Квиты

      Утро выдалось достаточно тяжёлым: голова гудела, словно в ней поселился целый оркестр, играющий барабанную дробь, отдавая пульсацией в висках. Во рту же царила настоящая пустыня — язык казался тяжёлым и шершавым, словно наждачная бумага. А воспоминания о продолжении вечера, разговоре с Ксандром, их развязном поцелуе… Они добавляли новую ноту в симфонию головной боли. Райна поморщилась, пытаясь сфокусировать взгляд на размытых фигурах вокруг.       Времени на самобичевание не было от слова совсем. Все разведчики, включая её, выстроились в ровную линию под пристальным, тяжёлым взглядом Зейна. Его фигура, возвышающаяся перед строем, излучала такую дисциплину и собранность, что даже похмелье отступило на второй план.       Приносило и облегчение наблюдать, что не ей одной сегодня плохо: стоящий рядом Макс тоже явно страдал. Она заметила, как он машинально потирает висок, пытаясь унять боль, и невольно улыбнулась краешком губ. Эта улыбка была едва заметной, но в ней читались понимание и солидарность. Блондин тоже уловил её взгляд и едва заметно кивнул, усмехаясь, словно говоря: «Да, подруга, утро не из лёгких». — Сегодня важный для всех нас день, — голос полковника звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдая сталь. — От каждого требуется максимальная концентрация и готовность действовать слаженно. Никаких ошибок, никаких колебаний. Это первая ваша разведка, и, надеюсь, время, потраченное на подготовку, себя оправдает.       Мотивационные речи лились непрерывным потоком, воодушевляя, кажется, всех присутствующих без исключений. Райна чувствовала, как с каждым словом Карвера её собственное похмелье отступает всё дальше, уступая место профессиональному азарту и ответственности. Макс рядом с ней тоже выпрямился, словно сбросив с себя остатки утренней немощи.       Слова о долге перед человечеством, о цене победы — всё это проносилось мимо ушей ван Хейса, не задевая его сердца. Не-е-ет, он уже когда-то варился в этом котле, чтобы подобные слова могли его вдохновить или напугать. В отличие от других, для кого эти слова были источником гордости и мотивации, для него они были лишь пустым звуком. Он слишком хорошо знал цену геройства, слишком ясно видел обратную сторону медали.       Внутри него разрастался холодный комок страха — страха повторения прошлого. Страха, что его снова оставят одного, брошенного на произвол судьбы, без надежды на спасение. Этот страх был глубже, чем просто боязнь смерти — это был страх быть преданным.       «Протокол», «приказ», «так было нужно» — эти слова эхом отдавались в его сознании, но они не могли заглушить ту обиду, которая въелась в его сознание, как надоедливая вошь. Обида на тех, кто оставил его, на грёбаную несправедливую систему, которая считала его расходным материалом, на собственную беспомощность перед лицом неизбежного.              И остался он жив не стараниями сослуживцев, не стараниями командующего, вовсе нет! Он едва выжил благодаря случайности и смелости той самой дикарки без прошлого, что так самоотверженно бросилась ему помогать. Конечно, взамен на новую жизнь. Куда же без взаимовыгоды? Выходила бы она его, если бы не «билет» в Ковчег в лице разведчика? Ни он, ни она не знали точного ответа.       Райна-Райна-Райна… Её образ преследовал его повсюду. Он пытался отвлечься, сосредоточиться на работе, забыться в случайных связях, убедить себя в том, что она лишь его подельница, не более! Но всё было тщетно. И теперь отрицать свои чувства к ней он больше не намерен ни под каким предлогом, просто осточертело бежать от себя. Да, она каким-то непостижимым способом смогла, сама того не ведая, поселиться в его сознании и сердце.       Другие девушки всегда крутились вокруг него, бросали томные взгляды, пытались привлечь внимание. Их прикосновения, поцелуи, ласки и секс с ними должны были помочь восполнить эту тягу, как он считал, но всё это только усиливало потребность в ней. Каждая случайная связь лишь подчёркивала пустоту, которая росла внутри. Их лица сливались в одно размытое пятно, их голоса терялись в шуме его собственных мыслей.       Но образ Рейн, её голос, что пробивался в их речах, её лицо, что представлялось вместо всех девиц, которые изнемогали под ним, были неизменно яркими и чёткими. Хотелось только её, во всех смыслах и действиях, в которых это возможно. И вчерашний вечер… Её касания были точно лекарством от всех недугов, тихие вздохи были красноречивее любых слов. А вид зацелованных губ, растрёпанных волос от его рук… Потрясающее зрелище.       В глубине души Ксандр признавал: если отбросить в сторону обстоятельства их первой встречи, он действительно был благодарен судьбе за знакомство с Райной. И вовсе нет, дело было далеко не только в спасении — что-то большее, неизъяснимое, неопределимое клубилось внутри него.       Он не спешил давать название этим чувствам. Любовь? Это слово казалось слишком громким, почти пугающим в своей откровенности. Симпатия? Это определение казалось же слишком бледным, неспособным передать всю глубину его переживаний. Но разве это имело значение, когда сердце говорило совершенно отчётливо? В его душе разгорался пожар, который он больше не пытался тушить.       В этот момент, стоя в строю и будучи готовым к возможному столкновению с опасностью, ван Хейс чувствовал, как внутри него бескомпромиссно нарастает напряжение. Но среди всей этой тревоги и неопределённости был один неизменный якорь — она. Мысли о кареглазой не так давно стали той самой спасительной нитью, которая не позволяла ему утонуть в пучине страха и сомнений. Он знал: если потребуется, она несмотря ни на что поможет ему, а он, безоговорочно, ей.       Его взгляд скользил по строю, ища знакомый силуэт. Брюнетка стояла чуть в стороне, сосредоточенная и собранная, но даже в этой строгости её фигуры было что-то притягательное. Он ловил себя на том, что не может оторвать глаз от её затылка, от того, как падают на плечи её каштановые волосы, собранные в хвост, от её прямой осанки. Он подметил: забавно, что то, откуда его выкинули 5 лет назад, поспособствовало их «воссоединению».       Несмотря на воодушевляющую речь полковника, Райна не могла избавиться от гнетущего чувства страха. Оно не таилось внутри, нет, но именно сейчас, перед лицом неизвестности, выползло наружу, сжимая сердце ледяными пальцами. Она видела тот же страх в глазах других разведчиков, хотя все старались держать себя в руках. Но бояться — это нормально. Страх — естественная реакция организма на опасность, и глупо было бы его отрицать. — …Ваша задача — раздобыть как можно больше данных, — голос Карвера прорезал пелену раздумий, возвращая девушку к реальности. — Вы разбиваетесь на группы по два человека, — продолжал он, обводя взглядом строй. — Итак… — Зейн начал перечислять имена, и разведчики один за другим выходили из строя, становясь рядом со своими напарниками. Когда же очередь дошла до девушки, удивлена она не была от слова совсем. — Рейн и Хейс.       Райна, напоследок кинув взгляд на Макса, который аккуратно похлопал её по плечу в ободряющем жесте, направилась к своему старому другу. Их взгляды встретились, и на мгновение время словно замедлило свой ход. В его глазах она увидела то же напряжение, ту же неуверенность, что испытывала сама, но на губах его играла всё та же лукавая улыбка. Неизменен себе. Даже сейчас, стоя перед лицом возможной опасности, он не мог обойтись без своей фирменной усмешки.       Выполняя приказ рассесться по автомобилям, Ксандр направился к водительскому месту внедорожника. Кареглазая заняла место рядом с ним, застёгивая ремень безопасности. Выполнив те же действия, мужчина включил зажигание. Двигатель отозвался глубоким, успокаивающим рокотом. Разведчик бросил короткий взгляд на приборную панель, проверяя показания, затем плавно тронулся с места.       Машины одна за другой медленно выехали из лагеря, набирая скорость. За окнами начали мелькать разрушенные постройки — память о прошлом человечества. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом мотора и редким шорохом шин по земле.       Райна погрузилась в свои мысли, и её разум то и дело возвращался не только к предстоящему заданию, но и к событиям прошлого вечера. Ночь выдалась почти бессонной — уснуть удалось лишь за три часа до подъёма, и всему виной были слова ван Хейса, которые, словно заезженная пластинка, крутились у неё в голове: «Но вот мой тебе совет: разберись в самой себе». Как будто это так просто!       Она вспоминала их первую встречу, бесконечные споры после, конфликты на почве интересов, как он изрядно гадил ей в жизни на протяжении долгих лет. И теперь эти слова звучали как вызов, как обвинение, как признание того, что он видит её насквозь. Разобраться в себе? Определённо стоит.       Вся её тщательно выстроенная защита, которую она так упорно поддерживала все эти годы, теперь трещала по швам. Словно карточный домик, она рушилась под натиском чувств, которые с каждым днём становились всё сильнее, всё неотвратимее и бежать от них, вероятно, уже не имело смысла.       Этот обаятельный мерзавец, этот невыносимый человек, который раздражал её до зубного скрежета и одновременно притягивал как магнит, давно стал причиной её внутреннего хаоса. Его насмешливые взгляды, его едкие комментарии, его нескрываемая ревность — всё это смешивалось в безумный коктейль эмоций, от которого кружилась голова.       «Сердцу не прикажешь», — эта простая истина, которую она всегда презирала как банальность, теперь обретала новый смысл. Возможно, пришло время признать то, что она так долго отвергала. Возможно, пришло время посмотреть правде в глаза и принять свои чувства такими, какие они есть, ни смотря на кричащий о неправильности разум. А может ли быть иначе? Каждый его взгляд, каждое слово, каждое движение только усиливают это безумное притяжение.       Рейн закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Да, поработать есть над чем. Начать стоило с малого — просто немного приоткрыться ему навстречу, как это делал он, пускай и в свойственной ему манере. Но грёбаные сомнения, словно рой назойливых мух, кружились вокруг её сознания, не давая покоя. «Да, я определённо сошла с ума», — мысленно выдохнула она, устремляя свой взгляд в окно.       