Одержимый

      Сегодня в клубе холодно, сильнее кутаюсь в свою серую кофту и сажусь напротив маминого зеркала. На нём трещины, следы от косметики и пыль. Протираю его салфеткой, но, кажется, только сильнее всё размазываю, мама будет недовольна.       — Твои занятия на сегодня закончились? — Рамона, моя единственная подружка, садится на стул рядом и устало откидывает голову назад. С её лба стекают капли пота.       — Я пропустила их из-за занятий в школе.       — Карла будет недовольна, она и так позволяет нам заниматься и ошарашиваться тут бесплатно.       — Она всегда недовольна, но хорошие танцовщицы не появятся из ниоткуда, они предпочтут танцевать в более достойном месте, чем трясти задницей здесь перед мужиками, у которых едва хватает денег на выпивку.       Карла — хозяйка клуба. Женщина уже в возрасте, однако внешность у неё всё ещё была эффектной. По характеру она была стервой, что было вполне оправдано. Клуб приносил маленький доход, платить танцовщицам было практически нечем, огромные счета и задолженности за электричество, необходимость срочного ремонта в некоторых комнатах и прочие проблемы заставляли её злиться с каждым днём всё больше. Она срывалась на всех подряд, на мою маму особенно. Она была лучшей в своём деле, но из-за отсутствия в клубе состоятельных клиентов денег не приносила. Мы с Рамоной всегда заходили сюда после школы и по возможности брали уроки танцев от работающих здесь женщин. Карла мечтала сделать из нас новых танцовщиц. — Послушай меня внимательно! Сейчас у клуба слишком тяжелые времена, это наш шанс выбраться из ямы, это твой шанс взлететь! Если сейчас его упустишь, потом пожалеешь! Подумай хотя бы о Розэ! Скоро она закончит школу, нужны деньги на образование, на жильё, хочешь, чтобы она, как и ты, всю жизнь вертела полуголым задом перед старыми нищими извращенцами? Я буду только рада взять её на работу! — Карла за дверью высказывала гневные тирады моей матери, и та отвечала с такой же агрессией, ничуть не уступая начальнице. — Забудь! Моя дочь никогда не будет работать здесь, только через мой труп! — Лучше бы тебе не разбрасываться словами, когда ты в таком положении!       Мама зашла в раздевалку, громко хлопнув дверью. На ней сегодня было полупрозрачное платье в обтяжку серебристого цвета, оно хорошо демонстрировало её плавные изгибы, в каждом движении чувствовалась грация. Смотря на неё, невозможно было не восхищаться. Она не любила, когда я видела её в таких нарядах, и вообще запрещала приходить к ней на работу, но меня это не останавливало. Я никогда её не стыдилась. Я гордилась своей матерью и любила её больше всех на свете.       — Девочки, почему вы ещё здесь? Время позднее, скорей собирайтесь домой! — мама была чем-то сильно взволнована, она лихорадочно скидывала в сумку свои вещи и переодевалась на ходу. Видя странное настроение моей матери, Рамона попрощалась со мной и поспешила уйти. Когда сборы были закончены, мама схватила меня за руку, и мы почти бегом покинули клуб через служебное помещение. Шли быстрым шагом, я не решалась спросить, в чём дело, но уже подходя к дому заметила, что мама иногда нервно оттягивает край своей футболки вниз. Она всегда так делала, когда плакала, словно хотела закутаться в ткань с ног до головы. Что же такого сказала ей Карла, что довела до слёз?        Дома мама говорит мне самой подогреть ужин и запирается в своей спальне. Квартирка, в которой мы жили, находилась недалеко от клуба, ремонта тут не было уже очень давно, а аренда всё повышалась, хозяйка всё время грозилась выгнать нас отсюда, если мы не станем платить вовремя. Из-за тяжелого времени в клубе наше финансовое положение пошатнулось ещё сильнее, я пыталась устроиться на работу, чтобы подрабатывать после школы, но меня никуда не хотели брать, а мама и вовсе была против этой затеи. Самой ей так и не удалось окончить школу из-за того, что рано пришлось танцевать в клубе, чтобы зарабатывать на жизнь, и теперь её мечтой было, чтобы успехов в учёбе добилась я.  