Игры мафии

      — Мистер Виснински, — послышался тихий голос стюардессы. Открыв глаза, Абрам пару раз моргнул, отгоняя сонливость, и сфокусировался на лице девушки. Зевнув и потерев глаза, бросил взгляд на часы — до посадки оставалось меньше пяти минут. Кивнув бортироводнице, попросил кофе. Та улыбнулась, скрылась за бархатной шторой и меньше чем через минуту вернулась с чашкой и печеньем с орехами. Поблагодарив, Абрам сделал глоток обжигающего напитка и уставился в иллюминатор, за которым расстилалось бескрайнее вечернее небо. Кофе и сон перед посадкой — не лучшая идея: теперь, скорее всего, не уснёт до глубокой ночи. Но Виснински было плевать. Главное — ни отец, ни кто-либо ещё не должны заметить, что он ещё не до конца оправился после отравления. Сон на борту — отличное оправдание для возможной неловкости и замедленных движений. Долгий перелёт, сбитый режим, усталость — кто удивится, если наследник будет чуть медленнее обычного или не сразу среагирует на вопрос? Идеальное прикрытие для остаточной слабости, которую нельзя показывать никому. Особенно сейчас, когда каждый его шаг будут рассматривать под микроскопом. Сделав ещё глоток, Абрам мысленно прокрутил план действий. Главное — баланс. Слишком бодрый вид вызовет подозрения, слишком вялый — тоже. Нужно выглядеть уставшим после перелёта, но держащим себя в руках, как и подобает наследнику. Никто не должен знать, через что он прошёл в Китае. Никто не должен догадываться, что восстановление ещё не закончено. Самолёт пошёл на снижение. Виснински отставил чашку и приготовился к встрече с реальностью, где ему снова придётся играть роль того, кого все хотят видеть: бесстрастного, холодного, почти бездушного робота, идеально выполняющего свою работу. О его приезде знал только Томас — он и встречал. Даже Эмме он не сказал, хотел сделать сюрприз. Как только трап опустили, Абрам сошёл на лёгкий морозный воздух Нью-Йорка. Здесь было гораздо прохладнее, чем в Тибе, Кавасаки или Пекине. Внизу уже ждал Томас — в тёмно-зелёной тройке и чёрном пальто с нашивкой — гербом семьи: лев с короной над головой. На губах Абрама сама собой появилась улыбка. Том тоже улыбнулся. Махнув другу, Рам быстро сбежал по трапу и крепко обнял его. — С возвращением, мистер Виснински, — усмехнулся Томас и шутливо поклонился. Абрам закатил глаза, не сдержал смешка и так же шутливо махнул, разрешая выпрямиться. Они ещё раз коротко обнялись — по-настоящему, по-дружески. — Я скучал, — признался Абрам, оглядывая знакомые высотки и вбирая шум города. — Я тоже, — хмыкнул Томас, кладя руку ему на плечо. — Без тебя работать ещё скучнее. — О, я польщён, — усмехнулся Рам. Перекинувшись ещё парой фраз, они сели в машину: Том за руль, Абрам на переднее пассажирское. — Что нового? — спросил Томас, выруливая с парковки. — Ничего такого, — пожал плечами Рам. — Основал синдикат «Союз Мечей» вместе с Юной. Расширил компанию в Китае, теперь она одна из самых известных в стране. Придумал новый наркотик, скоро выйдет на рынок. Появились первые ученики. Освоил финансовые фокусы семьи Ван. Разгадал планы Алекса. Помог маме укрепить позиции в совете Японии. Начал сотрудничать с Хуэйцин. Отвоевал для семьи территорию, на которую тысячелетиями никто не зарился. Обзавёлся кучей полезных связей. Почти уговорил Юну на мою авантюру. Раскрыл кучу скрытых талантов среди Ванов, которых мастер не замечал. Получил ещё четыре клятвы верности. Заработал врага в лице Ван Минчжу. Обхитрил весь мир, — он зевнул. — В общем, ничего особенного. Томас скептически глянул на него и расхохотался. — Ты как всегда, — отсмеявшись, выдохнул он. Виснински пожал плечами. — А, да, ещё арабский начал учить, — словно между делом добавил Рам. Томас открыл рот, закрыл, снова открыл. — И почему я не удивлён? — хмыкнул он, возвращая внимание на дорогу. — А у вас что нового, пока меня не было? — Абрам откинулся на спинку. — Папа говорит, что мистер Виснински хочет объявить о нашем проходе в Африку на ближайшем ежеквартальном собрании. Остальное пустит по сарафанному радио. — Хорошая идея, — кивнул Абрам. — Жаль, не увижу лицо мастера в тот момент, но я и так слишком задержался в Китае. — Не то слово. Пора возвращаться в привычный ритм. Кстати, об Александре... — Томас потянулся к бардачку и извлёк бумаги. — Копия договора между Алессандро и Александром. Он протянул документы Абраму. — Сильные у тебя связи, — хмыкнул наследник Львов. — Где раздобыл? — Алессандро и Алесио всё те же тусовщики. Ушли развлекаться, решив, что документы в их доме в безопасности, — усмехнулся Томас. — Джулия помогла. Один мой человек под видом охранника зашёл и откопировал, пока никого не было. Райн подчистил записи с камер, а его дрон убедился, что моего парня никто не засёк. Томас пожал плечами. Абрам кивнул и углубился в изучение бумаг. Остаток пути они провели в тишине — спокойной, товарищеской, когда слова уже не нужны, когда просто находиться рядом достаточно. Тишину нарушил телефонный звонок. Виснински отложил документы, достал телефон, нахмурился. — Кто? — напрягся Том. — Номер незнакомый, — Абрам ответил, мгновенно надев привычную бесстрастную маску. — Да, Абрам Виснински слушает. С кем имею честь? Пауза. Брови медленно поползли вверх. — Нахид Шахварди? — переспросил он, потом кивнул, словно собеседник мог его видеть. — Разумеется, ваше имя мне знакомо, мисс Шахварди. Чем обязан? Что дочери главы Золотого полумесяца могло от него понадобиться? Абрам не знал, но ему стало очень интересно. Очень. --- Когда два молодых человека вошли в офис, поначалу никто не обратил на них внимания. Пока Персефона Пэнроуз, одна из главных бухгалтеров, пробегая мимо, машинально не бросила: — Мистер Уильямс, мистер Виснински. Она замерла, резко обернулась, уставилась на вошедших широко раскрытыми глазами. — Мистер Виснински?! — выдохнула девушка и прикрыла рот ладонью. Сотрудники один за другим останавливались, оборачивались, замирали. Посыпались приветствия, вопросы, а потом все разом склонились в поклоне. Десятки людей, застывших в уважении перед наследником. Абрам усмехнулся. — Не нужно, не утруждайтесь, — махнул он. — Что вы! — воскликнул Остин Квин, глава юридического отдела. — Мы так рады вас видеть, молодой господин! Остин был единственным, кто упорно называл его «господином» — почти всю жизнь прожил в России, к американским правилам так и не привык. Но был капитальным и лучшим в своём деле, поэтому ему прощали мелкие отклонения от этикета. Семье Виснински, к которым он так обращался, было всё равно — лишь бы работу делал хорошо. — Я вас всех тоже рад видеть, — кивнул Абрам. И тут в него с криком влетела Эмма. — Рам! Девушка едва не оглушила брата. Тот с улыбкой прижал её к себе, позволяя повиснуть на нём. — Принцесса, прекрасно выглядишь, — шепнул он ей в волосы. Эмма чмокнула его в щёку и быстро слезла — видимо, вспомнила, что на них смотрят несколько десятков пар глаз. — Том, — кивнула она второму молодому человеку, который наблюдал за ними с широченной улыбкой. — Эмма, — кивнул он в ответ. Эмма одёрнула несуществующие складки на тёмно-коричневой шёлковой рубашке и снова посмотрела