МГА:Рей

//Сменил имя гг на Рей// Тусклый лунный свет пробивался сквозь тёмные облака, освещая ночные улицы. Мелкие капли дождя тарабанили по многочисленным крышам трущоб, стекая на дороги и собираясь в мутные лужи. Люди — то ли из-за позднего времени, то ли из-за непогоды — сидели по домам, плотно закрыв занавески. Но в одном укрытом в тени зданий переулке, среди различного мусора, опершись о стену, сидел мальчик с растрёпанными чёрными волосами, промокшими от дождя. Чёрный спортивный костюм плотно прилип к телу, вызывая неприятный дискомфорт. Спустя несколько секунд он медленно пошевелился, открывая глаза. Непонимающе оглядываясь и пытаясь осмыслить происходящее, возвращая ясность ума после дремоты, Рей наконец немного привык к окружающей тьме и опустил взгляд ниже — к своим рукам. И в тот же миг он заметил тёмные засохшие пятна на рукавах. Вязкие, комковатые сгустки на своих маленьких ладонях, от которых к горлу подкатил тяжёлый ком. Рей наконец вспомнил то, что так старательно пытался игнорировать после пробуждения. Кайто. Его учителя, опекуна — и кем бы он ни был ещё — больше нет. Ожившие картины умирающего мужчины пронеслись перед глазами, а стоявший в горле ком поднялся ещё выше. Не имея сил больше сдерживаться, Рей рывком наклонился вперёд и, плюхнувшись рукой в лужу, разбрызгивая воду вокруг, начал опорожнять желудок. На глазах выступили слёзы, во рту разлилась горечь. Кое-как придя в себя, Рей снова посмотрел на руки. Разжиженная дождевой водой кровь обволакивала ладони, распространяя в воздухе тяжёлый металлический запах. Подавив новый приступ рвоты, он начал судорожно оттирать алую жидкость, почти до крови расчёсывая кожу. Осознав, что это бесполезно, Рей поднялся на трясущихся ногах и, заметив на противоположной стороне узкого переулка силуэт, похожий на разбитый кувшин, поковылял к нему. Не дойдя всего пару шагов до цели и утратив последние силы, он рухнул на колени, больно ударившись рукой о разбросанные на полу осколки бутылки. Стиснув зубы, сдерживая крик, слёзы и накатывающее отчаяние, Рей, убедившись, что в кувшине осталось немного воды, сунул в него руки. Он вздрогнул от холода и начал дёргаными движениями смывать кровь. Но сколько бы он ни полоскал ладони в мутной воде, перед глазами всё равно стояла картина того, как этими же руками он пытался закрыть рану учителя. Лишь ощутив боль от ногтей, впивающихся в кожу, Рей наконец остановился и пустым взглядом уставился на кувшин. Даже в окружающей темноте было видно, как некогда прозрачная вода покрылась бордовыми разводами. Не желая больше смотреть на это доказательство недавних событий, мальчик повалился сначала на бок, затем перекатился на спину и уставился своими серыми глазами в затянутое облаками небо. — Хааа… Учитель… — с судорожным вздохом произнёс он, поднимая руку к лицу и прикрывая глаза. — Как… как вы могли умереть… Наконец из глаз потекли едва сдерживаемые слёзы, а из горла вырвался приглушённый всхлип. — Что… что мне теперь делать?.. — обращаясь в пустоту, прошептал он. — Я… остался один. Рей ощущал, как в груди нарастает всепоглощающая пустота, увеличиваясь с каждым всхлипом. Он не знал, что теперь делать, когда ушёл единственный человек, с которым у него была связь в этом огромном мире. Без Кайто у него больше нет ни жилья, ни еды. Где брать новую одежду? Сейчас была весна, и ночью температура ещё оставалась терпимой, летом будет ещё теплее. Но что делать, когда придёт осень и на улице похолодает? Если он не найдёт к тому времени постоянного места жительства, немал шанс умереть от переохлаждения. От подобной мысли у него невольно, сквозь всхлипы, вырвался нервный смешок. Он — сын сильнейшего