Тимбилдинг

      Стрелки больших интерьерных часов на колонне синхронно пересекают единицу. С эскалаторов на фудкорт стекаются разноцветные пиджаки. Гвалт голосов тонет в журчании фонтана.       — Вон он, вон он! — Надкусанным хотдогом, от которого ещё струится ароматный пар, Мелоне указывает куда-то в толпу. От лифта к застеклённой кофейне степенной походкой направляется фигура в фиолетовом костюме-тройке.       Формаджо ставит стаканчик из «Данкина» на стол и тянется к зубочисткам — окидывает взглядом коллег и отсчитывает шесть. Одну надламывает посередине.       — Ну всё, жеребьёвка.       — Он не согласится, — не поднимая глаз от том яма с креветками, бросает Иллюзо. — Принёс ему сегодня бухгалтерию за квартал — у-у, ты бы видел его лицо.       — Слушай, корпоратив хотим не только мы, окей? Нас уже полгода обламывают. — Прошутто звонко роняет вилку с шапочкой из спагетти обратно в тарелку. — Мой отдел задолбался батрачить как проклятый, а в ответ получать только пинки. Кнут надо чередовать с пряником.       — Что, Пеши опять грозился уволиться? — поигрывает бровями Гьяччо.       — Вот бы Секко уволился, — морщится Допиио. — Он всё равно ничего не делает.       — Размечтался. Он протеже Чокколаты — главы эйчаров.       — Да сдались они оба кому-то кроме «Пассионе». Так! Вернёмся к нашим баранам. — Формаджо выпрямляет руку с зажатыми в кулаке зубочистками.       Доппио, оторвав взгляд от пешеходных потоков за панорамным окном, отставляет горячий шоколад, в котором плавятся зефирки. Его ладони, обнимавшие кружку, цветом приблизились к рукавам бордового пиджака.       — Ну не-е-ет, — гнёт он брови. Между тонких пальцев остаётся короткая палочка.       Мелоне хлопает парня по плечу.       — Твой черёд, братан. Хотя… Не, давай-ка лучше потренируешься.       Отряхнув сиреневую рубашку от крошек, он затягивает галстук и приглаживает волосы. Садится ровно, сцепляя руки в замок. И, карикатурно подражая директору, с кривой ухмылкой басит:       — Слушаю.       — Кхм… босс, у меня тут идея по корпоративу…       — А я что, на планёрке не ясно выразился?       — В том-то и дело! Последнее время все как-то разобщились. Мы давно не отдыхали. Может, показатели из-за этого и снижаются…       — Вам кто-то мешает отдохнуть после работы?       — После работы все уставшие и торопятся домой. Так и до выгорания недалеко — нужна перезагрузка. Чтобы работа перестала ассоциироваться только с каторгой. Между прочим, согласно исследованиям, горизонтальные связи ускоряют решение задач на двадцать-тридцать процентов.       — Ты вообще видел итоги квартала? Нам выручки едва на премии хватит.       — Ну можно же в складчину. Есть, например, вариант с боулингом, а на фуршет сами скинемся.       Гьяччо мычит с набитым ртом. Проглотив, выпаливает:       — Принципиально нет! Всё бухло опять выжрут эти двое, — он указывает фрикаделькой на Формаджо и Мелоне, — я за это платить не буду!       Айтишник, хихикнув, поворачивается обратно к Доппио:       — Так на всё сами и скидывайтесь. Я вам, бездельникам, ни цента из бюджета не выделю.       — А вот «Звёздная пыль» каждый квартал отмечает! При любых показателях. «Фонд Спидвагона» тоже. Тогда как мы с Нового года не гуляли.       Мелоне поджимает губы. Водит глазами из стороны в сторону, пока наконец не наклоняется поближе.       — Ну хорошо. При одном условии…       Из-за спины Доппио высовывается Формаджо и театральным шёпотом говорит:       — Ладно, босс, мы напоим Ризотто и он вам отсосёт.       Весь стол начинает улюлюкать, а Доппио, закатив глаза, подрывается с места. Одёргивает пиджак и устремляется к «Старбакс Резерв».       Лофтовый интерьер кофейни от внешней суеты отделяет идеально чистое стекло и несколько величавых фикусов в горшках за ним. Тихо играет лоу-фай. Стены разлинованы рыжими деревянными рейками, округло переходящими в потолочные. Лампочки окутывают помещение тёплым, рассеянным светом, что бликует на сером мраморе столиков и кухонного гарнитура за витриной с десертами. Бариста покачивает питчером над чьим-то латте — на пенке появляется сердечко.       Господин Дьяволо сидит в самом углу. Его волосы собраны в высокий хвост. В одной руке у него телефон, а в другой — половинка круассана с лососем. Возле тарелки стоит полупустая чашка кофе. Закинув ногу на ногу, он плавно выписывает зигзаги носком лакированной туфли.       — Приятного аппетита, босс. Здесь не занято?       Он прожёвывает очередной кусочек — и только после этого, не меняя позы, окидывает подчинённого быстрым взглядом исподлобья. Под острыми скулами напрягаются желваки.       — Не старайся, я знаю, зачем ты тут. Мой ответ — нет.       — Э? Откуда…       Цокнув языком, мужчина листает рабочий чат в мессенджере и демонстрирует экран:

