МГА:Рей

По узкой улице, обходя лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя, шёл мальчик — на вид лет восьми. Его растрёпанные чёрные волосы с серыми прядями доходили до подбородка и частично прикрывали светло-серые глаза. На лице играла лёгкая улыбка. На нём была местами запачканная чёрная рубашка и шорты того же цвета, чуть ниже колен. Рен, с трудом выпросивший разрешение на прогулку, теперь возвращался домой. Завернув за угол и оказавшись среди ряда прогнивших, покосившихся домиков, он быстрыми шагами прошёл к концу улицы и остановился перед небольшим зданием с потрескавшимися стёклами и дырами в крыше. Подойдя к двери, мальчик взялся за ржавую ручку и с лёгким усилием открыл её, входя внутрь. Половицы протяжно скрипели под ногами, пока он шёл по узкому коридору в гостиную. Там, в старом, изрядно потрёпанном кресле, сидел мужчина с книгой в руках. У него были короткие чёрные волосы и глубокие, тёмно-серые глаза, в которых сквозил холод и безразличие. Мягкие черты лица и тонкая линия губ придавали ему отстранённый, почти безжизненный вид. Рен не мог вспомнить, чтобы хоть раз видел его улыбающимся. На мужчине была простая чёрная футболка, поверх — тёмная кофта, а изношенные мешковатые штаны были в нескольких местах заштопаны. От кончиков пальцев до предплечий его руки пересекали многочисленные полосы шрамов, обычно скрытые под кожаными перчатками без пальцев. Закончив рассматривать мужчину, Рен тихо сказал — Кайто, я вернулся, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Что у нас на обед? Услышав голос мальчика, Кайто медленно оторвался от книги. Аккуратно вложив внутрь клочок бумаги вместо закладки, он закрыл том и положил его на деревянный столик рядом с креслом. Затем, сохраняя спокойное выражение лица, поднялся и подошёл к Рену, протянув руки вперёд. — Будьте сдержаннее, юный господин, — холодно произнёс он, поправляя мальчику воротник. — И я же говорил вам — следите за своим внешним видом. Что бы сказал Господин, увидев вас в таком виде? Рен невольно поморщился, когда Кайто, достав из кармана аккуратно сложенный платок, начал вытирать грязь с его лица. Глядя на холодное, непроницаемое выражение мужчины, мальчик всё же улыбнулся. Кайто уже третий год заменял ему родителей — кормил, одевал и заботился о нём в этом обветшалом доме на окраине Токио. Рен никогда не знал свою мать: по словам наставника, она умерла при родах. Об отце у мальчика остались лишь смутные, обрывочные воспоминания. Вот мужчина с лицом, похожим на его собственное, держит его на руках... а вот тот же человек, уже с холодным, безразличным взглядом, уходит, оставляя его одного. Почти всё, что Рен знал об отце, ему рассказал Кайто. Со слов мужчины, его отец был сильнейшим злодеем Японии — Зеном Шигараки, более известным под другим именем... Все За Одного. Рен не до конца понимал, что значит быть злодеем. Как объяснял ему наставник, «злодеями» называли всех, кто неугоден правительству. Когда однажды отец ушёл и не вернулся, мальчик спросил у Кайто, где он. Тогда мужчина лишь ответил, что им нужно уехать — на время. И только позже Рен узнал правду: его отец пал в последней схватке со Всемогущим. Все За Одного потерпел сокрушительное поражение и погиб. В тот день, когда Кайто рассказал ему об этом, Рен не знал, что чувствовать. Воспоминания об отце были расплывчаты, но даже так — осознать, что последний человек, связанный с тобой кровью, мёртв, было... опустошающе. Он ощутил, будто внутри него что-то оборвалось, исчезло навсегда. От мрачных мыслей мальчика отвлёк тихий скрип пола. Приподняв мутный взгляд, Рен увидел