Тимбилдинг

      Сквозь пыльные окна сочится желтушный закат. Рамочка на календаре обводит пятницу, а стрелка часов подползает к цифре восемь, но офис до сих пор оживлён. Шуршит бумага, барабанят по клавишам пальцы. По отделу разработки змеятся, недовольно бурча, несколько очередей.       — …надо срочно. Сможешь быстро сделать? — переминается с ноги на ногу Доппио, нависший над Мелоне.       — М-м-м… — Тот отрывает глаза от ноутбука СММ-щика и сверяется с длинной таблицей на собственном. Затем оседает в кресле. Сдувает чёлку со лба. — Могу быть с тобой честным?       — Конечно.       — Я отвлёкся и всё прослушал.       — Так. Ну во-первых…       — Не, не утруждайся! Судя по твоему лицу, это что-то серьёзное, а я не настроен. И так натрахался уже.       — …а теперь решил немного поработать, да? — Стоящий рядом Формаджо суёт руки в карманы. Над его ноутбуком колдует парень за соседним столом.       — Да блин, — вздыхает Доппио, — мне господин Неро дал…       — О-оу, — перебивает Формаджо, — ты весь директорат собираешь? — И тут же получает локтем в бок:       — Господин Неро мне дал кучу заданий на сегодня, а я в учётку зайти не могу. Надо согласовать посты, разгрести почту, сделать креатив для маркетологов — и это только то, что я помню!       — Слушай, я тоже не думал, что сетевое ядро зальёт пожарка, потому что кто-то засунет в микроволновку фольгу, окей? Хорошо хоть, коммутатор просох. Вот только он откатился до последнего бэкапа и в очереди на сброс аккаунта ты двадцать пятый.       — А с телефона зайти можно?       — Если даже корпоративный ноут теперь якобы не зареган в системе, то угадай с трёх раз. Ладно… давай поступим как взрослые люди: скажи Ризотто, что всё доделал, и спокойно иди домой. Держу пари, в понедельник он и не вспомнит ни о чём.       — С отложкой для соцсетей это не совсем так работает. Мне уже прилетало по шапке за самодеятельность.       — Тогда даже не знаю, что тебе посоветовать, потому что лично у меня рабочий день закончился… два часа как.       С этими словами Мелоне хлопает по столу и поднимается с кресла, подхватывая свой пиджак со спинки.       — Можешь потестить коды доступа сам, но они древнее дерьма мамонта, так что проще дождаться саппортов. А на ответ у них есть, — он смотрит на несуществующие часы на запястье, — от одного до трёх дней.       — Ну либо можешь, — пожимает плечами Формаджо, — как в старые добрые: посогласовывать очно. А после выходных забьёшь всё в «Сэйлзфорс».       Закатив глаза, Доппио тащится через весь отдел показывать Прошутто единственный ролик, который успел склепать за сегодня, — «Потоп в офисе».       Глава юристов, впрочем, сперва лишь раздражённо отмахивается, а потом забраковывает половину кадров ради безопасности компании.       — Пункт шесть точка семь Политики использования корпоративной символики и коммуникаций — демонстрация «неавторизованных решений». «Запрещается публикация любых изображений или видеоматериалов, на которых запечатлены последствия внештатных ситуаций, если на этих материалах присутствуют сотрудники, принимающие решения или устраняющие последствия, без их письменного согласия, заверенного руководителем отдела и юридическим департаментом». Вот тут у тебя Мелоне что делает? Сушит коммутатор чьим-то феном? Он подписал формуляр W-845-A? Сомневаюсь. Убирай сцену. А вот это субъективная оценка, не подтверждается KPI. — Он тычет в надпись под обречённым лицом айтишника: «я работаю лучше, чем выгляжу».       — А ещё не забудь, — Иллюзо, опирающийся плечом о стенку, скрещивает руки на груди, — про пункт два точка двадцать восемь Политики защиты корпоративной собственности. Что-то там про демонстрацию «активов фирмы в уязвимом состоянии».       