Формаджо:

Кто уломает босса

на корпоратив —

с меня двадцатка

      — А, ну, вообще-то я бесплатно хотел.       — То есть на меня работают не только тунеядцы, но и лохи? Прекрасная новость.       Доппио рывком отодвигает стул и усаживается напротив, облокачиваясь на стол. Господин Дьяволо перехватывает его прищур.       — Что-то ещё?       — Почему вы носите квадратные запонки?       Вопрос повисает в воздухе. Босс вздёргивает бровь. Косится на своё запястье — белизну рубашки действительно оттеняет оникс с острыми углами — и уже открывает рот, как вдруг Доппио отвечает сам:       — Потому что это проверенный вариант, верно? Есть миф, что носить в офис круглые или овальные — моветон. Но посмотрите вокруг: никто не придаёт этому значения. Кроме вас.       — И к чему ты клонишь? К тому, что надо «выходить из зоны комфорта»?       — Не совсем. Я к тому, что вы, должно быть, очень устали. Устали от невыполнимых требований, которые сами же себе и ставите. Неужели вы не хотели бы просто… развеяться?       Господин Дьяволо откидывается на спинку. Следит за людьми снаружи. От его круассана остаётся лишь плотный хвостик да крошки на тарелке.       — Босс. Никто не саботирует работу. Рынок сейчас просел, и в этом нет нашей вины. Но почему-то, например, в «Звёздной пыли» и в «Фонде Спидвагона» понимают, что в кризисные времена тоже надо баловать сотрудников. Чтоб они не разбежались к конкурентам.       — Пф-ф! Я вас и так побаловал, когда не поувольнял всех к чёртовой матери под Новый год.       Всплеснув руками, он встаёт и в пару глотков допивает кофе. Чашка звонко приземляется рядом с салфетницей. Поравнявшись с Доппио, который тоже поднялся с места, господин Дьяволо смеряет его взглядом сверху. Понижает тон:       — И вот ещё что, новенький.       — Я уже почти год ра…       — Ты опять не угадал. Такие запонки я ношу лишь потому, что это подарок. — После чего наконец идёт к выходу.       Вернувшись к коллегам, Доппио первым делом хватает свою кружку с горячим шоколадом — затем тоже брякает ей по столу. Нависает над ним, будто генерал над картой военных действий. Сидящие хлопают ресницами.       — Ну что, уговорил? — подаёт голос Гьяччо.       — Нет. Но знаю, как ему можно отомстить.       — Добро пожаловать в семью, — усмехается Прошутто.       — Короче, план такой…       Пошушукавшись с начальниками отделов, Доппио несётся к лифтам.       Не успевает из-за двери в ответ на стук прозвучать «заходите», как он врывается в кабинет — поток воздуха колышет бумажки в органайзере.       — Господин Неро, мы с парнями всё придумали! — подскакивает он к озадаченному замдиру. — Корпоратива не будет. Будет не-корпоратив.