злодея Японии — умрёт от холода на улице, как какая-то дворняга. — Хах… хахах… — ещё несколько нервных, на грани истерики, смешков вырвались изо рта. — Может, и правда… лучше просто умереть… Пробормотал Рей, когда терзавшую его разум печаль сменила апатия и всепоглощающее отчаяние. Казалось, что в один день весь его мир рухнул, оставив после себя лишь груду руин. Все мечты и планы на жизнь в одночасье стали казаться бессмысленными. Даже если он изменит общество. Убьёт Всемогущего. Подчинит себе весь мир или разрушит всё на земле — сколь бы сложную или, казалось, невозможную цель он ни выполнил, кто признает его? Кто скажет, что он хорошо поработал и им довольны? До этого дня, хоть Рей и не мог в этом признаться, никакие изменения общества или что-то ещё более глобальное не казались ему по-настоящему важными. Были мысли, что это может быть полезным, но дальше простых рассуждений они не уходили. Кайто же всё время говорил ему о планах его отца и о последующем провале. О том, что хотел бы увидеть, как Рей наконец достигнет своей цели и всколыхнёт застоявшееся общество. Но теперь, когда наставник умер, Рей не понимал, что делать дальше. Есть ли вообще хоть одна причина, по которой он должен продолжать жить? Когда подобные мысли достигли своего апогея, а сознание уже ускользало в мрак, со стороны входа послышались быстрые шаги, сопровождаемые тяжёлым дыханием. Приподняв голову, Рей посмотрел мутным, застланным пеленой взглядом в сторону шума. В кромешной тьме, едва освещаемой лунным светом, его глазам предстал силуэт огромного существа на четырёх лапах. В нос ударил резкий запах мокрой шерсти. Присмотревшись, Рей опознал в новоприбывшем громадную собаку с густой шерстью, перепачканной грязью. Она смотрела на него маленькими, блестящими, словно звёздочки в темноте, глазами, а из приоткрытой пасти, заполненной рядами острейших зубов, стекала зловонная слюна. Собака принюхивалась, подбираясь всё ближе. Похоже, её привлёк ещё не до конца исчезнувший запах крови, от которого он так старательно пытался избавиться. — Ха… хахха… Кайто-сэнсей, — нервно усмехнулся он. — Похоже, мы встретимся даже раньше, чем я ожидал… Голос его был пугающе спокойным и совершенно не соответствовал ситуации. Сознание будто находилось в трансе, перед глазами стояла дымка. Рей с апатией наблюдал, как пёс подходил всё ближе и ближе. Услышав его голос, животное издало приглушённое рычание, обнажив клыки, блеснувшие в лунном свете. Будто смирившись со своей участью, мальчик смотрел, как существо подошло почти вплотную, издавая всё более громкие, утробные звуки. Рей считал, что утратил всякое желание жить. Но когда пёс навис над ним своей массивной фигурой, готовясь разорвать его на мелкие куски, из глубин груди поднялось первобытное, всепоглощающее чувство — страх. Страх за свою жизнь. Нежелание умирать. Сознание будто встряхнуло. К щекам прилила кровь, в висках болезненно застучало. Вырвавшись из состояния апатии, Рей попытался отползти назад, но почти сразу упёрся в стену. — Н… нет… не подходи… — надломленным голосом прошептал он, глотая льющиеся слёзы. — Я… я передумал… я пока не хочу умирать… Но существо над ним не слушало. В ответ на его слова собака протяжно завыла и, широко раскрыв пасть, роняя ему на лицо мерзкую слюну, рванулась вперёд, целясь в его тонкую шею. Рей наблюдал, как смерть в облике бродячей псины приближается, будто в замедленной съёмке. В отчаянной попытке защититься он выставил руку перед собой. Сердце бешено колотилось, слёзы застилали обзор, бесконечно стекая по щекам. Из горла вырывались бессвязные крики. Выставленная рука не спасла. Зубы сомкнулись вокруг запястья, и тело пронзила адская