Тень Железного трона: Эхо за пределами рассвета

Годы пролетели незаметно, словно река, высекающая камень, и Семь королевств — Шесть, если считать тихое отделение Севера, — вошли в беспокойный ритм. Бран Сломленный правил с трона из чардрева в богороще Красного Замка, его тело было хрупким, как пергамент, но его воля была паутиной, охватывающей континенты. Он ни на ком не женился, у него не было наследников; род Старков продолжался через приемных подопечных Сансы, детей речных кланов и одичалых по крови. Санса, уже слегка поседевшая и непокоренная, защищала Винтерфелл от снежных бурь и предательств, ее двор был маяком для ученых и изгнанников. Она укрепляла мир с югом, заключая браки со своими родственниками — память Робба чтили союзами, а не цепями, — и наблюдала за процветанием своего народа, за тем, как впервые за целое поколение зернохранилища Севера были полны. Вольный народ Джона Сноу создал нацию изо льда, их владения были связаны санными путями и крыльями ворона. Он никогда не возвращался на юг, но песни называли его Королем-за-Стеной, и род Призраков выл под северными лунами. Вэл родила ему дочерей, свирепых, как копья, и в старости он научил их словам древнего языка: Вы ничего не знаете, но узнаете. Арья плыла дальше, ее карты перекраивали границы мира. Однажды, спустя восемь лет, она вернулась к воротам Винтерфелла, ее лицо обветрилось, а ее рассказы о закате империй наполнили зал изумлением. Затем она снова исчезла, тень на волнах прибоя, устремившись за горизонтами, которые не обещали возвращения домой. Тирион пережил их всех, его ум был отточен вином и мудростью, он руководил королевством во время наводнений и вер. Он написал хронику «Воспоминания Десницы», которую тайно переправил в Цитадель. Бронн стал лордом Хайгардена, его незаконнорожденные сыновья стали полноправными лордами, а Бриенна, леди-командующий королевской гвардией, погибла с мечом в руке от меча контрабандиста. В конце концов, когда зрение Брана померкло, он прошептал ветру: Песня окончена. Пусть певцы помнят. И в богорощах, от Дорна до Стены, чардрева зашелестели в знак согласия, их красные листья падали на снег, как кровь. Колесо повернулось, но не сломалось, и рассвет наступил мягкий, без огня и клыков.