* * *

      Свежий ветер гонит по небу облачную рябь, доносит запах хвои и земли из леса по ту сторону дороги, ерошит густые кроны садовых деревьев, что одинаковыми узорами высажены по всей веренице участков. Напротив одного из кирпичных коттеджей припарковано несколько автомобилей, а за каменным забором толкутся офисники в свитерах, лонгсливах и худи.       — Народ, минутку внимания! — Доппио вспархивает по деревянным ступенькам на крыльцо и, крутанувшись вокруг витой колонны, свешивает кисти с перил верандочки. На нём лиловая водолазка в рубчик и джинсы на три тона темнее.       Гомон быстро сходит на нет: затихает смех, замирают две пары широких качелей, застывают Мелоне с Формаджо, которые тащили к бассейну брыкающегося Чокколату.       — Уже четыре часа, — продолжает Доппио. — Думаю, кто хотел — все доехали. Можем начинать не-корпоратив!       Раздаётся свист, ликующие возгласы и аплодисменты.       — Спасибо вам, что решили провести эту субботу вместе. Квартал был сложный, не спорю. Но самая тёмная ночь — перед рассветом, правильно? — Очередная волна оваций. — Кхм… Как думаете, в чём вообще цель этого не-корпоратива?       — Бухать! — кричит кто-то из кучки проектировщиков.       — Жарить сосиски! — слышится от снабженцев.       — …на заднем дворе, — добавляет Формаджо, и по толпе прокатываются смешки.       — Показать кое-кому, что он теряет, — перемигиваются возле крыльца Иллюзо и Прошутто.       — Тимбилдинг! — звонко соединяет ладони Доппио. — Главная цель — это тимбилдинг. Стоп-стоп-стоп, я знаю, о чём вы подумали. Но нет. Никаких стрёмных конкурсов и всякого такого не будет — просто немного растопим лёд, окей? А потом пойдём жарить сосиски на заднем дворе. Или играть в настолки. Или танцевать. Что захотите — дом арендован до самого утра. А я, как ваш верный СММ-щик, подсниму интересности и слеплю из них тикток — на зависть конкурентам.       Все одобрительно гудят.       — Итак, давайте для начала… познакомимся! А то сидим каждый в своём отделе и не знаем, что творится у соседей. Сейчас вам надо будет подойти к любому незнакомому коллеге и показать пальцами либо сердечко, либо знак «виктори». Если совпало первое — обнимаетесь, иначе — просто жмёте руки, а потом рассказываете о себе и своей роли в компании. Готовы? По-огнали!       Коллектив «Пассионе» неохотно разбивается на пары. Иллюзо, поддев края бежевого джемпера в клетку и сунув руки в карманы кофейных брюк, задирает голову к Доппио:       — Напомни, в чём твой план был, а? Типа босс расстроится, что его не пригласили? Или заревнует Ризотто к одной из тех кадровичек, которые на нём сейчас повиснут?       — Ну… в целом, да. Помните День «Возьми дочку на работу»? Оказалось, малышка Триш обожает наши тиктоки. Особенно с Ризотто. Наверняка покажет ему.       — Жидковатый план, — качает головой Иллюзо.       — А у тебя есть получше? — хмыкает Прошутто. Его синий спортивный пиджак подчёркивает цвет глаз. — Расслабься. Мы здесь, чтобы потусить.       — Не поверишь, но план действительно есть. И лично я реально не прочь насолить боссу — он у меня отчёт вчера только раза с шестого принял. Я до ночи всё переделывал.       — О, ну и что же мы сделаем, гений?       — А вот что. — Иллюзо с ухмылкой скрещивает руки на груди. — Ты поцелуешь Ризотто. На камеру.       У Доппио отвисает челюсть. Прошутто вскидывает ладони.       — А с чего это вдруг я?       — Не тупи. Все знают, что вы с Ризотто были однокурсниками. Босс — та ещё ревнивая истеричка, ему этого факта хватает. Ты разве не замечал, что он тебя на совещаниях сажает как можно дальше от Ризотто?       — Слушай… это слишком, по-моему. По отношению к Ризотто в первую очередь. Мы даже не знаем точно, было ли у них с боссом что-то.       — Да какая разница! Ну не сработает — просто забудем. «Всё, что творится на корпоративе, остаётся на корпоративе». Вам даже сосаться по-настоящему не надо — можно просто затащить Ризотто играть в «Фанты», а тебе — типа случайно — выпадет что-нибудь а-ля «без помощи рук съесть одну сосиску на двоих с игроком справа».       Доппио протестующе мычит:       — Не-не, это правда подстава! Не хочу, чтоб босс потом на Прошутто взъелся. А уж если это публиковать — у-у-у, потом не отмоемся… В «Тиктоке» и так кто-то генерит нейро-сериалы от второго лица про господина Неро. Работа моего отдела должна была принести продажи, а не… это. Короче, оставляем изначальный план. О-о, и вот как раз хороший ракурс! Ладно, парни, я побежал…       Через три часа видео с не-корпоратива уже отображается в ленте.       Из окна в комнату льётся свет уличных фонарей — стелется пересечённым квадратом по кровати. Доппио, свернувшийся калачиком в кресле, наконец глубоко выдыхает. Берёт с подлокотника остывший, но всё такой же ароматный чай с яблоком и корицей и жмёт «плей».       На чёрном фоне в такт бразильскому фонку вибрирует надпись:

