Мнимое правосудие

Хуа Чэн горел со стыда. Он целый день пытался переубедить Фэн Синя, что произошедшее между ним и Се Лянем не то, чем кажется. Оперуполномоченный, конечно, наотмашь согласился, дабы коллега отстал, но следователь не успокаивался. Всё равно в душе что-то гложило и откликалось. В голове крутились вопросы: А если кто узнает? Если Фэн Синь кому-то расскажет? Что о нём подумают? Оперуполномоченный ушёл домой, оставив нотку неловкости и недосказанности, а Хуа Чэн вместе с Се Лянем остались на дежурство. Как же следователь этого боялся! А если Се Лянь что-то с ним сделает? А если вновь повторит «небольшую глупость»? А вдруг «небольшая глупость» перерастёт в «ахуеть какую большую глупость»? Как же Хуа Чэн хотел прекратить этот ужасающий поток мыслей в голове! Пока он шёл по коридору, его ноги непроизвольно подкашивались, а сердце бешено колотилось. Дверь кабинета приближалась. В глазах будто темнело, а тело становилось легче. Его не было там целый день. Он пытался убежать от этой назойливой проблемы в лице Се Ляня. У Хуа Чэна даже живот закрутило от неприятного предвкушения. Следователь схватился за ручку, несколько секунд поколебался, а затем резко вошёл внутрь. В нос ударил запах сигарет, лапши, которую он недоел в обед и чего-то страшного. Он увидел Се Ляня, который сидел в кресле, вальяжно развалившись в нём. Помощник был повёрнут к следователю спиной, смотрел в окно, находясь в полумраке. Картина для Хуа Чэна была немного пугающей. Коллега выглядел как какой-то маньяк насильник. А если сейчас подбежит, повалит его на пол и совершит развратные действия? А если он не сможет защитить себя? А что будет дальше? Через минуту? Через секунду? Прямо сейчас? — Целый день тебя не было, — Се Лянь медленно развернулся в кресле и уставился на Хуа Чэна. — Всю работу пришлось выполнять мне, — его голос был строгим и холодным. Будто тот отец, а Хуа Чэн его сын, который получил двойку и замечание в дневник. Следователя аж невольно передёрнуло. — Неужели так смутился от простого поцелуя? — голос стал мягче, даже шутливее и добрее. Хуа Чэн ничего не ответил. Только прошёл к своему месту, сел и включил компьютер. — Или же. . ., — тихо прошептал Се Лянь и улыбнулся. — Ты смутился, потому что понравилось? Следователь распахнул глаза и с удивлением посмотрел помощнику в глаза. Нет, вернее с шоком и ужасом. У Хуа Чэна всё перевернулось внутри. — Да ты что говоришь то?! Фильтруй слова, кусок идиота! Я не пидорас! Я нормальный! — Могу поспорить с тобой, — хмыкнул Се Лянь и начал медленно подходить к следователю. Хуа Чэн невольно попятился назад. По полу разнёсся дребезг колёсиков офисного стула. Шкаф. Тупик. Се Лянь неумолимо приближался. Следователь сглотнул слюну и нахмурился. Боялся, что сейчас его поцелуют или чего похуже. Но нет, он даст отпор. Побьёт глупого помощника. — Не подходи, а то хуже будет, — он принялся угрожать. Но Се Лянь только посмеялся с этих жалких попыток. Помощник положил руку Хуа Чэну на плечо, другой облокотился на подлокотник офисного стула. Склонился чуть ниже. Остановился именно так, чтобы слышать рваное дыхание следователя, чувствовать его тремор, страх или что-то иное. Слегка прикрыл глаза и прошептал ему прямо в губы: — Если бы был нормальным, то давно бы дал отпор, — и слегка прикоснулся губами к его губам. Без силы или напора. Напротив, легко и нежно. Щёки Хуа Чэна вмиг покрылись лёгким румянцем. Он плотно сомкнул губы и попытался отвернуться, но не получалось. На удивление следователя хватка помощника была цепкой и сильной. Тут Се Лянь слегка отстранился и сказал: — Не торопись с ответом. Я буду ждать