боль. — А-а-а-а-гх!.. Нет!.. Отпусти!.. Больно! — закричал Рей, захлёбываясь слезами. — Отпусти… пожалуйста… мне больно… Он отчаянно умолял, но голос уже охрип от крика, а голова гудела от боли. Существо не обращало на его мольбы ни малейшего внимания, всё сильнее сжимая челюсти вокруг тонкого запястья. Рей уже был готов попрощаться с рукой, когда произошли резкие перемены. В теле зародилось неизвестное тепло, а кончики пальцев невыносимо зачесались. Мгновение — и голову пса пронзили несколько тонких нитей, бликующих в лунном свете. Собака издала недоумённый рык, но не успела опомниться: ещё четыре нити закрутились и с неимоверной лёгкостью разорвали её голову на несколько частей с идеально ровными краями. Дождь из крови и остатков плоти обрушился на лицо лежащего на земле Рея. Несколько особенно крупных капель попали в приоткрытый рот, вызвав судорожный кашель. Спустя мгновение безголовое тело животного рухнуло сверху, придавив его к земле. Рей с неверием и ужасом смотрел на выглянувшую из-за облаков луну. По щекам стекала всё ещё тёплая кровь, во рту ощущался мерзкий, металлический привкус, вызывающий тошноту. Одежда, и без того мокрая от дождя, стала ещё влажнее от холодного пота. На груди он чувствовал, как расползается лужа тёплой, липкой жидкости. Медленно повернув голову, Рей посмотрел на свою всё ещё вытянутую правую руку. Из неё — из мест, где заканчивались пальцы, кроме большого, — торчали тонкие нити. Капли крови и сероватой субстанции стекали по ним вниз, переходя на руку. Он с неверием переводил взгляд с руки на металлические нити, которые постепенно втягивались обратно в кончики пальцев. Всё это сопровождалось отвратительным ощущением, будто что-то чужеродное медленно запихивают под кожу. — Это… это же… — охрипшим голосом заговорил он. — Причуда наставника… Воспоминания нахлынули с новой силой. Рей вспомнил, как перед самой смертью Кайто сказал ему забрать его причуду, испустив при этом последний вздох. Тогда он почти не придал этим словам значения, но теперь этот предсмертный подарок спас ему жизнь. Лёгкая улыбка тронула его лицо, перепачканное кровью и слезами. Он думал, что утратил все связи в этой жизни. Но, по крайней мере, одна нить всё ещё соединяла его с учителем. Осознание этого породило в груди новую решимость. Рей понял, что не сможет посмотреть наставнику в лицо, если так легко откажется от собственной жизни. Он будет жить. И лишь став достойным человеком, воплотив все ожидания, возложенные на него Кайто, сможет однажды умереть со спокойной душой. Сжав руку в кулак и стиснув зубы, он едва слышно прошептал: — Я… я обязательно стану сильнее, — пообещал он. — И тогда… я всколыхну общество. Прикрыв глаза, Рей глубоко вздохнул. Наставник много раз рассказывал ему о том, как его отец стремился к мировому господству, но в итоге пал от руки Всемогущего. Однако сам Рей не видел в этом смысла. Вместо этого, слушая истории Кайто о героях, он всё чаще задавался вопросом: почему, если герои так идеальны, как их представляет общество, никого из них нет здесь — в трущобах? Все граждане верят в светлый образ героев. Но так ли они безупречны? И все ли злодеи стали таковыми из-за любви к разрушению и хаосу? Возможно, не самые подходящие мысли для ребёнка, но, не имея сверстников рядом, Рей часто обсуждал подобные темы с наставником. Однажды, почти между делом, он спросил Кайто, что будет, если разрушить идеальный образ героев в глазах общества. Тогда наставник лишь улыбнулся и сказал, что с радостью посмотрел бы, как Рей это сделает. Сам Рей не воспринимал эти слова слишком серьёзно, но Кайто, похоже, искренне верил, что он способен на это. И теперь, когда учителя