Если ваша вечеринка

не похожа на это,

даже не вздумайте

меня приглашать

      Затем её глитчит на припеве, и один за другим начинают мелькать кадры с их вечера: вот все обнимаются на тимбилдинге — камера как бы невзначай ловит именно господина Неро, — вот готовят барбекю и какая-то девушка использует свои трёхдюймовые ногти как шпажки, вот Чокколату всё-таки толкают в бассейн, а вот башенка «Дженги» валится на стакан пива, который тут же заливает белую футболку под расстёгнутой бирюзовой рубашкой Гьяччо. И напоследок, когда музыка уже смолкает, на экране появляется Формаджо со стикером «таксидермист» на лбу, оставшийся последним в «Кто я?».       «Ладно, держи подсказку, — доносится сзади голос Мелоне. — Твоя профессия — обсираться в такси».       «Э? А я вам чё, эту историю рассказывал?..»       И тут аккаунту компании приходит сообщение:

@passione_fan:

вот это вайбик!

а можно к вам?

      — Доппио! Ты чего тут один сидишь?       Дверь приоткрывается, впуская эхо музыки. Внутрь заглядывает господин Неро. Рукава его вишнёвого пуловера засучены, на пальцах — тонкие чёрные кольца для разных фаланг. Серые джинсы облегают рельефные ноги.       — А? Да я просто монтировал. Вот. — Доппио подскакивает к начальнику с телефоном.       С каждой склейкой тот посмеивается всё более нервно.       — Не побоюсь этого слова — кринж. Босс нас убьёт.       — Зато сколько лайков…       Пилик!

@passione_fan:

о, вижу геолокацию.

ну всё, скоро ждите!