на брата. — Почему не сказал, что приедешь? — Хотел сюрприз, — хмыкнул Абрам, пожав плечами. Из лифта вышли отец и Сэм. Увидев столпотворение, оба нахмурились, но, заметив в центре Абрама, Эмму и Тома, сразу направились к ним. Сотрудники, получив молчаливый сигнал от Уильямса-старшего, начали расходиться по местам, но на лицах многих всё ещё сияли улыбки. — Абрам, — Натан подошёл и обнял сына. Рам улыбнулся, отвечая на объятия. — Рад, что ты дома, — сказал Натан, отстраняясь и оглядывая сына, который перерос его на полголовы. — Как ты? — Нормально, — хмыкнул Абрам. — А вы как без меня? — С огромным трудом, — усмехнулся Сэм, коротко обнимая его. — Так и знал, — Рам прижался к нему на секунду. — Но я вернулся, и халтурить вам больше не дам. Работа, работа и ещё раз работа. Все пятеро рассмеялись. — Аврора будет счастлива, — Натан обнял сына за плечо, увлекая к лифту. — Очень по тебе скучала. — И я по ней, — признался Абрам. — Мы все по тебе скучали, — вздохнул отец. — Как Пекин? — Нормально. — Опять ничего не расскажешь? — тяжело вздохнул Натан. — Не скажу. Ты знаешь мои правила. — Знаю, — кивнул Виснински-старший. — Главное, что с тобой всё в порядке. — Он положил руку сыну на плечо. — Помни: если что-то случится или просто захочешь поговорить, я рядом. — Помню, — кивнул Абрам. Двери лифта открылись. Подойдя к кабинету Авроры, Рам взглянул на отца — на его лице сияла улыбка — и без стука толкнул дверь. Женщина за столом, увлечённая видеозвонком, не обернулась — наверное, решила, что это Натан вернулся. Абрам бесшумно обогнул стол и встал у неё за спиной. На экране ноутбука он увидел Мэри, Базилио, Стюарта и Арию. — ...и я говорю ему, если контракт не подпишут до пятницы, мы пересмотрим условия в одностороннем порядке, — голос Авроры лился ровно, с привычной уверенностью, но чувствовалась лёгкая усталость. — Мэри, ты меня слышишь? Женщина с идеальной осанкой на том конце чуть повела плечом. — Разумеется. Просто считаю твой подход слишком мягким для этой ситуации. — Мягким? — Аврора даже брови приподняла. — Я даю им последний шанс, а не... Она не договорила. Две руки легли на спинку её кресла, и над ухом раздался голос, от которого у неё перехватило дыхание: — А я бы не церемонился. Сжёг бы мосты и смотрел, как они тонут. Аврора дёрнулась так, что едва не опрокинула ноутбук. Резко обернулась и уставилась на парня, специально согнувшегося, чтобы камера его не видела. В её глазах за долю секунды смешались шок, неверие и такая ослепительная радость, что Абрам на миг почувствовал себя ребёнком, пойманным за шалостью, — но вместо наказания получил бы поцелуй в макушку, как в детстве. — Абрам?! — выдохнула она. На том конце видеозвонка воцарилась мёртвая тишина. Мэри застыла с приоткрытым ртом, Базилио медленно приподнял бровь, в глазах Стюарта мелькнуло удивление, осознание и шок. Ария просто смотрела — смотрела так, словно пыталась за секунды прочитать в лице племянника всё, что он скрывал последние месяцы. — Привет, Аврора, — мягко улыбнулся Абрам, наклонился и поцеловал женщину в макушку — точно так, как она делала это с ним тысячи раз. — Скучала? Аврора вместо ответа вцепилась в его руку, притягивая к себе, будто боялась, что он исчезнет. — Ты... как ты здесь? Когда? Почему никто не сказал?! — Сюрприз, — хмыкнул Рам, бросив короткий взгляд на экран, где застыли четыре лица, каждое из которых выражало целую гамму эмоций — от потрясения до плохо скрываемой боли. — Для всех. Аврора вскочила, крепко обняла его. Он оторвал её от земли и закружил, словно она ничего не весила. Она громко рассмеялась, притворно возмущаясь и прося опустить её. Рам послушно поставил, ещё раз поцеловал в лоб, потом взял её руки и поцеловал тыльную сторону ладоней. — Я так скучала, — выдохнула Аврора, разглядывая его с той особенной теплотой, с какой смотрела только на детей и на Натана. — Я знаю, — мягко ответил Абрам. — И я по тебе тоже. На экране тишина стала иной — тяжёлой, напряжённой, полной невысказанных слов. Мэри смотрела на сына так, будто видела призрака. Базилио положил руку ей на плечо — то ли в поддержку, то ли предупреждая от необдуманных слов. Стюарт переводил взгляд с Абрама на сестру и обратно, пытаясь сложить картину. Ария молчала, но в её глазах читалось что-то, отчего Абраму захотелось отвести взгляд. Он не отвёл. Отстранившись от Авроры, подошёл к столу и, с усилием сохраняя бесстрастное выражение, кивнул: — Мама, Базилио, дядя Стюарт, Ария. Те молчали, пытаясь собраться с мыслями. — Абрам... — прошептала мать, и по её щеке покатилась слеза. — Мама, — снова кивнул Рам и, прежде чем Мэри успела что-то добавить, вышел из кадра. Аврора проводила его взглядом — полным любви и лёгкой тревоги — и снова повернулась к экрану. Мэри всё ещё не могла справиться с эмоциями, Ария наконец отвела взгляд — но не раньше, чем в нём мелькнуло что-то похожее на понимание. — Он вернулся, — тихо сказала Аврора, скорее себе, чем остальным. — Он дома. Мэри кивнула, прикусила губу, быстро встала и вышла из кадра. Базилио попрощался и отключился. Ария и Стюарт поступили так же — поняли, что работать дальше не смогут, а Абрам ясно дал понять, что с ними говорить не будет. Экран погас. Аврора ещё несколько секунд смотрела в темноту монитора, потом глубоко вздохнула и обернулась к двери, за которой скрылся пасынок. — Натан, — позвала она негромко. — Там Абрам... он... — Я знаю, — мужчина уже стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку и глядя в сторону кабинета, куда ушли сын и Томас. — Он не сможет игнорировать её вечно. И не хочет. Просто нужно время. Аврора подошла и прижалась к его плечу. — С ним всё будет хорошо? — Он дома, — Натан обнял её одной рукой, притягивая ближе. — Теперь — да. Будет. --- Мэри думала, что взяла себя в руки, успокоилась. Но, увидев сына, увидев, как он относится к Авроре, её сердце разрывалось. Она не знала, будет ли он когда-нибудь снова таким с ней. Придёт ли, обнимет, поцелует, спросит совета. Или просто сядет рядом, позволяя положить голову ему на плечо — как в те времена, когда он был её маленьким львёнком, а не чужим человеком с холодными глазами и вежливым кивком вместо нежной улыбки и слов о любви. Мэри боялась. До дрожи, до ледяного кома в груди боялась, что отныне сын будет относиться к ней только с холодным почтением. Ещё пару дней назад она была уверена, что выплакала все слёзы. Но сейчас они снова текли по лицу, размывая косметику. Казалось, запас слёз обновился и теперь рвался наружу, торопясь избавить от разъедающей боли. Базилио вошёл в гостиную, сел рядом. Мэри привычно положила голову ему на плечо, продолжая захлёбываться рыданиями. Всё внутри кричало от боли, отчаяния, осознания собственного бессилия. Не отмотать время назад. Не отменить тех решений. Не прижать сына к себе и не держать так долго, как хочется, чтобы он снова почувствовал себя в безопасности, любимым, её маленьким мальчиком, которым она когда-то дорожила больше жизни. — Тише, тише, — Базилио обнял крепче, прижал к себе, гладил по волосам, укачивал, как ребёнка. — Всё будет хорошо. Обещаю. — Ты не можешь этого