Прошутто, смотря в потолок и покачивая пальцем, цитирует по памяти:       — «Запрещается создание, распространение или хранение визуальных материалов, на которых оборудование, мебель, транспортные средства или иные материальные активы компании изображены в состоянии, которое может быть истолковано как “нештатное”, “повреждённое” или “требующее ремонта”, если на момент съёмки не был оформлен акт о техническом состоянии с грифом “Для внутреннего аудита”». Лужа на полу, в которой отражается логотип, конечно, снята красиво, но как ты объяснишь людям, что это не повод слить наши акции за бесценок?       — И я уже молчу о том, что у тебя на заднем плане мелькают мониторы с конфиденциальной информацией.       — Но там же ничего не видно!       Иллюзо качает головой:       — Хочешь анекдот? «Я шёл по улице и увидел строителей, работавших молотками. От одного из них я услышал: “ты шизанутый параноик”. Он настучал это азбукой Морзе». Угадай про кого.       — Вот-вот. Так что либо замазывай всё до вида абстрактного искусства, либо перед боссом будешь отчитываться сам.       — У-у… ладно! — фыркает Доппио. Хлопает по карманам бессменного бордового костюма и выуживает откуда-то флешку. — Скинь мне эти политики, сам в них покопаюсь!       Затем с ноутбуком наперевес он плетётся к своему рабочему столу.       Когда финальная версия видео наконец соответствует всем стандартам вплоть до «Санитарной и гигиенической безопасности», за окном уже глубокая ночь.       Небесная синева пенится гребнями облаков. Стеклянные бизнес-центры перемигиваются редкими яркими окнами под гулкое сердцебиение мегаполиса. Деловой квартал прошит пунктиром фонарей.       Тикток о пятничном инциденте в итоге был опубликован почти нетронутым. Пришлось разве что заблюрить отдельные моменты, а на их фоне написать выдержки из устава фирмы. Комментаторы уже начали припоминать подобный корпоративный маразм из своих контор.       Закрыв ноутбук, Доппио потягивается и разминает шею, после чего идёт к выходу. Щелчок выключателя — опенспейс наконец погружается во тьму.       Когда лифт с тихим «дзы-ынь» выпускает его в полумрак мраморного холла, охранник поднимает взгляд из-за стойки.       — А, снова «Пассионе»… Смотрю, у вас только полуночники и работают, ха?       — Почему? Один я засиделся. Больше никого.       — А чего на тринадцатом этаже свет горит? Он же тоже ваш.       Доппио застывает на полпути к турникету. Шумно выдыхает.       — Сейчас схожу проверю.       Поднявшись выше опенспейса, он пиликает пропуском у нужной стеклянной двери и попадает в длинный разветвлённый коридор. Кабинеты перемежаются с диванчиками и кулерами. Покачивают зелёными лапами фикусы.       Щёлк! — гаснут разом все лампочки. Кроме как за дальним углом.       По спине бежит холодок: именно там заседают господин Ризотто и господин «Ризотто-Как-Тебе-Такое». Сглотнув, Доппио тихо шагает к повороту.       — Твою мать, — шепчет он. Яркостью очерчен дальний косяк. — Ладно, босс наверняка просто забыл выключить свет, когда уходил… скорее всего, там вообще заперто, и это не моя проблема…       Он подносит костяшки к двери. Осторожно стучит. Ждёт пару секунд, а потом крутит ручку.       Не заперто.       Господин Дьяволо лежит перед монитором, уткнувшись лбом в сгиб локтя. Его волосы шёлком растекаются по хаотично разбросанным документам.       — Босс! — Доппио бежит вперёд — касается чужого плеча.       — А? Что?!       