спину Кайто, направлявшегося на кухню. Медленно моргнув, возвращаясь к реальности, он последовал за ним. — Не забудьте помыть руки, — донёсся до его ушей голос мужчины. — И присаживайтесь за стол. Войдя на небольшую кухню, где едва помещались обеденный стол, два стула, старый холодильник и раковина с краном, который, казалось, вот-вот развалится от количества ржавчины, Рен остановился, бросив взгляд на последний. Подойдя ближе, он повернул вентиль. Раздалось тихое гудение, и лишь спустя несколько секунд из крана потекла вода, отдающая лёгкой желтизной. Быстро намылив руки и смыв с них уличную грязь, Рен выключил воду и вытер ладони о висящее рядом полотенце. Отойдя от раковины и стряхнув остатки влаги, он подошёл к столу, уселся на шаткий стул и посмотрел перед собой. В нос ударил запах жареного риса. Глядя на тарелку с дымящейся едой, мальчик невольно скривился. — Снова рис?.. — простонал он, положив голову на стол. — Вчера тоже был рис... Я хочу что-то другое. Кайто, стоявший у плиты, повернулся через плечо. Его лицо оставалось всё таким же холодным и невозмутимым. — Не привередничайте, юный господин, — монотонно произнёс он. — Если хотите вырасти сильным, нужно хорошо питаться. Рен прикусил губу, взял лежащие рядом палочки и нехотя начал есть. Медленно пережёвывая подгоревший рис, он опёрся щекой на руку и, не поднимая взгляда, спросил — Наставник... — тихо проговорил он. — Нам ещё долго здесь жить? В его голосе прозвучала лёгкая грусть. Нельзя было сказать, что ему плохо живётся — но однообразная еда и поношенная одежда всё чаще вызывали тоску. Он ещё помнил мягкую ткань старых вещей и вкусные блюда, которыми его когда-то угощали каждый день. Кайто, услышав вопрос, замер. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом медленно повернулся к мальчику. — Я уже говорил вам, юный господин, — произнёс он спокойно. — У вашего отца было много врагов. Пока вы не станете достаточно сильным, чтобы защитить себя, мы не можем покинуть это место. — Ты постоянно так говоришь, — уныло пробурчал Рен, опуская взгляд. — Но ведь у меня есть ты... кто сможет мне навредить? Кайто уже год обучал его. За всё это время, несмотря на бесчисленные спарринги, Рен так и не смог даже коснуться наставника — не говоря уже о победе. И ведь мужчина ни разу не использовал свою причуду. Для Рена, Кайто был непоколебимой, почти всесильной фигурой. Он не мог даже представить, что этот человек способен кому-то проиграть. — Рад, что вы столь высокого мнения обо мне, — тихо произнёс Кайто, и в его холодном голосе на миг мелькнула едва заметная доброта. — Но есть множество людей сильнее меня. Поэтому вам нужно стать сильнее как можно скорее. — Тогда разреши мне тренировать причуду! — воскликнул Рен, подняв взгляд на наставника. — С ней я сразу стану сильнее Рен унаследовал причуду своего отца. Он обладал способностью забирать чужие причуды и использовать их как собственные. Более того, он мог сливать несколько способностей в одну, создавая совершенно новую. Но сколько бы Рен ни просил, Кайто неизменно отказывал ему в тренировках с причудой. Поэтому сейчас у мальчика не было ни одной похищеной способности. — Вы ещё не готовы, — категорично произнёс черноволосый, глядя прямо в глаза ученику. — Похищение причуды слишком сильно истощает ваше тело. Сначала нужно укрепить физическую форму. Услышав привычную отговорку наставника, Рен лишь тихо вздохнул и вернулся к еде. Быстро доев рис и запив его тёплым чаем из небольшой глиняной чашки, он поднялся из-за стола и направился в гостиную, готовясь к очередному уроку математики и письма от Кайто.