      — Чего? — хмурится замдир.       — Честно — без понятия. Этот чел только что написал, что хочет к нам. Я даже ответить не успел.       — Погоди… так это же тот профиль, который…       — Что-о? Это он про вас ИИ-фанфики выкладывал?       Господин Неро кладёт руку на дверь и прислоняется к запястью лбом. Его плечи мелко трясутся.       — Цирк… Ай, чёрт с ним, пусть едет. Как раз перетрём на эту тему. Но геолокацию ты больше не включай.       — Да, виноват. Слишком торопился выложить видео.       Глаза замдира сужаются. Он мельком смотрит в коридор, а затем заходит в комнату полностью и упирается позвоночником в косяк.       — Ну-ка. А зачем это ты торопился?       — Э-э-э… Да там… планы, в общем. Завтра не успел бы, а хотелось пораньше.       — Во-от как? И это точно не связано с тем, что Иллюзо с Прошутто весь вечер на меня косятся и ржут?       — Разве? Хм. Не замечал.       — Плохо врёшь. Давай-ка выкладывай, что вы там на самом деле удумали. Пока я добрый коп.       Доппио от неожиданности плюхается обратно в кресло. Шумно сдувает чёлку с лица. И, помявшись ещё немного под чужим пристальным взглядом, излагает весь план.       Когда он заканчивает, господин Неро прыскает со смеху. Держась за живот, доходит до кровати — садится в изножье и сгибается пополам. Кончики его волос пляшут в воздухе.       — Твою ма-ать… — выдыхает он в пол. — Ну вы и дебилы.       — Ради бога, простите! Это было крайне неэтично с моей стороны. Я готов понести дисциплинарную ответственность, если таковая предусмотрена…       — Всё, тс-с-с. Дебилы вы не поэтому. Во-первых, босса так не пронять. А во-вторых — месть роет две могилы. Не слышал?       — Теперь слышал. В общем, да… это было очень глупо.       Ризотто вскидывает голову.       — И тем не менее… ты мне чер-ртовски напоминаешь его. Он бы тоже затаил обиду, назови его кто-нибудь лохом. По сути… босс всю жизнь и старается доказать сам себе, что он-то точно не лох. Даже сейчас — думаешь, чего он злющий ходит? Триш скоро шестнадцать, а он обещал ей «Теслу Модель С» на день рождения. Но из-за того, как просела выручка, у него всё ещё только половина нужной суммы.       Лицо Доппио медленно вытягивается.       — Серьёзно?..       — Абсолютно. «Проблемы первого мира».       — Да уж. Кстати… А это вы подарили ему квадратные запонки?       — А? Не-е. Они у него ещё с тех пор, как «Пассионе» была малым бизнесом. Вроде жена покупала.       Доппио поджимает губы. Подтягивает колени к груди.       — Блин, а я… честно, я думал, это просто выпендрёж.       — Выпендрёж запонками?       — В том числе. Но, скорее, стилем в целом. Он же постоянно на работе как на приёме у президента — хотя в костюме-тройке ужасно жарко! Кондер в его кабинете, наверно, десятую часть коммуналки всего офиса наматывает.       Закатив глаза, Ризотто распрямляет руки и падает спиной на кровать.       — «Человек может делать то, что он желает, но не может желать, что ему желать»…       — О-о, вы читали Шопенгауэра.       — Уж доводилось в студенчестве. Так вот: не обращай внимания на выпендрёж босса. Он, по сути, заложник своего образа. Как только примерил на себя ярлык богатенького папика, почувствовал необходимость соответствовать. А если бы не стал вращаться в кругах жадных заносчивых сволочей, то и не узнал бы, чего надо хотеть. И продолжал бы ходить в чём удобно и дарить вещи без оглядки на статус.       Ризотто зарывается пальцами в волосы. Долго смотрит в потолок.       — Иногда я скучаю по нему. По нему прежнему. По нашим вот таким же философским беседам. Деньги… правда его испортили. В среде, где нет закона и — теоретически — нет принуждения, единственным арбитром остаётся общественное мнение. Но это же общественное мнение куда менее терпимо, чем любая правовая система. Так что все мои «наставления на путь истинный» тут же разбиваются вдребезги, стоит боссу посетить очередной званый ужин на яхте у Польпо. Всё-таки человеку не помочь против его воли… для кого-то принятие помощи равно проявлению слабости.       — А по мне, так обстоятельства не могут никого испортить — они просто проявляют нашу суть. Если вас это хоть немного утешит, то не вы первый и не вы последний с таким сталкиваетесь. Эту закономерность описывал ещё Рене Жирар в своей «миметической теории».       — М-м?       — Это нормально — хотеть какой-либо объект, который атрибутируется твоей ин-группе. Человек всё-таки стадное животное, и ему, как Субъекту, нужны Модели для подражания. Однако парадокс: чем ближе друг к другу Модель и Субъект, тем сильнее конкуренция. Субъект начинает не просто хотеть объект, но и ненавидеть Модель, которая «загораживает» путь к нему. Он копирует Модель и одновременно борется с ней. А когда все копируют желания друг друга, различия стираются и общество превращается в хаос «всех против всех». Жирар называл это «миметическим кризисом».       — Очень похоже на наш офис, если честно.       — Бинго! Тоже об этом думал.       — А как вообще этот кризис фиксить? Нельзя же постоянно так.       — Ну, по Жирару, разрядкой становится акт насилия против случайной жертвы — «козла отпущения». Когда напряжение достигает критической точки, всеобщая агрессия спонтанно обрушивается на того, кто выделяется из группы, будь то маргинал или король. Все копируют желание уничтожить этого «внешнего врага» — и так обретают единство.       — Маргинал… или король, говоришь? Вот уж не подумал бы, что это две стороны одной медали. Ха… Что так, что так ты — изгой. Может… может, босс поэтому и противопоставляет себя нам — потому, что не чувствует себя своим в собственной же фирме?       — Уф-ф. Вот с этой точки зрения я босса не анализировал.       — Смотрел фильм «Мирный воин»? Мне оттуда очень запомнилась фраза: «те, кого любить сложнее всего, нуждаются в этом больше всех».       Комнату затопляет тишина — лишь где-то внизу рокочут басы.       — Как думаете… может, ещё не поздно позвать его сюда?       Как вдруг потолок озаряет свет фар, а из-за забора пару раз сигналят.       — О! — Ризотто рывком встаёт с кровати. — Вот и наш секретный гость. Пойдём-ка узнаем, кто это.       На первом этаже душновато. Кажется, если вдохнуть слишком быстро, на языке осядет пивная горчинка. На кухне за бокалами вина щебечет стайка девиц. В дальнем углу просторной гостиной стоит бильярдный стол, вокруг которого собрались те, кто ещё уверенно держится на ногах.       А начальники отделов под мелодичные напевы гачи-ремиксов играют в шарады. Журнальный столик заставлен пустыми бутылками и завален коробками из-под пиццы и бумажными тарелочками. И пока остальные развалились на диване, Иллюзо усердно пытается что-то изобразить без слов: печатает на воображаемой клавиатуре, озирается в ужасе, хватается за голову, показывает руками крест.       — «Фурри-порнуха»? — еле выдавливает из себя Формаджо, прежде чем снова загоготать вместе со всеми.       Иллюзо закатывает глаза. Выпрямляется. Теперь поправляет невидимые очки и делает вид, что перелистывает бумаги в папке.       — «Рас… — ик! — распечатанная фурри-порнуха»?       — «Налоговый аудит», — бросает проходящий мимо Ризотто, и Иллюзо наконец щёлкает пальцами, салютуя ему.       Снаружи тоже весело и пьяно. Кто-то качается на качелях, кто-то плавает в бассейне, а кто-то оккупировал беседку и поставил на колонке попсу. Пахнет сочным мясом и пряностями.       Клаксон снова нетерпеливо гудит. Ризотто резко толкает калитку.       Взгляд упирается в нос тонированного «кадиллака».       — Ри-и-из! — За пассажирской дверцей мелькает розовая девичья макушка.       Не успевает он и пикнуть, как ему на шею бросается не кто иной, как Триш Уна. Поймав дочку босса в объятия, он пару раз со смехом крутится вокруг оси, а потом опускает её на землю — массивные подошвы пёстрых кроссовок от «Баленсиаги» чуть пружинят. До середины голеней спущены мешковатые гольфы. Они одного цвета с кремовым лонгсливом с открытыми плечами, заправленным в юбку-плиссе — малиновую, как и блеск для губ.       — Так это ты нейрослопом балуешься, юная леди? — уперев кулаки в бока, наигранно качает головой Ризотто.       Щелчок — открывается водительская дверца. О подножку стучат каблуки чёрных челси.       Длинный кашемировый кардиган без пуговиц подобран в тон к графитовым чиносам. Расстёгнутый воротник фисташкового поло стоит ровно — открывает вид на яремную впадину. На затылке у господина Дьяволо небрежный пучок.       — Какого… — цокает он языком. — Триш, ты же просила подбросить тебя до твоих друзей.       — А получилось, что до твоих. — Та обвивает руку Ризотто. — Мальчики! Мой отец хочет потусить с вами!       — Э?! Неправ…       — Правда-правда! Просто не признаётся в этом. Даже себе. Научите его веселиться?       — Триш! — Босс подшагивает к дочери — пытается ухватить за локоть, но она прячется за спину обомлевшего Ризотто. — Прекращай. Мы сейчас же уезжаем.       — А может… — подаёт голос Доппио, — может, реально останетесь?       Господин Дьяволо наконец обращает внимание на подчинённых, будто впервые видит. Прищуривается.       — А что это вы вообще тут делаете, позвольте спросить? — Он скрещивает руки на груди, переводя взгляд с одного на другого.       