обещать, — всхлипнула Мэри. — Ты не знаешь. Никто не знает. Даже он сам не знает, сможет ли когда-нибудь простить меня. — Он твой сын. Он любит тебя. Этого никто не отменял. — Любил, — горько поправила она. — В прошедшем времени. Базилио замолчал — не нашёл слов, способных утешить. Иногда правда слишком тяжела даже для самых крепких рук. Мэри продолжала плакать, проклинать себя, перебирать ошибки, моменты, когда выбирала не ту сторону, не те слова, не те поступки. Каждая слеза пропитана сожалением, каждое всхлипывание вырывало кусочек надежды на исправление. — Я идиотка, — прошептала она сквозь слёзы. — Думала, что защищаю его, что делаю всё правильно, что время лечит... А оно просто украло у меня моего мальчика. Базилио молча гладил её по спине, чувствуя дрожь, судорожные вздохи. Он не мог дать ложных обещаний, не мог сказать, что завтра всё наладится. Но он мог быть рядом. И этого, пусть немного, хватало, чтобы Мэри не чувствовала себя совсем одной в своей бездне. Ни Базилио, ни Натан, никто не знали, что Абрам сделает завтра. Этот паршивец был непредсказуем для всех. Поэтому Руссо, даже будучи уверенным, что Абрам всё ещё любит мать, не мог сказать — приблизится ли он снова или навсегда воздвигнет между ними стену из холода и безразличия, разбивая её сердце окончательно. Оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что время, работающее против них, однажды сыграет на их стороне. Другого выхода не было. Нельзя заставить простить. Любовь, даже самая сильная, не терпит насилия. Мэри всхлипнула в последний раз и затихла — обессиленная, опустошённая, но живая. Всё ещё надеющаяся. Матерям свойственно надеяться даже тогда, когда надеяться уже не на что. Но Базилио ради неё всё ещё надеялся. Надеялся, что у Мэри с Абрамом есть шанс. Потому что, как говорил Стюарт, если Абрам уйдёт навсегда — это убьёт её. Уничтожит. Превратит в безвольную куклу без сердца и души — такую, какой она была первые недели после отъезда сына из Японии. Тень, механически выполняющая действия, но отсутствующая внутри. И Базилио поклялся себе: он никогда больше этого не допустит. Даже если придётся самому пойти к Абраму и просить за женщину, которую любит больше жизни. Больше кого бы то ни было. Ради неё он готов на всё. Ради неё он переступит через любую гордость. Ради неё он сделает невозможное. Потому что видеть её такой — разбитой, потерянной, умирающей от боли, которую не может облегчить даже его любовь, — это пытка, которую он больше не выдержит. **** За узким витражным окном библиотечного закутка, где сидел Александр, тянулось типичное оксфордское декабрьское утро: небо было ровным, тяжёлым, словно накрытым свинцовой крышкой старого сундука, пылившегося на чердаке. Капли дождя были настолько мелкими, что сыпались без звука, как пыль, и туман расползался по мощёным дорожкам, размывая силуэты студентов, спешащих с книгами кто куда. Даже зонты не помогали, ведь влага сизой пеленой висела в воздухе, пропитывая одежду и забираясь под кожу прямо к костям. Всё вокруг дышало сыростью, ветром и ожиданием Рождества — не радостным, а обволакивающим, словно шерстяной шарф, в который хотелось завернуться с головой, лишь бы избавиться от этого зябкого ощущения, будто на тебе вот-вот начнет прорастать плесень. В дальнем конце Бодлианской библиотеки, среди полок, у которых редко останавливаются даже старшие студенты, Александр сидел в углу с видом на витражное окно. Свет от него падал приглушённым янтарём, рисуя мягкие тени на старом деревянном столе, а стекавшие капли воды создавали причудливый танец на всех поверхностях. Хэтфорду об этом месте еще до начала учебы рассказал отец, окрестив его «местом пантер». Сначала Александр не понял, что Стюарт имел в виду, однако в один из дней, уронив ручку под стол и очень неудачно ударившись об него же макушкой, юноша обнаружил на старинной каменной стене у ножки то, чего никак не мог ожидать. Вдоль плинтуса в несколько рядов тянулась вереница выцарапанных имён, в которых он без труда узнал своих предков. Не изучай он когда-то с ещё тогда любопытным Абрамом их генеалогическое древо, мог бы и ошибиться. Но нет. Последние два: Стюарт и Мэри. Это были имена всех Хэтфордов, кто учился в Оксфорде, вероятно, с момента основания университета. И, вероятно, ещё поэтому этот стол никто никогда не смел занимать, хоть место и было идеальным для учёбы. Оно просто принадлежало их семье. Испокон веков. Поэтому на следующий день, продолжая традицию, взяв с собой в библиотеку нож, без зазрения совести Александр лёг на слегка пыльный пол и выцарапал собственное имя, а когда каждая буква была аккуратно выведена, не мог перестать улыбаться, словно снова был мальчишкой, который без разрешения оседлал Буцефала и ускакал в поля Тосканы. Сейчас же Хэтфорд ничем не отличался от других студентов Оксфорда. Ну почти. В конце концов, как и перед всеми, перед ним лежали книги — с виду учебники по экономике и праву, но поверх были разложены документы, отпечатанные на плотной бумаге: контракты, счета, маршруты, фамилии. Со злой ухмылкой Александр смотрел на дело рук своих и не только, тогда как Луи стоял за его спиной, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди и наблюдая за младшим с лукавой улыбкой на губах, прекрасно понимая такую реакцию. — Кто бы мог подумать, что всё получится так складно, да ещё и быстро. — Ты готовил это два с половиной года, — повёл плечом Луи. — Было бы странно, случись всё иначе. Ещё и Моро очень вовремя подвернулся. — Его нужно держать в ежовых рукавицах. Чуть отпустишь — и улизнёт. Чувство вины — вещь непостоянная, а Кейт умеет быть очень жестокой. — До Нового года точно дотянет, — успокоил его Деванс, положив руку на плечо и ободряюще сжав. — Если что, докрутить сможешь и сам. Руссо у тебя на крючке по самые лёгкие, а Абрам — он точно поможет тебе, другого и быть не может, и для него выгодно. Близнецы пойдут за ним, чтобы он ни решил. А ещё благодаря Абраму ты получишь доступ в самое сердце Китая, где он почти расстелил красную дорожку. Отец будет гордиться тобой. — Отцы будут гордиться нами, — поправил Александр, начав собирать бумаги. — Но ещё не время. И мне не нравится то, что происходит в Японии. — Мэри и Базилио позаботятся об этом. — Хуэйцин вцепилась в Морияму, и тот крепчает. Ещё и с Кейтлин и Эммой в Москве дружбу водить начала, что уж совсем не похоже на правду. Вопрос в том, зачем и по чьей указке она это делает. — Почему не спросишь у Рама? Он же вернулся в Нью-Йорк и перестал игнорировать твои звонки и сообщения. — Потому что, очевидно, их отношения только напоказ. У них друг к другу доверия столько же, сколько у меня к Ичиро. Они оба отличаются хорошей миной при ещё более хорошей игре. Варианта три. Или Хуэйцин действует по плану Вэмина Лю — и тогда всё плохо. Или она марионетка Абрама — и тогда я готов аплодировать брату, стоя ночь напролёт. Или Ван работает сама на себя — и тогда мы в полной заднице. Если последняя теория верна, то она едва ли не гениальна, что весьма вероятно. — Мы можем убрать её при большом желании, — пожал плечами Деванс. — Хлопотно, но не невозможно. — Пусть с