Мнимое правосудие

Время тянулось мучительно медленно, словно патока. Се Лянь лежал в кровати. В гостевой, которая раньше именовалась его комнатой. В те времена, когда он едва не стал новым членом семьи Цзюнь У, ведь поселился у них на год или более. Его лицо было покрыто бинтами и пластырями. Оно ужасно опухло и болело. Глаза заплыли до такой степени, что он почти-что ничего не видел. Голова была ватной, тело ломило. Кажется, температура. Мэй Няньцин настоятельно рекомендовал сделать рентген, ведь предполагал, что у него сломан нос. Первоначальная реакция психиатра при виде больного — ступор. Он действительно не ожидал, что безжалостного убийцу смог поколотить простой следователь. Но признаться Мэй Няньцин был уверен, что бездействие Се Ляня было чем-то обусловлено. И вариантов было много. — Подай обезболивающее, — провыл Се Лянь и потянулся к тумбочке, на которой лежали заветные таблетки. Мэй Няньцин кивнул, подал помощнику препараты и бутылку воды. — Цзюнь У мне рассказал почему тебя избили, — стыдливо сказал психиатр. — Славно, — шикнул он и выпил сразу две, а то и три штуки. — Почему не дал отпор? Даже сквозь пластыри и бинты можно было увидеть, как его лицо стало ещё более серьёзным. Хотя, казалось, куда уж больше. — Потому что захотел, — отмахнулся Се Лянь и закрыл глаза. — До сих пор кровит, — Мэй Няньцин аккуратно прикоснулся к кровавым бинтам. Слегка нахмурился, ведь понял, что совершил небольшую оплошность. — Надо зашивать? — Се Лянь лениво приоткрыл глаза и усмехнулся. Эта улыбка далась ему слишком тяжело. Очень болело. — Придётся, — Мэй Няньцин устало помассировал точку меж бровей и ненадолго вышел из комнаты. Спустя время пришёл с небольшой голубой упаковкой. Присел на край кровати и принялся аккуратно и методично снимать бинты. С каждым витком брови психиатра стремились навстречу друг другу. Обнажалась синеватая кожа с кровоподтёками. — Пиздец, — с неким удивлением шикнул Мэй Няньцин. — Всё настолько плохо? — Да, намного хуже, чем днём. Но могу предложить, что это просто отёк, — он попытался заверить то ли себя, то ли Се Ляня. — Я психиатр, поэтому не так силён в наложении швов. Заранее прости. — Похуй, начинай. Нужно было это сделать сразу, — Се Лянь закрыл глаза и слегка вскинул голову. Мэй Няньцин поджал губы и открыл голубую упаковку. Затем надел перчатки и придвинулся ближе. Стараясь не моргать и не шевелиться, сделал первый стежок. Лоб психиатра покрылся испариной. Второй стежок. На лице Се Ляня не дрогнул и мускул. Казалось, он вообще ничего не чувствовал. Затем третий. Мэй Няньцин аккуратно перерезал нить, продезинфицировал рану и наклеил лейкопластырь. *** Се Ляня не было на работе два дня. Хуа Чэн не волновался, но после рассказа Фэн Синя, заметно забеспокоился. Тот видел, как Цзюнь У уводил непутёвого помощника в неизвестном направлении непосредственно после «драки». Он предпочитал называть произошедшее простой дракой, а не избиением. Чтобы лишний раз не думать. И не корить себя. Следователь догадывался, что именно он и послужил причиной отсутствия Се Ляня. Пугало ли это? Не особо. Больше беспокоило то, что Се Лянь может рассказать о произошедшем Цзюнь У. И тогда общее впечатление будет разрушено. Да и ладно впечатление. Драка могла повлечь за собой более серьёзные последствия, о которых ему даже думать не хотелось. Раскаивался ли он в содеянном? Нет. Се Лянь получил по заслугам. Но в глубине души Хуа Чэн понимал, что погорячился. Если бы он не хотел с ним переспать, то ничего бы не случилось. Но он позволил. И, признаться, получил удовольствие. Даже до этого случая следователь думал о Се Ляне. В разных ключах, ситуациях. Думал над его словами, действиями, намерениями. И это было в какой-то степени приятно. Это напоминало какую-то незамысловатую и глупую игру, которую хотелось пройти и получить заветный приз. И признаться, Хуа Чэн явно проигрывал. Проигрывал юному и неопытному мальчишке. Мальчишке, который может убить, если того пожелает. Раздался хруст. Хуа Чэн случайно