Они переглядываются между собой и синхронно расплываются в ехидной улыбке.       — Ну, — покашливает Ризотто, — сначала жарили сосиски на заднем дворе…       — Потом пришлось чистить дымоход…       — Потом ещё докинули угля…       — Потом загрузили излишки в багажник…       — Потом кто-то пошёл загонять шары в лузы…       — …кто-то — рубиться в «очко»…       — …а кто-то — анализировать теневой рынок.       — Ещё «Чарли и шоколадную фабрику» посмотреть собирались. Если найдём порт для флешки, конечно.       — Па-ап, ну пойдём! — Теперь уже Триш тянет отца за руку к калитке. — Ты что, не хотел бы жарить сосиски на заднем дворе с Ризотто?       Кряхтя от смеха, замдир молча берёт его за второе запястье.       Под таким напором боссу ничего не остаётся, кроме как спешно пиликнуть брелоком от «кадиллака» и проследовать за ними тремя в коттедж.       Где ему в лицо сразу летит маленькая квадратная подушка.       Пока он, поймав её перед самым носом, всё крепче сжимает велюровые бока и всё плотнее стискивает зубы, Доппио сзади отчаянно машет руками. Коллеги прекращают биться валиками и поворачивают к вошедшим осоловелые глаза. Спрыгивают с дивана и садятся, как по линеечке. Мелоне тыкает «стоп» на телефоне — колонки тут же смолкают.       — Охренеть… — первым указывает на директора Формаджо. — Они наняли ак… актёра на роль босса!       — А-а! — Гьяччо всё никак не сфокусируется без очков. — Чтоб мы высказали всё наболевшее ему! Это называется психодрама.       — И что же вы, дармоеды, хотите мне высказать? — Господин Дьяволо резво шагает к начальникам отделов с подушкой наперевес. — Может, почему вы вечно срываете сроки? Или откуда недоприёмка в отчётах?       Бац! — по голове получают Гьяччо и Иллюзо.       — …или где вас носит во время совещаний?       Подушка огревает Формаджо с Мелоне.       — …или, может, почему у нас менеджеры клиентам хамят?       Велюровая оплеуха достаётся Прошутто.       — Жесть, один в один вообще, — потирает висок Формаджо. — Ризотто, спасибо за подгон! — Он вскакивает на ноги и подхватывает с пола валик. — Пацаны, второй раунд!       Вокруг дивана начинается куча-мала. Ризотто, тяжело вздохнув, отправляется на подмогу боссу.       — Лично я бы ещё спросил, — чуть наклоняется Доппио к Триш, не отрываясь от картины впереди, — кто в опенспейсе всё время туалетку ворует… Эй, ты чего?       Триш обнимает себя за торс и кривит губы.       — Умеет твой старик веселиться. — Доппио легонько стукает её по плечу. — Пошли по пицце съедим?       — Ты не понимаешь, — отмахивается она, но всё же направляется к кухне.       — А ты объясни.       — Просто… ай-й, короче… После смерти мамы он так отдалился. Не от меня одной, между прочим: раньше ни один корпоратив не пропускал. А сейчас буквально помешался на продуктивности. Работа-работа-работа — фе-е! На выходных запирается у себя в кабинете и опять с бумажками возится — еле выманила его на шопинг сегодня. И ведь от других того же требует! Как будто для него больше не существует людей — только функции. Представляю, как он вас муштрует.       — Ты поэтому в господина Неро и вкрашилась, а? — хихикает Доппио, пока ставит в микроволновку тарелку с двумя кусочками пепперони.       — Чего-о-о?       — А кто с ним романтичные тиктоки клепает?       — Ладно-ладно. Раскусил. Ризотто правда во многом как мой отец… только без комплекса неполноценности.       — Хах… под одним из твоих видосов писали, что в качестве ухажёра господин Неро — «золотистый ретривер».       Триш закатывает глаза и всплёскивает руками:       — Современники опять не поняли творца! Очевидно же, что он не «ретривер». И не «чёрный кот», как отец. Скорее, что-то между. А вот ты-ы… — Забирая свою пиццу, она смеряет Доппио прищуром. Точь-в-точь как босс. — Ты стопроцентный «ретривер».       — Э-э, с чего бы?       — С того, как ты смотришь на моего отца. Я ещё в апреле заметила.       — И как же я смотрю?       — Влюблённо.       Доппио давится. Кашляя в кулак, отворачивается к раковине — набирает стакан воды. И только после этого снова смотрит на Триш — та как ни в чём не бывало ловит языком ниточки моцареллы.       — Один-один, ха. Не парься, я ему не скажу. Но на твоём месте я бы ни на что не надеялась: отец любит только то, что не может получить. Иначе — сразу теряет интерес. Ризотто фишку просёк — вот и динамит его. А поблажками пользуется с удовольствием.       — Да, дела-а… Надо ему твои тиктоки показать.       — Пф, он и так их смотрит. Даже зарегался ради этого. Но Ризотто для него — так, обсессия. Красивый аксессуар для ресторана или раута. Рано или поздно он наиграется и это пройдёт.       