Молчание в машине сохранялось вплоть до самого пункта назначения. Никто не решился его разорвать, погружённый каждый в свои переживания. Внедорожник остановился у старой исследовательской лаборатории — трёхэтажного здания, которое, казалось, видело лучшие дни.       Бетонные стены, покрытые сетью трещин, словно рассказывали историю долгих лет запустения. Но, несмотря на свой потрёпанный вид, здание упрямо держалось, будто не собираясь сдаваться натиску времени. Большие окна, когда-то, вероятно, смотревшиеся величественно, теперь представляли собой печальное зрелище. Некоторые из них были разбиты, осколки стекла поблёскивали на солнце, другие же каким-то чудом уцелели, словно защищённые невидимым щитом.       Брюнетка внимательно осмотрела здание, пытаясь уловить любые признаки движения внутри. Её взгляд скользил по фасаду, отмечая каждую деталь: облупившуюся краску, ржавые металлические конструкции, местами заколоченные окна. Сердце сжалось в непонятном приступе, говоря, что так не должно было быть, этот мир не должен принадлежать Колоссам и выглядеть таким образом.       Ксандр меж тем достал снаряжение и проверил его. Его ловкие пальцы привычно перебирали каждый элемент экипировки, методично он проверил все приборы, оружие, дополнительные устройства, убедившись в их исправности. Закончив осмотр, он протянул часть снаряжение Райне. Не дожидаясь, пока девушка подготовится, он уверенно направился к входу в лабораторию. Рейн, не теряя времени, быстро проверила своё снаряжение, убедилась, что всё на месте, и поспешила за напарником.       Войдя внутрь, они двигались бесшумно, словно тени, скользя по запылённым коридорам заброшенной лаборатории. Каждый шаг был выверенным, осторожным — будто одно лишнее движение могло разрушить хрупкое равновесие этого забытого временем места. Их ботинки почти не оставляли следов на толстом слое пыли, покрывающем пол. Мягкие, почти кошачьи движения позволяли им оставаться незамеченными, если внутри кто-то был. Тишина казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь редким шорохом их одежды и тихим дыханием.       Разведчик неожиданно остановился и, развернувшись к напарнице, окинул её обеспокоенным взглядом, будто что-то хотел сказать, но вместо слов он жестами начал объяснять план действий. Он показал на себя, затем обвел рукой первый этаж. После этого указал на девушку и поднял руку вверх, обозначая второй этаж. Она кивнула в знак согласия, хотя внутри нарастала тревога от мысли о том, чтобы разделиться. Быть одной не очень и хотелось здесь, если честно. Но они оба понимали — это необходимо для эффективности поиска. — «Твою ж… Не нравится мне эта затея», — подытожила брюнетка, направляясь к лестнице.       Ноги казались ватными, каждый шаг давался с большим усилием. Последний раз взглянув в сторону, где несколько секунд назад был ван Хейс, она увидела лишь тень, мелькнувшую за поворотом. Признаться, до этого его присутствие немного придавало какой-никакой уверенности, даже успокаивало, но сейчас непрошенное напряжение внутри нарастало, словно сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться.       Отмахнув тревожные мысли в сторону, она преодолела лестницу, поднявшись на второй этаж. Здесь царил настоящий хаос: повсюду валялись обломки мебели, пыль толстым слоем покрывала всё вокруг. Старые стулья, которые когда-то, вероятно, служили местом ожидания для посетителей, теперь были разбросаны по коридору, некоторые из них были с поломанными ножками и сиденьями. С потолка угрожающе свисали разломанные светильники. Их провода, словно змеи, тянулись вниз, готовые в любой момент оборваться и рухнуть на пол.       Райна зашла в одно из помещений, двигалась бесшумно, словно призрак, скользя между рядами старых компьютеров. Она остановилась перед одним из мониторов, осторожно провела ладонью по клавиатуре, оставляя чистый след за своими пальцами. Всё в этой комнате выглядело так, словно люди просто встали и ушли, оставив всё как есть. На столах лежали разбросанные бумаги, ручки, какие-то мелкие предметы, словно их владельцы планировали вернуться в любой момент. Крайне… удручающе.              Интуиция никак не умолкала, словно предупреждая об опасности. Райна чувствовала, как по спине пробежал холодок, а волоски на руках встали дыбом. Что-то было явно не так, но что именно понять она не могла, как бы ни старалась. Она остановилась у окна, напряжённо вслушиваясь в тишину. Каждый шорох казался подозрительным, каждый луч света, проникающий через окна, рисовал на стенах причудливые тени, в которых, казалось, таилось нечто опасное.       Ощущение чужого присутствия становилось всё более явственным. Казалось, кто-то наблюдает за ней из-за угла, прячется за опрокинутым шкафом, сидит под столом, готовый схватить её за ногу. Райна крутила головой, пытаясь уловить движение, но видела кругом только неподвижные предметы, покрытые пылью.       Интуиция, которая так долго шептала об опасности, наконец-то нашла подтверждение своим страхам. Время словно замедлилось в тот момент, когда жуткий, нечеловеческий и такой знакомый рёв разорвал тишину. Аид. Звук был настолько мощным, что, казалось, вибрировали сами стены здания. Земля под ногами заходила ходуном стараниями твари, словно пытаясь сбросить с себя незваных гостей. От толчка оружие, что до этого было крепко сжато в руках, отлетело почти в другой конец комнаты. В следующий момент что-то с огромной силой влетело в офис через окно, превращая его в смертоносный дождь из острых осколков.       Рейн не успела ни уклониться, ни среагировать — всё произошло слишком быстро. Один из крупных осколков, будто направленный чьей-то злой волей, нашёл свою цель. Острая боль пронзила бедро, когда стекло глубоко вонзилось в плоть. Опустив взгляд, Райна увидела ужасающую картину: длинный осколок стекла торчал из её бедра, блестя в тусклом свете комнаты. Кровь медленно стекала по ноге, окрашивая и без того черную форму в ещё более темный цвет, образуя красную лужу на полу.       Ощущение было таким, будто кто-то вонзил в неё раскалённый кинжал. Боль пульсировала в такт с сердцем, становясь всё более острой с каждой секундой. Она чувствовала, что осколок вошел так глубоко, что почти достигал кости. В голове проносились мысли о том, как глупо было бы погибнуть вот так — в заброшенной лаборатории на первой же разведывательной миссии.       «Ну уж нет! Я так не сдохну!» — внутренний голос звучал яростно, почти отчаянно. Нужно действовать. Рейн точно знала, что если не остановить кровотечение, ситуация может стать критической. Сжав зубы до скрипа, она потянулась к своему снаряжению, где хранился набор первой помощи. Но, к большому сожалению для себя, достать его она не успела. Конечно… Когда каждая секунда на счету, обязательно что-то помешает.       Тяжёлые, чуждые человеческому телу шаги эхом разносились по коридору, заставляя кровь застывать в жилах. Каждый вдох отдавался острой болью в бедре, но она не позволяла себе издать ни звука, помогая этому крепкой сжатой челюстью. Собрав остатки сил, которые утекали вместе с кровью, превозмогая агонию боли, она начала отползать к ближайшему столу.       Кровавый след тянулся за ней, словно красная нить Ариадны, ведущая прямиком к её убежищу. Ослабшие пальцы судорожно цеплялись за края мебели, помогая подтянуть измученное тело. Последнее, что она могла сделать в текущем состоянии — это спрятаться. Забравшись под стол, кареглазая замерла. Её дыхание было поверхностным, почти незаметным. Сердце билось где-то в горле, грозя выдать её присутствие. Она молилась всем известным богам, чтобы существо, приближающееся к ней, прошло мимо.       Каждый шаг твари звучал всё ближе, резонируя в почти замкнутом пространстве. Её глаза привыкли к полумраку под столом, но это мало помогало — она могла только ждать, затаив дыхание, пока чудовище не минует её укрытие. Но чуда, черт бы побрал, не происходило.       Чуть выглянув, она всё же смогла разглядеть, кто же решил к ней пожаловать. Это был Горгон. Подобного она встретила 5 лет назад, когда выхаживала ван Хейса в бункере. Тогда она смогла одолеть его почти голыми руками, используя лишь смекалку и отчаяние. Сейчас же, с огромным осколком в ноге, повторить такое было бы крайне тяжело. Собственная беспомощность ужасно злила, разъедала изнутри, забирая и без того уходящие силы.       Тварь двигалась медленно, словно наслаждаясь моментом. Её глаза, светящиеся в полумраке, сканировали помещение, выискивая добычу. Горгон остановился посреди комнаты, его чуткий нос, что был похож на клюв, казалось, улавливал запах её крови. Райна сжала зубы ещё сильнее, чувствуя, как пот стекает по лицу. Она должна была что-то придумать. Должна была найти выход. Но сейчас шансов не было. Девушка просила о спасении. О спасении, которое могло прийти сейчас только от Ксандра.       Обезображенное существо резко изменило направление, его массивная фигура двинулась в сторону чего-то на полу. То самое что-то, что влетело несколько минут назад в злополучное окно. Райна, затаив дыхание, пыталась разглядеть, что привлекло внимание твари. И то, что она увидела, заставило её кровь застыть в жилах. На полу, в самом углу лежал он — изуродованный труп разведчика. Один из тех, с кем она сегодня стояла в строю, чьи глаза ещё утром были полны жизни и решимости.       Горгон склонился над телом, словно изучая свою жертву красными, налитыми кровью глазами. В следующее мгновение он раскрыл свою пасть, вгрызаясь в живот парня, вырывая кишки и проглатывая их с запрокинутой головой, словно птица пыталась проглотить слишком большой кусок еды, что нашла на улице. Чудище мерзко чавкало, явно наслаждаясь своим перекусом, и Рейн почувствовала, как тошнота подступает к горлу.       Зрелище было, мягко говоря, ужасающим. Она точно знала — она следующая. Рано или поздно Горгон дойдёт и до неё, найдя её жалкое убежище. Райна чётко понимала, что необходимо что-то предпринять, но боль в ноге становилась всё сильнее, сознание начало мутиться от потери крови, а перед глазами плыли тёмные пятна. Стараясь успокоиться, она сжала кулаки и опустила веки. — Сука… — едва слышно сорвалось с губ Райны, когда грёбаная рация на её поясе издала шипящий звук. Этот звук был подобен смертельному приговору.       