. Будто весь мир крутится вокруг него. Се Лянь взглянул на него лишь тогда, когда услышал рваное и резкое дыхание. Тогда, когда в воздухе тугим комом повисла злость и гнев. Его взгляд был таким, будто помощник смотрел на что-то мерзкое и отвратительное. Хуа Чэн мог сравнить этот взгляд с тем, как люди смотрят на алкоголиков, лиц без определённого места жительства или преступников. Но следователь не состоял ни в одной из этих каст. Так чем же обусловлено такое отношение? Что он такого сделал? Замолчал пьяный поцелуй? И только из-за этого? — Не трать моё время. У меня много дел, — безразлично сказал Се Лянь и вновь уткнулся в монитор. — Я как будто нахожусь в какой-то дешёвой мелодраме, — горько усмехнулся Хуа Чэн. — Мы же взрослые люди, Се Лянь. Ты и я. . . мужчины. Это неправильно. — И почему неправильно? Ши Цинсюань и Хэ Сюань встречаются, и им плевать на мнение окружающих, — помощник стиснул челюсть и встал из-за стола. — И если ты считаешь это неправильным, так почему ответил на поцелуй? Ты же сам хотел этого. — Еще раз скажу. Я был пьян, не соображал. Извини, если этим глупым поступком я дал тебе какую-то надежду. — Глупым? — на лице Се Ляня медленно расползлась жуткая ухмылка. Он приблизился к Хуа Чэну вплотную и начал расправлять ворот его мятой рубашки. — Значит я тоже совершу одну маленькую глупость, чтобы было честно. — Что? Хуа Чэн не успел понять смысл слов и как-то среагировать. Се Лянь сильно сжал ворот его рубашки, рывком приблизил к себе и прильнул с поцелуем. Напористо, жадно, безумно. Сердце следователя ушло в пятки, дыхание перехватило, а тело замерло. Он чувствовал его влажные губы, даже язык, который уже во всю хозяйничал у него во рту. Хуа Чэн ощущал тёплое дыхание, от которого по всему телу пробежала волна мурашек. Руки Се Ляня обвили шею следователя. Помощник слегка надавил предплечьями и попятился назад. Упёрся бёдрами о стол и углубил поцелуй. Хотя казалось, куда уж сильнее. Тут Хуа Чэн медленно отстранился. Меж их губ образовалась тонкая нить слюны. Се Лянь слегка улыбнулся, когда увидел покрасневшее лицо начальника, его затуманенный взгляд и неловкость. Но помощник не планировал останавливаться. Он вновь поцеловал его. Рука инстинктивно потянулась к вороту рубашки. Се Лянь слегка оттянул его, затем галстук и прильнул губами к шее. Услышал рваный вздох. Томный, тихий, немного стыдливый. Эти звуки приятно ласкали уши, отдавались теплом в сердце. Помощник, не отрываясь от нежной кожи, открыл глаза. Прищурился и мысленно улыбнулся. — Ебать стрелять, — послышался грубый и ошарашенный голос. Хуа Чэн испуганно отпрянул от Се Ляня и резко обернулся. На пороге кабинета стоял Фэн Синь. С открытым ртом, вытаращенными глазами. Папка с документами, которая была в руках оперуполномоченного, с шелестом упала на пол. — Фэн Синь, это не то, что ты подумал, — следователь начал рьяно вытирать свои губы, будто они в чем-то испачкались. — Я позже зайду, — Фэн Синь зажмурился, развернулся и пулей вылетел из кабинета. Даже папку не поднял. Хуа Чэн побежал вслед за ним. Хотел всё объяснить, придумать оправдания. Хотя чем тут можно было оправдаться? Что адекватного он мог придумать, чтобы отбелить свою репутацию? Се Лянь же вновь облокотился бёдрами о стол, удовлетворённо улыбнулся и расслабленно вскинул голову. Смотрел в потолок. Изучал облупившуюся побелку и жёлтые разводы неизвестного происхождения. Так грязно и бедно. — Одним ударом двух зайцев, — усмехнулся он и решил вернуться к работе.