От дерущихся подушками силуэтов отделяются два — длинный кардиган тащит вишнёвый пуловер к лестнице. Переглянувшись, Доппио с Триш аккуратно шмыгают следом — прислоняются ушами к двери на втором этаже.       Музыку так и не включили по новой, и из комнаты вполне отчётливо слышны голоса.       — …разбазариваешь деньги компании?! И какая же это была смета? Оборудование? Монтаж? Пусконаладка? Фасад, кровля, отделка — с чего ты прикарманил?       — Успокойтесь! Это не-корпоратив. Мы организовались сами. Коттедж по скидке подогнали старые клиенты, а стол — общак.       — На-адо же! А меня ты позвать не хотел?       — Мне сказали, что вы не согласились.       — Чего… кто это сказал? Что за кулуарная возня вообще!       — Боюсь, ответ вам не понравится.       — А ты рискни.       Ризотто набирает воздуха в грудь.       — Да просто… вы разучились веселиться. Честно. О чём с вами говорить? О шринкфляции в продуктовых? О котировках валют? О том, как подорожал литий — из-за чего скакнули цены на аккумуляторы? Очнитесь. Триш не разлюбит вас от того, что вы не купите ей «Теслу». А вот от того, что о её успехах в школе я знаю больше, чем вы…       Повисает долгое молчание. Триш, вытаращив глаза, прикрывает рот ладошкой. Доппио теребит края рукавов.       Наконец, раздаётся приглушённый смех.       — Во-от, значит, как. От кого от кого, а от тебя, Ризотто, я такого не ожидал.       — Кто-то должен был это сказать. А то вы дальше своего носа не видите.       — Ладно. Я услышал. Ладно! Если со мной так плохо — может, напишешь заявление по собственному?       — А может, и напишу. Меня давно зазывают в другую фирму — а я всё, как дурак, играю тут в лояльность. И ради чего? Господи! Знаете, мы же с Доппио сегодня правда хотели вас пригласить…       — В смысле «вы с Доппио»?       — …теории какие-то вспоминали. Думали, вам одиноко. Даже стыдно стало, что считали вас просто самовлюблённым мудаком…       — Ризотто, в смысле «вы с Доппио»? И давно вы с ним… совещаетесь? «В устной форме» или «задним числом», а?!       Триш закусывает палец. Доппио вжимает голову в плечи, цветом щёк сливаясь с горлышком водолазки. Ковыряет лофером пол.       По ту сторону двери раздаётся усталый протяжный стон. А сразу за ним — шаги. Заговорщики едва успевают отпрянуть, как из комнаты вылетает Ризотто с телефоном в руке. Экран светится логотипом «Убера».       — О, Доппио, а я как раз тебя искал, — с пустым лицом бросает замдир по пути к лестнице. — Я домой. Проследишь, чтобы парни не расхерачили ничего, окей?       — Вы что, подслушивали? — шипит господин Дьяволо, тоже возникая на пороге.       — И подглядывали, — хихикает Триш, прежде чем убежать за Ризотто.       Босс скрипит зубами. Взглядом пригвождает Доппио к месту.       — Сболтнёшь кому-нибудь — я… А хотя… — Его ладонь ребром шарахает по стене. — Весь офис всё равно уверен, что я трахаю Ризотто, так ведь?!       — Э-э, вообще-то не совсем… Как минимум половина уверена, что это он — вас.       — Вот содомиты. При этом дети есть только у меня… Так! Ризотто, стой! Я не договорил!       — Подождите! Дайте объяснить…       Догоняет Доппио всех троих уже на парковке.       Триш, привалившись к «кадиллаку», с открытым ртом следит, как её отец расхаживает туда-сюда перед своим замом, бурно жестикулируя:       — …не ценишь ни-че-го, что я для тебя делаю! Да даже… даже новенький обо мне больше заботится, чем ты! Даже он собирался меня пригласить. Да катись ты к чёрту, Ризотто!       — Ага, — безразлично хмыкает тот. Не отвлекаясь от времени до приезда такси. — И вам до понедельника.       — Ах так? И не посмотришь на меня?! Тогда как тебе такое…       Господин Дьяволо за миг приближается к Доппио настолько, что нос щекочет мыльная свежесть лаванды — аромат кондиционера для белья. Оцепенев, парень только и может, что наблюдать, как босс сначала поднимает его лицо к себе за подбородок, а затем, косясь на невольных свидетелей, округливших глаза, накрывает его губы своими.       Дёргано. Напористо. Властно.       Но почему-то до мурашек приятно.       — Эм-м, — подаёт голос Триш. — Ну, раз пошла такая пьянка… Ризотто! Хочешь меня поцеловать?       Кратко скрипит калитка.       — Ни хрена тут тимбилдинг… — присвистывает Формаджо.       — О как вовремя-то мы за догоном собрались, — чешет в затылке Мелоне.       Проморгавшись, Ризотто оборачивается к ним и машет ладонью:       — Так, идите куда шли! И вообще! «Всё, что творится на корпоративе, остаётся на корпоративе».       — Э-эт верно, шеф. Жаль только, у нас не-корпоратив.