Ночь, когда приходит Джек

— Уверен, что не стоит тебя подвезти? — Натали перегнулась через сиденье и выглянула в окно машины. — Или к нам можешь заехать, телек вместе посмотрим.       Она быстро облизнула губы и, пока младший брат уставился в телефон, подмигнула Мартину. — Нет, спасибо, сам доеду, — рот изогнулся в подобие улыбки, пальцы крепче сжали рюкзак. — Я всё равно на велосипеде. — Хватит его клеить, Нат, поехали уже, — Джастин оторвался от фильма и скорчился.       Натали закатила глаза, что-то пробормотала себе под нос и выехала с парковки. Как только машина скрылась за углом ближайшего дома, Мартин облегчённо выдохнул и поднял велосипед с земли.       После окончания школы он устроился на место тренера по футболу для детей из малообеспеченных семей, по совету матери, и никак не ожидал, что люди, которые в старших классах не давали ему прохода, вдруг начнут проявлять катастрофическое любопытство к его жизни.       Джон, Ариадна, Крис и Натали за последние пять лет умудрились превратить жизнь Мартина в ад, начав с безобидных обзывательств и закончив конкретной травлей. А полгода назад новость о его неудавшемся самоубийстве прокатилась по всему маленькому городку, отчего косых взглядов стало лишь больше.       Шесть долгих месяцев он поднимался со дна, с трудом возвращался в привычное русло жизни и доказывал всем — и себе, в первую очередь, — что всё в порядке.       Колледж, курсы по вождению, стажировка в престижной компании — все мечты и планы пришлось отложить на неопределённый срок, а тонкие полоски шрамов на руках так и остались напоминанием о такой близкой, недосягаемой свободе.       Теперь же, когда он стал тренером, бывшие враги вдруг неожиданно объявились и с подозрительной настойчивостью начали набиваться в друзья.       У Мартина никогда не было друзей, и он готов был поспорить на что угодно, что подобное нашествие связано с чем-то поистине ужасным. Видимо, в этот раз они хотели, чтобы бритва порезала глубже.       Телефон в кармане запиликал, заставляя его оторвать взгляд от дороги и вернуться в реальность. Мама Ты уже идёшь? По радио обещали грозу, поторопись, чтобы не промокнуть. Папа сделал твои любимые лепёшки. Мы тебя любим, Тин!

Мартин Джексон

Скоро буду!

      За считанные минуты поднялся ветер, и воздух сделался душным и густым в преддверии скорого ливня. Мартин поморщился, закинул лямки рюкзака на плечи и вгляделся в тёмную тучу, нависшую над городом.       Он не испытывал особенного страха перед дождём, однако не хотел, чтобы родители волновались. Из-за его тяжёлого состояния им и так пришлось нелегко, и расстраивать их сильнее было бы эгоистично.       Надавив на педали, он поехал в сторону магазина игрушек, у которого требовалось свернуть налево, но вдруг заметил, что машина Натали по какой-то причине всё ещё стоит на перекрёстке.       При одной лишь мысли о том, что придётся вновь видеть её лоснящееся от улыбки лицо, Мартина затошнило. Завернув вправо, он заехал в маленький переулок, решил, что вполне сможет срезать путь через кукурузный лабиринт, который построили в честь приближающегося Хэллоуина.       Узкие улочки, украшенные тыквами, перекошенными пауками и призраками из серых тряпок, тонули в темноте. Света не было — уже несколько дней по всему городу шли перебои с электричеством. Фонари одиноко возвышались на перекрёстках, моргая редкими, тусклыми отблесками.       Вскоре дома расступились, и между ними вырос мрачный кукурузный лабиринт. У входа висела широкая табличка:

      «Испытай нервы своих друзей! Перекуси страху горло и намотай их кишки на локоть! Кто выживет в смертельной битве?»