этим разбирается кто-то другой. У нас и так много дел, — покачал головой Александр, неспешно складывая каждую стопку бумаг в отдельные папки. — Совать туда свой нос — всё равно что нырять к «Титанику» с камнем на груди, без акваланга и света. Самоубийство. — Если это всё не одна большая игра Рама, тёти или кого-то, кто на нашей стороне, что, как по мне, маловероятно, то контроль над Японией уйдёт к Ван, — насторожился Луи, нахмурив густые каштановые брови. — Алекс, этого нельзя допустить. — Знаю. Но сейчас сделать всё равно ничего не получится. И я хочу посмотреть, что запланировал Рам. Этот его проект с карфентанилом и поездка с 12 по 19 декабря… это игра вдолгую, и я не совсем понимаю его цель. Позицией среди Ванов он точно не ограничится. — Я боюсь, что это может навредить нам. — Нет, — усмехнулся Александр. — Чтобы Рам или кто-либо ещё ни говорил, он любит Мэри не меньше, чем я люблю свою маму, а ты — свою. Ты бы смог пойти против Сары? Александр посмотрел на друга, и тот без раздумий качнул головой. — Так и Абрам не может пойти против тёти Мэри. Так что в этом плане мы можем не беспокоиться, — отозвался Хэтфорд, вернув документы Девансу. — Отправь приглашение нашим новым друзьям. Если возникнут какие-то проблемы, помоги их решить. Ваны, может, и нацелились на Японию и всё остальное, но с этим пусть тётя Мэри, папа, мама сами разбираются. А мы пока займёмся Руссо. Алесио не должен получить Японию, как бы Базилио ни старался. — Не думаю, что он посвящал сыновей в свои планы. Алесио уже облизывается на Средний Восток. Ему амбиций на Японию не хватит. — Зато у Базилио их с лихвой. Может, тётю Мэри он и любит, но едва ли я собираюсь верить в слепоту и чистоту его чувств. Когда будем в горах, постарайтесь с Стеллой разговорить и умаслить Кейтлин. Нам нужны доказательства, которые мы предоставим отцу. — Вряд ли получится, — поморщился Деванс, бегло перепроверив папки. — Я говорил с Моро. — Не недооценивай свою сестру. Она даже Рама, когда он был на пике, разговорила. Если с ним справилась, то с Кейтлин уж тем более. Плюс, не забывай, Стелла вообще не была частью этого конфликта. До отъезда они были близки, а после поддерживали связь. — Не хочу втягивать в это сестру, — признался Луи, виновато поджав губы. — Она Деванс, да, но… — он качнул головой. — Прости. Не могу не опекать её. — Знаю, — понимающе улыбнувшись, Хэтфорд с грустной меланхолией покрутил на запястье браслет с щитом и мечами — такой же, как и у обоих детей Уильяма. — Если она не хочет, может не ехать. Я не буду требовать. — Она спросила об этом раньше, чем я предложил, — мрачно усмехнулся Луи. — Я опекаю её, будто ей всё ещё семь лет, но она куда умнее, чем хочет показать, и, кажется мне, знает куда больше, чем говорит. — Тогда, что делать дальше, мы знаем. **** — Мне даже становится обидно, — усмехнулся Абрам, пролистывая документы, которые Том только что принёс. Он приехал в офис в пять утра и всё это время без перерыва перебирал бумаги и разгребал накопившуюся работу. Томас, сидящий напротив него, хмыкнул. — Что будешь делать? — поинтересовался Уильямс, поднимая взгляд на друга. — Ничего, — пожал плечами Рам. — Алекс уверен, что я идиот? Пусть продолжает так думать. Это даже мне на руку. Он считает, что его план никто не разоблачит, но я уверен — дядя Стюарт и Уильям уже знают о том, что делают их сыновья. Пусть, вероятно, не догадываются о деталях и масштабах. Он откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно, где только начинал заниматься рассвет. — У нас с тобой куча более важных дел, чем вмешиваться в драку за ещё не разделённый пирог. Пусть Александр и братья Руссо разделят его, а мы с тобой придём под конец и заберём самый лакомый кусочек, пока они разрывают друг друга, не замечая нашего присутствия. — План идеальный, — кивнул Том, а потом чокнулся своим стаканчиком с кофе с его. — Нам нужно просто подождать и наблюдать за происходящим, — хмыкнул Абрам. — Что касается Руссо… я пока не уверен, что он делает, но если то, что я подозреваю… — на губах Рама появилась улыбка, — я уничтожу его. Если не физически, то морально — точно. — Я попытаюсь всё разузнать, — кивнул Уильямс. — А что насчёт Хуэйцин? — Хуэйцин, — повторил Абрам задумчиво. — Она ведёт какую-то свою игру. По словам Юны, Ичиро либо знал, что Рэй умрёт, потому что Ван ему рассказала, либо же она помогла Морияме разглядеть в этом выгоду. Оба варианта вполне вероятны. — То есть если она и правда заодно с Ичиро? — нахмурился Томас. — Она не заодно с ним, — покачал головой Абрам, берясь за новую стопку бумаг. — Вероятнее всего, она хочет женить Ичиро на себе, воспроизвести наследника, а потом избавиться от Мориямы и стать регентом при своём ребёнке. А может, она планирует что-то ещё более масштабное. Но она точно не заодно с Ичиро. Она помогает ему, чтобы в будущем решить свои проблемы. Он отложил бумаги и посмотрел на друга. — Сейчас она появляется на каждом собрании вместе с ним, чтобы свет узнал её. Пока она только шепчет Ичиро советы, но со временем, когда все начнут привыкать, она постепенно начнёт высказывать своё мнение, покажет свои способности, завоюет доверие. А дальше… дальше, возможно, устроит переворот. И вот — вуаля. Она глава до того момента, пока её ребёнок не вырастет. Потом она может выйти замуж и жить себе счастливо, если, конечно, к тому времени не захочет большего. Томас присвистнул. — Амбициозно. — Поэтому мы и не лезем, — усмехнулся Абрам. — Пусть сначала перегрызутся между собой. А когда устанут и ослабнут, тогда и посмотрим, кому из них нужна будет наша помощь. И за какую цену. — То есть ты не будешь помогать Хэтфордам? — уточнил Том. Виснински, не задумываясь, покачал головой: — Сейчас им моя помощь не нужна. Да и мне сейчас лезть невыгодно — на этом поле уже слишком много игроков. Так что, как я уже сказал, мы будем ждать и наблюдать. Вмешаемся только в том случае, если кто-то из них подумает помешать нашим с тобой планам. А так — пока они сконцентрированы друг на друге, на нас особого внимания обращать не будут. И именно тогда мы сможем начать. — А пока давай просто наблюдать за этим интересным спектаклем и делать ставки, — Томас усмехнулся и снова взялся за бумаги. — Чур, я ставлю на… ***** — Они уверены, что я ничего не знаю? — уточнил Стюарт. — Да, — подтвердил Уильям. — Я присматриваю за ними на случай, если что-то выйдет из-под контроля. — Хорошо, — неспешно постукивая кончиком ручки по столу, протянул Хэтфорд, а потом с сытой улыбкой поднялся на ноги. — Пусть так будет и дальше, — велел он, выйдя из-за стола. — Алекс отлично справляется. Проследи за тем, чтобы в Швейцарии ни один волос не упал ни с чьей головы. — Безопасностью занимается Луи, — оповестил Деванс, забрав из рук секретаря письма и кивнув ей в благодарности. — Уильям напомнил. — Не подумай, что я не доверяю твоему сыну, но если вспомнить всех, на чьих руках на свадьбе Волковых я видел браслеты, собрание там будет ещё то. И это только те, про кого мы знаем. — А Руссо? — Руссо… — Стюарт остановился, а потом опустил взгляд, поджав ненадолго губы. — Оставь пока. Если Мэри узнает