Мнимое правосудие

— Вы меня сдадите? — холодно спросил Се Лянь, смотря на мокрый асфальт под ногами. Дождь не прекращался более часа, из-за чего на улице стало зябко и холодно. Цзюнь У остановился и неспеша достал из кармана пачку сигарет. Закурив, он медленно произнёс: — Если бы хотел, то ты уже давно был бы в наручниках. Се Лянь хмыкнул и вытянул руки перед собой. По ледяным ладоням забарабанили капли. Он смыл кровь с лица и устало прикрыл глаза. Молча стоял и ждал, пока Цзюнь У вновь начнёт идти. — Я хочу предложить тебе сотрудничество. Интересуют условия? — мужчина кинул окурок на асфальт и безжалостно втоптал его ногой, а затем медленно пошёл. — Нет. — Почему же? — поинтересовался Цзюнь У и двинул зонт чуть левее, дабы Се Лянь не промок окончательно. Хотя это было не столько бессмысленно, сколько забавно и иронично. — Сейчас у меня только один выход из этой ситуации. — Хочешь убить себя? — предположил он. И попал прямо в яблочко. — Да. — Если так, то почему идёшь за мной? — Не знаю, — и Се Лянь действительно не знал зачем идёт следом за представителем закона, который в любой момент может нацепить на него наручники. Всё происходящее было будто под гипнозом, иного объяснения у него не осталось. — Значит, ты не хочешь убивать себя, — подытожил Цзюнь У и остановился подле машины. Достав ключи, он открыл пассажирскую дверь и кивнул на неё. — Садись. И Се Лянь покорно сел, даже не раздумывая. Несколько секунд смотрел на лицо Цзюнь У. Подметил, что несмотря не внешнюю серьёзность, в его глазах сверкал удовлетворённый огонёк. Возможно радостный. Или хитрый. Дверь захлопнулась, мужчина сел на водительское сиденье. Теперь Се Лянь мог рассмотреть его подробнее. — И куда мы? — вопрос Се Ляня был формальным. На самом деле ему было плевать. Он совершил задуманное, поэтому будущее его особо не волновало. — В твой новый дом. — А если я не хочу? — признаться, Се Лянь немного удивился и насторожился. — Ты отомстил не до конца, — лениво подметил Цзюнь У и положил руку на руль. — Но я убил Хуа Жуна, — запротестовал он и напрягся, словно натянутая струна. Сжал кулаки. На всякий случай. Вдруг ему придётся защищаться. — У него есть жена и сын. Не планируешь отомстить и им? Се Лянь ничего не ответил. Стиснул челюсть и отвёл взгляд. Смотрел куда-то в пустоту, обдумывая. И действительно, у ублюдка тоже была семья, которая замешана в преступлении. — Хуа Жун рассказывал, что недели две назад на его сына напали в тёмной и жуткой подворотне. И я почему-то сразу подумал на тебя. Верно же говорю? — на лице мужчины появилась лёгкая и насмешливая улыбка. Он перевёл взгляд на зашуганного мальчишку и принялся ждать ответа. — Да, — коротко молвил он. Спокойно, ровно, без всякого сожаления. — И почему не убил его? Представь, как больно было бы Хуа Жуну, если бы ты убил его единственного сына, — и неожиданно, Цзюнь У посмеялся. Он расслабленно откинул голову и закурил. Не открыл даже окна, выдыхая весь дым в салон. Се Лянь поджал губы и спустя несколько секунд ответил: — Я испугался. — Вот оно как, — усмехнулся он. — Но теперь, думаю, ты не боишься. — Не боюсь. — Ну тогда позволь предложить тебе сотрудничество. Обещаю, если согласишься, то сможешь убить и Хуа Чэна, и Хуа Юй. Безнаказанно. Во имя правосудия, — и протянул ему сигарету, в знак заключения договора. Сердце стучало так сильно, будто вот-вот остановилось бы. Протянутая сигарета лежала меж пальцев. Да так удобно, что дыхание перехватывало. Он и не понял, как поджог табак и сделал затяжку. Горло запершило, глаза заслезились и Се Лянь закашлялся. Цзюнь У посмеялся и потрепал его по голове, будто своего сына. Се Лянь, поняв это, сделал ещё затяжку. Горло жгло, но уже не так сильно. *** Хуа Чэн лежал на кровати всё в том же положении. Нагой. Смотрел в потолок, будто изучал и хотел найти ответ. Что произошло? Что делать дальше? Из приоткрытых штор в комнату пробивался луч лунного света. Он противно давил на глаза, порождая мигрень. Не хотелось думать, хотелось заснуть. Но никак не получалось. Перед глазами возникал