Чудовище мгновенно замерло, его красные глаза вспыхнули ярче. Оно мгновенно повернуло голову в сторону звука, заставляя отвлечься от своего обеда. Его ноздри затрепетали, улавливая запах свежей крови. Горгон медленно, словно наслаждаясь моментом, повернулся в сторону стола, под которым пряталась разведчица. Кровь отхлынула от лица, и девушка точно знала — теперь у неё нет шансов. — Райна, ты где? Всё в порядке? — голос Ксандра, полный тревоги и ярости, что доносился из рации, прорвался сквозь шум в ушах. Его голос для твари сейчас был маяком, крайне неуместным для брюнетки.       Горгон сделал шаг в её сторону, его пасть приоткрылась, обнажая острые зубы. Рейн понимала — это конец. Она погибнет. Умрёт из-за случайности, из-за предательского устройства, которое должно было спасать жизни, а не отнимать их, и из-за чёртова ван Хейса, что решил с ней связаться так некстати… Райна вновь зажмурила глаза, словно могла так прогнать тварь. «Я покойник…» — пронеслось молнией в сознании, принимая неизбежное. Она не могла больше ничего сделать. Только ждать. Ждать своей участи, которая приближалась с каждым шагом птицеподобного существа.       Тварь издала оглушительный рёв, наполненный первобытной радостью и торжеством. Её гортань, не приспособленная для человеческих звуков, издала жуткое, дребезжащее ликование, от которого всё сжалось внутри. Массивная фигура напряглась, готовая к рывку. Для него это была не просто предстоящая трапеза — это был триумф его охотничьего инстинкта.       Его победный крик, больше похожий на скрежет металла по стеклу, внезапно оборвался. В коридоре послышался топот бегущих ног, и Горгон, словно почуяв новую угрозу, резко развернул свою уродливую голову в сторону источника шума. Кареглазая едва успела заметить, как его вытянутая морда дёрнулась в сторону коридора, когда раздался оглушительный грохот — длинная очередь из винтовки разорвала тишину помещения. Пули одна за другой впивались в грудь монстра, превращая его торс в решето.       Горгон издал мучительный крик, его тело содрогнулось от невыносимой боли. Существо попыталось броситься на нападающего, но было уже слишком поздно — пули сделали своё дело. Монстр рухнул на пол и начал корчиться в агонии, но его страдания не вызывали ни капли жалости. Последнее, что увидела Райна, — застывшее в вечном оскале лицо чудовища с широко раскрытой пастью, полной окровавленных зубов. Жизнь медленно покидала тело Горгона, а вместе с ней исчезали и его жуткие глаза, которые девушка запомнит на долгие годы. — Райна? — послышался твердый голос Ксандра. — Я… здесь… — прохрипела Райна, с трудом выдавливая слова. Боль в бедре пульсировала всё больше, затуманивая сознание. Теперь, когда чудища нет, тело сконцентрировало всё внимание на израненной ноге. Она смогла кое-как поднять руку из-за стола, показывая, где она.       Ван Хейс практически подлетел к Рейн, опускаясь рядом с ней на колени. Его пальцы слегка дрожали, выдавая напряжение, когда он прикасался к её раненой ноге, стараясь не причинить лишней боли. — Блять, что с тобой случилось? — Осколок… в бедре, — каждый слог давался очень тяжело, но Райна упрямо продолжила, ощущая, как вот-вот готова будет потерять сознание: — Нужно… вытащить… — Я вижу! Так… — Он судорожно выдохнул. — Ладно. Тихо, не разговаривай. Я сейчас всё сделаю. У нас есть аптечка, я наложу жгут, вытащу стекло и обработаю рану, — диктовал он план действий скорее себе, чем девушке. — Только держись, слышишь? — Он аккуратно положил свою руку на щеку девушки, обращая на себя внимание, видя, что та почти без сознания. — Ты должна держаться.       Кареглазая почти незаметно кивнула, её глаза были полузакрыты, а дыхание стало слишком поверхностным. Ван Хейс понимал, что времени мало — она теряла слишком много крови. Он быстро наложил жгут выше раны весьма аккуратно, очевидно боясь принести боль. Его пальцы действовали механически, словно он выполнял эту процедуру сотни раз. Затем, собравшись с духом, он осторожно взялся за осколок. — Сейчас будет больно, — предупредил он, хотя знал, что Райна едва ли его слышит.       Резким движением он вытащил стекло, и девушка, придя в себя, дёрнулась от боли, вскрикнув осипшим голосом настолько громко, насколько позволял измождённый организм. — Сука! — Она запрокинула голову, поджимая губы в тонкую линию. — Держись, — повторял он, словно мантру. — Ты справишься. — Голос звучал твёрдо, но внутри разведчик был в самом настоящем, неподдельном ужасе. Ван Хейс методично и торопливо обработал рану, стараясь действовать максимально осторожно.       Мысли отчаянно били в голове: он обязан был справиться, сохранить ей жизнь. По-другому и быть не могло! Перспектива потерять его дерзкую мисс Рейн вовсе не радовала. Не-е-ет. Думать об этом даже не хотелось. Она выживет, она должна, он ни за что не даст ей так просто умереть, словно был способен достать даже из-под земли. О, он обязательно покажет ей иные грани своей благосклонности, когда они уберутся отсюда, даже если она сама этого не хочет.       Как только Ксандр закончил накладывать повязку, последние остатки сил, державшиеся на чистой упрямости и воле к жизни, начали стремительно покидать тело брюнетки. Её сознание стало мутнеть, словно туман, затягивающий всё вокруг. Мир вокруг размылся, звуки становились всё тише и тише, пока не превратились в отдалённый гул. Она чувствовала, как земля окончательно уходит из-под ног, но вместо падения ощутила крепкие, надёжные руки, поднявшие её.       Последнее, что она запомнила, — это тепло этих рук, их уверенное прикосновение, которое словно обещало защиту. Её голова откинулась назад, и глаза медленно закрылись, погружая её в тёмную бездну бессознания. В этот момент всё исчезло — боль, страх, тревога. Осталась только тихая темнота, в которой растворились все ощущения, вообще всё, что составляло реальность для Райны.       Она уплывала куда-то далеко, в место, где не было ни ран, ни монстров, ни опасности, ни тем более переживаний. И только где-то на краю угасающего сознания вертелось отчего-то лишь одно слово, а вернее, имя, словно оно было спасительным в этой бесконечной темноте: Ксандр.

***

      Ничего из того, что происходило потом — ни то, как ван Хейс спешно вёз её в лагерь, ни операцию по зашиванию раны, ни то, как она оказалась в палатке — Райна не помнила совершенно. Те почти сутки, что последовали за потерей сознания, превратились для неё в настоящий ад. Ад, наполненный лихорадочными снами, в которых монстры преследовали её, а боль пульсировала в раненой ноге с удвоенной силой.       В её сознании всплывали лишь обрывочные образы: чьи-то обеспокоенные лица, касания, приглушённые голоса, запах медикаментов и, кажется, неотступный аромат табака, ванили и горького шоколада, что словно окутывал её всё время, которое она была в непрерывной агонии.       Но всё это было настолько размытым, что казалось частью того же кошмара, который преследовал её во сне. То блаженство, которое она испытала, теряя сознание в руках разведчика, казалось теперь далёким и недостижимым. Оно было единственным светлым пятном в череде мрачных событий, единственным моментом покоя перед погружением в пучину беспамятства.       Очнулась она далеко не легко: тело бил сильный озноб, зубы выбивали нервную дробь, а в раненой ноге, напротив, будто что-то упорно выжигали. Каждый вдох давался с трудом, будто лёгкие наполнялись не воздухом, а свинцом. В голове стоял туман, мысли были спутаны, но среди этого хаоса отчётливо проступало одно имя, то самое, что было последним, что пронеслось в сознании перед тем, как потерять связь с реальностью. Имя, которое она сейчас прошептала едва слышно, почти беззвучно: — Ксандр…       Но ван Хейсу, что почти не отходил от неё, пока она была в затянувшемся сне, были эти слова точно крик, настолько отчётливо он услышал её неосознанный зов. Почти подскочив с матраса, на котором он что-то выводил в тетради, не отрывая взгляда от её лица, мужчина стремительно приблизился к Райне. Наклонившись над ней, он бережно положил руку на её лоб, проверяя температуру. Вторая рука машинально потянулась к её влажному от пота лицу, стирая испарину. Это было явным признаком — жар отступал, значит, девушка шла на поправку. — Воды… По… — каждое слово давалось с неимоверным трудом, а каждый звук, исходящий изо рта, беспощадно царапал ослабшее горло. Найдя в себе каплю сил, все ещё не открывая глаз, она продолжила: — Пожалуйста…       Ксандр мгновенно отреагировал на её просьбу, поднимая со стула рядом флягу с водой. Затем он очень аккуратно приподнял её голову, стараясь делать это максимально осторожно, чтобы не потревожить рану на бедре.       Попытка открыть глаза обернулась для Рейн настоящим мучением. Она хотела видеть, где находится и просто понимать, что происходит вокруг, но реальность встретила её совершенно безжалостно. Тёплый, казалось бы, приглушённый свет от лампы ударил по зрачкам с такой силой, будто это были лучи полуденного солнца. Брюнетка резко зажмурилась от острой боли, пронзившей её голову, и инстинктивно отвернулась, пытаясь укрыться от яркого света. Её лицо исказила гримаса боли, а из горла вырвался тихий, полный страдания звук.       Быстро уловив связь, он осторожно опустил голову девушки обратно на подушку и в несколько стремительных шагов достиг лампы. Тихий щелчок выключателя погрузил комнату в мягкий полумрак, рассеивая болезненный свет. Вернувшись к кровати, он снова аккуратно приподнял голову брюнетки. Его голос звучал тихо, вместе с тем ободряюще: — Попробуй теперь, свет не должен мешать.       Райна медленно, с опаской приоткрыла глаза. Теперь, в почти отсутствующем свете, она могла немного различить очертания палатки и фигуру Ксандра, склонившегося над ней. Его лицо, на удивление, она видела ясно и четко.       В его выразительных карих глазах, что почти тонули в темноте, читалось неподдельное беспокойство. Они были слегка прищурены, словно он пытался разглядеть что-то важное в её состоянии. Брови были озабоченно сведены к переносице, образуя глубокую складку между ними. А его челюсть, напряжённо сжатая, отбрасывала резкие тени на скулах, придавая лицу ещё более сосредоточенное выражение. — Да. Спасибо. — слабо прошептала Рейн.       