сейчас, это её уничтожит, но… Подкинь ему какую-нибудь свинью. Засиделся он в Японии. — Не думаете, что это навредит и мисс Хэтфорд? — Свинью, Уилл, а не мамонта. Что-нибудь муторное и нудное, но достаточно проблематичное, чтобы Базилио пришлось погрязнуть в этом в Италии. И ещё кое-что. Положи мне к вечеру на стол тот отчёт по счетам. — Счетам? — Алекс постарался, заметая следы, но если финансы смог найти я, смогут при желании и другие. Лучше показать ему ошибку. — Разве вы не говорили, что не будете лезть в дела детей? — удивился Деванс. — Что дадите им плыть самостоятельно, даже если они будут иногда тонуть? — Верно, — улыбнулся Стюарт. — Буду помогать прямо — они из принципа сделают наперекор. Поэтому поможем через посредника, которым будет Стела. Она девочка умная, а они все ей доверяют. Если дети хотят мнить себя самыми умными, а меня слепым стариком — пусть. Но моментами стоит колоть им бока чужими руками, чтобы видели, где оступались и где допускали ошибки, а то такими темпами и правда потонут. Я же не идиот пускать всё на самотёк. — Вам сорок два, сэр, — позволил себе ухмылку Уильям. — Вам до старика, как Вэмину до младенца. Взять Стелу с собой на работу на выходных? — Нет. Такая очевидная ложь — оскорбление её способностей. Приходите на ужин завтра. Александр сейчас безвылазно в Оксфорде, чтобы успеть сдать все проекты и контрольные перед поездкой, — Стюарт хмыкнул, качнув головой. — Так что он, вероятно, не сможет прийти или уговорить её поступить как-то иначе. Уильям понимающе кивнул, после чего пошёл прочь в сторону своего кабинета, тогда как Стюарт поспешил покинуть душный, несмотря на постоянные дожди, офис. После произошедшего с Моро он отчётливо ощутил, что слишком ослабил хватку. Ещё большим ударом стали события на свадьбе Волковых. Не только поступок Кейтлин, который переварить и отпустить помогла только бутылка очень дорогого скотча, но и разговор с женой и сестрой о детях и их отношении к их поступкам в общем. А потом… а потом четыре часа разговора с Арией. Долгий разговор в спальне с чаем, кофе и конфетами. Сотни, тысячи и десятки тысяч слов. Воспоминания, объяснения, размышления и ещё раз разговоры. Три дня. Столько они дали себе на метания. После чего он вернулся на своё рабочее место и закрутил гайки так туго, как не закручивал даже придя к власти. Контроль был неотъемлемой частью характера и сути Стюарта. Он не мог по щелчку пальцев изменить это, однако несколько переправить своё отношение всё же смог… усилив надзор. Он запретил себе вмешиваться напрямую, не позволял словам покидать рот, а рукам делать хоть что-то, но теперь он знал куда больше. Даже то, что явно было лишним. Он не хотел знать о планах собственного сына за своей спиной. Не хотел видеть список тех, кто побывал в постели дочери, и короткие личные дела каждого из них. Не хотел знать, что Базилио, который стал другом семьи, использовал и самого Стюарта, и, что куда неприятнее, — Мэри, которая доверяла ему и была предана всеми фибрами души. Нет, Руссо не собирался ударить в спину напрямую, но… Единственным утешением для Хэтфорда было то, что, несмотря на разногласия и конфликт, его дети всё равно не сцепились бешеной сворой, а косвенно помогали друг другу. Выйдя на свежий воздух, мужчина подставил лицо под слабые колючие капли холодного дождя, чувствуя, как морось оседает на коже, волосах и одежде. ***** — Ох, — хмыкнул Натан, пролистывая бумаги. — Не знаю даже: гордиться своими детьми или бояться их? — усмехнулся он. — Одна судью разнесла и взялась выступать в суде, даже ещё не закончив университет. Второй создал новый вид наркотика и основал синдикат. Третий не просто управляет Испанией, а ещё и завоёвывает близлежащие территории. — Андорра, — звонко рассмеялся мужчина. — Уверен, когда Базилио об этом узнал, он был в бешенстве, — хмыкнул Сэм с улыбкой, наблюдая за тем, как друг впервые за долгое время улыбается и смеётся. — Четвёртый пошёл по следам брата и завоевал ещё один город в Африке. Марокко, — Натан прикрыл лицо руками, и его плечи затряслись от смеха. — Долбаное Марокко. — Не забывайте про Оливию, — усмехнулся Уильямс. — О да, — Виснински откинулся на спинку своего стула. — Она теперь семьдесят процентов своего времени проводит в Великобритании, в компании Её Высочества королевы Елизаветы Второй, — хмыкнул Натан. — Как так вообще вышло? — Сэм, когда я проморгал момент, когда мои же дети переигрывают меня? — успокоившись, спросил глава Америки, прикрыв глаза. — Не знаю, — пожал плечами Уильямс. — Не представляете, как много раз я задавался этим вопросом, глядя на своих детей. — Как они, кстати? — спросил мужчина, тут же вернувшись к обычному спокойному тону и начав изучать бумаги, хотя уголки его губ всё ещё были приподняты. — Нормально, — Сэм вздохнул. — Томас начал выполнять свои обязанности, и теперь они с Абрамом постоянно вместе. Бриджит в этом году поступает в тот же университет, что и Эмма, будет изучать финансы. Леона только в следующем году заканчивает школу и планирует поступить на факультет международных отношений. При упоминании детей лицо обычно сурового и серьёзного мужчины смягчилось. Натан кивнул. — Абрам говорил, что они с Томом решили взять девочек с собой в Швейцарию, да? — Чтобы они постепенно начали привыкать к обществу, — кивнул Сэм. — Пусть мне, как и вам, и любому отцу, сложно принять, что мои дети, особенно дочки, выросли, однако… — он покачал головой. — Я не могу всю жизнь держать их в четырёх стенах. Они, как и Том, являются Уильямсами и должны приносить пользу семье Виснински. — Но если твои девочки не хотят того пути, никто их не заставляет, — напомнил Натан. — Это у Томаса не было выбора, как и у Абрама, потому что они являются наследниками и были рождены для того, чтобы выполнять свои обязанности и продолжать дело семьи. Но Бриджит и Леона спокойно могут выбирать другой путь в жизни. Я возражать не буду. — Спасибо. Я уже говорил, что они могут выбрать, что захотят. Но обе в один голос твердят, что будут служить семье Виснински и никак иначе. — Рад это слышать, — улыбнулся Натан, а потом посерьёзнел. — Я хотел кое-что попросить у Бриджит. Мне надо, чтобы она присматривала за всеми там. Конечно, я ещё раз спрошу у неё, но уверен — она не откажется. — Хорошо, спроси её. А потом всей семьёй приходите на ужин. Мы давно все вместе не собирались. — Хорошо. А что касается Базилио — следи за ним и за Стюартом. Руссо начал облизываться на Японию для своего младшего сына, и я хочу знать, что планирует делать Стюарт. А также следите за Алессандро и Александром. Эти двое мутят воду. — Хорошо, — кивнул Сэм. — Что-то ещё? — Да. Присматривай за детьми и помоги им, если это будет необходимо. Уильямс кивнул и, попрощавшись, вышел из кабинета. Тяжело вздохнув и проводив друга взглядом, Натан посмотрел на фото в рамке, что стояло у него на столе уже много лет. На нём они с Шарлоттой, одетые в два абсолютно идентичных тёмно-зелёных костюма с вышивкой их герба — льва с короной, — стояли в саду и широко улыбались. На этой фотографии Натану примерно двадцать, а Шарлотте двадцать три. Здесь они стоят плечом к