***

Рен, отведя руку назад, бежал по мягкой лесной траве, намереваясь нанести удар стоявшему впереди наставнику. Быстро сократив расстояние, он со всей силы замахнулся, целясь в бок Кайто. Но тот лишь плавно сместился в сторону, ладонью перенаправив руку мальчика, — и Рен, потеряв равновесие, рухнул на землю. Не теряя ни секунды, он перекатился и рывком поднялся на ноги, вновь бросаясь в атаку. Кайто сделал шаг вперёд и ударил раскрытой ладонью прямо в лицо. Ладонь попала по носу, и голова Рена резко откинулась назад — в глазах на миг потемнело. Махнув головой, чтобы вернуть ясность сознания, мальчик протёр ноющий нос и заметил на ладони кровавые разводы. Вновь вытершись, он встал в боевую стойку — одну руку прижав к боку, вторую выставив вперёд. Кайто стоял напротив, всё в той же расслабленной позе, будто и не собирался двигаться. Решив действовать, Рен согнулся в поясе и бросился вперёд, пытаясь предугадать ответный удар наставника. Но не успел он преодолеть и пары метров, как что-то резко дёрнуло его за ногу, повалив на землю. Ударившись спиной, он застонал, тяжело дыша. Откинув со лба влажную от пота чёлку, Рен поднял взгляд — и только теперь заметил едва заметный блеск, тянущийся от руки Кайто к его ноге. — Так не честно! — воскликнул он, падая на спину. — Нельзя пользоваться причудой! Мальчик чувствовал, как тонкая металлическая нить отпускает его ногу и возвращается к хозяину. Он уже видел подобное не раз и знал: это причуда Кайто — способность создавать из рук прочные металлические нити и управлять ими, будто продолжением собственного тела. — В настоящем сражении никто не будет придерживаться правил, — спокойно произнёс Кайто, подходя ближе и протягивая ему руку. — Поэтому лучше привыкайте сейчас... чтобы потом не пожалеть. Взявшись за протянутую руку, Рен вскочил на ноги и быстро вытер тыльной стороной ладони засохшую кровь у носа. Переводя дыхание, он одной рукой отлепил от тела мокрую от пота футболку, а другой обмахнулся. Хоть солнце уже клонилось к закату и прохладный ветерок пробегал по коже, жар от множества упражнений и завершившегося спарринга не спешил уходить. — Вы хорошо поработали, юный господин, — сказал Кайто, поворачиваясь к нему спиной. — Теперь нам пора возвращаться домой. Завтра продолжим. Рен лишь молча кивнул и пошёл следом. Они находились глубоко в лесу — примерно в часе ходьбы от дома. Кайто предпочитал тренировки подальше от людских глаз: лишние свидетели могли обернуться проблемой, если кто-то узнает его или мальчика. Хотя таких людей немного , лишь немногие смогли бы распознать в Рене сына Все За Одного. Черты лица совпадали, но вместо белых волос у Рена были чёрные с серебристыми прядями. К тому же сам факт существования сына «короля демонов Японии» оставался тайной ,даже для ближайших подчинённых. Кайто допустили к воспитанию мальчика лишь после десятков проверок и установки в его теле особой причуды, которая убьёт наставника, если тот предаст хозяина. С тех пор он стал для Рена и учителем, и единственным, кто заботился о нём после смерти Все За Одного. По дороге домой, проходя мимо одного из узких переулков, Рен уловил приглушённые голоса и шорохи. Приглядевшись, он заметил мужчину с ножом, прижавшего лезвие к горлу другого. Не сбавляя шага, мальчик просто отвернулся и догнал Кайто. Жизнь в этих трущобах давно научила его не соваться не в своё дело. И всё же, из любопытства он спросил — Почему здесь нет героев? — произнёс он, глядя в спину наставнику. — Разве они не должны быть там, где больше всего преступников? Кайто не останавливался, лишь бросил взгляд через плечо. — Не каждый герой стал им из-за чувства справедливости, — холодно ответил он. — Многие просто делают свою работу ради денег. А помогая беднякам, много не заработаешь. Рен замедлил шаг, чувствуя, как мышцы постепенно наливаются болью, и задумался над услышанным. — Тогда почему эти люди просто не станут сильнее? — тихо спросил он, убирая волосы с глаз. — Тогда им не понадобятся герои. Кайто помолчал несколько секунд, будто подбирая слова. — Всё из-за веры... — произнёс он наконец, сбавив шаг, чтобы не отдаляться. — Веры в то, что герои их защитят....И главное... из-за веры в Символ Мира… во Всемогущего...Пока существуют герои, возглавляемые им, люди не видят причин становиться сильнее. Услышав имя человека убившего его отца Рен на мгновение сбился с шага ощутив болезненный укол в груди. Вновь догнав успевшего отойти вперёд наставника он заговорил. — Тогда... если Символа Мира не станет... — с короткими паузами произнёс он, — люди начнут развиваться? Едва слова сорвались с его губ, как идущий впереди Кайто внезапно остановился, и Рен чуть не врезался ему в спину. Мужчина на миг замер, но уже через секунду вновь двинулся вперёд. — Ха... — тихо усмехнулся он, что случалось с ним крайне редко. — Думаю, если Всемогущий исчезнет, мир погрузится в хаос. Но после... люди будут вынуждены приспособиться, чтобы выжить. — Я... понял, — тихо пробормотал Рен. Казалось бы, случайно начатый разговор заставил его всерьёз задуматься. Из бесчисленных бесед с Кайто о мире он уже знал, насколько сильно люди зависят от героев. В одном из редких походов в город Рен видел множество постеров и рекламы, где героев возвеличивали, словно святых. Общество боготворило их в обмен на защиту, закрывая глаза на любые пороки и ошибки. Он не до конца понимал, почему это вызывало у него внутренний дискомфорт, но чувствовал — с миром что-то не так. Решив вернуться к этим мыслям позже, он ускорил шаг, поравнявшись с Кайто.

