Съеденные временем.

Темнота. Я ничего не вижу. Пустота. И ее я не слышу. Трудно разглядеть всю ту боль, что я испытал за все время моего существования… Интересно, я все еще смогу быть с тобой, Квани?..

***

Холодный осенний вечер. Шумная улица, громкие люди, бесконечно тянущиеся по всему периметру дороги, доходящие до стен чересчур идеальных зданий, от которых уже тошнит. Человек, в черном худи и обычных потрёпанных джинсах тёмно-синего цвета, прогуливался по улице с целью отдохнуть, уйти в себя, забыться в своих мыслях и мечтах… Парень томно, почти что бесшумно, словно призрак, проходил сквозь людей, не пытаясь привлекать особого внимания. Он ненавидел внимание. И хотя ему было всё равно на людей вокруг, он испытывал тревогу и страх, что его заметят. Он старался избегать любого контакта, независимо от того, какой человек попадётся на его пути. Он был отшельником, готовым поставить свои принципы остаться дома наедине с собой выше, чем выйти на улицу к… Людям. — Эй, Вернон! — послышался где-то среди толпы знакомый парню голос. От этого Нони вздрогнул. На мгновенье ему стало неприятно и тревожно слышать это от неизвестного, но после того, как парень обернулся, тревога и неприязнь сразу сменилась облегчением и радостью. — Ох, привет, Сынкван. — робко, но твёрдо ответил шатен, слегка улыбаясь. Сынкван — его самый близкий человек, что был с ним с самого начала ада. И хотя Хансоль не хотел ни с кем видиться, Сынкван был исключением. — Сколько лет, сколько зим, Нони— радостно воскликнул Сынкван, приближаясь к шатену, параллельно искренне улыбаясь. — Я уж подумал, что ты до конца жизни будешь торчать дома. — Почти с насмешкой произнес блондин. Вернон испытывал к Сынквану чувства, но подавлял их, избегая парня всякий раз, когда выходил на улицу. Но Квана не смущала такая изоляция от друга. Главное, что Хансолю было комфортно, независимо от того, будет ли он рядом с ним или нет. Стиль Сынквана разнился со стилем Хансоля: белый лонгслив, черное пальто, черные выглаженные брюки и черные лоферы создавали на нём образ строгого офисного работника, который мог бы занимать роль босса какой-нибудь известной компании. Но на деле же Сынкван — обычный официант в небольшом, но уютном кафе, из которого он уходил со своей смены в этот вечер. — Ты же знаешь, я не хочу разгуливать по улице из-за этих каннибалов… — усмехнувшись, сказал Вернон, давая вспомнить Сынквану их разговор на эту тему. — Но несмотря на них, я давно хотел прогуляться по городу. Какие-то нелюди не позволят мне насладиться вечером осени. Ты же помнишь, как я люблю осень… — всё так же спокойно и воодушевлённо разъяснял парень, в то время как Сынкван слушал своего товарища с огромным интересом. Его глаза сияли, излучая искренность, радость, ту самую любовь… В которую так слепо верит блондин. Забавно, что каннибалы волновали Вернона больше, чем люди, которые находятся в зоне риска этих нелюдей. — Да… Вокруг столько говна происходит, я понимаю твою тягу изолироваться ото всех, но старайся почаще выходить из дома, ладно? Ты такой бледный, — обеспокоенно сказал друг, глядя на Вернона оценивающим взглядом, — И я бы не хотел, чтобы ты стал одним из этих каннибалов. Ты же помнишь причину их возникновения? — приподняв бровь, спросил Сынкван, надеясь услышать слова, которые въелись в голову так, что только смерть может выбить их. — Яркие эмоции вызывают зависимость. — начал Хансоль медленно, спокойно, словно ничего страшного в этих словах нет. — А зависимость не всегда бывает плохой. Даже близкий человек может быть вами зависим настолько, что готов… Съесть. — с небольшой паузой, укоризненно сказал шатен, отводя взгляд от Сынквана, явно давая понять, что не понимает и не принимает такие порядки в обществе. — Но ведь не все же люди такие, Нони, — сказал блондин, явно встревоженный состоянием друга. Он и раньше так себя вёл, но сегодня Вернон особенно раздражён. — Есть и те, кто может подавлять эти эмоции. Правительство хоть и дало нам понять, что сопротивляться таким людям бесполезно, но это же не значит, что мы должны всегда соблюдать эти правила. Есть исключения, я уверен. — скептически рассуждал Сынкван, упрямо смотря на Вернона. -Началось… — вздохнул Хансоль, закатывая глаза. — Сынкван, я понимаю твоё беспокойство насчёт всех этих правил и законов, но сколько уже прошло времени, а общество всё то же: есть каннибалы, которые обретают зависимость от людей, а есть люди, которым суждено быть объектом зависимости каннибала. — Хансоль сдержанно, подавляя своё недовольство, жестикулировал, показывая в очередной раз Сынквану, как устроен их мир, — И я не думаю, что подавляя свои эмоции эти твари проживут дольше, чем обычные люди. Мы все в зоне риска, Сынкван, и ты это знаешь, — саркастически произнес шатен, отводя взгляд от парня, не желая обижать своего друга. И хотя слышать по сотне раз одно и тоже от Сынквана было для Вернона невыносимо, тот терпел. — Ха-ха, как давно я не слышал от тебя этих слов. — усмехнувшись, произнёс блондин. Его улыбка засияла, оголяя белоснежные зубы. — Я скучал, Вернонни. — слова Сынквана, словно битой, вбили в голову Вернона. В ушах зазвенело, сердце забилось сильнее, глаза округлились.

Я скучал

— Я тоже скучал, Квани, — почти растерявшись, произнёс Вернон, поднимая руки с намерением обнять Сынквана, но сдержал себя. Он боялся навредить ему, боялся привязаться, боялся задушить его своей любовью. Но блондин заметил его порыв и ответил взаимностью. Он распахнул руки, подойдя к парню вплотную, прижавшись к его телу. Хансоль почти что замёрз, его тело отдавало холодом и мятой. Шатен поднял руки, положив их на спину Сынквана, слегка уткнувшись в плечо парня, чувствуя запах кофе. Парни постояли так некоторое время, после чего отстранились друг от друга, нервно посмеиваясь. — Я был рад с тобой повидаться Верн, но мне нужно идти. Мне завтра опять рано вставать… — с ноткой обиды произнёс Сынкван, — я бы хотел ещё с тобой пообщаться, но- — Всё в порядке, — перебил Вернон, удерживая зрительный контакт с парнем и улыбаясь. Так же искренне, так же ярко. — Я понимаю, ты работаешь, тебе нужно хорошо спать, ты и так уже почти живёшь в этой кофейне. — говорил Вернон, не сводя взгляда с товарища. — Ха-ха, да… — почесав затылок, нервно произнёс парень и опустил голову. — Всё равно жить нам придётся недолго, но деньги сами себя не заработают, — с долей иронии произнёс парень. И он прав: каннибалы съедают практически всё население, но на место съеденных и съедающих появляются новые, собранные из плоти обоих видов людей, создания, что приобретают человеческий облик через некоторое время. — Это точно! — подняв голову, подхватил шатен. — Тогда, до встречи, Квани! — До встречи, Вернонни! — помахав рукой, крикнул Сынкван, медленно скрываясь за горизонтом тёмного, непроглядного неба, полного крохотных звёзд.