плечу, и Шарлотта положила голову ему на плечо. Потерев переносицу, Виснински провёл пальцем по фотографии под стеклом и грустно улыбнулся. — Прости, Лоти… Прости. Знаю, что не ты такого будущего для них хотела. Знаю, что подвёл тебя. Но надеюсь, ты простишь меня. Он прикусил губу, а потом едва слышно, словно в кабинете никого не было, прошептал: — Я скучаю по тебе. Так сильно скучаю. И надеюсь, что ты сможешь понять меня. Тишина кабинета стала ответом — тяжёлой, густой, полной воспоминаний, которые уже не вернуть. Натан ещё долго смотрел на фотографию, прежде чем убрать её в ящик стола и вернуться к работе. Потому что работа — единственное, что помогало не думать о том, что потеряно навсегда. ***** В утреннем свете аэропорт Самедан выглядел как иллюстрация из дорогого швейцарского альбома: сияющие в лучах солнца заснеженные вершины, ослепительное лазурное небо и белоснежная лента взлётной полосы, которая терялась вдалеке, будто уходила в Альпы. Воздух был ледяным и безупречно чистым, а каждый звук — словно звенящий хрустальный колокольчик. Между ангарами и застывшими машинами аэропортовой службы возвышался шатёр — большой, полупрозрачный, натянутый на стальных дугах, украшенный тонкими гирляндами и мягким внутренним светом. На его фоне самолёты частной авиации выглядели как механические птицы, готовые к зимовке. В отличие от других дней сегодня взлётная полоса была закрыта для остального мира, вынуждая прочих желающих менять или дату прибытия, или точку отправления. Один за другим прибывали молодые гости со всех концов мира, которых встречал безупречный вежливый персонал, в дальнейшем указывавший на шатёр, где все и ждали остальных за напитками — от простого чая до самого крепкого алкоголя. Молодые люди здоровались с искренними и не очень улыбками, приветствовали друг друга и с интересом отслеживали, кто же вошёл в список избранных. Приглашения, как оказалось, пришли достаточно узкому кругу лиц от небезызвестных Хэтфордов. И судя по всему, отбирал имена далеко не только Александр, который прибыл первым. Хотя была вероятность, что даже не он был организатором сего мероприятия. Что-то подсказывало, что наследник Виснински сыграл не последнюю роль в планировании и подборе гостей. Чьё-то появление, как, например, обоих Руссо, было обыденным событием, ведь о дружбе и едва ли не родстве двух европейских семей знали все, тогда как прилёт Моро, который явился в гордом одиночестве, вызвал особый ажиотаж. Француз прошёл через весь шатёр с гордо поднятой головой и чинно поприветствовал Александра и Луи, а также представился Стеле, не упустив её из внимания, узнав в лицо и легко подключившись к беседе. Правда, долго разговор не продлился, ведь совсем скоро приземлились и те, чью фамилию едва ли вспоминали последнюю сотню лет — дети Юсуповых. Их прилёт поднял настоящий ажиотаж, как и факт того, что приветствовать их пошёл не только Моро, но и Александр, знавший всех пятерых приглашённых отпрысков павшей семьи по имени. Только вот это было далеко не последнее потрясение, ведь Кейтлин и Эмма явились не в гордом одиночестве, а в компании самой Хуэйцин Ван, подтверждая и без того громкие слухи о зародившейся дружбе. Спустившись по трапу, Хэтфорд и Виснински пошли прямо навстречу к Александру, который с терпеливой надеждой смотрел на них, но не спешил совершать каких-либо действий. Последний их с сёстрами разговор в Москве закончился на очень неприятной ноте. А после этого он добрые три часа избивал податливого Алесио в спортзале. Несколько секунд они смотрели друг на друга, словно стараясь что-то понять, после чего Кейтлин сделала к нему последний шаг и слабо обняла, словно не уверенная в том, что брат примет от неё этот жест. Но Александр тут же притянул её к себе, вжимая в свою грудь, а носом зарываясь в густые волосы на макушке, зажмурившись. — Я всё еще не простила тебя, — пробормотала ему в плечо Кейтлин, которая, даже будучи в берцах на устойчивом каблуке, всё еще доставала ему лишь до бровей. — Я знаю, — он слабо улыбнулся, оставив на волосах сестры беглый поцелуй, чтобы потом обнять ещё крепче. — Я очень по тебе соскучился. — Не сработает, — фыркнула девушка и точечно ткнула его пальцами между рёбер, заставив разорвать объятия и охнуть от болезненного ощущения. Не спас ни тёплый свитер, ни толстое, как Александру казалось до этого момента, пальто. — Чёрт, Кейт… — старший Хэтфорд поморщился от боли, бросив раздражённый взгляд на младшую сестру. — Ты же знаешь, что я не виноват в том, что он решил упрямиться и не появляться, — на итальянском, чтобы их поняло как можно меньше народу, проворчал Александр. — Да, — легко отозвалась Кейтлин, скрестив руки на груди. — Но кто-то же должен поплатиться. — Это тирания. — И что ты мне сделаешь? — криво усмехнулась она. — Я даже не под твоей юрисдикцией. А сейчас мы находимся на территории Швейцарии, которая придерживается нейтралитета и не принадлежит ни Хэтфордам, ни Руссо, ни Виснински. Так что закатай губу и страдай молча. На мгновение всё раздражение спало с лица девушки, оставив только тихую радость от встречи с братом. Девушка отступила, пропуская подругу. Алекс улыбнулся Эмме, и та, преодолев маленькое расстояние между ними, коротко обняла его. Хэтфорд также крепко сжал её и поцеловал в макушку. — Я рад тебя видеть, — тихо сказал молодой человек, отстранившись от девушки, но продолжая придерживать её за плечи. — Я тебя тоже, — улыбнулась Эмма, но её улыбка не была такой широкой, как раньше. Похлопав его по груди, словно отряхивая прилипшие вареники, она наклонилась к нему и на итальянском прошептала: — Абрам, Рен, Райн, Том и остальные уже в пути. Алекс кивнул и ещё раз коротко обнял подругу. Эмма отстранилась. Кейтлин встала рядом с ней и начала осматриваться по сторонам, доведённым до автоматизма движением натянув лукаво-нежное выражение, махнув рукой в приветствии. — Максим! Ты уже здесь? — она обогнула брата и подругу и поспешила к третьему сыну Волкова. — Как ты? Эмма похлопала Хэтфорда по плечу и, также натянув привычную улыбку, пошла приветствовать Максима. — Ауч, — хмыкнула Хуэйцин, до этого момента стоявшая в стороне. — Должно быть, и правда больно. — Вам стоит быть осторожнее в высказываниях, мисс Ван, — процедил Александр, лицо которого стало холоднее снега вокруг. — Не думаю, что у вас здесь есть друзья. Не представляю, чем ты запудрила Раму мозги, чтобы он позвал тебя сюда, учитывая то, что уже весь мир знает, чью постель ты греешь. — С одной поправкой, мистер Хэтфорд, — даже не обиделась Хуэйцин. — Я никогда и никому не грела постель. Я правнучка Вэмина Вана. Постель греют только для меня. И Абрам это знает. Прошу меня простить. Девушка медленно склонила голову в чинном уважении, после чего пошла к шатру с гордо расправленными плечами, уверенно идя по снегу на каблуках, словно не замечая его. — Присмотреть за ней? — тихо спросил Луи, подошедший со стороны. — Глаз не спускай, — кивнул Александр. — Я хочу знать о ней всё. — Стелла? — С Моро. Скоро подойдёт. — Отлично. Наши новые друзья? — Будут через час. — Замечательно, — судорожно выдохнул Хэтфорд, прикрыв