***

2 года спустя

Время летит с неимоверной скоростью, когда твой день почти не отличается от предыдущего. Прошедшие два года Рен всё так же тренировался с Кайто. От постоянных упражнений под одеждой уже проступали очертания крепких мышц, которыми он тайком любовался, когда наставник не видел. Помимо физической подготовки он не забрасывал и другие занятия — математику, письмо, основы экономики и многое другое. Он действительно стал сильнее, но победа над учителем всё ещё оставалась лишь далёкой мечтой. Сейчас Рен шёл по тёмным улицам, перебегая от одной тени к другой, стараясь не попасться никому на глаза. Была ранняя весна, воздух всё ещё хранил прохладу. Одетый в чёрный спортивный костюм, он сливался со стенами домов, бесшумно продвигаясь к дому. За два года он почти не изменился — только стал выше, а черты лица приобрели резкость. На губах играла лёгкая улыбка: сегодня он был в приподнятом настроении. Сегодня — его день рождения. И на вчерашней тренировке Кайто наконец сказал, что он готов начать работать с причудой. Вечером они должны были найти человека, чью способность Рен отберёт. Он не чувствовал вины. Потеря причуды — лишь следствие чужой слабости и неудачи. Почему он должен ограничивать собственное развитие ради чьего-то благополучия? Кайто выбил из него подобные мысли ещё в начале тренировок. Наставник всегда говорил, что жалость и сомнения свойственны только глупым героям вроде Всемогущего — тем, кто из-за своей «доброты» обязательно проиграет. На взгляды Рена сильно повлияло и то, что его отец был не кем иным, как самым опасным злодеем Японии — Все За Одного. Человеком, на чьих руках были сотни, если не тысячи жизней. Кайто часто повторял, что великие цели требуют соответствующих жертв. Поэтому Рен понимал мотивы отца, пусть и не разделял их полностью. Все За Одного стремился к абсолютной власти — не только над Японией, но и над всем миром, и ради этого был готов на всё. Рен же не желал господства, но мечтал о переменах. Мир, по его мнению, застрял в застое, и это нужно было изменить. Вот только как — он пока не знал. У него не было ни силы, ни ясного плана. Свернув в узкий переулок, ведущий к дому, он внезапно остановился, словно вкопанный. Сердце бешено застучало в груди, в висках загудела кровь. Ноги ослабли. Перед ним, там, где должен был стоять их дом, бушевал огонь, взметаясь языками пламени под порывами ветра. Паника захлестнула его. Он сорвался с места и побежал вперёд, не помня, как оказался у входной двери. С трудом распахнув её, ворвался внутрь — прямо в ревущее море пламени. Глаза слезились от дыма, дыхание сбивалось, но он продолжал идти, шатаясь, пока не добрался до гостиной. И там увидел то, что потом не раз будет возвращаться к нему в кошмарах. У стены, опершись на неё, сидел Кайто. Волосы частично обгорели, кожа на руках была испещрена ожогами. Из его ладоней тянулись тонкие металлические нити, уходившие куда-то в сторону стены напротив. Но внимание Рена приковало другое — в груди наставника зияла дыра. Обугленные края, почерневшие мышцы, слипшаяся от жара плоть. Не теряя ни секунды, Рен бросился к нему. На глаза навернулись слёзы. Он упал на колени, судорожно прижимая ладони к чудовищной ране, будто пытаясь остановить кровь. — Э... эй... наставник... — всхлипнул он, срывающимся голосом, — п... просыпайтесь... это... это совсем не смешно... просыпайтесь! Слёзы застилали глаза. Он продолжал прижимать руки к груди Кайто, пока вдруг дрожащая ладонь не схватила его за запястье. — Кха... рад, что с вами... всё хорошо... — хрипло выдохнул мужчина, с трудом открывая глаза. — Про... кха... простите, что предстал... в таком... неподобающем виде... Рен сжал кулаки, схватившись за остатки одежды наставника. — З... заткнись! — вскрикнул