      Щит с кроваво-красными буквами подпирало плечом пугало в разодранной одежде, с тыквенной головой и вырезанной зубастой ухмылкой.       Мартин поперхнулся и перечитал надпись. Ярмарку ужасов спонсировала администрация мэра — и уж она точно не позволила бы подобному висеть на всеобщем обозрении.       «Намотай кишки друзей на локоть? — повторил он про себя. — И это — мероприятие для семей с детьми?»       Пугало не шевелилось. Но казалось, что прорези его тыквенных глаз неотрывно следят за каждым движением Мартина. И чем дольше он смотрел в зловещие пустоты, тем сильнее ему чудилось: сейчас оно моргнёт.       Внезапная тревога скользнула по коже прохладными мурашками, сжала сердце ледяным касанием, заставляя его биться чаще. Переулок остался за спиной, не слышались ни голоса случайных прохожих, ни звуки проезжающих машин, лишь треск крупных капель дождя да завывание ветра; грозовое небо сотрясала молния.       В одно мгновение одежда и велосипед промокли насквозь. Мартин оторвал взгляд от надписи, тряхнул мокрой чёлкой и с силой нажал на педали. Руки дрожали, в кармане от новых сообщений вибрировал телефон — наверняка мама повторно узнавала, как скоро он приедет. Стоило ей ответить, но тело отчего-то не слушалось, заторможенно реагируя на сигналы мозга.       Атмосфера казалась непривычной, пугающей; словно происходило нечто зловещее, что он ещё не успел осознать.       Мартин уже преодолел почти половину дороги до спасительного поворота к дому, когда услышал за спиной громкий хлопок — будто надломились крестообразные жерди, на которые прикрепили пугало. Звук определённо доносился со стороны лабиринта, и сердце повторно сжалось в болезненном спазме.       «Не оборачиваться, только не реагировать, чтобы оно не поняло, что я его заметил. Боже, пожалуйста, можно я просто доеду до дома, и всё будет в порядке?» — шептал он себе под нос в напрасной попытке побороть тревогу.       Дыхание участилось; рёбра так и норовили треснуть от сильного сердцебиения, болезненно отдающего в голову грубыми постукиваниями.       Оно следит за ним. Оно знает, что его заметили.       В паранормальное Мартин никогда особенно не верил и не вникал. Вздрагивал на фильмах ужасов и страшных рассказах, с волнением слушал истории своей бабушки, подрабатывающей местной гадалкой, однако самостоятельно в интернете ничего не искал и темой не интересовался.       Хэллоуин и вовсе ассоциировался у него лишь с малышами в ярких костюмах, яблоками в карамели и кукурузным лабиринтом, где подростком он часто играл со старшим братом. Всё это казалось не страшным, а скорее смешным и детским — но только не сейчас.       Сегодня с лабиринтом определённо было что-то не то, будто потусторонняя тьма накрыла его и поглотила полностью.       Оно следит.       Очередной громкий хлопок прозвучал прямо перед новым раскатом грома. Мартин вздрогнул дважды и выругался. Он навалился грудью на руль, до боли нажимая на педали, пытаясь ускориться. Но дома, которым уже следовало оказаться ближе, не приближались.       Велосипед ехал и не ехал одновременно, колёса вязли в густой жиже, сопротивлялись, словно сами пытались его остановить.       В голове всплыла страшная догадка, и в горле застрял мерзкий комок кислой тошноты. Происходящее не могло быть реальным: видимо, тот удар мячиком на тренировке всё же спровоцировал какие-то процессы в мозгу, заставившие видеть галлюцинации.       Мартин вытер ладонью мокрое лицо и резко обернулся, будто невидимая сила дернула его за плечо. Кукурузный лабиринт мрачно возвышался в центре поля, табличка с ужасающим посланием бледнела на прежнем месте, но место пугала пустовало.       Торможение произошло так неожиданно, что колёса велосипеда проскользили на размокшей глине. Мартин, не удержавшись на сиденье, свалился прямиком в лужу и ударился затылком о камень; из глаз посыпались искры, и сознание на мгновение заволокло тёмной пеленой.       Дождь барабанил по макушке, ошмётки грязи испачкали лицо и стекали по подбородку на влажную толстовку. Разбитое колено, проглядывающее сквозь дыру на джинсах, обжигало острой болью. От тревоги голова кружилась, взгляд не желал фокусироваться и мазал реальность, превращая её в блёклые пятна.       Пугало не придерживало табличку и не валялось рядом, снесённое ветром. Оно будто испарилось, оставив после себя лишь порванную соломенную шляпу и жуткие воспоминания.       На мгновение Мартин застыл, часто моргая, пытаясь сосредоточиться и немного прийти в себя. Страх бурлил в крови и вызывал непрекращающуюся дрожь; сырая одежда противно облепляла тело. Не хотелось даже думать о том, как объяснять родителям кровоточащую коленку и порванные джинсы.       Вдруг вдалеке, у самых первых домов рядом с полем, загорелся фонарь. Не так, как обычно, а ярко, отчётливо пронзил грозовую полутьму и не погас. Вслед за ним загорелся ещё один, и ещё, по периметру лабиринта замигали разноцветные гирлянды.       Всё ещё вздрагивая от каждого раската грома, Мартин осторожно поднялся на ноги и стыдливо вытер лицо рукавом толстовки. Тревога на время отступила.       Огоньки несколько разогнали страх, и когда он поднимал велосипед, руки дрожали уже гораздо меньше. Телефон в заднем кармане повторно завибрировал — на экране высветилось несколько сообщений. Мама Тин, всё в порядке? Ты где? Хочешь папа тебя встретит? Ты же помнишь, что мы все тебя очень любим! Очень-очень, малыш, что бы ни случилось ❤️       Мартин слабо улыбнулся и уже начал набирать ответ, когда вверху экрана вспыхнуло новое уведомление. Неизвестный номер Смотри на дорогу, когда едешь на велосипеде, чтобы в следующий раз не сломать себе нос. Я её подсветил.       Только ушедший ужас вернулся с новой силой: Мартин, как заворожённый, переводил взгляд с сообщения незнакомца на горящие фонари. Он снова стоял спиной ко входу в лабиринт и боялся обернуться, дабы не столкнуться с тем, кто это написал.       Почему-то не возникало никаких сомнений в отправителе.       Оно следит за ним.