образ Се Ляня, в ушах эхом раздавались его речи, пропитанные ядом и насмешкой. Тело ощущалось комком грязи. Хотелось содрать с себя кожу, стереть отметины. И Хуа Чэн даже предпринял попытку. С усилием поднял руку и вцепился в шею. Надавил, впился ногтями в кожу, содрал. Жгучая боль. Тепло. Но долгожданного облегчения не наступило. В горле застыл тугой ком. Хотелось взвыть, словно полоумному. Разбудить всех соседей. Чтобы крик донёсся до Се Ляня. Дабы ублюдок пришёл и увидел, до чего довёл его. Чтобы извинялся на коленях. Раскаивался. Молил о пощаде. Он даже не понял, как уснул. Или отключился. Далее всё было как в тумане. Он совсем не знал, как оказался на работе. С растрёпанными волосами и одеждой. Неряшливый. На неприкрытой шее виднелись засосы и царапины от ногтей. Коллеги, которых он невольно встречал в коридорах, с осторожностью косились и шушукались. Конечно, Хуа Чэн никогда не выглядел так паршиво. Се Лянь сидел на своём месте, как и прежде. Такой же серьёзный и отстранённый, будто бесстыдно не домогался до Хуа Чэна этой ночью. Следователь не мог сдерживать себя, видя этого человека перед собой. Стиснул зубы, сжал кулаки, за несколько шагов дошёл до помощника и схватил за воротник рубашки. Его тело приподнялось, а стул, на котором он сидел, с грохотом упал. — Сука, — и ударил Се Ляня по лицу. — Как посмел? — Хуа Чэн даже не понял, как в уголках его глаз скопились холодные слёзы. Ярость затмевала разум, но сердце истошно ныло и разрывалось. Хотелось расплакаться, подобно маленькому ребёнку. Чтобы мама обняла и пожалела, как в детстве. Тогда, когда она казалась самым могучим и великим человеком, способным решить любую проблему. Будь-то обидчики в школе или разбитая в кровь коленка. Но лицо Се Ляня оставалось непоколебимым. Он молча принимал удары, никак не отвечая. И когда, наконец, Хуа Чэн выдохся и отпустил его, помощник пошатнулся и опёрся рукой о стол. — Полегчало? — неразборчиво пробормотал Се Лянь, прислонив руку к опухшей щеке. Следователь, согнувшись и уперевшись руками в колени, процедил: — Тебя убить мало, ублюдок. — Убей и покончим с этим, — прохрипел он и взял со стола телефон с сигаретами. Запихнул их в карман джинс и пошатываясь, направился к выходу. — Куда поскакал, — и резко схватил его за шиворот. Да так сильно, что Се Лянь упал на спину. Из его лёгких вырвался рваный вздох, а затем протяжный и болезненный стон. Хуа Чэн оседлал его, схватил за шею и процедил: — Извиняйся, сука, — и надавил на горло. Лицо перед ним вмиг покраснело. Из глаз, наконец, брызнули долгожданные для следователя слёзы. Се Лянь из последних сил начал царапать его руки, пытаться спихнуть с себя, но всё было тщетным. Казалось, ярость Хуа Чэна стала слишком сильной. Она затмевала не только его глаза, но и разум. Он и убить так сможет, если не остановится. — Извиняйся! — прикрикнул он. — Прости. Прости. Прости, — шептал он, едва находясь в сознании. Хуа Чэн зажмурился и, пересиливая себя, медленно ослабил хватку. Се Лянь закашлялся, но не смел шелохнуться. У него совсем не осталось сил. Тело ослабло так, что даже мизинцем пошевелить не может. Мама, видишь как со мной поступают? Следователь, словно вихрь, выбежал из кабинета. Се Лянь не знал, сколько времени пролежал так. Но когда появились силы, он встал и пошёл. Дошёл до нужной двери и сразу оказался внутри кабинета, даже не постучав. — Здравствуй, Се Лянь, какими судьбами, — Цзюнь У лениво откинул от себя какие-то бумаги и посмотрел на пришедшего. Тут его выражение лица поменялось. Он нахмурился, подошёл к Се Ляню и аккуратно приподняв его подбородок, спросил: — Кто тебя так? — взгляд скользнул по разбитой губе, по опухшим щекам и скулам, а после по заплывшим глазам. Цзюнь У удивился, что вообще смог различить хоть какие-то черты лица, ведь оно более походило на фарш или кровавое месиво. Ни одного живого места. — Я хочу взять отпуск. На месяц, — ровно сказал он, игнорируя вопрос. — Напиши за меня рапорт, я не смогу сейчас. — Кто тебя избил? — повторил он. Чётко, медленно, с ноткой гнева. Тут он