Директор резко вскидывает голову и, жмурясь, оглядывает кабинет. Наконец, его покрасневшие глаза фокусируются на Доппио, а пальцы с чёрным лаком на ногтях начинают судорожно шарить по столу в поисках мышки.       Закрыв вкладку с тиктоком «POV: свидание с Ризотто Неро. Часть 3», он откидывается на спинку кресла и потирает переносицу. Накрашенные губы сжимаются в полосу. Прокашлявшись, он сонным голосом басит:       — Который час?       — Четверть двенадцатого. Босс… с вами всё в порядке?       Круги у него под глазами оттенком ближе к его чёрной водолазке, чем к светло-серому пиджаку в крупную клетку.       Однако он лишь машет ладонью:       — Просто бессонница замучила… опять. Ты-то что тут забыл?       — Да вот, заработался немного. Уже ухожу.       — Постой-ка.       Направившись было к двери, Доппио медленно поворачивается обратно. Босс, склонив голову набок, окидывает его взглядом исподлобья.       — Какие планы на вечер? — звучит как гром среди ясного неба.       — Э-э… Планов — много… разных…       — Да правда, что ли?       — А что?       — Как насчёт поужинать? Я угощаю.       У Доппио урчит в животе. Кратко усмехнувшись, босс продолжает:       — Настроение, знаешь ли, пропустить бокальчик-другой.       — А мне типа… поснимать вас в ресторане для блога?       — Типа побыть потом моим личным водителем. Помнится, права у тебя есть.       Медовые глаза округляются.       — А почему бы просто не вызвать такси?       — Пф-ф… да ты хоть видел этих таксистов? Сплошные индусы. Мало ли кто на их колымагах ездит — а дезинфекцию они проводят раз в вечность. Но это ещё полбеды. Меня укачивает в машинах дешевле восьмидесяти тысяч долларов. Что, если я отключусь, а проснусь где-нибудь на отшибе без документов и денег? Нет уж, спасибо.       У Доппио вырывается смешок.       — Я сказал что-то забавное?       — Нет-нет, просто вспомнился анекдот. Но… А как же… Вас разве не господин Неро подвозит?       Собеседник морщит нос.       — Ризотто со мной не разговаривает. Да и чёрт с ним.       Он выключает компьютер и снимает с крючка под столом тёмно-серую барсетку с треугольным логотипом Prada.       По дороге к выходу он кладёт руку на спину мгновенно зардевшегося Доппио, увлекая его за собой. Мягко поглаживает сведённые лопатки и понижает тон:       — Если это единственное, что тебя беспокоит, то давай больше не тратить мой пятничный вечер на трезвость.       Ресторан расположен в нескольких кварталах от офиса — красный «кадиллак» рёвом мотора прорезает себе путь к сверкающему центру города. Салон окутан минеральной свежестью дорогого парфюма.       Господин Дьяволо на редкость расслаблен. Одной рукой он лениво крутит руль, а другой стряхивает в окно пепел от сигареты. Доппио же, наоборот, всё ёрзает на сиденье.       — Господин Неро больше не грозился уволиться? — наконец нарушает он тишину.       — Да ещё чего. И кто же, интересно, будет платить ему столько, сколько плачу я?       — Есть вещи поважнее зарплаты. Обстановка в коллективе, например.       — Слушай, я не должен нравиться сотрудникам. Я должен их мотивировать.       — Что ж. Ваша стратегия вполне понятна. Но она не учитывает, что мир изменился и люди уже не так цепляются за должности, как раньше. Доминирование — лишь краткосрочная оптимизация. Доверие строить выгоднее, хоть и сложнее. По Макиавелли, подданные вообще должны видеть в приказах государя реализацию их собственных намерений…       Господин Дьяволо глубоко затягивается и полощет дым во рту — с уголков стекают тонкие сизые струйки. Выбросив окурок, он закрывает окно.       — Скорее бы уже развили искусственный интеллект. Никто бы не болел и не капризничал больше.       — Думаете, управленцев не заменят одними из первых?.. — Вздёрнув подбородок, Доппио косится на директора, и тот ненадолго перехватывает его взгляд. Поджимает губы.       — Приехали, — возвещает он через пару минут.       Над входом двухэтажного здания песочного цвета сияет надпись «Руки вверх!» и логотип в виде двух кистей по бокам от неё: с бокалом мартини и с микрофоном. Вниз от пологой крыши тянутся гирлянды.       Внутри бушует неон. Диско-шар распыляет блики от прожекторов по барной стойке, по столикам и креслицам, по сцене в центре зала, на которой девушка в золотом платье мастерски тянет верхние ноты Bon Jovi:       — It’s now or ne-ever! Ain’t gonna live for-ev-er…       Стены облеплены постерами классических рок-групп и фотографиями, а в альковах, отороченных красным бархатом, висят легендарные гитары и виниловые пластинки — как в обложках, так и без.       Хостес ведёт гостей к свободному столику в углу — одному из тех, что разделены стенками. Они размещаются визави.       Господин Дьяволо садится нога на ногу — кладёт локоть на спинку диванчика, небрежно листает меню. И почти сразу жмёт кнопку вызова официанта. Заранее собирает волосы в хвост на затылке, смотрясь в зеркало позади Доппио. Тот тем временем скрупулёзно изучает каждую страницу.       — Ты уже выбрал?       — Ну-у… а что можно заказать?       — Да что захочешь. Деньги не проблема.       — Даже лобстера можно? — Глаза парня загораются.       — М-м-м… Что захочешь — кроме лобстера. И краба.       — Тогда всё-таки скажите сумму.       — Да при чём тут сумма? Что лобстера, что краба едят особыми щипцами и вилками. Ты знаешь, как ими пользоваться? И не заляпаться соком с ног до головы?       Доппио со вздохом пожимает плечами. Отводит взгляд.       — Тогда лучше доверюсь вашему вкусу.       Смягчившись, господин Дьяволо наклоняется ближе и уже открывает рот, как подходит девушка в чёрном жилете с галстуком-бабочкой и в белых перчатках.       — Так… Мне бутылочку Шабли Гран Крю. Охладите чуть ниже комнатной температуры. И надеюсь, вам известно, что комнатной считается…       — Разумеется, сэр. Температура в европейском каменном замке — около шестидесяти по Фаренгейту.       — Прекрасно. К вину будьте добры плато из свежих устриц, гребешков карпаччо и креветок-гриль. А моему спутнику — лимонад с морской солью и-и-и… вот это. — Он наклоняет меню так, чтобы только официантке было видно, куда он указывает, и прижимает палец к губам, изогнутым лукавой улыбкой. — И как финальный аккорд — сырную тарелку с выдержанным Конте, Бофором и Сан-Мор.       — Хорошо, сэр. Песню заказывать будете?       — Ещё рановато. Спросите бокалов после трёх. И — да!.. Привет от меня хозяину.       — Как вас представить?       — Он и так поймёт.       Пока Доппио следит за текстом на подвесном экране, его руки сами собой высекают по столу такты минуса. Как вдруг левую накрывает ладонь директора.       — Ладно, не дуйся. Я сам не свой, когда не высыпаюсь.       Пальцы с накрашенными ногтями мягко обводят его фаланги, посылая отряд мурашек под рукав бордового пиджака. Брови Доппио ползут вверх вдоль складочки между ними. Он дёргано втягивает воздух и уже хочет отстраниться, как попадает в ловушку зелёных глаз напротив.       — У тебя кисти пианиста. Играешь? — Босс как ни в чём не бывало подпирает щёку кулаком.       — Ходил в музыкалку в родном городе. Пару лет в старшей школе… ничего особенного. «Полёт шмеля», конечно, не выдам, но что-нибудь типа «К Элизе» — запросто.       