Съеденные временем.

Идя по тёмным улицам, наполненным небольшими количеством фонарей, Вернон находил в этом уют и покой. Никаких людей, никакого шума, только он и природа. Идеально. Но, только ему не хватает одного — того, кто мог бы выслушать его, его мысли, его чувства без осуждения, без страха и вины. Он хотел любви. Понимающей, доброй, заботливой, нежной, искренней. С ним.

***

— А ты прикольный, Вернонни, — раздался детский голос с качели, на которой сидели два мальчика лет восьми. — Мне нравится с тобой общаться, давай дружить? — продолжил мальчик, протягивая руку через железные цепи качели в сторону Вернона, ожидая рукопожатия. Шатен с непреодолимым желанием ответил парню взаимностью. Мальчики улыбнулись друг другу. — А… могу ли я узнать твоё имя? — с небольшой неловкостью в голосе спросил Вернон. — Просто, ты его не назвал. Мальчик, положив ладонь себе на грудь одной рукой, а другой держался за цепи качели, выпрямившись, произнёс: — Я Сынкван! Бу Сынкван! Вернон засмеялся. Его яркий, искренний смех заставил Сынквана сиять от счастья. Его лицо застыло в улыбке, такой широкой, такой яркой, такой светлой, такой родной… Перестав смеяться, настроение Вернона тут же приобрело другой окрас: державшись обеими руками за цепи качели он опустил голову и, скорчившись, спросил: — Тебе правда нравится со мной общаться? Я не такой как другие люди, меня почему — то все сторонятся…- С грустью в голосе сказал мальчик, его бежевые, местами рваные и грязные от пыли и песка, шорты начали наполняться мокрыми пятнами. Он плакал. Сынкван, спрыгнув с качели, подошёл к Хансолю и присел на корточки. — А что люди про тебя говорят? Ты не знаешь, почему они так делают? — аккуратно спросил Сынкван, глядя на парня, держав зрительный контакт, надеясь не усугубить ситуацию. — Говорят, что когда я вырасту, я убью дорогого мне человека. — шмыгнув носом, мальчик продолжил: — А я не хочу никого убивать, но мама говорит, что так будет лучше…- Мальчик посмотрел на Сынквана. Его глаза были красные, а сам он словно был ни сколько расстроен, сколько зол. — Лучше для кого?! — с криком завопил Вернон, заставив Сынквана упасть на землю. Но Сынкван не испугался; наоборот, ему стало жаль Нони, он хотел ему помочь, пусть и в силу возраста он не до конца понимал происходящее. — Мне все говорят… что я у-убийца, что я-я им стану, и это будет моей… обязанностью, ведь… м-моя мама скоро убьёт папу… а-а…я их так люблю…я…- Ему стало трудно говорить, ещё чуть-чуть и он зарыдает. — Н-но… так нельзя… э-это… это неправильно…- опустив голову, мальчик дал волю чувствам, хоть он этого и не хотел. Сынкван встал с земли и, отряхнувшись, подошёл к Вернону. Наклонившись, он обнял его. Обнял так крепко, так аккуратно, чтобы не навредить Нони, так нежно, чтобы дать понять ему: «Я рядом». Вернон отпустил руки от цепей и обнял Квани в ответ. Он ощутил тепло, безопасность. Его не ударили, не избили, не бросили, не оставили наедине с мыслями и эмоциями. Он почувствовал себя любимым.

***

Луна освещала тёмные улицы, на которых не было ни души. Выглядело пугающе, словно город-призрак. Вернон возвращался домой, идя по уже давно выученному наизусть маршруту. Он размышлял, много, долго, словно надеясь, что его мысли хоть кто-то услышит… *Я не должен был обнимать его* — мысленно корил себя Вернон, понимая, что совершил ошибку. - *Это неправильно, я не должен к нему привязываться, да и вообще быть с ним рядом. Я ненавижу себя за это.* - Мысли резали его разум: он думал слишком много, отчего словно впадал в безумие, виня себя за всё подряд. *Он не должен знать правду, он же всё забыл, да? Это было почти 20 лет назад, любой такое забудет* — успокаивал себя парень, почти дойдя до своего подъезда. Введя код, он поднялся по лестнице на свой этаж. Войдя в свою квартиру, парень расслабился: он дома. Выполнив вечернюю рутину, он лег в кровать, но спать пока не собирался. — Я же не поступаю плохо по отношению к нему, да? — размышляя уже вслух, лежа на спине, парень смотрел в потолок, словно спрашивая у того ответ. — Я не хочу делать ему больно только потому, что люблю его, это неправильно. — Продолжил парень, перевернувшись на бок и положив под подушку руку. — Лучше уж я буду его избегать, я не хочу убивать его, я не такой, как эти нелюди. — Сказал сквозь зубы Вернон, полностью отрицая свою причастность к каннибалам. — Думаю, мне нужно с кем-то это обсудить…- подумал Нони, задумавшись над своими словами. Вдруг он резко поднялся и принял сидячее положение. — Хоши! — Резко отчеканил Нони. — А ведь точно: он каннибал, у него есть свой человек, уверен, поговорив с ним, мы сможем ненадолго прервать череду убийств людей…- Сказал воодушевленно, надеясь на лучшее, но вдруг резко засомневался в своих словах. Он точно уверен в этом? Может, он просто хочет обычной жизни, без того, что ты должен отдать не только свою жизнь, но и жизнь того, кого ты ценишь, с кем проводишь много времени, разделяешь мнения, и просто любишь? Увы, это естественно. — Ну точно, — разочарованно произнёс парень, рухнув спиной на кровать, подложив руки под голову. — это же закон, по которому обязаны следовать все. — наигранно, обиженно произнёс Вернон, передразнивая людей, которые так говорят.- Ведь, без нас всё человечество вымрет, а таким образом мы продолжим наш род, создавая себе подобных…- он сделал паузу, не в силах выговорить эти ужасные, полные боли и страданий слова, — …с помощью поедания и слияния обоих видов людей. — он нахмурился, положил руки себе на лицо, закрыв глаза, и медленно потерев их, неожиданно для себя зевнул. — Думаю, мне лучше поспать. Завтра схожу к Хоши, узнаю, что он думает по этому поводу. — тяжело вздохнув, парень лег на бок, укутавшись в одеяло. Тепло овладело его телом. Несмотря на то, что он очень много мыслит, сейчас он смог уснуть, не думая. Быть может, он действительно может подавить свои эмоции так же, как мысли? Кто знает.