Прелесть.

Наступило затишье. Тяжёлое, вязкое, будто воздух сам сгустился между ними и больше не пропускал ни слов, ни звуков. Они перестали писать друг другу, не встречались, не звонили. Со стороны могло показаться, что Тэхёну уже всё равно. Что он остыл, выдохся, забыл. Они остались друзьями, но, дабы Чону было легче, Ким изображал безразличие. Но внутри бушевала буря. Каждый день без Чонгука был пыткой. Мир обесцветился — улицы стали одинаково серыми, солнце больше не грело, а улыбка превратилась в выученный жест. Он мог смеяться, говорить, даже шутить, но всё это было лишь оболочкой. Всё, что внутри, принадлежало ему. Мысли возвращались к Гуку снова и снова, как волны к берегу. Он пытался не показывать — держался, притворялся, будто смирился. Но это была ложь. Тэхён просто умел прятать боль глубоко, где никто не достанет. Однажды он спросил Чонгука: — Какую песню мне слушать, если вдруг… если вдруг я соскучусь по тебе? Тот чуть улыбнулся и ответил: — Sweater Weather. С тех пор эта песня стала его заклятием. Она врезалась в душу, отпечаталась на костях и влилась в вены. Постоянно. Только её. Сотню раз. Он безумно скучал по своему ангелу. И каждый раз мыслями возвращался туда, где они ещё были сплетены душами. Где он всё ещё мог дышать. Но и у Чонгука был свой мрак. Он потерял прежнюю лёгкость, ту беззаботную улыбку, которая раньше освещала всё вокруг. Он стал тише, задумчивее, будто что-то внутри него надломилось. Порой он говорил, что, наверное, не создан для любви. Что его несерьёзность делает его нежеланным в очах других. О, глупый, если бы он только знал, что каждая его улыбка и глупая шутка заставляла Кима влюбляться в него всё больше... В одну из ночей Тэхён пришёл к нему. Гук сидел на полу, опустив голову, с потухшими глазами. В комнате царил полумрак. Стоял тяжелый, почти осязаемый запах. Он напоминал смесь старого табака, пыли, дождя, впитавшегося в одежду, и слабого аромата кофе, остывшего в чашке. И среди всего этого — едва заметная нота его парфюма, уже выветрившегося, но всё ещё держащегося на воротнике рубашки. Он будто призрак того, кем он был раньше — живым, смеющимся, солнечным. Воздух стоял тяжёлый, как будто стены впитывали его бессонные ночи и теперь тихо дышали вместе с ним. На подоконнике — растаявшая свеча, воск сполз по стеклу, застыв, как замёрзшие слёзы. У Кима замерло сердце. Его любимый... Он гаснет. Но в тишине комнаты он всё равно слышал тихий стук сердца Чона. Он ещё тут, его можно спасти. Тэхён, пытаясь разрядить обстановку, неуклюже пошутил, но тот не улыбнулся. — Извини, — тихо сказал Чонгук, карими глазами смотря на старшего. — Я бы посмеялся, просто сейчас не в настроении. Скоро вернусь прежним — опять буду для всех клоуном. Эти слова пронзили Тэхёна и сердце больно защемило. Его любимый — его ангел - чувствует себя виноватым за то, что не способен вечно быть сильным и улыбаться. «О, мой ангел… Если бы только ты был в моих объятиях, если бы слёзы твои огнём стекали на меня, я бы с улыбкой остался сожжён. Обнажи свою душу — со всеми трещинами, со всей своей тьмой, раненную, измученную, разрушенную. Отдай мне свою скорбь, свои слёзы, свои крики, свои страхи, я воберу их в своё израненное сердце, пусть оно треснет, пусть остановится — но ты останься без тягот. Я не прошу любви, мне хватит твоего спокойного дыхания и счастья, а я останусь в стороне, чтобы не докучать тебе своими чувствами. Даже если это моя гибель — пусть моя любовь станет твоим спасением. Пусть я исчезну, но ты — живи. О, мой ангел, если бы ты чувствовал как безмерно я тебя люблю...» Он подошёл и крепко обнял младшего. — Не надо, — прошептал он. — Не нужно быть кем-то. Будь собой. Я люблю тебя любым. Он зарывался лицом в его волосы, чувствовал запах кожи, дрожь дыхания, прижимал ближе, сильнее, будто хотел впитать в себя эту хрупкую жизнь. Слёзы текли, и он не пытался их скрывать. «Я люблю тебя любым...» О, как бесконечна была его любовь к его ангелу. Такая любовь, что рвёт на части, сжигает, лишает сна — но при этом делает счастливым просто оттого, что другой жив. Эта ночь стала их последним откровением. После неё — тишина. Холодное молчание, в котором Тэхён прятал чувства, чтобы Чонгук смог разлюбить его спокойно, без боли. Он сделал всё, чтобы отдалиться, чтобы стереть себя из жизни любимого. И Гук действительно стал отходить. А Тэхён — рушился. Сердце разбивалось изнутри, острые осколки ранили разум, вызывая безумие. Но он упорно молчал. Потому что счастье Чонгука было для него важнее всего.