Бывший комендант поднёс к её рту флягу, призывая всё же попить. Благодарно кивнув, кареглазая почувствовала, как прохладная и такая спасительная вода коснулась её губ. Каждый глоток давался очень непросто, но она понимала, как важно сейчас восстановить силы. Её пересохшее горло благодарно приняло влагу, хотя даже этот, казалось бы, простой процесс требовал невероятных усилий сейчас.       Слабым движением Райна коснулась руки Ксандра, едва заметно шевельнув пальцами в немом призыве остановиться. В этом лёгком прикосновении было столько силы и благодарности, что он мгновенно понял её без слов и осторожно отвёл флягу. В этот момент тело девушки вновь пронзил резкий приступ озноба. Зубы застучали с новой силой, кожа покрылась мурашками, а плечи мелко задрожали. Она невольно сжалась, пытаясь согреться, но холод словно проникал до самых костей. — Холодно. — заключила девушка. — У тебя просто жар. — констатировал ван Хейс, параллельно накрывая девушку, что и так находилась в спальном мешке и под пледом, ещё одним покрывалом. — Всё равно… холодно… — продолжала упрямо настаивать Райна.       Ксандр, не удержавшись от своей привычной манеры язвить даже в такой ситуации, с лёгкой насмешкой в голосе предложил: — Детка, если ты хочешь, чтобы я просто лёг рядом и обнял тебя, согревая в своих руках, достаточно об этом попросить, — сказал он. Райна бросила на него в ответ недовольный взгляд. — Хейс! — прошипела она, насколько могла в текущем состоянии, возмущённо. — Ты просто… невыносим! Ты можешь оставить свои шуточки хотя бы сейчас? — Ни за что, сладкая. — Его красивые губы искривила усмешка. — Но знаешь что? Может, я и прав. Иногда тепло человеческого тела действительно помогает при лихорадке. — Как же! — Ра-айна, — протянул Ксандр с напускным неодобрением, театрально покачивая головой. — Закон Ньютона — Рихмана не слышала? Количество теплоты, передаваемое от более нагретого тела к менее нагретому…       Его голос звучал нарочито поучительным тоном, но в глазах плясали озорные искорки. Брюнетка попыталась нахмуриться, но состояние не позволило ей сделать это по-настоящему. — Ксандр, только не надо сейчас читать мне лекции по физике, — проворчала она, пытаясь придать своему голосу строгость, но получилось лишь слабо пробормотать. — А что? — не унимался он. — Полезная вещь! Объясняет, почему тепло от моего тела может помочь тебе согреться быстрее, чем все эти одеяла вместе взятые. — Он подмигнул ей, но тут же стал серьёзным, заметив, как она побледнела ещё больше. — Ладно, физику оставим на потом. Главное — тебе нужно согреться. Даже если придётся применить… научный подход.       Сознание Райны плавилось, но даже сквозь пелену лихорадки она отчётливо осознавала одну вещь — тепло его рук могло бы стать, вероятно, лучшим лекарством. Мысль о том, чтобы оказаться в объятиях Ксандра, казалась сейчас не просто желанием, а почти физической потребностью. Её тело, охваченное дрожью, словно молило о защите, об укрытии от боли, которая пульсировала в раненой ноге. Мысль о том, чтобы прижаться сейчас к нему, укрыться в кольце его рук, неожиданно казалась такой естественной и совершенно правильной.       Но, конечно же, гордость и упрямство, которые всегда были её верными, неотступными спутниками, не позволяли ей признать эту потребность вслух. Даже сейчас она продолжала бороться с собой, отрицая то, что её тело и душа так явно желали.       Ксандр больше не колебался. Видя, как беззащитно и отчаянно дрожит Райна, он принял решение, которое казалось ему единственно верным. С максимальной осторожностью, стараясь не потревожить бедро, он устроился позади неё, проскальзывая под одеяла. Его движение было плавным, почти нежным. Когда он осторожно притянул её к себе, положив свою руку на её живот, Райна замерла. Глаза широко раскрылись от изумления — такого она точно не ожидала, хотя, вероятно, стоило бы. Все её протесты застряли в горле, превратившись в едва слышный выдох. — Что ты… — всё же начала она возмущенно, но голос звучал слабо, почти растерянно. — Детка, — тихо произнёс он ей на ухо, прерывая её протест. — Спи. — Ксандр! — попыталась она возразить снова, но его твёрдость и решительность остановили её. Сопротивляться совершенно бесполезно.       Разведчик будто даже не обращал внимания на её попытки брыкаться, продолжая устраиваться удобнее за её спиной. Его вторая рука осторожно скользнула под её голову, и он, за что девушка была искренне благодарна, не позволил себе ни единой вольности — его рука осталась прямой, не касаясь запретных мест. Да, рука к утру абсолютно точно затечёт.       Рейн застыла, ощущая тепло его тела позади себя. Его грудь, что тесно касалась её спины, ровно вздымалась, дыхание было спокойным и размеренным. А руки его, казалось, обжигали кожу, даже сквозь ткань чёрной майки и спальный мешок. Она чувствовала, как постепенно утихает дрожь, дрожь собственного тела. Глаза сами собой закрывались, обещая скорый исцелительный сон, а дыхание стало чуть глубже и немного ровнее.       И пусть утром она, несомненно, будет ужасно злиться на себя за эту минутную слабость, за то, что в принципе позволила себе такую уязвимость. Но сейчас, в этот момент, её измученное тело и душа отчаянно нуждались в этом тепле, в этом своеобразном коконе защиты.       Забавно, что такая необычная забота, проявленная в типичной для Ксандра манере — с лёгкой насмешкой и показным безразличием — сейчас казалась ей самым ценным подарком. Тот, кого она всегда считала своим врагом, кем-то, с кем можно только соперничать и бороться, теперь дарил ей тепло и безопасность. Жизнь — штука крайне непредсказуемая.       Райна чувствовала, как постепенно растворяется её сопротивление, как тает лёд недоверия, накопленный за все эти годы. А, может, всё это было лишь бредом помутненного сознания, точно она не могла разобрать. И его близость, его дыхание у её затылка, его руки, оберегающие её сон — всё это было настолько непривычно, настолько чуждо их обычным отношениям, что казалось почти нереальным.       И ей, на самом деле, сейчас было так плевать… Пусть это было неправильно, пускай это противоречило всем её принципам и убеждениям — сейчас она позволила себе эту маленькую слабость, эту минутную передышку в их бесконечной борьбе. Она даже позволила себе подумать, что, возможно, именно это доверие ему сейчас и есть маленький шажок навстречу тому, чтобы принять свои чувства. Истинные чувства.

***

      Пробуждение пришло неожиданно, как и наступил сон. На этот раз не от пронизывающего холода, а от невыносимой жары. Райна медленно открыла глаза, и первое, что она увидела, была шея Ксандра — так близко, что она могла бы коснуться губами той самой родинки, о которой так часто думала.       Постепенно к ней возвращалось осознание положения их тел. Её собственная рука покоилась на его спине, словно сама собой обнимая его в ответ. Ксандр же крепко удерживал её в своих объятиях: одна его рука лежала на её плече, вторая — на спине, даря тепло и защиту даже во сне. Его дыхание было ровным и глубоким — он спал крепко, безмятежно, словно не было вокруг них никогда ни опасностей, ни угроз, ни кого-то, кто мог бы зайти в палатку и увидеть их.       Осознав это, Рейн осторожно попыталась отстраниться, убрав руку с его спины, перемещая её на грудь и слегка надавив на неё, но его руки лишь крепче прижали её к себе во сне, словно он даже бессознательно не хотел отпускать её. Она замерла, не зная, что делать дальше, погружаясь в водоворот противоречивых эмоций, которые бушевали в её душе. — Ксандр, — голос Райны прозвучал твёрдо и уверенно, в нём слышались нотки раздражения и смущения одновременно.       Брюнет не реагировал, продолжая спокойно спать, уткнувшись носом в её волосы. Его дыхание оставалось ровным, словно он не слышал её слов. Кареглазая попыталась снова пошевелиться, вырваться из плена его рук, но они лишь крепче сжались вокруг хрупкого тела. Она почувствовала, как его пальцы слегка напряглись, но он всё ещё не просыпался. — Ксандр! — повторила она чуть громче, поднимая голову, стараясь заглянуть в лицо мужчины.       Наконец его веки дрогнули, и он медленно, явно нехотя, открыл глаза. Несколько секунд потребовалось ему, чтобы осознать происходящее. Его взгляд сначала был затуманенным, но постепенно в нём появилось понимание ситуации. Райна замерла, ожидая его реакции, чувствуя, как краска приливает к её щекам. Она была готова к любой его реакции — к насмешке, к язвительному комментарию, к чему угодно, но только не к тому спокойствию, с которым он встретил её взгляд. — Доброе утро, — произнёс он наконец, его голос был тихим и хриплым ото сна, но в нём не было ни тени насмешки.       Утро действительно оказалось добрым для него — и Ксандр это прекрасно понимал. Впервые за долгое время он смог по-настоящему выспаться, что было редкостью в их напряжённой жизни, хотя, кажется, проспали они совсем немного. Его тело, привыкшее к коротким передышкам и тревожному сну, наконец-то расслабилось, и теперь он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.       Ван Хейс чувствовал, как брюнетка напряжена. Его губы слегка дрогнули в едва заметной улыбке. Руки всё ещё держали девушку, но теперь он начал медленно ослаблять хватку, давая ей возможность отстраниться. Он наблюдал за ней краем глаза, отмечая, как краска заливает её щёки, как она нервно облизывает губы, пытаясь собраться с мыслями, как брови привычно хмурятся. Сейчас она ему напоминала не дикую кошку, а котёнка, что пытается показать свои коготки и при этом сам ужасно боится. — Что, уже сбегаешь, дорогая? — не удержался от привычной колкости Ксандр, в его голосе проскользнули игривые нотки. — Неужели я тебя разочаровал этой ночью?       Щёки вспыхнули ещё ярче, хотя казалось, что больше некуда. Рейн попыталась отстраниться быстрее, чем он ожидал, но его руки всё ещё удерживали её достаточно крепко, чтобы она не смогла сделать это резко. — Отпусти меня, — процедила она сквозь зубы, стараясь не показывать, насколько её задели его слова. — Немедленно.       