Гори гори ясно, чтобы не погасла

Уже пошла десятая минута, как Иван тыкал палкой по чужому, уставшему, осунувшемуся лицу незнакомого человека, лежавшего посреди дороги и мешавшего ему проехать с его телегой, запряженной тупым ослом. Последний осуждающе посматривал на хозяина, но всё, что могла сделать животинка, — это издавать «Ия» в качестве протеста подобного произвола. Только вот самому Ивану было невдомёк, о чём верещал его недавний спутник, буквально выкупанный неделю назад и до сих пор не проданный старому фермеру по скидке. Всё внимание Ивана было сосредоточено на красивом, бледном лице, который повидал многое плохое в жизни. Прямо как он сам, когда попал в мир Древнего Китая, устроив всеобщую панику в какой-то безвестной глухой деревушке. Тогда паренёк не въехал в реальность происходящего и долгое время думал, что его сумасшедшая младшая сестра всё-таки стала той самой богатой вумен и наняла актеров, чтобы разыграть его. Лучше бы она разыграла его и сделала на этом дополнительный бизнес, наконец покончив с книжным запоем. Но фиг с этим, сестрёнка всё ещё в запое, а он не пойми где! И раз так, то Иван с большой радостью продолжит тыкать найденной палкой красивого юношу примерно с него возраста, чтобы Юля кусала ногти от возмущения за кощунство к главному герою. То, что перед ним лежит сломанный и наверняка главный герой какого-то книжного произведения, который залпами зачитывала сестра, Иван прекрасно знает. Но ему всё равно. От этого не зависит его продажа всякой всячиной из телеги и способы выживания в здешнем мире. Может, герой решит ему отомстить, но, смотря на безжизненное, опять же, идеальное лицо незнакомца, тому уже на всё плевать, и он просто в психическом тяжёлом состоянии лежит и ждёт смерти. «Бедняжка… И как же такого придурка угораздило полезть туда, где ни хрена ничего не понимаешь? Разве родители не учили тебя уму-разуму? Или тебя в детстве головой вниз роняли?» — думал Иван, переставая тыкать покрасневшую от долгих издевательств чувствительную кожу, отложив палку в сторону. Человек оставался безмолвным, но живым, и это вроде хорошо… Или же плохо. Это с какой стороны посмотреть: если с его, то совесть парня чиста, а со стороны незнакомца — он в депрессии и поисках ответов, ему абсолютно похуй. Позади Ивана проходили люди, все они смотрели с долей любопытства, но быстро уходили по своим делам. Один лишь старый фермер стоял какое-то время, ждал, выжидал, но плюнул и, надев на голову шляпу доули, ушел восвояси. Время близилось к закату, но серые небеса дали понять, что хотят сделать этот день для незнакомца ещё хуже, и сверху полил дождь как из ведра. В ту же секунду по пустынной улице доносились проклятия парня. — Да чтоб ####! Фигово работаете! Вам зарплату надо урезать, халтурщики! — Иван знал, что здесь существуют боги и демоны, ведь встречался с последними представителями. И опыт был так себе, ходячая тварь чуть башку ему не проломила своей тушкой. Так что он со всей души мог обматерить эти Небеса за ужасную работу, раз не выполняют свои обязанности должным образом. — Нельзя проклинать Небеса, если вам есть что терять. — донёсся слабый, хриплый голос снизу. Иван сразу обратил на него внимание, удивлённо вскинув брови, и присвистнул. — Надо же… Я думал, ты помираешь. Может, ну это? Ты-то сам не в лучшем состоянии, чтобы осуждать меня за такое. Они ведь правда плохо работают, а им ещё подношения да молитвы подавай. — … Не могу. Небожители помогают людям. — Знаешь, если бы небожитель помог вспахать землю, то это уже большая помощь. Площадь земли-то большая, а людей не так много для работы. А так урожай бы подоспел вовремя, и все сыты всю зиму. — А разве борьба с демонами и призраками уже не… — Да демоны и прочая нечисть на раз-два! — перебил Иван юношу, раскинув руки. — А овощи? А рис? Рыба? Всякое полезное сырье для будущих заготовок к продаже? Это всегда есть и будет! Мир не вертится вокруг этих иродов, народу нужна кадровая работа для будущих специалистов! — Что? — от непонятных слов незнакомый юноша присел, морщась от боли во всем теле от долгого лежания на холодной и сырой земле. Только сейчас Иван обратил внимание на глаза собеседника: в них будто золотистый мед, застывший янтарь или расплавленное золото. Со светлым лицом и худощавым телом он походил на молодую девушку с длинными волосами, мягкими чертами лица и спокойным темпом голоса. В когда-то белоснежных одеяниях монаха юноша напоминал промокшую ласку, просящего на ручки, чтобы её обогрели. «Какая двоичная картина… Ну опыт с подобным есть, плакаты с двумя мужиками, один из которых всегда походил на девчонку, я давно научился различать». — раздумывал Иван, оценивающе проходясь взглядом по незнакомцу и сравнивая в голове что-то похожее. — Ай, не обращай внимания! Я какую-то чушь сморозил. У меня бывает такое. — Тогда простите за беспокойство. Я вам помешал. Похоже, главного героя добила судьба. Где гордость? Где честь за идеалы? А всё просрали. Разъебали к чертям. Какая-нибудь бабайка отложила кучу под дверь и трезвонит соседу за вонь в подъезде. Бляха муха! Да что же такое! — Как зовут тебя? — решив разрушить неприятную тишину между ними, спросил Иван. На ненавистный дождь оба предпочли не замечать, полностью промокшие до нитки. — Моя фамилия Се, а имя Лянь.