столько, сколько потребуется, — и покинул кабинет. *** Хэ Сюань перевернулся на другой бок и глубоко вздохнул. Он проснулся от кошмара, который преследовал его уже несколько дней. Как к ним в квартиру вламываются люди в форме, задерживают Ши Цинсюаня и уводят его в неизвестном направлении. Как Хэ Сюань остаётся один в квартире с всепоглощающим чувством вины и страха. Криминалист приоткрыл глаза и увидел тёмный силуэт, который сидел на другом краю кровати. Это был Ши Цинсюань. Судмедэксперт, зарывшись руками в свои волосы, нервно подёргивал их. Также слегка покачивался вперёд-назад, словно ненормальный. В тишине комнаты слышалось только сбивчивое дыхание, едва не переходящее на всхлипы. Со стороны это выглядело жутко, но кажется Хэ Сюань уже привык. Он не чувствовал страха, только сопереживал и винил себя в случившемся. А если бы он не убежал вслед за Ши Уду? Если бы остался? Он бы смог предотвратить убийство? Хэ Сюань медленно приподнялся, подполз к Ши Цинсюаню и приобнял его. Начал легонько постукивать его по спине и незаметно для себя, качаться вперёд-назад подстать ему. — Отдохни ещё день. Не выходи завтра, — раздалась тихая мольба криминалиста. — Пожалуйста. — Я должен. Иначе меня заподозрят, — прохрипел он и освободившись от объятий, взял с тумбочки пачку сигарет. — Седьмая пачка, Цинсюань, — с печалью констатировал Хэ Сюань и пошёл вслед за ним на балкон. Ши Цинсюань зажал сигарету меж холодных пальцев. Сделал глубокую затяжку. Сдержал кашель, что преследовал его уже несколько дней. Выдохнул едкий дым и посмотрел на тёмные пейзажи за окном. Луны нет. Так тихо и спокойно. Будто ничего и не было. Будто Се Лянь не ходил по двору с расчленённым трупом Пей Мина. Будто тот и не умирал. По телу пробежал обжигающий мороз. Он уже не чувствовал конечностей. Из рта валил густой пар. Тут на его плечи мягко опустилось тёплое одеяло. Ши Цинсюань услышал тяжёлое дыхание, увидел вспыхнувший конец сигареты, почувствовал спёртый аромат. Но не посмел обернуться. Ему было стыдно перед Хэ Сюанем. Стыдно за всё то, что успел натворить. Криминалист будто прочитал его мысли. Он молча приобнял его и прижал ближе к себе. Не надеялся на какой-то ответ или слово. За эти дни Ши Цинсюань обмолвился с ним лишь пару раз. Будто между ними образовалась бездонная пропасть. Поэтому Хэ Сюань просто будет рядом. Жить, стоять, спать, есть, ждать, словно преданная собака. Если будут прогонять — не уйдёт. Если убьют — гордо примет смерть. — Прости, — с тяжестью произнёс Ши Цинсюань. Такое короткое и простое слово, но далось ему так тяжело. Горло будто сдавило тисками. Оно болело и саднило. — Я не злюсь на тебя, — и нежно поцеловал его в висок. — Пошли внутрь, холодно. Ши Цинсюань с опаской повернулся и увидел, что Хэ Сюань при таком морозе стоит в одном нижнем бельё. Хотел как и прежде наругать, прочитать лекцию, но слова будто застряли в горле. Он не мог ничего сказать. Поэтому просто кивнул, выкинул окурок в окно и обратно лёг на кровать. Осталось спать три часа. Три часа и он будет на работе. Три часа и он вернется в прежнее русло. Его будут окружать трупы, подозреваемые, обвиняемые и потерпевшие. Всё как и всегда. Он опять увидит коллег. Но как он сможет смотреть им в глаза, если и Хэ Сюаню посмотреть не в состоянии? Особенно Се Ляню и Хуа Чэну. Они знают, что он сделал. Они помогали. Они могут сдать его с потрохами ради звёздочек на погонах. — Прошу, не беспокойся. Они будут молчать, — Хэ Сюань будто опять прочитал его мысли. Опять пытался успокоить. Он не говорил Ши Цинсюаню, что труп Пей Мина нашли. Не хотел, чтобы тот лишний раз волновался. Пытался оттянуть этот