Его губы искривила усмешка — он определённо наслаждался её смущением. Он просто не мог удержаться от того, чтобы не поддразнить её. — Ну что ты, — протянул он притворно раздосадовано. — Разве я действительно настолько плох? Мне казалось, мы провели отличную ночь… — Боже… Ты просто самый настоящий кретин! — прошипела она, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Замолчи! — Ладно-ладно, сдаюсь, — поднял он руки в капитуляции, высвобождая девушку. — Так и быть: я сохраню в тайне нашу маленькую… близость, детка…       Почувствовав наконец свободу от его объятий, Райна буквально подскочила, стремительно поднимаясь на ноги. Её руки машинально поправили одежду, словно пытаясь создать между ними невидимый барьер, отгородиться от неловкости ситуации. Но едва она встала, как на лице Ксандра появилось явное беспокойство. — Аккуратнее с ногой! — предупредил он, приподнявшись на локтях, готовый в любой момент подхватить её, если она пошатнётся. — Ногой? — переспросила она, всё ещё находясь в состоянии лёгкого шока от внезапного осознания.       И только в этот момент до неё дошло — она не чувствует боли. Совсем. Окинув взглядом правую ногу, она увидела плотную повязку, которая казалась почти забытым напоминанием о недавних событиях. Воспоминания нахлынули волной: осколок, Горгон, лаборатория… Всё это пронеслось в её сознании, словно кадры старого фильма.       «Вот чёрт», — недовольно поморщилась Райна, мысленно осознавая происходящее. «Наверняка боли не чувствую из-за… надстроек сверхлюдей… вроде так говорила Мария». В следующее мгновение лицо озарила довольная усмешка, подытоживая: «Круто! Достаточно быстрая регенерация… Учитывая то, что произошло с ногой, это потрясающе!»       Ксандр же, наблюдая за её внезапной сменой настроения, выглядел совершенно ошарашенным. Он непонимающе нахмурил брови: — Райна, какого хрена? Ты радуешься тому, что ранена? — Радуюсь, что всё заживает. — Ты думаешь, что это быстрый процесс? Детка, я не улавливаю твоего восторга.       Внезапно девушка словно очнулась от своих мыслей. Осознание того, что сыворотка «Золотого Руно» могла излечить хронические боли Ксандра, заставило её резко сменить тему. — Тебе уже кололи сыворотку? — Какую сыворотку? — Ксандр нахмурился, не понимая, о чём она говорит. — Ну, «Золотое Руно», чёрт возьми! Оно же стало обязательным. Кололи? — её нетерпение было почти осязаемым. — Ещё в первые дни, как я вернулся, — ответил Ксандр, пожимая плечами. — Райна, какая разница? — Что с болями? Они ушли? — не унималась она. — Причём здесь это? — он всё ещё не понимал, к чему она клонит. — Блять, Ксандр, просто ответь! — её терпение лопнуло, и она почти кричала.       Только сейчас до него начало доходить. Мужчина вспомнил, как преследующие его годами боли стали постепенно утихать после того, как он пришёл обратно в разведку. Тогда он списывал это на хорошее обезболивающее. Более того, он даже не придал значения тому факту, что левым глазом стал видеть гораздо лучше. Лицо Ксандра исказилось от удивления, когда все кусочки пазла начали складываться в единую картину. — Всё дело в ней? Да ну не-е-ет, ты меня разыгрываешь, — протянул он недоверчиво, всё ещё не в силах принять эту мысль. Глаза сощурились, бровь изогнулась и взметнулась вверх.       Райна лишь усмехнулась, глядя на его ошарашенное лицо. Она знала, что была права. «Золотое Руно» действительно работало, и результаты были, мягко говоря, поразительными. Теперь ей стала понятна внезапная перемена в поведении Ксандра — его сходящая на нет агрессия, более спокойное, терпимое отношение к различным ситуациям.       Но, как ни странно, была одна вещь, которой Райна была искренне рада — его острый язык остался при нём. Несмотря на все трудности, происходящие с ними и со всем миром в целом, Ксандр всё ещё мог язвить, поддразнивать и выводить её из себя своими колкостями. И в этот момент она неожиданно поняла, что именно эта его черта делала его… настоящим и таким привлекательным для неё.       От разговора отвлёк крик полковника, что велел собраться разведчикам. Ксандр мгновенно преобразился. Словно стёрлись все следы недавнего разговора — его лицо стало непроницаемым, движения чёткими и собранными. Он быстро накинул форму, проверил снаряжение и, бросив последний взгляд на Рейн, подмигивая, вышел из палатки. Райна же, собравшись, отправилась в ПМК.       Придя туда, девушка была удивлена, обнаружив там Марию, которая, похоже, специально ждала именно её. Врач буквально подскочила со своего места, едва заметив брюнетку, и стремительно направилась к ней. — Доброе утро, Райна! — воскликнула Мария, тепло обнимая девушку, а затем, не давая опомниться, потянула её за собой за ширму. — Показывай! — Девушка немного растерялась от такого напора, но послушно последовала за врачом. — Что показывать? — спросила она, пытаясь понять, чего от неё хочет Мария. — Ногу, конечно! — нетерпеливо ответила врач, уже доставая необходимые инструменты. — Я хочу проверить, как идёт процесс регенерации. Ты же заметила улучшение? — Кареглазая кивнула, начиная расстёгивать брюки, чтобы обнажить повязку. — Да, боль, например, ушла. Хотя ночью был ужасный озноб из-за жара. — Это именно то, чего я и ожидала! — перебила её Мария, уже снимая повязку. — Сыворотка работает даже лучше, чем мы предполагали. — Осмотрев рану, Шу удовлетворённо кивнула. — Всё идёт отлично. Процесс регенерации действительно ускорился. Похоже, мы на верном пути.       Только после слов Марии она опустила взгляд на свою ногу и замерла от изумления. Рана выглядела так, словно с момента ранения прошло не чуть больше суток, а по меньшей мере 2–4 недели. Края были ровными, покраснение практически исчезло, а ткани выглядели здоровыми и зажившими. — Это… невероятно, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от своей ноги. — Такое ощущение, что я просто слегка поцарапалась, а не то, что в мою ногу вонзился огромный кусок стекла. — Именно так и работает сыворотка. Мы предполагали ускорение регенерации, но такие результаты превзошли все наши ожидания. Твоя нога заживает в несколько раз быстрее обычного.       Райна всё ещё не могла прийти в себя от увиденного. Она осторожно пошевелила ногой, испытывая едва заметное покалывание, но никакой боли. Доктор Шу продолжила: — При таких темпах ты совсем скоро сможешь вернуться к службе, — улыбнулась Мария. — Но не торопись. Нам нужно убедиться, что восстановление идёт правильно. — Рейн кивнула, находясь под явным впечатлением. — Ну что, давай к другим процедурам?

***

      Вернувшись в палатку, брюнетка оказалась в непривычной ситуации — у неё появилось свободное время, которого в последние полтора месяца всегда не хватало. Отсутствие тренировок теперь показалось странным, почти неестественным. Мысли крутились в голове, она попросту не знала, чем себя занять.       Внезапно в памяти всплыло воспоминание о той самой тетради Ксандра, в которой он постоянно что-то выводил. Любопытство, которого и вовсе не было, теперь неожиданно разгорелось с огромной силой. Осознавая, что Ксандра нет рядом и она может удовлетворить свою любознательность, Райна почувствовала странное волнение.       Медленно, словно боясь быть пойманной, она подошла к спальному месту Ксандра. Тетрадь лежала там же, где и утром — прямо на спальном мешке. Райна, всё же, колебалась. Ощущение, что она совершает что-то запретное, ни в какую не покидало её. Она чувствовала себя настоящей воровкой, нарушающей личные границы. Но любопытство было сильнее. Глубоко вздохнув, она протянула руку к тетради. Пальцы дрогнули, когда коснулись обложки. Райна на мгновение замерла, прислушиваясь к звукам снаружи. Убедившись, что никто не идёт, она осторожно открыла тетрадь.       Первые страницы оказались заполнены какими-то схемами и расчётами. Ничего интересного. Но чем дальше Райна листала тетрадь, тем яснее становилось — это не просто записи, а что-то глубоко личное. Ксандр явно не хотел, чтобы кто-то увидел содержимое этой тетради.       Среди каких-то записей, в которые она, честно, даже не особо вчитывалась, начали появляться рисунки. Где-то небольшие эскизы в уголке страницы, а иногда более крупные изображения, занимающие целые листы. Сначала Райна не придавала этому особого значения — ну, подумаешь, кто-то рисует! Но когда она присмотрелась внимательнее, её сердце пропустило удар.       На каждом рисунке была изображена она. Разные ракурсы, разные эмоции, разные ситуации. Вот она смеётся, вот хмурится, вот стоит с оружием в руках, а здесь просто сидит, задумавшись. Каждый портрет был выполнен с удивительной точностью, каждая черта лица передана с поразительной детализацией. Каждый рисунок точно передавал её характер.       Рейн не могла поверить своим глазам. Все эти рисунки… Все эти наброски… Человек, который постоянно язвил и издевался над ней, который шантажировал и угрожал, который был, по её мнению, просто редкостным ублюдком, ну надо же, тайно рисовал её портреты! Тетрадь выпала из её рук, страницы зашелестели, открывая всё новые и новые изображения. Каждое из них рассказывало свою историю, каждый штрих хранил частичку его взгляда на неё.       Словно боясь быть уличенной, она спешно подняла тетрадь и положила её на прежнее место. Райна отступила на шаг, словно проверяя, насколько хорошо удалось скрыть следы её любопытства. Её взгляд ещё раз скользнул по спальному месту Ксандра, убеждаясь, что всё выглядит так же, как до ухода Ксандра. Только после этого она позволила себе выдохнуть с облегчением, но мысли её всё ещё крутились вокруг увиденных рисунков.       То, что она обнаружила, вовсе не укладывалось в привычную картину её видения этого мужчины. В её сознании никак не укладывалось это противоречие. Человек, который мог создавать такие тонкие, проникновенные портреты, был тем же самым чёртовым ван Хейсом, который не упускал возможности вывести из состояния равновесия, которого она искренне боялась, хоть и скрывала это за бесстрашной дерзостью, на протяжении долгих четырёх лет.       