Кровь приливает к веснушкам, но в полумраке это незаметно. Зато заметно, как он, не выдерживая зрительного контакта, начинает часто моргать. Как он прикусывает губу. Как подрагивает его кадык.       — Умели же раньше музыку писать, а? — Господин Дьяволо, не меняя позы, стреляет глазами в сторону сцены. — Не то что сейчас.       — Да не скажите. Дело наслушанности. При… — Доппио осекается: чужие пальцы начинают легонько отстукивать на его костяшках шестой ганон. — Кхм. При обработке звуковой информации мозг старается… старается предугадать следующие ноты — и от отсутствия наслушанности в определённом жанре все п-предположения оказываются ошибочными, из-за чего мелодия и маркируется как неприятная… Теория предсказательного кодирования — не слышали про такое?       — Не-а.       — Тогда вот ещё из той же оперы: жена Моцарта, чтобы разбудить его после дневного сна, играла гамму До-мажор и доходила только до ноты Ля. Из-за дискомфорта от незавершённости гаммы Моцарт всегда вставал с постели, чтобы нажать Си.       — Звучит как байка. Но как же ты всё-таки складно говоришь…       Босс наконец отодвигается, и руку Доппио трогает холодок.       Они почти синхронно поворачиваются к сцене и какое-то время молчат — каждый о своём. В свете софитов две женщины поют «Hots and Colds» Кэтти Перри.       Вновь появляется официантка с напитками. Она выставляет на стол графин с лимонадом и высокий стакан со льдом, веточкой розмарина и кружком лайма внутри. Затем откупоривает бутылку, обёрнутую белой салфеткой, — сначала просто омывает дно бокала. Господин Дьяволо, прижмурившись и поводив им под носом, пробует вино. И тут же расплывается в улыбке — края его рта сгоняют к щекам пару мелких морщинок. Дождавшись удовлетворённого кивка, девушка доливает полную треть и переключается на напиток Доппио, после чего возвращается на кухню за морепродуктами.       — Ого-о! Всё-таки лобстер? — присвистывает Доппио, когда она, расставив перед ними блюда и разложив куверты, одним плавным движением снимает клош с чёрной матовой керамики, прежде чем пожелать приятного аппетита и уйти.       Призрачный дым с пряными нотками тимьяна струится по панцирю с зажаристыми полосками от гриля и блестящими кристалликами крупной соли. Лобстер лежит на подушке из трюфельного пюре. Лежит бабочкой — распахнутый, но не разломанный. Из продольного разреза выглядывает белое мясо с перламутровым отливом и румянцем по краям.       — Знаешь… если честно, ты мне напомнил меня самого в твои годы. И лично меня до чёртиков бесило, когда всякие важные шишки просто отказывались меня нанимать из-за недостатка опыта — вместо того чтобы взять и научить.       Снова отпив Шабли, босс короткой трёхзубчатой вилкой подцепляет первую устрицу с ледяной тарелки — брызгает на неё лимонным соком и высасывает из панциря нежную текстуру. Облизывает губы.       — …поэтому, мальчик мой, бери-ка щипцы. Пора мне побыть хорошим шефом.       Однако сразу все нюансы этикета Доппио учесть никак не может, и через пару минут господин Дьяволо, закатив глаза, просто пересаживается к нему.       — Так, ещё раз: сначала откручиваешь клешни. Да, прямо руками! Для этого и принесли влажные салфетки. Раскалываешь вот так. — Раздаётся негромкий хруст. О тарелку звякают щипцы. — Мясо достаёшь вилкой. Всё понял? Теперь хвост: отделяешь от тела, выталкиваешь целиком и нарезаешь.       Он обмакивает упругий, ароматный кусочек с хрустящей корочкой в пиалу с маслом и протягивает вилку Доппио. Задерживает на ней пальцы на секунду дольше, чем стоило бы, и провожает взглядом золотистую капельку, стекающую на язык парня.       