больше нет, Рей решил оправдать возложенные на него ожидания. Он хотел проверить: сохранит ли общество свой культ поклонения героям, если увидит их с более грязной стороны. Но для этого предстояло сделать очень многое. Пока что он решил отложить серьёзное планирование. Он ещё не был готов — ни физически, ни психологически. Сейчас нужно было разобраться с насущными проблемами. Тяжело выдохнув, Рей попытался оттолкнуть от себя уже остывшее тело собаки. После пары-тройки попыток ему это наконец удалось, и он смог вдохнуть полной грудью, тут же поморщившись от мерзкого запаха, витавшего в воздухе. Попытавшись встать, он опёрся на укушенную руку. Та мгновенно подкосилась от боли, и мальчик повалился на бок, стиснув зубы. — Ааагх… как… как же больно… — прошипел Рей, сдерживая слёзы. — Чёртова псина… Выругавшись, он попытался разглядеть что-нибудь в темноте. Укушенная конечность уже опухла, на коже чётко выделялись следы зубов. Запястье пульсировало, отдавая ноющей болью. Дождь прекратился, что не могло не радовать. Рей ещё раз осмотрел переулок, задержав взгляд на обезглавленном трупе животного, и сглотнул подступивший к горлу ком желчи. Оставаться здесь дольше было нельзя. Стиснув зубы, он упёрся здоровой рукой в стену и медленно поднялся. Тело ныло — ушедший адреналин оставил после себя лишь усталость и боль. На дрожащих ногах, придерживаясь за стену, Рей поковылял к выходу из переулка, на прощание пнув тело псины. Оказавшись на дороге, усыпанной мелкими камешками, он задумался, куда идти дальше. Дом сгорел. А спать под открытым небом было небезопасно. Покрутив головой и вглядываясь в темноту без единого фонаря, Рей примерно понял, где находится. Насколько он помнил, если спуститься вниз по улице и свернуть с дороги, можно выйти к лесу. В глубине леса, примерно в пятнадцати минутах ходьбы, стояло старое здание, когда-то построенное детьми ради забавы. Вариантов было немного. Медленно спускаясь вниз, он то и дело спотыкался о крупные камни. Голова гудела, а ноющая боль в руке отдавалась пульсацией по всему телу. Невольно вспомнился маленький, но такой родной дом, наставник, ожидавший его внутри, и пусть не роскошный, но тёплый ужин. Чтобы не дать печали вновь поглотить себя, Рей сжал правую руку, вызывая новый приступ боли. Чтобы добраться до искомой постройки, по его ощущениям ушло около получаса. С каждым шагом сознание будто ускользало всё дальше и дальше. Но наконец перед глазами Рея возник небольшой квадрат — едва ли два на два метра — из покосившихся досок и крыши из дырявого шифера. Сколоченная из двух дощечек дверь висела на одной-единственной петле. Криво усмехнувшись своему новому дому на неопределённый срок, Рей подошёл к двери и с небольшим усилием оттолкнул её в сторону. В нос тут же ударил затхлый запах. Внутри было темно из-за отсутствия окон, и лишь тонкий луч лунного света пробивался сквозь трещину в потолке. Медленно шагнув в свою новую обитель и закрыв за собой дверь, Рей огляделся. В углу валялись какие-то тряпки, а справа от входа находился маленький столик — обычная доска, прибитая к стене. Слишком уставший для детального осмотра, Рей подошёл к сложенным друг на друга тряпкам и рухнул на них, уставившись в потолок. Сознание почти сразу начало погружаться в сон, поддаваясь накатившей усталости. Перед тем как окончательно провалиться в небытие, он лишь мысленно взмолился о том, чтобы никто не обнаружил его здесь спящим.

***

Рей проснулся утром следующего дня. Тело казалось тяжёлым, а под одеждой проступал холодный пот. Правая рука слабо пульсировала, отдавая болью по всему телу. С большим усилием приподняв её, он затуманенным взглядом посмотрел на запястье.

