Прелесть.

— Найдутся другие, чего ты отчаиваешься? Этой ночью холод будто пробивался сквозь кожу, выстужая лёгкие и забирая последние силы. Воздух кусал, а сердце ныло, словно кто-то медленно выжимал из него остатки тепла. Тэхён стоял у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу, и беззвучно плакал в трубку. — Миён… понимаешь, я ведь… я же начинал… — голос срывался, слова путались. — Чувства… На том конце линии послышался вздох. — Так, стоп. — Голос Миён был твёрдым, но в нём теплилась забота. — Ты уже час ревёшь, будто конец света настал. А я, между прочим, не просто слушаю — я тебе кое-кого нашла. — Кого?.. — глухо выдохнул Тэхён, стирая слёзы тыльной стороной ладони. — Профиль чистый, подписок нет. Одинокий парень. Похоже, именно то, что тебе нужно. Познакомься с ним. Он хотел было возразить… Но настроение Миён не потерпело бы этого и он промолчал. Ким получил сегодня смс от человека, к которому начинал что-то по-настоящему чувствовать, — короткое, хлесткое сообщение: «Давай не будем больше общаться». Конечно, он этого человека не любил, даже не сиипатизировал, но что-то зарождались. Всего семь слов, а будто целая жизнь обрушилась. Он всегда был слишком чувствителен, слишком быстро привязывался, эмпатично слышал каждую струну души. — Сейчас я у него всё разведаю, — сказала Миён, уже строча сообщение Чонгуку. Тэхён тихо усмехнулся сквозь слёзы. Её уверенность, даже дерзость, всегда действовали на него успокаивающе. Ответ не заставил себя ждать. — Да, он холост, живёт один, с кем подряд не флиртует, только если симпатия есть... — прочитала Миён вслух. — Общительный, добрый, открытый и надёжный. Слушай, тебе бы понравился. И действительно, по её рассказу Тэхён почувствовал что-то — лёгкое, едва заметное тепло, будто после долгого промозглого вечера кто-то протянул ему кружку горячего чая. Он долго смотрел на экран, не решаясь. Пальцы дрожали. А вдруг этот Чонгук — тот, кто не отвернётся? Хоть кто-то, кто не бросит его, как остальные. Тэхён умел очаровывать. С людьми он легко находил общий язык, мог быть остроумным, внимательным, даже притягательным — когда хотел. Но в любви, по правде говоря, он всегда был тем ещё гандоном. Нуждался в чувствах, но боялся их до дрожи. За всю жизнь он так и не любил, хоть и был очень и очень многими любим. Поэтому даже крошечная искра симпатии всегда оборачивалась бурей. Он глубоко вдохнул, провёл пальцем по клавиатуре и наконец написал одно-единственное слово: «Привет.» И в этом простом слове — вся его надежда.