увидел следы на его шее и невольно стиснул челюсть. — Неважно, я разберусь. Просто дай мне отпуск, — маска безразличия и равнодушия начала медленно трещать по швам. В глазах темнело, ноги подкашивались, дыхание перехватывало. — Важно, Се Лянь. Кто это сделал? — Цзюнь У аккуратно подхватил его под руку и усадил на стул. Взял со стола бутылку воды и напоил помощника. — Ты же дашь мне отпуск, да? — шепчет он, сдерживая всхлипы. — Я не могу, мне очень плохо. — Будет тебе отпуск, — кивнул он, приобняв Се Ляня за плечо. — Спасибо, — Се Лянь упёрся локтями в колени, понурил голову и скрестил пальцы в замок. — Это Хуа Чэн сделал? — Цзюнь У догадывался, был уверен в этом, но всё-таки решил уточнить. — Это между нами, я разберусь с этим. — Я вижу как ты разбираешься. Тебя избивают, а ты и отпора дать не можешь, — пробурчал Цзюнь У и закурил. — Я не хотел ему навредить, — прохрипел Се Лянь и сделал глоток воды. Во рту стоял противный металлический привкус крови, который всё никак не хотел смываться. — Что произошло между вами? — Мы переспали. Цзюнь У ошарашено распахнул глаза и на секунду застыл. С толикой неловкости отвёл взгляд, сделал затяжку и сказал: — Зачем? Это не входило в наш план, — и удручённо помассировал складку меж бровей. Се Лянь замолчал, не хотел говорить. — Хочу напомнить, у нас с тобой сотрудничество. Так почему ты видоизменяешь наш первоначальный план? Говори, что успела напридумывать твоя дурная голова. — Ничего такого. — А зачем нужно было спать с Хуа Чэном? Что, влюбился? — с насмешкой пролепетал Цзюнь У и сел перед Се Лянем на корточки. — В того, чей отец убил твоего? — Нет! — с ужасом воскликнул он. Попытался встать и уйти, но рука, что легла поверх коленки, не позволила. — Говори, что ты успел провернуть за моей спиной, — холодно прочеканил руководитель и встал. Начал смотреть на Се Ляня сверху вниз. Грозно, угрожающе, разочарованно. — Ничего, — он замотал головой, испуганно вжавшись корпусом в стул. — Ну и чего ты так боишься, я же не кусаюсь, — неожиданно тон его голоса изменился. Стал более ласковым, даже заботливым. — Просто если ты что-то замышляешь за моей спиной, я не смогу тебе помочь, — и отошёл к окну. Принялся внимательно изучать местные пейзажи и обдумывать дальнейшие действия. Се Лянь поджал губы и зажмурился. Да так сильно, что перед глазами засверкали искры, а в ушах начал слышаться монотонный шум. Сжал руку в кулак, ладонь заныла, на коже остались отпечатки ногтей. — Сейчас я отвезу тебя к себе домой. Весь месяц будешь жить там, — подытожил Цзюнь У и взял куртку из шкафа. Подошёл к Се Ляню и накинул на него верхнюю одежду. Подтолкнул его на выход и захлопнул за собой дверь. Минуя коридоры, по полу которых тянулись засохшие капли крови, они вышли из здания. Яркий солнечный свет. Мороз больно бил по коже. Но Цзюнь У всем своим видом не показывал дискомфорта. Или тот действительно не чувствовал холода, этого Се Лянь не знал. Помощник просто понурил голову, зарылся носом в чужую куртку и следовал за ним. Старался не свалиться с ног. Всё-таки Хуа Чэн хорошо постарался над избиением своего подопечного. Се Лянь затаил дыхание, к горлу подкатила тошнота. Остановился и едва не упал на ступеньках, но вовремя успел ухватиться за Цзюнь У. — Что такое? — обеспокоено спросил руководитель, придерживая помощника. — Ничего, скользко, — отмахнулся он, но предпочёл идти до машины, крепко держась за Цзюнь У. — Здравствуйте, — послышался чей-то голос. Се Лянь медленно поднял взгляд и увидел Фэн Синя. Тот, держа сигарету в зубах, с недоумением покосился на избитого помощника, затем на руководителя, а после спросил: — Я могу забрать Се Ляня? У нас появились обстоятельства, касающиеся. . . — Нет, — он даже не дослушал и поволок помощника за собой. Усадил того в машину и они, наконец, двинулись в путь. Се Лянь из последних сил пытался не отключиться, пока Цзюнь У, нервно постукивая пальцами по кожаной оббивке руля, давил на газ. И вот, наконец, перед расплывчатым взором помощника показался большой и величественный двухэтажный дом.