Рука сильно опухла и покраснела, а на месте, где зубы прокусили кожу, виднелись рваные ранки с засохшей кровью. Стиснув зубы и сдерживая стон, Рей приподнялся, осматривая помещение. Под ним были разбросаны какие-то одеяла и старая одежда. Пол представлял собой неровно настеленные доски с большими зазорами между ними. Опустив взгляд на свою одежду, Рей недовольно скривился, заметив перепачканную кровью кофту. Штаны же чудом остались относительно чистыми. Не желая и дальше оставаться в окровавленной одежде, он медленно расстегнул кофту и, стараясь лишний раз не задевать травмированную руку, аккуратно снял её, оставшись в серой футболке. Отбросив кофту в противоположный угол постройки, мальчик посмотрел на вещи под собой. Заметив относительно чистый кусок ткани, Рей оторвал его и, морщась от боли, медленно перевязал опухшую руку. Закончив с перевязкой, он окинул взглядом оставшиеся вещи и заметил чёрную толстовку. Подняв её и отряхнув от пыли, Рей отметил, что она лишь немного великовата. Быстро надев её, он решил, что так будет лучше, чем рисковать простудой, разгуливая в одной футболке. Устало выдохнув и прикрыв глаза, пытаясь хоть ненадолго отрешиться от надоевшей боли, Рей откинулся назад, уставившись расфокусированным взглядом в потолок. Мысли вновь и вновь возвращались к руке, и, чтобы отвлечься, он начал размышлять, чем заняться дальше. Пока раны не заживут, особо не потренируешься, а бесцельно бродить по округе не было ни малейшего желания. Вспомнив о вчерашнем проявлении причуды, Рей решил, что немного практики здоровой рукой не повредит. Медленно подняв левую ладонь перед собой, он прикрыл глаза и сосредоточился на тех ощущениях, что спасли ему жизнь прошлой ночью. Несколько минут Рей пытался нащупать внутри себя тот самый огонёк, и наконец ощутил в груди слабое, едва заметное тепло — похожее на крошечную искру. Ухватившись за это ощущение, он попытался направить тепло к кончикам пальцев левой руки. Оно двигалось нехотя, будто сопротивляясь, норовя уйти в сторону или вовсе исчезнуть. Но после нескольких минут упорных попыток и накатившей головной боли у него наконец получилось. Рей вновь ощутил неприятное чувство, будто что-то вытягивают из-под кожи. Приоткрыв глаза, он увидел долгожданную тонкую нить, тянущуюся из кончика указательного пальца. При дневном свете, пробивающемся сквозь щели в крыше, мальчик смог получше рассмотреть то, что накануне спасло ему жизнь. Нить была тонкой — едва ли толще человеческого волоса, цвета между серебристым и полупрозрачным. Приоткрыв рот от невольного восхищения, Рей неосознанно потянулся к блестящей нити правой рукой. Но стоило ему коснуться её кончиком пальца, как кожа без сопротивления разрезалась, оставляя тонкую алую полоску. Отдёрнув руку и поморщившись от боли, Рей посмотрел на порез, из которого тонкой струйкой потекла свежая кровь. — Хааа… это сложнее, чем кажется… — устало пробормотал Рей, втягивая нить обратно в тело. — Как Кайто-сэнсей так легко создавал их?.. Медленно поднеся палец к губам и слизнув кровь, Рей усилием воли загнал всплывшие воспоминания о наставнике глубже в подсознание. После короткого эксперимента с новообретённой причудой он понял: впереди ещё очень много работы. Но Рей был уверен — после определённого количества практики дела пойдут лучше. Если он не сможет овладеть даже одной причудой, что уж говорить о похищении новых. От дальнейших размышлений его отвлёк урчащий желудок. Живот болезненно скрутило от голода, и только тогда Рей вспомнил, что не ел со вчерашнего обеда. Даже ощущая сильнейший голод, он не знал, где взять еду, чтобы его утолить. Рей знал, что такое деньги и какую силу они имеют в этом мире. Но что толку от знаний, если самих денег нет? Все их скромные сбережения, скорее всего, остались в доме, который уже наверняка догорел. Можно было попытаться