неприятный разговор. — Цинсюань, — хрипло сказал Хэ Сюань и присел рядом. Ши Цинсюань повернулся на другой бок, посмотрел Хэ Сюаню в глаза, попытался взять себя в руки. Нужно терпеть. Забыть. Сделать вид, что ничего не было. — Что? — Я не хочу, чтобы ты лишний раз волновался, но не могу тебе не сказать. Не хочу, чтобы ты узнал это от кого-нибудь постороннего, — пока криминалист пытался подобрать нужные слова, он и не заметил, как Ши Цинсюань напрягся из-за слишком длинного предисловия. Судебный медик приподнял туловище и затаил дыхание. Внимательно смотрел на эксперта, пытаясь увидеть в его глазах хоть крупицу информации. Хотя бы какую-то зацепку. Но все мысли, спутанные в один тугой комок, всё равно приводили его к одной догадке. Пей Мина нашли, а точнее то, что от него осталось. От этой мысли на лице Ши Цинсюаня появилась кривая и поломанная улыбка. Он просто ждал окончательных слов. С небольшой надеждой, что его домыслы — глупы и беспочвенны. Се Лянь же хорошо спрятал труп? — Я не знаю, как тебе об этом сказать, — продолжал томить Хэ Сюань. — Пей Мина нашли? — с некой усмешкой и лёгкостью предположил он. Спросил так, будто больше нечего терять. Будто речь идёт не о человеке, а о поломанной игрушке, например. Хэ Сюань просто кивнул. Не хотел говорить это вслух. Будто если не скажет прямо, то это смягчит углы. Он видел, как выражение лица Ши Цинсюаня меняется. Как губы шире растягиваются в вымученной улыбке. Как изо рта начинает доносится тихий смех. Не притворный и надменный, а истерический и нервный. — Да я везунчик! — прохохотал он и бессильно откинулся на подушку. — Я точно сяду, — его голос сломался, а смех резко прекратился. Он закрыл лицо ладонями и жалобно простонал. — Не говори так. Я не позволю, — серьёзно заверил Хэ Сюань и лёг рядом. — Да что ты сможешь сделать против следствия и доказательств? — безнадёжно прошептал он и закрыл глаза. Главное уснуть. Просто уснуть и не думать. — Я сжёг последнее доказательство. Никто ничего не найдёт. — Какое доказательство? — судмедэксперт распахнул глаза, резко повернул голову и уставился на криминалиста. Сердце ёкнуло и он на миг перестал дышать. — Наша с тобой фотография. — Как она там оказалась? — Наверное она изначально была в чемодане, а я не заметил, — констатировал Хэ Сюань. Он сам хотел в это верить, но в глубине души не мог. — Я никогда не хранил фотографии в чемодане. Да и самим чемоданом мы ни разу не пользовались, — Ши Цинсюань притупил взгляд и задумался. Откуда она там? Кто её подложил? С какой целью? — Наверное она туда просто упала. Не бери в голову, её уже нет, в протокол ничего не заносили, — в голосе чувствовались нотки напряжения и некой серьёзности, а может и грубости. Хэ Сюань сглотнул и продолжил уже более мягко. — А сейчас ложись спать, тебе на работу скоро вставать, — и укрыл Ши Цинсюаня одеялом по самый нос. — Кто тебя избил? — вопрос прозвучал явно не к месту, но спросить судмедэксперт смог только сейчас. — Давай поговорим об этом завтра, хорошо? — вяло прошептал Хэ Сюань. Всё-таки его клонило в сон, да и ему не хотелось лишний раз тревожить Ши Цинсюаня. Медик кивнул и послушно закрыл глаза. Спустя несколько минут послышалось ровное сопение. Хэ Сюань уснул, а Ши Цинсюань не мог. На стене противно тикали часы. Чётко, слишком громко и раздражающе. Ему хотелось запульнуть в них чем-нибудь, дабы заглушить этот звук. Так он и пролежал с закрытыми глазами до рассвета. И по мере приближения звука будильника, сердце учащало темп, а ладони потели. В груди томилось неприятное и очень сильное чувство, которое содержало в себе весь спектр негативных эмоций и ощущений.