Застыв посреди палатки, Рейн полностью погрузилась в свои мысли. Она не замечала ничего вокруг — ни приглушённых звуков снаружи, ни шагов, ни даже того, как, пускай и совсем быстро, изменилось освещение, когда кто-то вошёл. Внезапно крепкая ладонь опустилась на её плечо. От неожиданности девушка едва не подпрыгнув на месте. — Райна? — осторожно произнёс Макс, видя её испуганное лицо. — Ты чего? Всё в порядке? — Боже… Макс, это ты… — выдохнула она, пытаясь собраться с мыслями. — Да, всё нормально. Просто… задумалась. — У-у, сегодня вы, значит, задумчивы, мисс Рейн, — голос Макса звучал привычно весело, но в нём проскальзывала нотка беспокойства. — Вчера, видел, ты была более… сонная, что ли? — в его взгляде смешались весёлость и искреннее сочувствие. — Ты как? — Мне уже лучше, благодарю вас, мистер Керроу, — ответила она, стараясь говорить как можно более непринуждённо. — Просто немного устала. — Поражён до глубины души: называть своё серьёзное ранение просто усталостью… Да ты прямо… Сверхчеловек! — Макс усмехнулся. — Ну знаешь, — пробормотала она, пытаясь сохранить самообладание, — после всего, что случилось, обычная усталость кажется мелочью. — Обычная усталость? — Макс приподнял бровь. — Ты это моей спине расскажи, которая каждый раз ноет при плохой погоде. Твоя «обычная усталость» — это серьёзное ранение, между прочим! — О, да ты прямо у нас как пожилой заговорил, да? — насмешливо продолжила девушка. Блондин искренне рассмеялся. — А что поделать? — пожал он плечами. Продолжил, поддерживая игривый настрой разговора. — Когда рядом такие «сверхлюди», как ты, невольно начинаешь чувствовать себя стариком. То колени ноют, то спина, то руки… А тебе всё нипочем!       Райна не смогла сдержать улыбку, но её ответ прозвучал немного резче, чем она планировала: — Ну знаешь, не всем повезло родиться с твоей любовью к драматизму. Может, мистер Керроу, это просто возраст даёт о себе знать? — О, поверь, возраст тут и вовсе ни при чём. Это всё из-за того, что приходится терпеть твои остроты каждый день. Они, знаешь ли, не лучшим образом сказываются на моём здоровье.       Брюнетка фыркнула, и напряжение, которое сковывало её с момента обнаружения рисунков Ксандра, немного отпустило. Шутки Макса всегда обладали удивительным свойством возвращать её к реальности, и даже немного украшать её. — Если бы мои остроты были настолько опасны, ты бы уже давно отправился на покой, — парировала она, чувствуя, как привычная колкость возвращается. — Вот именно поэтому я и забочусь о своём здоровье, — важно кивнул Макс. — Стараюсь держаться от тебя на безопасном расстоянии. — И насколько же безопасно оно сейчас, м? — улыбнулась девушка, наслаждаясь их словесной перепалкой. — На все сто процентов! — с серьёзным видом ответил Макс. — Я максимально далеко. — Ну надо же! — продолжала поддразнивать его Райна. — Это значит, что я ещё обладаю и прекрасным зрением: настолько далеко вижу тебя, да так отчётливо, будто ты стоишь передо мной! Поистине, получается, я «сверхчеловек»… — Зеленоглазый в ответ рассмеялся, качая головой. — Да уж, с таким набором талантов тебе никакие враги не страшны. Особенно если учесть твою способность находить проблемы там, где их нет. — Эй, я вообще-то серьёзно! — она сделала обиженный вид. — Может, мне стоит подать заявку в какой-нибудь секретный отряд сверхлюдей? — О, не сомневаюсь, что ты бы там всех затмила своим блеском, — с иронией ответил Макс. — Особенно своим умением доводить всех до белого каления своими остротами. — Знаете ли! Вы, Максимиллиан, тоже, смотрю, остроумны! — Рейн подняла бровь. — Да, я такой неизменно по пятницам, — театрально задумчиво ответил парень, но в его глазах плясали озорные искорки. — Сегодня понедельник. — О, значит, сегодня у меня внеплановый приступ остроумия! Видимо, ваше присутствие так вдохновляет, что я не могу не блеснуть интеллектом.       Смех в очередной раз наполнил палатку, создавая уютную атмосферу. Каждый их разговор, начавшийся как лёгкая пикировка, превращался в своеобразный ритуал — способ поддержать друг друга без лишних слов. И девушка была искренне благодарна блондину за это, за возможность просто пожить моментом, отпустив все тревоги. — Ладно, — успокаиваясь, продолжил мужчина. — Я вообще зашёл узнать, как ты. Я пойду, а то Карвер не терпит отлагательств. Вечером ещё загляну, — и он направился к выходу. — Хорошо, — тихо бросила она ему вслед.       В палатке снова стало тихо. Правда, теперь эта тишина казалась какой-то другой — более тяжёлой, более давящей, абсолютно нестерпимой. Рейн обвела взглядом пространство вокруг себя, но всё выглядело по-прежнему: знакомые вещи, уже привычная обстановка. Да, адаптироваться она умела очень быстро. Только вот внутри у неё всё окончательно перевернулось с ног на голову.       Рейн опустилась на свой матрас, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Не физическая усталость — душевная. Собственные чувства снова кружились вихрем внутри, не давая спокойствия. Девушка закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Но вместо этого перед внутренним взором возникали всё новые и новые образы — рисунки Ксандра, его лицо, его слова. В голове прокручивалось вообще всё, что связано с этим мужчиной, что был огромной занозой в её заднице — от его действий до его взглядов. Да, прочно он засел в её голове, ничего не скажешь.       Не желая тратить время на то, чтобы терзать себя какими-то переживаниями и сомнениями, кареглазая приняла горизонтальное положение. Райна пыталась отрешиться от тревожных мыслей, но они, словно назойливые мухи, продолжали кружиться в её сознании. Однако постепенно дыхание стало ровнее, мышцы расслабились, и напряжение начало покидать её тело. Сон пришёл незаметно, окутав её своим мягким покрывалом. Солнечные лучи, медленно смещающиеся по стенам, отмечали ход времени, пока Райна спокойно дремала.

***

      Пробудилась девушка отнюдь не по своей воле. Тихая перепалка, что происходила между Ксандром и Максом прямо на пороге палатки, заставила её резко открыть глаза. Приглушённые голоса звучали напряжённо. — Слушай, дел у тебя, что ли, нет? Каждый день сюда таскаешься, — голос Ксандра почти дребезжал от злости. Его раздражение было настолько ощутимым, что Райна невольно вздрогнула. — Надо, наверное, Зейна попросить тебя работой нагрузить, раз так много свободного времени. — Ксандр, я просто хочу узнать, как Райна. Я договаривался с ней, что зайду вечером, — голос Макса звучал спокойно, но в нём проскальзывала сталь.       Брюнетка решительно поднялась с матраса. Её движения были чёткими и уверенными, словно она наконец приняла какое-то важное для себя решение. Глубоко вздохнув, она быстрым движением откинула полог палатки и встала напротив мужчин, сложив руки на груди.       Лицо Макса отражало усталость. Ещё бы! Говорить с ван Хейсом порой бывает очень выматывающе, девушка его искренне понимала. Она обратила свой взгляд к Ксандру, чьё лицо выдавало явное недовольство всей ситуацией. Его челюсти были плотно сжаты, брови нахмурены. Безошибочно Райна определила: злится, даже, вернее сказать, ревнует.       Ну до чего же примитивно! В очередной раз, совершенно не контролируя себя, ван Хейс приревновал. Ма-а-акс… Он всё крутился вокруг его драгоценной мисс Рейн. Как же Ксандра бесит его беспечная рожа. Его бесило, по правде говоря, вообще всё в нём: и эта его дурацкая улыбка, и то, как он иногда смотрит на Райну, как шутит с ней, и даже то, как он двигается, как говорит. Наверное, он мог сказать, что даже как дышит. — Мы договорились. — Спокойно начала брюнетка. — Спасибо, Ксандр, за беспокойство. — Брюнетка сделала шаг в сторону, демонстративно показывая всем своим видом, что ожидает его ухода. Подняв руки в примирительном жесте, не стараясь даже противиться, он развернулся и ушёл в палатку. Рейн дождалась, пока его шаги стихнут, и только тогда позволила себе выдохнуть с облегчением. — Слушай, подруга, суровый у тебя охранник, — констатировал Макс, стараясь разрядить напряжённую атмосферу. — Всё как ни приду проведать, встречаю его. Жёсткий у тебя фейс-контроль. — Да, дружище, и не говори, — виновато улыбнулась в ответ Райна, опуская глаза. — Прости. — За что ты извиняешься, я не пойму? — Макс приподнял бровь, глядя на неё с лёгким, насмешливым удивлением. — Неужто специально просишь его прогонять меня, а потом спасаешь, чтобы каждая наша встреча была не так проста? — О, конечно! — Райна не смогла сдержать смешка. — А ты проницателен! Ничего не скроешь…        — Да-да, я такой! А ещё очень скромный, — с ухмылкой произнёс Макс, театрально поклонившись. — Как же! Верю-верю! Ты само проявление слова «скромность», — рассмеялась Райна, качая головой. — В общем, вижу, с тобой всё в порядке, — улыбнулся Макс. — Я рад, правда. Я пойду, хотел убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь. Надеюсь, к следующему визиту моё лицо будет внесено в базу лиц, допущенных к пропуску в палатку. — Обещать не могу, но постараюсь поговорить с фейс-контролем. — на губах сохранялась лёгкая улыбка. — Буду держать кулачки, — подмигнул зеленоглазый, разворачиваясь в сторону своей палатки. — И помни — если что, я всегда рядом. — Знаю, — тихо ответила Райна, провожая его взглядом.       Брюнетка развернулась на пятках, направляясь в палатку. Ксандр, словно не он несколько минут назад яростно спорил с Максом, спокойно лежал на своём матрасе, уставившись в потолок. Его поза казалась расслабленной, даже слишком. От чего-то девушку это ужасно выводило из себя. Она остановилась в нескольких шагах от него, внимательно наблюдая за его реакцией. Ксандр медленно повернул голову в её сторону, и две пары карих глаз встретились. Казалось, эта битва взглядами длилась вечность. — Детка, когда ты хочешь что-то сказать, как правило, для этого открывают рот и издают соответствующие звуки, — с сарказмом произнёс Ксандр, приподняв бровь. Его тон был чересчур язвительным. — Мне ли тебя учить? Обычно ты свой чудесный дерзкий ротик не закрываешь. — Какого хрена я узнаю, что Макс каждый раз не может попасть сюда, чтобы просто меня проведать, м? — голос Райны звенел от напряжения. С каждой секундой сдерживать эмоции становилось всё сложнее, наблюдая за его беспристрастным лицом. — А я что, должен отчитываться? — в его глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. — А ты что, должен так делать? — Как, моя дорогая Райна? — Боже, не надо изображать из себя дурачка! — Ну же, Райна, ты прямо, я смотрю, не на шутку завелась, — усмехнулся разведчик, поднимаясь с кровати и возвышаясь над фигурой брюнетки. — Это и моя палатка тоже, — Ксандр пожал плечами, стараясь казаться равнодушным. — Я, может, не очень-то и хочу видеть здесь посторонних. — Совсем не следя за своим языком, ведомый лишь эмоциями, он дополнил: — Да и, знаешь, не особо хочется, придя вечером, будучи уставшим, увидеть как вы, словно кролики, трахаетесь.       