украсть что-нибудь на рынке, но в своём нынешнем состоянии Рей сомневался в шансах на успех. Оставался ещё вариант — пойти к реке в полукилометре отсюда и попробовать выловить рыбу, но он никогда раньше не рыбачил, да и удочки у него не было. — Хааа… но лучше уж попытаться, чем умереть с голоду, — простонал он, медленно поднимаясь с насиженного места. — Сперва на рынок… а там уж как получится. Преодолевая накатывающую волнами усталость, Рей поднялся и, в два шага преодолев расстояние до двери, с заметным усилием открыл её, выходя наружу. Глаза тут же резанул яркий свет, пробивающийся сквозь верхушки деревьев. Закрыв за собой дверь, Рей огляделся, проверяя, нет ли кого поблизости. Убедившись, что на поляне он один, мальчик наклонился, поднял небольшую ветку толщиной с палец и просунул её в щель дверной петли. Жизнь в трущобах научила его: без бдительности можно слишком рано попрощаться с жизнью. Ещё раз проверив, не выпадет ли палочка от порыва ветра, Рей повернулся и медленно направился к выходу из леса. Но на полпути он вспомнил, что его лицо всё ещё перепачкано засохшей кровью и грязью. Коснувшись щеки, Рей ощутил шероховатость. Проведя пальцами по коже, он увидел, как посыпались мелкие кровавые крошки. — Хааа… не лучший видок для похода по городу, — криво усмехнувшись, пробормотал он. Подойдя к ближайшему кусту, Рей смочил руки в воде, собравшейся после вчерашнего дождя, и начал оттирать грязь с лица. Не имея под рукой даже подобия зеркала, он не мог проверить результат, поэтому умылся ещё несколько раз и вытер лицо рукавом, после чего продолжил путь к рынку. Добравшись до места назначения, Рей увидел людей, спешащих по своим делам и громко перекрикивающихся между собой. Влившись в бесконечный поток, он медленно продвигался к прилавкам, высматривая, что можно украсть незаметно. Вскоре он заметил, что продавец что-то оживлённо обсуждает с мужчиной средних лет. Бросив взгляд на прилавок и увидев коробки спичек, Рей с максимальной осторожностью протянул руку, схватил одну из них и поспешил слиться с толпой, уходя как можно дальше. Завернув за угол, Рей прислонился спиной к стене и схватился за грудь. Сердце колотилось так сильно, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Ноги слегка подрагивали, а ладони вспотели от волнения. — Хааа… получилось… — прошептал он, пытаясь выровнять дыхание. — У меня получилось… Простояв ещё несколько минут, восстанавливая дыхание, Рей сунул коробок в карман штанов и отправился на следующую вылазку. Медленно лавируя между прохожими, он внимательно всматривался в прилавки, выискивая отвлёкшихся продавцов. Спустя примерно пятнадцать минут он заметил, что возле прилавка с выпечкой никого нет. Медленно подойдя к приятно пахнущим булочкам, Рей сглотнул подступившую слюну и, стараясь унять дрожь, потянулся к ближайшей выпечке, намереваясь быстро утащить её. Но стоило ему лишь кончиком пальца коснуться желаемого, как большая, покрытая мозолями рука схватила его за запястье, крепко сжав. — Ты что делаешь, щенок? — послышался грубый мужской голос. — Совсем страх потерял? Рей медленно поднял дрожащий взгляд на говорившего. Перед ним стоял мужчина лет сорока с небольшим, с короткими чёрными волосами и густыми усами. Паника мгновенно накрыла сознание, вызывая слабость в коленях. Рей не понимал, что будет дальше. Его сдадут под стражу? Изобьют где-нибудь в переулке? Мысли метались в голове, одна страшнее другой. Но когда он уже почти попрощался с жизнью, мужчина неожиданно отпустил его руку. — Думаешь, я таких, как ты, раньше не видел? — строго проговорил он. — Ходят тут, вынюхивают что-то. Рей смотрел на мужчину взглядом оленя, внезапно выскочившего перед едущим грузовиком. Неосознанно он сделал шаг назад. — В первый раз отпускаю, — уже менее строго произнёс мужчина. — Но чтобы я тебя тут больше не видел. Мальчик