В школе я училась хорошо, уже знала, куда буду поступать после, и делала всё, чтобы маме не пришлось платить за мою учёбу в будущем. Если мама не хочет, чтобы я повторила ей судьбу, я сделаю для этого всё.        Ужинать в одиночестве мне совсем не хочется, поэтому, накрыв на стол, тихо стучусь в дверь. Мама ничего не говорит, и я осторожно прохожу внутрь. Она сидит на полу возле дивана и, опустив голову на согнутые колени, тихонько плачет. Слишком часто она плачет в последнее время, мне это совсем не нравится.        — Мам, пожалуйста, расскажи, что случилось, — глажу её по голове. У мамы были длинные блондинистые волосы, а у меня каштановые — как у отца. Я мечтала перекраситься, чтобы быть похожей на маму, но однажды она сказала мне: «Покрасишься только тогда, когда тебе тоже предстоит танцевать в этом проклятом клубе! Но так как этого не будет, забудь!»        Она поднимает голову и вытирает слёзы.         — Если я скажу, ты возненавидишь меня.        — Ну что ты такое говоришь? Ты моя мама, я всегда буду любить тебя, чтобы ни случилось! — мама улыбается сквозь слёзы и берёт мою руку в свою.        — Ты просто чудо, Розанна. Ты заслуживаешь больше, чем я могу тебе дать, прости, что твоей матерью стала такая неудачница, как я, — мне больно слушать эти слова, я молча обнимаю её, прижимаюсь к её тёплой груди и чувствую, словно вернулась в детство. Моя мама делает всё, что может, и даже больше, лишь бы я была счастлива, и я всегда буду благодарна ей за это.        — В наш клуб скоро приедут очень состоятельные клиенты, они шанс для нас выбраться на поверхность, Карла из кожи вон лезла, чтобы добиться их согласия приехать в эту глушь.        — Так это же здорово! Они заплатят вам много денег, и клуб выберется из долгов, всё образуется!  Мама медлит, прежде чем продолжить.        — Они согласились, но только с одним условием. Лучшая танцовщица клуба обслужит их... Не только в плане танца.        Самые худшие мысли мгновенно посещают мою голову. Мама лучшая танцовщица клуба благодаря своей выдающейся внешности и потрясающим умениям в танцах.        — Но зачем? Для чего им обычная танцовщица...       — Очевидно, Розэ, они хотят поиздеваться. Карла пошла на немалые унижения, чтобы уговорить их приехать в наш дешевый, никому не нужный клуб. Они хотят хорошенько повеселиться, — последние слова мама произнесла с такой злостью и отвращением, что у меня мурашки побежали по коже.       — Мне придётся согласиться на это, дочь.        — Мам, но ты ведь не проститутка, увольняйся из клуба, вместе устроимся на другую работу, да, будет тяжело, но мы справимся.        — В этом районе нет того, кто бы не знал меня. Устроиться на новую работу так легко не получится, Розэ, тебя и так, наверное, дразнят в школе из-за меня, у нас нет денег на переезд, — тушь размазалась по её лицу, мама была в отчаянии, и я не знала, как ей помочь. Она всю жизнь утверждала, что это всё просто трудный период, который мы переживём и заживём наконец счастливо. Но вот мне уже шестнадцать лет, а трудный период всё никак не заканчивался, что стал уже обыденностью.        Мама уже приняла решение. Мне пришлось смириться с её выбором, хотя внутри всё разрывалось от ненависти к этому клубу. Но нужно было держать себя в руках. Мне нужно быть поддержкой для единственного родного мне человека. Я знала, что мама делает всё, лишь бы оградить меня от того ада, через который приходится каждый день проходить ей. И как бы сильно мне не хотелось забрать часть её невзгод, она мне этого ни за что не позволит.