он, всхлипывая. — Тебе нельзя говорить... давай... давай пойдём к доктору, и всё будет хорошо... Кайто лишь откинул голову назад, устало глядя в пляшущее над потолком пламя. — Кха... к сожалению... мне уже не помочь... — прохрипел он между приступами кашля. — Рана слишком серьёзна... я уже не жилец... — К... кто это сделал?.. — дрожащим голосом спросил Рен, глядя на окровавленное лицо наставника. — Кто мог... сделать с тобой... такое?.. — Просто... кха... расплата... за деяния прошлого... — слабеющим голосом ответил Кайто. — Похоже... я допустил ошибку... меня нашли... но я был готов... кха... нельзя жить в преступном мире... и бояться смерти... — он откашлялся, и изо рта пошла кровь. — Прошу... прощения... юный господин... похоже... я вынужден покинуть вас первым... Рен почувствовал, как пустота внутри груди разрастается, заполняя всё изнутри. Его взгляд опустился на пол. И только тогда он заметил тянущуюся по полу металлическую нить. Проследив за ней, он увидел — у противоположной стены в луже крови лежал изуродованный мужчина. Его тело было рассечено тончайшими нитями, руки валялись в стороне, а голова, перемотанная слоями острой проволоки, напоминала смятую гармошку. – Хотел... кха... бы я увидеть своими... кха... глазами, как вы достигнете желаемого, – слабеющим голосом произнёс Кайто. – Но... кха... надеюсь, если не лично... кха... то хоть так смогу увидеть весь ваш путь... кхаа... Он поднял дрожащую руку и опустил её на голову Рена. Уголки губ мужчины дрогнули, складываясь в едва заметную, уставшую улыбку. – Не лучшая ситуация для этого... кха... но позвольте вручить вам... кха... подарок, – выдохнул Кайто, приоткрыв один глаз. – Заберите... кхаа... мою причуду себе... господин... кхаа... уверен... вы найдёте ей достойное применение... кха... Глаза Рена расширились. Он не мог поверить, что наставник, умирая, предлагает ему такое. – Я... я не могу... не хочу этого... ты не можешь умереть! – всхлипывая, произнёс Рен. – Что... что мне без тебя делать?.. – Вы обязаны... кхаа... это сделать, – Кайто улыбнулся шире, обнажив окровавленные зубы. – Я всё равно... кхаа... умираю... пусть хоть так... кхаа... принесу пользу... кхаа... Я был с вами с рождения... кхаа... вы сильнее, чем думаете... кхаа... поверьте мне... Рен несколько раз открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Затем, стиснув зубы, положил ладонь поверх руки Кайто на своей голове. Воззвав к своей причуде, он ощутил, как энергия перетекает от наставника к нему — плавно, без сопротивления. В сознании вспыхнуло интуитивное понимание новой силы. – С... спасибо, – выдохнул он. – Я... позабочусь о ней... – Надеюсь... кхаа... она принесёт вам больше пользы, чем мне... – прошептал едва слышно Кайто. – А теперь... кхаа... уходите... из-за пожара... скоро появятся люди... И, будто исполнив долг, Кайто выдохнул в последний раз. Его рука безвольно соскользнула с головы Рена и упала на пол. Юноша смотрел на безжизненное тело перед собой пустым взглядом. Казалось, что-то внутри него оборвалось с гулким треском, оставив за собой тишину. Слёзы иссякли, оставив лишь солёные дорожки на лице. Медленно поднявшись, Рен ещё раз взглянул на застывшую кровавую улыбку наставника — и, не сказав ни слова, развернулся. Огонь уже охватил большую часть дома, но он шёл сквозь жар, не замечая ничего. Протиснувшись через наклонившуюся дверь, он выбрался наружу — и в тот же миг потолок рухнул с грохотом. Окинув взглядом дом, в котором провёл последние пять лет, Рен развернулся и побрёл вглубь трущоб. Он не знал, сколько шёл — полчаса или все четыре. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось. Наконец, остановившись, он опёрся о холодную стену, медленно сполз вниз и, склонив голову, провалился в беспокойный сон.