Ночь, когда приходит Джек

      Когда Джек шагнул к порталу, Мартин зажмурился, прижимаясь к массивному плечу крепче. Хоть он и предполагал, что страшнее побега от вампиров вряд ли что-то будет, тело всё равно предательски дёрнулось.       По глади зеркала скользнули помехи, рама стала чуть ярче, словно впитывала весь-весь свет.       По коже скользнула тёплая, покалывающая конечности волна, на мгновение стало нечем дышать, а затем всё вновь стало как прежде. — Ты можешь посмотреть, всё в порядке, — хрипловатый шёпот коснулся уха.       Мартин помедлил и осторожно приоткрыл глаза. Сейчас уже было не так жутко, но пальцы всё равно предательски подрагивали.       Однако страхи оказались напрасны — они стояли в лабиринте. В точно таком же лабиринте, как в его реальности, только лишённом красок. — Здесь немного иначе, — Мартин спрыгнул из объятий Джека на землю и с нервным любопытством оглянулся.       Чернота.       По ту сторону портала их ожидал абсолютно тёмный, ничем не освещённый мир. Единственное слабое свечение исходило от множества тыкв, лежащих на обочине дороги. Огоньки в них горели достаточно ярко, позволяли видеть колышущуюся на ветру кукурузу, траву и собственные, испачканные в земле и глине ботинки. — Ну как? — Джек между тем щёлкнул.       Раздался негромкий хруст, Мартин вздрогнул от противного ощущения в ноге, но тут же расслабился и удивлённо воззрился на здоровую лодыжку. — Ты… ты её вправил, не касаясь? — Это моё царство, Марти, я могу сделать всё, что угодно, — Джек с лёгкой ухмылкой наклонил голову и снова щёлкнул — вся грязь с их одежды исчезла. — Не может быть… это… это магия? Какого чёрта?       Сердце пропустило удар, ладони вспотели.       Мартин чувствовал себя как в тот день, когда накурился в одиночку в своей комнате и несколько часов наблюдал за полётами единорогов за окном.       Травка творила чудеса, единорогов не существовало, пугало, сошедшее со своего места только что двумя щелчками, сотворило волшебство. — То, что существуют вампиры и мы с тобой прошли через портал, тебя поразило куда меньше. Я же сказал, что это моё царство, я — король потустороннего мира, — Джек усмехнулся, матовые глаза светились сиреневым во мраке. — Я могу сделать всё, что хочу. Поэтому тебя никто не тронет. — Нет, я… я понял, просто… — Мартин замялся и смущённо почесал нос. — Я не знаю… всё ещё не верю, что это реально. — Ты сам определяешь реальность. Я просто проводник из одной в другую.       Они стояли в темноте в поле, трава шептала подсказки, и тыквы освещали путь неровными огнями; воздух казался теплее, чем должен быть осенью.       Наконец Джек подошёл чуть ближе и протянул свою мускулистую руку, покрытую тонкими, не ощутимыми при касаниях шрамами: — Ты уже принял приглашение, пришёл за мной сюда. Я проведу тебя на бал мертвецов, а затем верну обратно. Проснёшься уже дома, в своей кровати.       Голос его звучал мягко, однако в нём явственно слышалась неприкрытая насмешка, вызов: пойти на поводу у страхов или наконец попытаться разобраться, чего хочет сердце. — Не стоит… не стоит так торопиться с возвращением, — Мартин покраснел и положил пальцы на прохладную ладонь. — Ты, кажется, говорил, что я смогу остаться, если захочу.       Джек хрипло расхохотался, смех загудел в широкой груди. — Да, я говорил. Выбор, как и всегда, за тобой.       Мартин кивнул и пошёл следом за ним по пути из тыкв, прислушиваясь к шёпоткам из травы. Тысячи голосов сливались в один, они будто умоляли о чём-то или предостерегали, но из-за ветра слова оставались неразборчивыми.       Поворот за поворотом медленно приближал их к выходу из лабиринта. Если в прошлый раз побеждал страх, то в этот — на кончике языка зрело любопытство.       Никто не мог исцелять серьёзные травмы щелчком пальца, соответственно и происходить наяву это совершенно не могло. Сон затягивался, глаза не открывались.       Интерес заигрывал с тревогой и одерживал победу в неравном бою.       Как только Мартин перестал воспринимать происходящее как свою реальную жизнь, он перестал бояться. Мышцы немного расслабились, ком в горле растворился; даже сердцебиение стало тише и спокойнее. — Твоя проблема в том, Марти, что ты всю жизнь думал, что у тебя нет права выбора. Позволял унижать себя одноклассникам, никому не говорил о происходящем, не боролся и принимал всё так, как оно якобы предначертано. Будто ты заслуживаешь всё, что с тобой происходит, и можешь только наблюдать со стороны за своей же собственной жизнью, — вдруг серьёзно сказал Джек. — Поэтому сейчас, когда я предлагаю что-то, ты подсознательно думаешь, что я опять буду выбирать за тебя, помогу ступить на правильную дорожку или столкну на неправильную. — Я… нет, это… — Однако я никого не сталкиваю. Я — проводник. Я могу помочь, осветить мрак, живущий в твоей голове, и помочь разобраться с хаосом, но решение всё равно останется за тобой, и окончательный выбор сможешь совершить только ты. Ты творишь всё, что происходит, можешь это остановить, изменить или ничего не делать. Пора научиться не бояться держать ответ перед самим собой.       Мартин не выдержал взгляда и опустил голову на свои кроссовки, не сбавляя шага.       К его разочарованию, Джек был абсолютно прав — выбор пугал, и желание переложить решение на кого угодно, чтобы потом не чувствовать вину за неверный исход, росло в геометрической прогрессии. — Я не виню тебя, просто объясняю, — казалось, Джек вновь услышал так и не сошедшие с губ слова. — Всё в порядке, время на подумать есть. Захочешь — останешься, не захочешь — вернёшься и продолжишь жить своей обычной жизнью.       За углом вместо очередного поворота оказались стога сена, потухшая тыква и… выход.       Лёгкие сжались от тревоги, голоса из трав зазвучали громче. Лабиринт кончился и наконец выпустил их наружу. — Где мы? — собственный голос показался чужим.       Они стояли в городе, в котором жил Мартин и из которого совсем недавно ушли: знакомые дома, то самое поле с жердями и надписью, наклонившийся после бури забор. Только всё казалось давным-давно заброшенным.       То тут, то там валялись разбитое стекло, плакат с приглашением поиграть в квест с друзьями порвался и теперь гулко хлопал на ветру, здания заросли плющом и зияли чёрными провалами окон. — Как после апокалипсиса, — прошептал Мартин, скользя испуганно-любопытным взглядом по тёмному и неизвестному.       Тыквы появлялись на несколько метров впереди после каждого шага Джека и освещали уничтоженный мир, когда-то бывший родным. — Это и есть та сторона. Реальность, где нашла себе приют нечисть.