глаза, стараясь взять под контроль непонятно откуда взявшееся волнение. — Отдохнём немного перед финалом. — Вон за тем ангаром вас никто не найдёт, и сможете спокойно покурить, сэр, — словно по секрету шепнул Артур, а в его болотных глазах заискрило веселье лёгкой издевки. — Я знал, что Девансы безгранично преданы, но ты только что оторвал себе чуть больше места в своём сердце, — прыснул Александр, а потом, благодарно кивнув, пошёл в указанном направлении, почти ощущая, как портсигар тяжелеет во внутреннем кармане пальто. Усладой для глаз было появление всех пяти отпрысков семьи Шахварди из Ирана, которая уже сейчас была самой влиятельной в коалиции Золотого полумесяца и о которой до этого момента другие только слышали. И лишь Хэтфорд, Виснински и братья Руссо были знакомы с каждым членом семьи лично. Массивный «Гольфстрим» с чернёной обшивкой и тонким узором в виде персидской вязи на фюзеляже плавно опустился на лёд полосы. Когда трап был откинут и спущен к земле, уже добрая половина гостей высыпала из шатра, не в силах перебороть своё непомерное любопытство к неожиданным и незнакомым персонам. Первым предсказуемо вышел первый сын главы семьи — Каям Шахварди. Его пальто цвета сухого песка тяжело струилось за спиной, будто мантия волшебника, столь чуждая глазу людей Европы, однако он не обращал никакого внимания на глазевших, смотря лишь на Александра и двоих Руссо, которые подошли ближе всех для приветствия. Его густые, чёрные как смоль волосы были гладко зачёсаны назад, а в янтарных глаза́х отражался ледяной свет гор. Зрелый тридцатилетний мужчина будто нёс на себе тень отца — невидимую, но ощутимую, давящую ответственностью за всех младших братьев и сестёр, что прилетели с ним. Остановившись в шаге от трапа, он поднял взгляд вверх, следя за тем, как спускались остальные. Следом появилась Нахид, старшая из двух сестёр. Чёрный хиджаб с серебряной вышивкой обрамлял её фарфоровое лицо, на котором читались только спокойствие и уверенность. В лучах яркого солнца на тёмной ткани вокруг головы девушки сияли изящные алмазные веточки, сплетавшиеся в подобии венца. Она спускалась легко, почти бесшумно, даже не утруждая себя тем, чтобы посмотреть себе под ноги, привыкшая к подобным перелётам, однако это не мешало ей принимать помощь своего второго брата, Самира, придерживавшего её под руку. Насколько узнал Александр, этот высокий крепкий мужчина двадцати восьми лет, с плечами офицера и походкой дипломата, всюду следовал за своей сестрой, которая была младше лишь на два года, создавая вместе с ней страшный дуэт, прикрывавший тыл наследника семьи. Все дети семьи получили блестящее образование, но эти двое уже показали себя на переговорах блестящими специалистами. Именно Самир был тем, кто два года назад спокойно оповестил Хэтфорда и Виснински о том, что если бы он не убил того идиота сам, это сделал бы Шахварди, ведь тот оскорбил гостей, пока они были в доме семьи. Что было занимательно, именно эти двое детей Фарруха отличались религиозностью, следуя всем традициям, которые Александр старательно изучал в силу возможностей. Их же молодой человек опасался даже больше, чем Каяма. Чутьё подсказывало ему, что именно Нахид и Самир были мозгами и истинными держателями силы, и каждый из них искусно дергал ниточки правой и левой руки наследника. Раамин, младший сын, в отличие от старших, спускался, даже скорее сбегал по трапу, как будто возвращался с вечеринки или заглянул к ним между двумя мимоходом. Руки, не привыкшие к такому холоду, он спрятал в карманах распахнутого серого пальто с меховым воротом, его волосы были взъерошены, будто он прошёл ураган, а в обсидианово-чёрных глазах горели искры смеха при виде реакции окружающих на их появление. Однако было в нём и что-то холодное, оценивающее — от хищника перед прыжком. Единственное, что хоть как-то выдавало в нём члена семьи Шахварди, — массивное кольцо с гравировкой на арабском языке: «Молчи, и ты уцелеешь». Будучи живым, улыбчивым и шебутным, он производил весьма неоднозначное впечатление, однако Александр имел в братьях столь нестандартную личность, как Райн, так что не собирался списывать Раамина со счетов лишь потому, что тот казался игривым или легкомысленным. Последней, во всех смыслах этого слова, на свет появилась Лейла. Белое пальто до щиколоток, украшенное тонкой золотой вышивкой, слепило, но это ничуть не смущало девушку, медовые глаза которой были скрыты за широкими солнцезащитными очками. Откинув длинную толстую косу до середины бедра себе за спину, она неспешно спустилась к остальным с широкой улыбкой на губах, купаясь в чужом внимании. Отпрыски семьи Шахварди были воистину впечатляющим зрелищем, и Александр даже почувствовал нотку гордости за то, что это было результатом ещё и его труда тоже. — Добро пожаловать, — поприветствовал он их. — Надеюсь, полёт был спокойным? — Весьма, — предсказуемо отозвался Самир, средний брат, а не Каям. — Мы искренне благодарны за приглашение, однако хотелось бы сказать спасибо и тому, кто создал возможность. В прошлый раз мы с ним из-за работы и того, что он уехал раньше всех, даже нормально не познакомились. — Мы уже так наслышаны о нём, что едва ли могли дождаться встречи, — поддержала инициативу брата Нахид. — Он ещё в пути. Должен быть до заката. — Должен? — удивлённо приподняла брови Нахид. — Это не точно? — Мой брат — личность непредсказуемая, — послышался голос со стороны. Их группа повернула головы, и Александр широко улыбнулся, завидев Эмму и Кейтлин, которые шли под руку со Стелой, оставив Хуэйцин где-то позади. — Но когда я начинала организацию этого мероприятия по его просьбе в конце октября, он пообещал, что будет. А как всем известно, если он дал слово, то сдержит его, даже если придётся закрутить планету в другую сторону, — хмыкнула Эмма. — Это Эмма Виснински, старшая сестра Абрама, а это наши с Луи сёстры, Кейтлин и Стела, — представил Хэтфорд. — Приятно познакомиться, — сдержанно кивнул Каям. — Взаимно, сэр, — кивнула Эмма. — Ты так его нахваливаешь, будто твой брат способен на что угодно. Но насколько я помню, ему лишь семнадцать, — усмехнулся Раамин, хитро сощурив глаза. — Да, ему лишь семнадцать, — подхватила Кейтлин, не дав Виснински что-то сказать. Она нежно улыбнулась, однако её голубые глаза сверкнули в свете яркого солнца, приобретая не просто ледяной, а стальной оттенок, который Александр прежде замечал только у мамы. — Но он, как наследник и просто как человек, уже добился большего, чем ты к своим двадцати четырём годам, Раамин Шахварди, третий сын главы Фарруха Шахварди. Александр прикрыл на мгновение глаза, стараясь подавить ухмылку, не зная, рассмеяться ему или застонать от отчаяния. Кейтлин любила Абрама больше, чем кого бы то ни было, и не терпела, когда кто-то говорил о нём не так или проявлял неуважение. А последние несколько месяцев? Высказывания против Рама — всё равно что прямой путь в могилу, включающий в себя моральное уничтожение, а позднее длительные пытки и превращение в пыль. Ступать на эту дорожку не рисковал никто, а Раамин, у которого не было никаких привилегий перед Кейтлин, решил с этого