нервно кивнул. В ушах гудело. Сделав ещё шаг назад, он уже собирался развернуться и убежать, когда мужчина вдруг что-то метнул в его сторону. — Понимаю, что ты не от хорошей жизни это сделал, — добавил он, отворачиваясь. — Но ты должен понимать: другие могут быть не такими великодушными, как я. Больше ничего не сказав, черноволосый вернулся к прилавку, перекладывая товар в коробках. Рей опустил взгляд. Его глаза округлились, когда он увидел в руках булку — ту самую, которую всего пару минут назад собирался украсть. Крепче сжав выпечку, мальчик развернулся и быстрым шагом направился к ближайшему переулку. Скрывшись там, он прислонился к стене и медленно сполз вниз, потеряв последние силы в ногах. Прижимая булку к груди, Рей с трудом сдерживал слёзы. Это был всего лишь первый день без наставника, а он уже не справлялся. Раньше он жаловался на рис каждый день, но теперь у него не было даже этого. Наконец первая слеза скатилась по его щеке. Шмыгнув носом, Рей поднёс уже остывшую булку к губам. Откусив первый кусок, он закрыл глаза, крепко сжав зубы. — Хааа… вкусно… — обрывисто проговорил он. — Я… я скучаю по вам, Кайто-сэнсей… Сглатывая слёзы, Рей продолжал есть подаренную продавцом булку. Дорога назад прошла словно в тумане: вот он ещё в переулке — и уже у своей постройки в лесу. Быстро проверив, на месте ли ветка в дверной петле, Рей облегчённо выдохнул и зашёл внутрь. Повалившись на груду тряпья, он положил руку на живот, ощущая, как голод немного отступает. — Похоже, мне всё же придётся стать рыбаком, — самоуничижительно пробормотал черноволосый. — Хах…

***

Рей стоял перед небольшой рекой, текущей в чаще леса. Наблюдая за бегущей водой, он ощутил неожиданное спокойствие. Впрочем, оно быстро исчезло, стоило ему вспомнить, что от результатов сегодняшней рыбалки напрямую зависит, проживёт ли он ещё один день. Оценив своё состояние, мальчик отметил, что перевязанная рука болела меньше — она онемела, то ли от холода, то ли от постоянной боли. Закатав рукав левой руки, Рей подошёл к реке и опустился на колени. Вглядываясь в быстрое течение, он увидел собственное отражение: спутанные чёрные волосы с пепельными прядями, светло-серые глаза с фиолетовыми кругами от усталости, детское лицо, в котором постепенно проступали более резкие черты. На щеках и подбородке всё ещё тянулись коричневатые разводы. Опустив руку в воду, Рей вздрогнул от холода. Казалось, будто в кожу вонзились сотни иголок. Зубы непроизвольно застучали, но мальчик стиснул их и, зажмурившись, быстро плеснул ледяной водой в лицо. По телу пробежали мурашки, когда несколько капель стекли по шее под толстовку. Повторив это ещё пару раз, Рей медленно открыл глаза, всматриваясь в водную рябь. Лицо наконец избавилось от следов крови и грязи, вновь приобретя опрятный вид. Откинувшись назад, он сел на землю, упираясь руками в почву. Смотря в ясное голубое небо, Рей задумался, как вообще ловят рыбу. Склонив голову к плечу и взглянув на левую ладонь, он решил, что было бы неплохо совместить тренировку причуды с добычей пропитания. Подойдя к воде, Рей вытянул руку перед собой и закрыл глаза, пытаясь нащупать знакомое тепло в груди. Теперь на это ушло меньше времени. Ощутив тлеющие угольки в самом центре, он попытался направить их по руке к кончикам пальцев. Причуда всё ещё сопротивлялась, будто отказывалась подчиняться. Но Рей усилием воли подавил её хаотичность, и из пальцев вырвались тонкие металлические нити. Заворожённо глядя на результат своих усилий за последние пять минут, мальчик невольно поразился их красоте и мысленно поблагодарил наставника за столь ценный подарок. Рей сосредоточенно посмотрел на одну из нитей, представляя, как она движется. После долгих секунд напряжённого ожидания леска наконец дрогнула и изогнулась полукругом. Управление причудой ощущалось как внезапно