В ответ колкости со стороны Райны не последовало, вовсе нет — напротив, палатка наполнилась оглушительной тишиной. Тяжёлой, давящей, словно свинцовым одеялом накрывшей обоих. Но в следующее мгновение эта тишина была безжалостно разорвана звонким хлопком — женская ладонь с силой ударила по щеке Ксандра.       Ван Хейс не выказал ни малейшего удивления. Напротив, на его лице появилась хищная улыбка, а в глазах заблестел опасный огонёк. Он медленно наклонился к Райне, его взгляд стал угрожающим. Райна отступила на шаг, её ладонь всё ещё горела от удара, но теперь к этому добавился леденящий страх. Она слишком знала этого человека, знала, на что он способен в гневе. Вся её смелость мгновенно испарилась.       Ожидая чего угодно, даже удара, она внутренне сжалась. Но удара не последовало. Одним резким, грубым движением Ксандр притянул её к себе, впечатав в своё тело. Прежде чем Рейн успела осознать происходящее, его губы впились в её рот жёстким, почти болезненным поцелуем. Он целовал её яростно, почти жестоко, словно пытаясь наказать, но в то же время выразить что-то глубоко личное, что не мог выразить словами.       Не позволяя ему продолжить, хотя так хотелось, Райна резко уперлась ладонями в его грудь, с силой отталкивая от себя. Её глаза пылали самым настоящим гневом. — Не смей! — прошипела она, её голос дрожал от ярости.       Раньше, чем ван Хейс успел отреагировать, её ладонь снова взлетела вверх, и звонкая пощёчина эхом разнеслась по палатке. На этот раз удар получился ещё более болезненным. — Я ненавижу тебя, Ксандр!       Секунда передышки — и всё изменилось. Райна, вопреки собственным словам, сказанным только что, и принципам, поддалась чувствам, которые так долго пыталась отрицать. Её руки словно сами собой обвились вокруг его шеи, притягивая ближе, а её губы нашли его в отчаянном, почти безумном поцелуе. В этом поцелуе смешались все противоречивые эмоции: гнев и страсть, боль и желание, ненависть и… любовь? Как ещё назвать это чувство, она точно не понимала.       Мужчина, словно этого и ждал, ответил с неистовой жадностью. Его губы яростно терзали её пухлые губы укусами, а затем он тут же зализывал их, словно извиняясь за свою грубость. Его руки, сильные и властные, обхватили её талию в железном захвате, прижимая к себе с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Но Райна не остановила его. Нет! Она даже не думала об этом.       В глубине души она давно жаждала этих прикосновений, этих диких, необузданных ласк и не от кого-то, а именно от него, чёртова собственника Ксандра ван Хейса. Всё то, что она так мучительно долго подавляла в себе, теперь накрыло её с головой, заставив забыть обо всех разногласиях и обидах. Её тело отзывалось на каждое его движение, на каждое прикосновение, словно оно было создано именно для него.       Разум окончательно сдался, наконец замолкая и уступая место тягучему, тёмному желанию, которое завладело этими двумя. Все мысли, все сомнения растворились в этом всепоглощающем чувстве.       Руки Ксандра действовали уверенно и бесстыдно. Одна его ладонь скользила от талии вверх по спине, проникая под тонкую майку и лаская нежную кожу. Вторая рука исследовала её живот, медленно задирая ткань всё выше, открывая новые участки тела для прикосновений.       Райна больше не сопротивлялась и даже не пыталась. Её тело само тянулось к нему, отвечая на каждое касание к её коже. Она чувствовала, как плавится от его прикосновений, как растворяется в этих ощущениях, забывая обо всём на свете — о Колоссах, о том, где они вообще находятся, что их могут прервать. Плевать! Сейчас это было абсолютно неважно! Мир словно сузился до него одного.       Их дыхание в унисон стало прерывистым, тяжёлым. В палатке стало невыносимо жарко, воздух словно наэлектризовался от сексуального напряжения. Каждый новый контакт их тел вызывал волну дрожи, пробегающую по коже, и тихие вздохи кареглазой, что пробивались сквозь поцелуи.       Разведчик, позволяя отдышаться то ли девушке, то ли себе, наклонился к её шее, оставляя там влажную дорожку из поцелуев, в то время как его руки продолжали исследовать её тело, изучая каждый изгиб, каждую линию. Райна выгибалась ему навстречу, точно кошка, когда её гладили, а её пальцы впились в сильные плечи, оставляя следы от ногтей. И за это она получила укус в шею. Она точно знала — следы их страсти останутся на её теле, но сейчас это не имело никакого значения. Наоборот, эта мысль только усиливала её возбуждение. Райна жаждала этих отметин, этих доказательств его обладания ею.       С каждым прикосновением его губ к её нежной коже со рта слетали всё более громкие и откровенные стоны. Её тело отзывалось на каждое его движение, каждая клеточка трепетала от наслаждения. Ксандр же, не скрывая от самого себя, сходил с ума от её реакции. Его поцелуи становились всё более жадными, более требовательными. Он оставлял на её коже багровые следы, которые завтра будут напоминать о том, что произошло между ними.       Райна запустила пальцы в его шелковистые, как она много раз думала, волосы, притягивая его голову ближе к своей шее, к своему слабому месту, что он безошибочно определил, и где он оставлял влажную дорожку поцелуев. Она больше не могла, да и вовсе не хотела, контролировать себя.       Всё же, осознавая возможные последствия, например в виде внезапного появления Зейна, бывший комендант нехотя отстранился, ловя разочарованный стон Райны. — Детка, мы же не хотим быть пойманными и наказанными, правда? — его голос звучал хрипло, явно последствие захватившей его похоти. Он медленно стянул с себя футболку, обнажая рельефные мышцы, которые играли при каждом движении. Не отрывая взгляда от её глаз, он повторил те же действия с Рейн, осторожно снимая её майку и отбрасывая её в сторону. Его взгляд жадно скользил по её обнажённому телу, останавливаясь на красивой, упругой груди. Наклонившись к её уху, он прошептал, обжигая горячим дыханием нежную кожу: — Веди себя тихо. Я, конечно, в восторге от твоих стонов, но прерывать наше веселье не хочу.       Кареглазая закусила губу, чувствуя, как внутри разгорается самый настоящий пожар желания, а шёпот ван Хейса служил настоящим маслом, что отлично способствовал его разрастанию. Каждое его слово резонировало в сознании, его близость, его взгляд — всё это просто изводило, хотелось большего, хотелось, чтобы он завладел ею целиком и полностью, без остатка. Она лишь кивнула, не в силах произнести ни слова, и потянулась к нему, призывая продолжить то, что они начали.       Губы разведчика искривились в усмешке, в которой смешались вожделение и предвкушение, а глаза… Его глаза говорили сейчас гораздо больше любых слов — в них отражалась вся гамма чувств, от первобытной жажды до трепетной нежности. Он хотел её грубо и страстно, нежно и властно — хотел так, как только может хотеть мужчина, потерявший голову от желания.       Её вид пробуждал самые потаённые фантазии: растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, помутившийся от похоти взгляд, распухшие от поцелуев губы и стремительно набирающие цвет следы его поцелуев на мягкой нежной шее… Он просто не представлял, как её можно было не хотеть.       Райна чувствовала, как от этого взгляда у неё буквально подкашиваются ноги, как внутри всё сжимается от сладостного предвкушения. Она видела в его глазах своё отражение, видела себя такой, какой он её видел — желанной и прекрасной. Единственной.       Не в силах больше сдерживаться, Ксандр стремительно подхватил девушку на руки и уложил на мягкий матрас. Его движения были порывистыми, нетерпеливыми — он больше не мог и не хотел ждать ни секунды. С почти лихорадочной поспешностью он избавил её от последних предметов одежды, и тонкая нить естественной смазки, протянувшаяся вслед за снятыми трусиками, свидетельствовала о том, насколько сильно она его желала.       Его собственные руки дрожали от возбуждения, когда он торопливо избавлялся от оставшейся на себе одежды. И когда он предстал перед брюнеткой полностью обнажённым, Райна не смогла сдержать восхищённого, жадного и хищного взгляда, скользнувшего по его телу.       Его член, как она отметила, весьма внушительных размеров, твёрдый и налитый кровью, свидетельствовал о силе его желания. Она подняла взгляд на партнёра, затаив дыхание, чувствуя, как внизу живота уже почти болезненно затягивается тугой узел. Каждая клеточка её существа молила о продолжении, о том, чтобы он наконец завладел ею.       Она издала тихий, жалобный звук, почти всхлип, её бёдра непроизвольно подались навстречу, ища желанного контакта. Последовав зову, мужчина навис над девушкой, но вместо того, чтобы взять его дерзкую мисс Рейн, он неожиданно трепетно стал целовать её лицо — лоб, щёки, уголки губ. Влажные складки её лона нетерпеливо тёрлись о его твёрдую плоть, почти умоляя о проникновении.       Райна не понимала, почему он медлит, почему не спешит дать им обоим то, в чём они так почти отчаянно нуждались. Её тело выгибалось навстречу его рукам, что беззастенчиво сжимали то грудь, то бёдра, но этого было мало, оно требовало большего, умоляя не мучить ещё дольше. Кареглазая была готова взорваться от напряжения, каждое мгновение ожидания казалось вечностью.       Стоит отметить, что ждать Райна не любила от слова совсем, да и просто не умела. С неожиданной для самой себя решительностью она грубо надавила на плечи Ксандра, заставляя его откинуться на спину. Её движения были порывистыми, руки и ноги дрожали от перевозбуждения. Не давая ему опомниться, Райна резко села сверху, устроившись на его бёдрах. Её глаза горели от страсти и похоти, а дышать она, кажется, разучилась вовсе. Она чувствовала твёрдость и пульсацию члена прямо под собой, и это только усиливало её нетерпение.       