 * * * 

      День настал. Я прогуляла школу, чтобы провести время в клубе, позаниматься танцами и дождаться маму после... Мне даже в мыслях не хотелось произносить это. Утром мама сильно нервничала, горстями пила успокоительное, всё валилось у неё из рук. Перед тем как уйти, она ещё раз спросила меня:        — Розэ, ты точно не будешь испытывать ко мне отвращение после этого? Мне придётся спать сразу с несколькими мужчинами... И я даже не знаю, сколько их будет.  — Ты всегда останешься моей мамой, чтобы ни случилось. У меня никогда не появится отвращения к тебе.        Она крепко обняла меня. Так, словно обнимала в последний раз.        — Скорее бы это всё закончилось, чтобы вернуться и снова тебя обнять.        «Всё это закончится», — думала я. Мама вернётся, и мы с ней вместе забудем про этот ужасный день, на полученные деньги снимем жилье поприличнее, переедем и начнём жизнь с чистого листа. Только скорее бы это всё закончилось.        Я сидела в раздевалке, ожидая Рамону. Она жила в общежитии возле клуба, которому оно и принадлежало. Там жили многие танцовщицы, Карла брала с них довольно маленькую сумму за жильё, но и условия у них были ещё хуже, чем у нас с мамой. Рамона — девочка, появившаяся возле клуба совершенно случайно, её родители были наркоманами и однажды, сильно избив её, оставили под дверьми клуба. Карла сжалилась над сироткой, позволила бесплатно жить в общежитии с условием, что после совершеннолетия та станет новой звездой клуба. Для Рамоны это был наилучший исход событий.        — Привет! Ну как ты? — подруга сразу же сочувственно меня обняла, она знала, как сильно я переживала из-за вип-клиентов, которых придётся обслуживать маме. — В порядке. Ты случайно не знаешь, сколько будет длится встреча? Два часа прошло, но мама всё еще не вернулась.        — Нет, А Карла ничего не сказала? — я отрицательно помотала головой. Карла сегодня велела мне дожидаться мать, а сама уехала куда-то, сказав, что скоро вернётся. Спустя ещё час женщина вернулась, увидев, что в раздевалке мы с Рамоной сидим одни, взволнованно спросила.        — Роберта ещё не вернулась? Странно, уже должна была, — оставив на столе свою сумку, женщина отправилась наверх, наверняка для того, чтобы проверить наших состоятельных гостей. Вернулась спустя пять минут и посоветовала нам с Рамоной вместе идти домой, мама задержится до вечера. Эта новость меня взволновала, уходить из клуба мы всё же не решились и оставшееся время уделили занятием танцев. Чем дольше тянулись часы, тем сильнее не покидало меня плохое предчувствие.        Когда уже стемнело, мы сидели в раздевалке и неустанно следили за стрелкой часов. Мама всё еще не вернулась, и я наотрез отказывалась идти домой без неё. Карла обеспокоенно сидела на стуле возле нас, тревожить гостей ей не хотелось, но столь долгая задержка начала наводить панику, наверное, на всех малочисленных сотрудников клуба. Глубоко вздохнув, она всё же решила подняться наверх, мы с Рамоной, не усидев на месте, соскочили и на цыпочках последовали за ней. Женщина несколько раз настойчиво постучала в дверь, лишь на третий раз ей открыли.        — Господин, ваше время уже давно вышло, я беспокоилась, может что-то случилось.         Ей ответил вежливый мужской голос.        — Всё в порядке, мы как раз собирались уходить.        — Надеюсь, вам всё понравилось?        — Всё было отлично, я уже перевёл на ваш счёт деньги, как мы и договаривались.        Карла легонько поклонилась, и дверь снова закрылась. Уходить женщина не спешила, раз уж гости скоро уйдут, надо их проводить и распорядиться, чтобы после них прибрались. Через минуту дверь открылась, и оттуда вышли пятеро мужчин. Все высокие, спортивное сложение, у кого-то уже виднелась седина, а кому-то на вид было не больше сорока. Мы с Рамоной сильнее прижались к стене, за которой прятались, гости спустились по лестнице, не обратив на нас никакого внимания, шлейф дорогих сигарет и алкоголя остался витать в воздухе, Рамона забавно сморщила нос. Стоило им скрыться из виду, мы выбрались из своего укрытия и поспешили к комнате, мама всё так и не вышла, а Карла стояла в дверях как статуя и не моргая смотрела внутрь. Я хотела было сдвинуть женщину в сторону и пройти, но та развернулась и вцепилась в мои плечи, не давая даже пошевелиться.        — Рамона, уведи Розэ к себе в общежитие. Скоро здесь будут врачи и полиция, я приду к вам позже.        Что значит врачи и полиция? Почему я должна идти с Рамоной в общежитие? Когда я уже собиралась вырваться, подруга неожиданно сильно схватила меня за плечи и потянула назад.        — Нет! Я хочу увидеть маму, что всё это значит? Мама! — попыталась докричаться до неё я, но из комнаты только валил дым, не успевший рассеяться после гостей, и мне никто не отвечал. — Розэ, если Карла говорит, что нужно идти, значит нужно идти!  Ей удалось увести меня из клуба, но так сразу направляться в общежитие мы не собирались, меня переполняла злость. Что эти ублюдки с ней сделали, что ей нужен врач? Но она ведь потом придёт, верно? От паники и накатывающих чувств меня трясло, Рамона на всякий случай крепко держала меня под локоть, мы присели в кустах и дожидались приезда бригады. Машина приехала быстро, несколько врачей, схватив носилки, забежали внутрь, долго ждать не пришлось. Они неспешно вынесли маму на носилках, полностью укрыв её покрывалом.       Но это же не мама, верно? Её накрыли, потому что она без одежды, а лицо, наверное, в ссадинах и не более, ведь так? И вообще, может, это не мама, а какая-то другая женщина. Карла вышла следом за врачами, если до этого она держалась уверенно и немного странно, сейчас же она едва не рыдала, и вот тогда у меня внутри что-то сломалось.        И я перестала думать, что, наверное, там лежит не мама. И перестала тешить себя, что с ней всё хорошо. Один из врачей оповестил Карлу о том, в какой морг отвезут женщину. Только услышав слово «морг», я почувствовала, как кислород перестал поступать в лёгкие, а грудь сдавило. Рамона рывком подняла меня с земли и потащила в общежитие. Дальше я практически ничего не помню. Кажется, подруге действительно приходилось меня именно тащить, потому что ноги у меня не двигались, а в комнату меня несли сразу несколько девушек. Потом у меня была истерика, которая продлилась почти всю ночь, меня пытались успокоить: брызгали водой, ей же пытались напоить, привести в чувство, совали какие-то таблетки, но ничего не помогало. Кажется, в ту ночь я разбила зеркало, порезала руку, крови было много, помню много голосов, как со мной пытались говорить, но я как в беспамятстве не слышала никого.       Ночь прошла в бреду, под утро у меня совсем не было сил, вдобавок к этому я заболела, и меня лихорадило. Рамона не отходила ни на шаг, потом пришла Карла и сказала, что из квартиры, где мы жили с мамой, меня скоро выселят за неуплату аренды, и я могу до восемнадцатилетия жить здесь вместе с Рамоной. А похороны состоятся через три дня, и она возьмёт на себя все расходы.        Когда она заговорила о похоронах, у меня снова началась истерика, я вспоминала каждое слово мамы, каждый взгляд, каждое прикосновение и не верила, что её больше нет. Не верила, что теперь я одна и что мне придётся танцевать, если хочу заработать себе на жизнь. Проклятье, мама не хотела, чтобы я этим занималась, а теперь у меня не было выбора, и я ненавидела саму себя и весь мир за это.        Позже, когда я успокоилась, Рамона осторожно поделилась со мной подробностями о смерти мамы. Её задушили приблизительно спустя несколько часов после начала их вечеринки. Они задушили её и продолжили пить, веселиться, быть может, даже несколько раз надругались над её мёртвым телом. В этот момент я ненавидела всё и всех, ненавидела этот клуб, Карлу, которая отправила туда маму, ненавидела этих ублюдков, которые разрушили мою жизнь.        Ненавидела саму себя, потому что сама теперь стала беспомощной куклой. Посмотрев в зеркало на свои каштановые волосы, я попросила Рамону купить краску для волос. Раз уж я будущая танцовщица, пора полностью входить в роль. Прости меня за это, мама.