Сливочно-сладковатый хвост лобстера тает во рту, оставляя послевкусие морской пены и дымка от угля. Доппио спешит запить горячее лимонадом — ледяная шипучка смывает с нёба маслянистость. Горьковатый розмарин отдаёт хвоей.       Босс потягивает уже второй бокал и неотрывно наблюдает, как сияет лицо его подчинённого в лучах гастрономического фейерверка.       Внезапно сзади возникает чья-то фигура. Какой-то блондин в сиреневом костюме, идеально сидящем на подкачанном торсе, бесшумно приближается к господину Дьяволо со спины. Тот и вздрогнуть не успевает, как одна рука хлопает его по плечу, а другая наматывает на кулак его волосы.       — Шабли Гран Крю-ю-ю. — Незнакомец приподнимает уголки губ к своим высоким скулам, хотя его синие глаза остаются бесстрастны. Как ни в чём не бывало он поворачивает к себе голову собеседника — который, впрочем, вместо того чтобы рассвирепеть, неожиданно зеркалит его эфемерную улыбку. — Ну кто же ещё станет заказывать эту кислятину?       — Чтоб ты знал, кислотность Шабли намного мягче и интереснее, чем у сухого рислинга или обычного совиньон блан.        Чуть не подавившись, Доппио покашливает:       — Ого… Похоже, вы хорошо знаете друг друга. Босс, не представите нас?       Словно только его заметив, мужчина вскидывает брови. Затем садится напротив, расстёгивает пиджак и протягивает ладонь:       — Меня зовут Йошикаге Кира. Мне тридцать три года…       — Ради всего святого! Давай покороче, — морщится господин Дьяволо, подливая себе ещё вина.       — Да будто осталось в тебе что-нибудь святое! Кхм. В общем, я владелец этого заведения. Знаю твоего папика с тех пор, как он хотел устроиться сюда стриптизёром.       — Ага, болтай больше, — усмехается тот. — Знакомься: это Винегар Доппио…       — Ты что, теперь студентиков клеишь? Никто больше на твои дешёвые понты не ведётся?       — Между прочим, Доппио — восходящая звезда моей фирмы. Видел, как мы завирусились в «Тиктоке»?       — Не имел чести. Хоть кому-то же надо работать.       Йошикаге Кира, облокотившись о стол, кладёт подбородок на сцепленные кисти. Беззастенчиво рассматривает директора «Пассионе». Криво усмехаясь, тот закусывает губу. Доппио утыкается в своё блюдо.       — Скучал по ним? — наконец прерывает молчание господин Дьяволо, помахивая в воздухе наманикюренными пальцами.       — По ним — да. Но вот незадача: к ним прилагаешься ты.       — Ой, да прекрати. По мне ты тоже скучал.       — Чего ты добиваешься? Я теперь человек семейный.       — Неужели не жалеешь, что бросил нашу философскую жизнь… ради баб?       Кира напрягает желваки. Демонстративно достаёт из кармана телефон и набирает какой-то номер, буравя собеседника взглядом.       — Алло. Детка, привет. Просто хотел сказать, что соскучился. Я сегодня вернусь ближе к часу, и мы займёмся самым страстным гетеросексуальным… Э-э, Хаято?! Дай маме трубку… А, уже спит? Ладно…       В этот момент подходит официантка — забирает тарелку из-под устриц.       — Ну что, вы созрели для песни? — улыбается она господину Дьяволо, кивая на полупустую бутылку.       — А может, и созрел. — Он вскакивает с места. Запахивает пиджак. — У вас есть Scorpions?..       Когда он устремляется к сцене, Кира качает головой, смеряя Доппио прищуром:       — Сочувствую.       — М-м? Чему?       — Ты в его вкусе.       Выпрямившись, Доппио поднимает палец и цитирует:       — Пункт шесть-девять Политики предотвращения фаворитизма и служебных связей. «С целью обеспечения беспристрастности принятия управленческих решений, соблюдения субординации и недопущения конфликта интересов…»       Мужчина холодно посмеивается — пшеничные локоны, обрамляющие его лицо, мелко дрожат:       — А то что же ты сделаешь? Пожалуешься в Совет директоров? Упс!       — Но… это же прямое нарушение…       — Я тебя умоляю. Quod licet Iovi, non licet bovi. Особенно Юпитеру с кризисом среднего возраста.       — Думаете… думаете, у него кризис?       — А сам-то не замечал? Трудоголизм, раздражительность, бессонница — всё оттуда. В таком состоянии индивиды склонны крутить интрижки с юными особами — в попытках продлить ускользающую молодость.       — Блин… кажется, вы правы. Что же делать?       — Скажи, что у тебя уже есть пассия.       — Да нет, я про другое… как ему помочь?       Кира разводит руками.       — Без его согласия — никак. Знаешь, есть люди, которые просто не хотят быть счастливыми. Иначе им пришлось бы перестать изображать страдальцев и взять ответственность за свои поступки. Твой босс как раз из таких. Сколько его знаю, он словно не живёт, а лишь бесконечно умирает. Так что мой тебе совет… держись подальше. Иначе он и тебя в своё болото меланхолии затащит. И даже не представляю, от чего он в конце концов взбесится больше: от того, что ты — не Антиной, или от того, что он — не Адриан. Из нарциссов лучшие романтики — но лишь до тех пор, пока ты подыгрываешь.       Ковыряя вилкой остатки лобстера, Доппио вздыхает:       — Бенедикт Спиноза утверждал, что любой аффект можно победить только другим, более сильным аффектом. Может, если босс найдёт смысл в своей жизни, то перестанет отравлять её другим…       — А Ницше считал, что человек любит свои желания, а не желаемое. Поэтому не думай, что если твой босс найдёт смысл жизни в тебе, то…       — Я и не думал! — машет руками Доппио.       Он машинально оборачивается к сцене — под тяжёлый, нисходящий риф перегруженной электрогитары господин Дьяволо, сомкнув ресницы и вцепившись в микрофон на подставке, как в спасательный круг, хрипловатым баритоном тянет:       — Is there really no chance… to start once again?       Доппио переводит взгляд обратно на владельца ресторана. Тот снисходительно косится в ответ.       — И тем не менее ты не послал его куда подальше со всеми его тараканами, а согласился съездить с ним на ужин. Слушай, я не осуждаю, правда. Я такую картину вижу раз по десять на неделе: приходит великовозрастный ребёнок с комплексом бога, а с ним под ручку — трепетная лань, что смотрит на него… да буквально как ты сейчас. Мне просто интересна психология младшего в таких мезальянсах.       Доппио чинно отрезает очередной ломтик мяса. Кладёт в рот, запивает лимонадом. Йошикаге Кира тем временем продолжает:       — Мои антропологические наблюдения дали следующие результаты. Ты читал «Теорию праздного класса»? Если коротко: где деньги, там и власть. А где власть, там, по идее, безопасность. Даже ценой личной свободы. Можно сказать, тут речь о созависимости. Вот взять хоть тебя, например… Дай угадаю: небогатое детство? Буллинг? И даже дома ты не чувствовал себя своим? А теперь ещё и кредит за учёбу? И спасаешь ты всех именно потому, что, когда тебе самому нужна была помощь, никто…       Вилка с ножом звякают о тарелку.       — Простите, сэр, я отлучусь в уборную.       Туалет отделан чёрным мрамором с прожилками золота. Доппио подставляет руки под сенсорный кран и плещет холодной водой себе на лицо. Ещё и ещё раз. Будто пытаясь смыть весь сегодняшний вечер. Долго пялится в зеркало — морщит веснушчатый нос.       — «Трепетная лань», значит? Да идите вы оба знаете куда…       Из внутреннего кармана он достаёт бумажник. Насупившись, вспоминает цифры из меню. Лобстер стоил, предсказуемо, дохрена. Причём дохрена за сто граммов. Цокнув языком, Доппио вынимает из отдела для банкнот почти всё, что есть.       