обретённая новая конечность. Втянув обратно три из четырёх нитей и поморщившись от неприятного ощущения, Рей продолжил практику. Спустя добрых полчаса причуда наконец начала отзываться на его желания. Наблюдая, как нить удлиняется и вновь укорачивается, Рей довольно выдохнул и, подойдя к реке, стиснул зубы, погружая руку в ледяную воду. Глубоко дыша и стараясь не обращать внимания на холод, он начал вглядываться в течение. Минут через пять он заметил движение. Нить выстрелила с огромной скоростью. Мгновение — и из воды показалась бьющаяся рыба с пробитой головой. Довольно улыбнувшись, Рей подтянул добычу к себе. Соскользнув с нити, будущий обед плюхнулся на землю, судорожно колотя хвостом. Воодушевлённый успехом и решив, что рыбалка не так уж сложна, Рей снова сунул руку в холодную воду. — Как… же так… — пробормотал он, глядя на свой улов. — Всего пять… Рей перевёл взгляд с пяти пойманных рыб на свою руку, посиневшую от холода. За последние два часа ему удалось выловить всего несколько рыбёшек — едва больше собственной ладони. Пальцы слушались плохо, онемение медленно подбиралось всё выше, и Рей понял: если продолжит, легко заработает обморожение. Решив не испытывать судьбу, он аккуратно сложил улов на большой лист растения, вырванный неподалёку, и присел перед ним на корточки. Вытянув указательный палец, Рей закрыл глаза на несколько секунд, сосредотачиваясь, после чего выпустил короткую, едва заметную нить. Взяв первую рыбку, он неловко, но аккуратно срезал ей голову, поморщившись при виде проступившей крови. Затем медленно вспорол брюшко и рукой выскреб внутренности, стараясь не смотреть слишком долго. Запах был резкий, сырой, неприятный. Повторив то же самое с остальным уловом, Рей подошёл к реке и тщательно промыл рыбу, смывая остатки крови и скользкие внутренности, пока вода вновь не стала прозрачной. Сложив будущую еду обратно на лист, он поднялся и огляделся в поисках сухих палок. Побродив по округе около десяти минут, Рей собрал немного относительно сухого хвороста и вернулся обратно. Усевшись рядом с рыбой, он выложил ветки треугольником и подложил вниз сухую траву. Порывшись в карманах, Рей нащупал украденные спички и вытащил их. Первая вспыхнула, обдав пальцы коротким, приятным теплом. Прикрыв головку ладонью от ветра, он поднёс её к траве. После пяти испорченных спичек маленький огонёк наконец перекинулся на тонкие ветки. По округе разнёсся тихий, но такой желанный треск. Рей медленно закатал правый рукав и осторожно развязал импровизированную повязку. Кожа под тканью побелела от слишком тугой перевязи, опухоль немного спала, а краснота осталась лишь возле самого места укуса. Закатав и левый рукав, мальчик поднёс ладони к огню, жадно впитывая тепло. Постепенно дрожь в пальцах стала утихать. Спустя примерно десять минут, когда костёр разгорелся, Рей взял пять зелёных веток и, насадив на них рыбу, принялся за готовку. Он молча наблюдал за колышущимся пламенем, находя в этом зрелище неожиданное успокоение. Через некоторое время рыба покрылась тёмной, местами подгоревшей коркой. Рей снял одну и посмотрел, как от неё поднимается тонкий белый дымок. Не дожидаясь, пока она остынет, он вцепился зубами в жёсткое мясо и тут же обжёг язык. Во рту разлился привкус тины и реки, мясо оказалось сухим и горьким от дыма, а мелкие кости то и дело впивались в нёбо. Но даже так — это была первая сытная еда за весь день. Не останавливаясь, Рей быстро доел одну рыбу и вскоре принялся за следующую, оставив три оставшиеся на вечер. В горле стояла горечь с мерзковатым речным привкусом, но желудок наконец ощущался наполненным, а по телу разливалось долгожданное тепло. Просидев у костра ещё около получаса, отогреваясь и глядя на тлеющие угли, Рей медленно поднялся. Завернув оставшийся ужин в широкий лист растения, он поковылял обратно к своему убежищу.