прокусил колпачок. И это помогло на секунду переключить внимание и избавиться от мыслей. Он устремил взгляд на часы, а затем на окно. И решил, что нужно идти домой. Только встал, как его взгляд остановился на телефоне. Он невольно включил его, зашёл в мессенджер и нажал на чат с Се Лянем. Был(а) в сети недавно. Губы скривились в кривой улыбке. Да такой жалкой, что Хуа Чэна передёрнуло. Он хотел написать, поинтересоваться его самочувствием, но в последний момент одумался и вышел из сети. Он не будет писать. Не только из-за гордости, но и из-за здравого смысла. Он положил телефон в карман и вновь сел на стул. Начал смотреть в окно, покусывая погрызанную ручку. Как же выбросить Се Ляня из головы? Почему он думает и думает о нём? Невыносимо и гадко. *** Лан Цяньцю шёл вдоль заснеженной дороги, изредка озираясь по сторонам. Серые, унылые и старые здания, пейзажи. Всё в этом месте нагоняло тоску и апатию. Впрочем, как и обычно. Всё-таки государственная служба. — Здравствуйте, — приветливо сказал он сотруднику, что сидел на контрольно-пропускном пункте. Далеко немолодой мужчина надел очки, прищурился и спросил: — Здравствуйте, вы к кому? — Я к руководителю. Меня недавно перевели к вам. — Как вас зовут? — сотрудник с недоверием окинул Лан Цяньцю взглядом и взял со стола сотовый телефон. Его не предупреждали, что к ним переведут нового сотрудника. — Лан Цяньцю, — с лёгкой, и даже глуповатой улыбкой сказал он. В тишине послышались гудки. Мужчина приложил телефон к уху и прокашлялся. Как только трубку взяли, сразу спросил: — Здравствуйте, Лан Цяньцю на КПП. Говорит, что к вам. Пропускать? Лан Цяньцю устало закатил глаза и облокотился спиной о стену. Затем сунул руку в карман и достал новую упаковку жвачки. Положил две подушечки в рот и услышал, как мужчина сказал: — Проходите. За закрытыми дверьми его встретила точно такая же холодная и унылая улица. Здесь не было ничего особого, чтобы прятать и щепетильно беречь. Серые здания, угрюмые и уставшие сотрудники. Но Лан Цяньцю понимал правила этой игры, поэтому просто отмахнулся от мыслей. Цзюнь У же сидел в кабинете и ждал. После избиения своего верного пса, он хотел неким образом отомстить Хуа Чэну. И на ум пришла незамысловатая идея. Устроить молодого, но очень амбициозного следователя. О Лан Цяньцю ходило множество слухов и сплетен в узких кругах. И переговорив с некоторыми людьми, он смог перевести его сюда. И Хуа Чэну это явно не понравится. Но не сейчас, через время. Тогда, когда, например, внезапно всплывёт забытое дело о Пей Мине. Цзюнь У слегка усмехнулся своим мыслям, как услышал звонкий стук в дверь. — Здравствуйте, — и в кабинет сразу же зашёл новоиспечённый следователь. Он улыбнулся и сел на стул, что стоял подле стола руководителя. — Бесцеремонно и весьма нетактично, — тихо подметил он и улыбнулся. — Здравствуй, Лан Цяньцю, я тебя заждался. — Я пришёл вовремя, — мужчина расстегнул небольшой портфель и выудил оттуда файл с бумагами. — Вот документы, которые вы просили донести. — Молодец, — Цзюнь У взял их и безразлично швырнул на край стола. — Приступать к работе можешь сегодня, будешь находиться в седьмом кабинете вместе со следователем Хуа Чэном. Я сейчас предупрежу штаб, тебе сделают пропуск. Не забудь зайти. Если будет что-то непонятно, спрашивай Хуа Чэна или меня. — Хорошо, — и ушёл с такой же глуповатой улыбкой. После минутного диалога Цзюнь У сделал вывод, что слухи не врут. Он не ошибся. Лан Цяньцю же бесцеремонно зашёл в седьмой кабинет, даже не постучав. Открыл дверь и увидел Хуа Чэна, который уснул прямо за столом. Новоиспечённый сотрудник мельком оглядел кабинет, кинул портфель на диван, потрепал следователя за плечо и сказал: — Привет. Хуа Чэн с трудом открыл слипшиеся глаза и увидел перед собой лицо незнакомца. — Ты кто? — с удивлением спросил он. Сон сняло как рукой. — Тебя не предупредили? Я Лан Цаньцю, твой новый коллега, — он, наконец, расстегнул куртку и повесил её на крючок. Заметив электрический чайник, включил его. В тишине