За их столиком уже снова два силуэта. Первым парня замечает Йошикаге Кира:       — Ты ж вроде в туалет шёл — откуда деньги? Там глорихол просверлили?..       — Прошу извинить, босс, но свою часть уговора я, видимо, не выполню. — С дежурной улыбкой Доппио кладёт купюры перед недоумевающим начальником, игнорируя его визави. — Мне срочно надо домой.       И, не дожидаясь ответа, идёт к выходу из зала.       Резные двери выпускают его в остывшую августовскую ночь. Деревья шушукаются густыми кронами. Переулочный сквозняк треплет брюки и юбки, разносит по округе дым премиальных сигарет и звонкий смех. Низкие свинцовые тучи ржавеют от городских огней. Радужки фонарей растушёваны туманом — к коже липнет изморось.       Кутаясь плотнее, Доппио устремляется к главной дороге. На экране его телефона горит маршрут — докуда нужно дойти, чтобы такси подешевело.       Стоит завернуть за угол, ветер начинает свистеть в ушах ещё заунывнее. Светофор как назло загорается красным для пешеходов. Обняв себя за торс, Доппио топчет носочком лофера бетонный тротуар. И в этом нетерпеливом ритме слишком поздно слышит шаги сзади.       На его плечи мягко ложится светло-серый пиджак. Тёплый. Хранящий тонкие морские нотки Versace Eros.       Доппио за локоть оттаскивают подальше от проезжей части. От колючего ветра и взглядов зевак удаётся скрыться на задворках какого-то здания.       — Что он тебе наговорил? — негромко бросает господин Дьяволо. Зелёные глаза безразлично блуждают по пёстрым витринам на другой стороне улицы.       — Да неважно. — Доппио старается не смотреть на точёный профиль даже боковым зрением. Шмыгает носом. — Это всё просто… какой-то сюр. Я на такое не подписывался.       — На что конкретно?       — Слушать про ваших бывших. И выслушивать, блин, от ваших бывших!       Он растопыривает пальцы и отступает. Сбрасывает пиджак. Прислоняется к кирпичам под пожарной лестницей. В ушах колотится пульс.       Господин Дьяволо изгибает бровь.       — Мне не нужны подачки, босс.       — Вот как?       — На корпоративе вы… вы меня поцеловали. На глазах у господина Неро. Только чтобы он приревновал. А сегодня… вам не нужна была моя поддержка — вам нужна была чья угодно поддержка. Думаете, я поверю, что интересен вам как личность?       Ветер развевает пола пиджака, висящего на выпрямленной руке. Размётывает чёлку по веснушчатому лицу.       Пауза затягивается. Мужчина всё так же стоит вполоборота и смотрит на Доппио сверху вниз. И вдруг чёрная помада чуть иначе бликует далёкий свет — на тонких губах мелькает тень улыбки.       — Какие мы го-ордые. — Он наконец забирает пиджак. Закинув его за плечо, приглаживает прядки, выбившиеся из тугого хвоста. Неспешно шагает вперёд. — А сам-то что, а? Ты ведь тоже не мне помочь захотел — ты просто не сумел сказать нет. Опять.       Доппио вжимается спиной в сырую стену. Пальцы с накрашенными ногтями касаются его щеки — крадутся к виску. Помедлив, босс склоняет голову:       — Думаю, в лицемерии мы квиты.       — Прекращайте… — выдыхает Доппио. Тона на два выше, чем планировал. Покашливает. — Прекращайте пользоваться моей слабостью.       Чужие подушечки невесомо обводят контур его уха — затем его обжигает близкий полушёпот:       — О-о, мальчик мой! Я ещё даже не на-чи-нал…       Арку между домами озаряет свет фар. Телефон требовательно вибрирует: подъехало такси.       Господин Дьяволо отстраняется и, покосившись вниз, с кривой усмешкой уходит прочь.       Доппио повторяет траекторию его взгляда. И тут же в голос чертыхается: ширинку бордовых брюк оттягивает стояк.