Разведчица обхватила член руками и, чуть приподнявшись, стала медленно насаживаться на него. Она старалась двигаться как можно тише, подавляя рвущиеся наружу стоны. Желание кричать о своём наслаждении боролось с необходимостью сохранять тишину. Когда он полностью наполнил её, Райна на мгновение застыла, давая привыкнуть и себе и мужчине.       Ксандр, казалось, замер от неожиданности, но в его глазах вспыхнуло восхищение от такой дерзости, что он так любил в этой строптивой девушке. С его губ слетел еле слышный стон, полный нескрываемого удовольствия. Он наблюдал за ней, не двигаясь, позволяя ей взять инициативу в свои руки. Его ладони легли на её бёдра, готовые поддержать в любой момент.       Сделав первое скольжение по всей длине, нарочито медленно двигаясь, Рейн почувствовала, как каждая клеточка её существа откликается на его присутствие внутри. Словно так и должно было быть всегда — она только для него, а он для неё. Она ощущала, как он растягивает её узкие стенки, заполоняя собой всё пространство.       Не в силах совладать с чувствами, она легла на Ксандра, прижимаясь своей грудью к его, ухватилась за тёмные волосы, и, следуя какому-то древнему, почти инстинктивному порыву, она нашла губами его родинку на шее — ту самую, что всегда сводила её с ума. Её губы нежно коснулись тёмного пятнышка, и она почувствовала, как под ней вздрогнул ван Хейс.       И она оказалась права, всё как она представляла — с его губ сорвался стон, который никак нельзя было назвать тихим. Напротив, в тишине палатки он показался оглушительно громким, словно раскат грома в ясный день. Этот звук отозвался в ней дрожью, пробежавшей по всему телу. Райна замерла на мгновение, удовлетворённо прислушиваясь. Её сердце колотилось как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди. Его стон стал словно мёдом для ушей.       Ксандру, безусловно, нравилось, как брюнетка сидела на нём, как тихо шептала на ухо его имя, как её нежные прикосновения ласкали его кожу, оставляя за собой почти огненные следы. Но сейчас внутри него бушевала другая страсть — дикая, необузданная, требующая выхода.       Не выходя из её тела, он резко перевернул Райну на спину, устраиваясь между её ног. Его движения были уверенными и властными — он снова брал контроль в свои руки, как и должно было быть и будет всегда. Аккуратно закинув её ноги себе на плечи, он обхватил их своими руками, чувствуя, как она выгибается ему навстречу.       В следующее мгновение он задвигался, скользя внутри Рейн по её мягким стенкам. Его толчки были беспощадно быстрыми, глубокими, безжалостными. Девушка задыхалась от наслаждения, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Каждое движение Ксандра заставляло её тело дрожать от удовольствия, каждая его ласка неумолимо приближала её к яркому оргазму. Палатка наполнилась звуками секса — стонами, вздохами, шорохом тканей под телом девушки, за которые она цеплялась, и ритмичными ударами тел. — Сука… — прошипел Ксандр, его голос дрожал от напряжения. — Райна, я тебя так хочу. Ты просто сводишь меня с ума.       Его слова, произнесённые хриплым шёпотом, отозвались в ней новой волной желания, хотя казалось, хотеть больше уже попросту некуда. Кожа таяла под каждым прикосновением, сознание беспощадно плыло. Она чувствовала, как его тело дрожит от усилий сдерживаться в потребности растянуть этот момент, как его пальцы впиваются в её бёдра, оставляя очередную порцию следов.       Райна не могла ответить, даже если бы сильно захотела — её горло перехватило от наслаждения. Она могла только тихо стонать, выгибаться ему навстречу, принимая его всё глубже, насколько это было возможно, чувствуя, как с каждым движением безудержно и неумолимо приближается к пику.              Его толчки становились всё более яростными, всё более отчаянными. Он словно пытался доказать что-то себе, что-то ей, что-то даже самой вселенной. Он хотел закрепить своё право владения этой умопомрачительной девушкой. Его дыхание обжигало кожу её голени, его слова — её слух.        — Да, сладкая, вот так… — продолжал он шептать, не в силах остановиться, когда та в очередной раз угадала нужный угол, подаваясь бедрами навстречу.       Словно переключатель в его сознании щёлкнул, меняя все настройки. В одно мгновение бывший комендант опустил ноги кареглазой, и с поразительной лёгкостью, будто она весила не больше перышка, перевернул её на живот. Не давая ей опомниться, он подтянул её к себе, заставляя принять нужную позу. Его руки уверенно направляли её тело, пока она не оказалась в позиции на четвереньках. Рейн инстинктивно прогнулась в спине, выставляя себя навстречу ему, готовая принять его снова сполна.       И он не заставил её ждать. Его руки крепко обхватили широкие бёдра, притягивая к себе ещё ближе. Ван Хейс вошёл в неё одним мощным движением, чувствуя, как она сжимается вокруг его члена. Постепенно наращивая темп, он двигался всё увереннее, всё глубже. Дыхание, казалось, вообще перестало место быть, настолько эти двое прерывисто и тяжело дышали. Оба просто не имели сил набрать воздух в лёгкие, поскольку при каждой попытке из них лишь вылетали стоны, выбивая остатки кислорода.       Жаждая большей близости, большей власти над ней, он собрал её длинные каштановые волосы в кулак и потянул на себя. Этот жест заставил её откинуться назад, прижимаясь к его груди. Её спина выгнулась дугой, открывая ему ещё больший доступ рукам и плотоядному взгляду.       Его пальцы осторожно легли на тонкую девичью шею, сначала нежно, почти невесомо. Но с каждым толчком хватка становилась всё увереннее, сильнее сжимая нежную кожу. Райна почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а в голове зашумело. Но не было больно, нет! Это было именно то, чего она постыдно для самой себя желала — полная его власть над ней, абсолютное и беспрекословное подчинение ему. Её тело откликнулось мгновенно, отзываясь на это прикосновение дрожью желания. Она выгнулась ещё сильнее, прижимаясь к нему, словно умоляя продолжать.       Ксандр чувствовал, как её пульс участился под его пальцами, как участилось дыхание. Он знал, что она хочет этого, жаждет этой грани между болью и наслаждением. Он видел её насквозь, саму её суть. Его движения стали более такими желанно для Рейн властными, но всё ещё контролируемыми. — Ты — моя, Райна, — его шёпот звучал хрипло, требовательно. Было непонятно, говорил он это себе или ей, но от этих слов внутри всё сжалось, не от страха, а от наслаждения. Каждое слово обжигало кожу, словно раскалённое клеймо. — Я хочу, чтобы ты кончила для меня, — его губы почти касались её уха, и от этого тихого голоса по спине пробежала дрожь. — Прямо сейчас. Кончай.       Райна почувствовала, как готова взорваться оргазмом, как каждая клеточка её тела откликается на его команды. Он продолжал двигаться в ней, задавая ритм, который был ей необходим. Его руки крепко держали её, не давая отстраниться, не позволяя уйти от этого ощущения полного единения.       В следующее мгновение, не выдержав его мощного напора, Райна достигла оргазма. Её тело содрогнулось в сладкой судороге, а внутренние мышцы сильно сжались вокруг твёрдого члена, словно пытаясь удержать его внутри. Протяжный стон, готовый вырваться из её груди, был мгновенно заглушён его требовательными губами. Поцелуй вышел жадным, почти грубым — он словно хотел поглотить все звуки её удовольствия, сделать их тайной, его личным трофеем.       Бёдра задвигались с удвоенной силой, выдавая его приближающуюся разрядку. Рейн чувствовала, как напрягается каждая мышца его тела, как учащается его дыхание, превращаясь в прерывистые вздохи. Ксандр крепче сжал её бёдра, словно пытаясь удержать контроль над собой и ситуацией в целом. Его тело начало содрогаться от приближающегося оргазма, а внутри девушки нарастало новое, ещё более сильное возбуждение от осознания того, что она доводит его до предела. — Ксандр… — её голос, обычно такой звонкий и живой, сейчас звучал хрипло и томно, словно бархат, обволакивая его слух. Одно его имя, произнесённое именно ею с такой страстью, стало последней каплей.       Он вышел из неё резко, почти рывком, и в следующий момент она почувствовала, как тёплая, вязкая жидкость разливается по её пояснице, оставляя горячие следы на коже. Её внутреннее «я» ликовало, торжествовало, чувствуя власть над этим сильным, опасным мужчиной. Тот самый Ксандр ван Хейс, который внушал страх одним своим присутствием, который держал в трепете целый сектор, сейчас был полностью подчинён её чарам.       Его шёпот, произносящий её имя, звучал точно как молитва — единственная верная и правильная во всём мире. И в этот момент она чётко поняла, что стала его спасением, его одержимостью, его, вероятно, единственной слабостью. Она его ахиллесова пята. А он, как она раньше бы не хотела этого признавать, — её.       Когда дыхание обоих немного успокоилось, разведчик осторожно отпустил бывшую подельницу на живот. Движения его были неторопливыми, почти бережными. Он взял салфетку и аккуратно вытер свои следы с её поясницы, стараясь не причинить дискомфорта.       Закончив, он лёг рядом, раскрывая свои объятия в немом приглашении. Райна, не раздумывая, прильнула к нему, уютно устраиваясь на его широкой груди. Его тепло и аромат табака и ванили окутали её, словно мягкое одеяло, даря чувство защищённости и умиротворения. Она прижалась к нему ближе, вслушиваясь в размеренный стук его сердца. Её пальцы нежно скользили по его плечу, а он ласково поглаживал её голову, словно успокаивая после бурного шторма. — Знаешь, — произнесла абсолютно искренне Рейн, — я даже рада, что ты остался собой. Со всеми своими остротами и подколками. Ты всё такая же неизменная заноза в моей заднице. — Что, всё же прониклась моей неповторимой харизмой? — улыбнулся краешком губ ван Хейс. — Не льсти себе, — фыркнула Райна, но в её голосе не было прежней злости. — Просто… приятно знать, что в этом хаосе хоть что-то осталось неизменным и постоянным. — Рад, что мои остроты всё ещё действуют на тебя, детка. — Не зазнавайся, — буркнула кареглазая, но обиды в словах и быть не могло. — Просто признаю, что твои поддразнивания — это часть тебя. Без них ты будешь… не ты. — Ксандр в ответ тихо рассмеялся, и в этом смехе не было привычной язвительности. — Значит, ты всё-таки признаёшь, что я незаменим, птичка, м? — Исключительно в том, что касается твоего острого языка.