кабинета послышался монотонный гул. — Мой коллега и по совместительству помощник — Се Лянь, — Хуа Чэн нахмурился и встал из-за стола. — Не слышал? Цзюнь У его уволил, — хмыкнул Лан Цаньцю и начал открывать дверцы шкафчиков, дабы найти кружку. — Как.. уволил? — его постиг ступор, на замену которого вмиг пришло странное чувство. Он даже не знал, что это было. Обида? Стыд? Страх? Разочарование? — Вот так. Я не знаю почему. Можешь не спрашивать, — следователь нашёл какую-то чашку, положил в неё чайный пакетик и кубик сахара. — Это кружка Се Ляня, — Хуа Чэн даже не понял, почему именно эти слова сорвались с его уст. Интонация была настолько жалкой, что невольно захотелось сгореть со стыда. — Ну, он уже здесь не работает, поэтому ничья. Но не переживай, я помою, передашь потом. Почему-то при виде незнакомого человека, который пил из кружки помощника, Хуа Чэну стало противно на душе. Противно не только из-за бестактного и вызывающего поведения новенького, но и от своих действий и слов. Ведь он и послужил причиной ухода Се Ляня, верно? День прошёл как на иголках. Люди приходили и уходили. Лан Цяньцю болтал безумолку: рассказывал о себе, бывшей работе, расспрашивал про глухари, которые пылятся в дальнем ящике. Хуа Чэн в основном молчал, ничего не говорил и изредка отвечал. Все мысли были о Се Ляне. Неужели всё закончилось? Он больше не увидит лицо помощника? Больше не будет этих незамысловатых и очень жестоких игр? Хуа Чэну было паршиво, грустно и одиноко. Но он даже не знал почему. Как только рабочий день закончился, он пошёл к машине. Холодный воздух отрезвлял, помогал не делать поспешных поступков. Он завёл двигатель, открыл чат с Се Лянем и написал: «Это правда, что тебя уволили?» Минута. Две. Три. Пять. Десять. Был(а) в сети недавно. Следователь хотел размозжить блядский телефон. Приоткрыл окно, поджог сигарету и пытался совладать со своим внутренним демоном. Он не должен натворить глупостей. Он больше не может мириться с последствиями своих поступков. «Не игнорируй меня.» Хуа Чэн устало откинулся на кресло и выключил телефон. Смотрел куда-то в пустоту, стоя на парковке у здания следственного комитета. Не знал сколько прошло времени, но услышал несколько стуков по стеклу. Лениво повернул голову, открыл окно и увидел Цзюнь У. — Чего стоишь тут битый час? — спросил руководитель и, обойдя машину, сел на пассажирское сиденье. — Ты правда уволил Се Ляня? — Он просил отпуск, — холодно ответил Цзюнь У и посмотрел Хуа Чэну прямо в глаза. С укором. Или с ненавистью. Следователь не знал. Чувство стыда и вины заполнили его до самых краёв. — Я не хочу работать с Лан Цяньцю. Переведи его к кому-нибудь другому. — Тебе не стоило избивать Се Ляня на рабочем месте. Многие видели вас. Да и он, скажу тебе, чувствует себя ужасно. — Я перестарался? — с осторожностью поинтересовался Хуа Чэн. — Более чем, — Цзюнь У, на удивление следователя, улыбнулся. Такой чистой, насмешливой и удовлетворённой улыбкой. — И где он сейчас? Что с ним? — его голос подрагивал, в горле будто ком. Все его опасения подтвердились. Он впился ногтями в собственную ладонь. Так сильно, что по телу расползлась острая и ноющая боль. Она помогала, отрезвляла. — Не думаю, что тебе нужно это знать. Радуйся, что он не написал заявление. — Мне жаль, — Хуа Чэн закрыл лицо ладонями и сделал рваный вдох. Казалось, если он услышит хоть ещё одно слово, то разрыдается. — Нет смысла извиняться передо мной. Извиняйся перед ним. Хотя, вы друг-другу никто. Никто. — Ну да, никто, — проскулил следователь и отвёл взгляд в сторону. В окно. На тёмный пейзаж. Он будет смотреть куда угодно, но не на Цзюнь У. Руководитель усмехнулся и положил руку Хуа Чэну на плечо. Слегка сжал и сказал: — Надеюсь, такого больше не повторится. И забудь то, что произошло между вами. Хуа Чэн распахнул глаза и с ужасом уставился на Цзюнь У. — Откуда ты знаешь? — с опаской поинтересовался тот. Нечем дышать, мерзко, страшно. Живот скрутило извилистым спазмом. Тело обмякло. Кто ещё знает? Сколько их? — Здесь ничего не скроется от меня, — посмеялся он. — Ладно, я пойду. Не паясничайте с Лан Цаньцю, — и потянулся к ручке двери. — Ничего такого не было! Поверь мне! — кричал он ему вслед. Но Цзюнь У уже успел выйти из машины и скрыться в темноте. Хуа Чэн ошарашенно смотрел в окно. Стыдно до безумия! Противно от осознания! Ненависть к себе возрастала! Он начал звонить Се Ляню, наплевав на свою гордость. — Это же ты рассказал, знаю, ты, — злостно цедил он в пустоту, пока в ухе раздавались монотонные гудки. *** Се Лянь всё также лежал в кровати. Кимарил. Ну или делал вид. Ничего не хотелось. Было плохо, всё болело, а тело прошибало ознобом. Он ненавидел такое состояние. Тошнило даже от мыслей о еде. Как тут он слышит жужжание. С трудом поворачивает голову в сторону прикроватной тумбочки, тянется к телефону и видит на дисплее имя ублюдка. Тут экран на мгновение гаснет, а затем телефон вновь начинает вибрировать. Поколебавшись, Се Лянь принимает вызов, прикладывает телефон к уху и молчит. Даже если бы хотел что-то сказать, не смог бы. Хуа Чэн начал говорить безумолку. Признаться, Се Лянь не понимал и половины слов. — Ты всё рассказал Цзюнь У? Зачем? Тебя уволили? Кто-то ещё знает о нас? Всё было ошибкой. Ты сам во всём виноват! Лучше бы я убил тебя! Идиот! Просто кусок идиота! Всё из-за тебя! Ты.. И Се Лянь сбросил, ничего не ответив. Даже не понимал, на что конкретно нужно отвечать. Единственное, что он не понял, так это слова о том, что его уволили. Может ему померещилось из-за температуры? Или Хуа Чэн не так выразился? Решил, что разберётся с этим вопросом завтра. Как тут дверь медленно открывается. В комнату входит уставший Цзюнь У. Он бегло скользит взглядом по забинтованному лицу, по бледным рукам. Осторожно садится на край кровати и спрашивает: — Как себя чувствуешь? — Так же, как и выгляжу, — остранённо отвечает он, болезненно прикрывая глаза. — Выглядишь чуть лучше, чем с утра. Отёк немного спал. — Ты меня уволил? Вопрос поставил Цзюнь У в замешательство. Его взгляд немного поменялся. И Се Лянь знал, что это означает. Цзюнь У зол. Недоволен. В бешенстве. В его глазах был тёмный омут, совокупность всех негативных эмоций и чувств, которые только существуют в жизни. И Се Лянь бы испугался в любой другой раз, но не сейчас. Нет сил даже на это. — И какая же птичка тебе нашептала? — Это неважно. Мы договаривались только на отпуск. — Договаривались, — утвердительно кивнул Цзюнь У. — Я хочу знать реальную причину. Неужели это из-за того, что я переспал с Хуа Чэном? Или из-за того, что меня избили? Или ещё из-за какой-то хуйни, в которой меня сделали виноватым?! — Не играй со мной в эти дурацкие игры. Ты знаешь, я не люблю твою самодеятельность. Сейчас тебе лучше быть здесь, со мной. Понимаешь? — Устрой меня обратно. — Иначе что? — надменно посмеялся Цзюнь У. — Что будет, если не устрою? — Я расскажу о наших с тобой делах. О том, как ты покрывал меня, давал указания, — Се Лянь был действительно серьёзен в своих намерениях. Это было слышно в голосе, видно по нескрываемому раздражению и напряжению. — И кто тебе поверит? — Цзюнь У слегка надул губы и наклонил голову набок. — Доказательства есть, не беспокойся. — Вот как ты заговорил, — Цзюнь У в одно мгновение схватил Се Ляня за волосы и с силой оттянул его голову назад. — Я разочарован, Се Лянь. Очень сильно разочарован. — Не поверишь, я тоже, — процедил он, скривившись от острой боли, что пронзила его тело. — Не думал, что посмеешь меня обмануть. Се Лянь смотрел ему в глаза. Видел, как с каждой секундой они темнеют, становятся пустыми и хищными. Как его губы кривятся, желваки становятся отчётливо видны. — Тебя никто не обманывал, идиот. Я тебя не увольнял, — и отпустил его из стальной хватки. Цзюнь У выдохнул, пытаясь вернуть самообладание и прежнюю холодность ума. Но признаться, это раздражало. — Не увольнял? Но, — губы Се Ляня расползлись в кривой усмешке. — Сучёнок. — Отдыхай. Я со всем разберусь, — пробурчал Цзюнь У и ушёл, оставив Се Ляня одного.