начать. Александр даже засомневался: стала бы она так заступаться за него, если бы он был на месте Рама? И что-то подсказывало ему, что она, конечно, заступилась бы, но не так яро. — Он, конечно, удивительный, и мы все много о нём наслышаны, но думаю, он не так хорош, как вы его описываете. — Значит, у вас ещё и с осведомлённостью проблемы, какая жалость, — Кейтлин состроила сочувствующую мину. — Я бы предложила свою помощь, но, боюсь, даже один мой рабочий день для вас будет непо… — Кейт, довольно, — оборвал сестру Александр, чувствуя, как начинает разгораться пламя на коротком фитиле до динамита характера девушки. — Мы все собрались здесь, чтобы узнать друг друга получше, установить связи и просто отдохнуть в безопасности и подальше от политики и проблем. Если так интересуетесь Абрамом, можете задать ему все интересующие вопросы, когда он появится. — Именно так и поступим, — согласилась Нахид, однако краем глаза она заинтересованно смотрела на Кейтлин и Эмму, на чьих лицах снова была доброжелательная улыбка. Напряжение прервало появление самолёта семьи Ким. Алекс вместе с Алесио, Алессандро, Эммой, Кейтлин и семейством Шахварди подошёл поближе. Как только трап спустили, на нём появилась Юна Ким собственной персоной. Наследница Кореи, как и во все те разы, что Хэтфорд видел её, выглядела идеально: элегантный монохромный костюм глубокого бордового цвета. На ней длинное двубортное пальто, под которым виднелся свитер с высоким воротом и широкие классические брюки в тон. Образ дополняли чёрные кожаные перчатки, небольшая чёрная сумка и тёмные солнцезащитные очки. Волосы уложены мягкими волнами, макияж с акцентом на губы. Она неспешно спустилась по трапу и сняла очки. Все затихли, наблюдая за ней. — Госпожа Ким, рад вас видеть, — сказал Алекс, вежливо поклонившись. — Я тоже рада тебя видеть, Алекс, — улыбнулась девушка. Юна, Эмма подошла к девушке и, коротко обняв её, поцеловала в обе щеки. Та ответила ей тем же. Кейтлин также обняла Ким, но в отличие от Виснински быстро отстранилась. — Госпожа Ким, — улыбнувшись, поприветствовал её Каям. — О, мистер Шахварди, какая приятная встреча, — хмыкнула Юна. — Не то слово, — кивнул наследник семьи Шахварди. — Мисс Ким, — Самир кивнул девушке. — Мистер Шахварди, — она кивнула второму сыну. Обменявшись короткими кивками с остальными, Юна вдруг услышала голос Хуэйцин. Александр заметил, что наследница тигров, также как и он, не была в восторге видеть свою родственницу. Хуэйцин спокойно кивнула девушке, даже не сделав попытки подойти и уж тем более обняться. Вслед за Юной спустилась ещё одна незнакомая девушка с короткими чёрными волосами, одетая в чёрное пальто, тёмно-синие джинсы, белый свитер и сапожки на высоком каблуке. Обернувшись, Юна улыбнулась. Следом за ней спустился уже знакомый Александру Кван Мин Су — правая рука Юны, одетый во всё чёрное, без капли эмоций на лице, словно каменная статуя. — Это Сон Хаён, моя двоюродная сестра, — представила девушку Юна. — Очень приятно, — кивнул Александр. — Мне тоже, — хмыкнула девушка, а потом осмотрелась по сторонам. — Рам ещё не явился? — спросила она, скептически выгнув бровь. — Нет, он ещё не приехал, — покачал головой Хэтфорд. — Сам всё организовал и сам ещё не явился, — фыркнула девушка. Полностью с вами согласен, беспредел полнейший, — хмыкнул Раамин. Девушка вскинула бровь и, прищурившись, посмотрела на него. — Вы кто? — спросила она, осматривая молодого мужчину с головы до ног. — Я Шахварди, — ответил он, явно удивлённый тем, что кто-то так по-хамски с ним разговаривает. — Да, я не понято выразилась, — хмыкнула девушка. Мужчина прыснул, а потом, покачав головой, представился: — Раамин Шахварди, третий сын главы Фарруха Шахварди. — А, — протянула девушка. — И сколько же вам, мистер Шахварди? — Двадцати четырёх. — О, мы с вами ровесники, — усмехнулась она. — Так что я считаю, что спокойно могу перейти на «ты», — хмыкнула она. Юна вздохнула и покачала головой. — Прошу прощения за сестру. Она не любитель официоза и формального общения. — Ничего, я тоже, — хмыкнул Раамин. — Что ж, неделя явно будет выдающейся, — хмыкнул Алесио, окинув оценивающим взглядом всю компанию. — Никогда не думал, что скажу это в таких обстоятельствах, но… кто хочет горячего шоколада? — Максим ждёт меня за баром, — хмыкнула Кейтлин. — Я составлю тебе компанию, — кивнула Эмма, цепким взглядом окинув всех присутствующих, словно выискивая свою следующую жертву. — Самир, не составите мне компанию? — поразила всех присутствующих просьбой она, выбрав не младшую дочь семьи, которая была ближе ей по возрасту, а мужчину, которому всего через два года должно было исполниться тридцать. — Я бы предпочла вашу компанию, если, конечно, вас не затруднит. К сожалению, я очень мало знаю о вашей культуре, но с удовольствием послушала бы из первых уст о традициях и правилах. Не хотелось бы из-за своей невежественности поставить вашу семью в неудобное положение или, того хуже, оскорбить. Александр прикусил щеку изнутри, заставляя себя сдержать улыбку. О, как он скучал по этому! Его всегда восхищало умение Эммы читать людей и обстановку, словно те были журналами по уходовой косметике! Конечно, Кейтлин тоже была неплоха в этом, но по сравнению с Виснински она не была так искусна. Отказываться от подобной просьбы было бы верхом непочтения, да и Эмма была выше всех Шахварди, и Самиру не оставалось ничего, кроме как согласиться и первым пойти вперёд. Стела тут же взяла на себя молчаливого Каяма, Алесио — Лейлу, Алессандро — Раамина, а сам Хэтфорд — Нахид, которая с лёгким удивлением во взгляде провожала своего брата, которого вот так легко, воспользовавшись ситуацией, увела молоденькая девочка, которой едва ли исполнилось девятнадцать. Разделяй и властвуй. Закон был вечным, как сам мир, а главное — работал всегда. И Эмма владела этим инструментом в совершенстве. Обменявшись по пути к шатру взглядами, все пятеро очень плавно и легко разошлись в разные стороны, разделяя родственников, чтобы узнать каждого по отдельности. Разумеется, двое младших — Раамин и Лейла, вряд ли знали много из той информации, что была им необходима, но сейчас Шахварди нужно было контролируемо ввести в общество, при этом оставляя их прикованными к себе, а потом… У Александра на них были свои планы. Сын Стюарта предпочитал методичную, постепенную работу с долгосрочной перспективой. И эта игра… она стоила свеч. Однако ничто, даже члены семьи Шахварди, не могло переплюнуть прилёт самолётов семейств Виснински и Ван, которые приземлились одновременно, удивив этим всех. Ведь из Нью-Йорка в Швейцарию путь занимал 6–7 часов, а из Пекина — 10–11. Оба трапа самолётов спустились одновременно. Как и ожидалось, первым вышел Абрам, одетый в тёмно-синее пальто, подчёркивающее его глаза, чёрный свитер и чёрные брюки. Тогда как из самолёта Ванов первым спустился Ван Цзышу — единственный известный гость из этой семьи. Следом за Абрамом спустился Рен, одетый в тёмно-серое пальто вместо синего, с нашивкой льва с короной над головой. Тут же следом за ним вышел Райн: его отросшие волосы были собраны в небольшой хвост, а сам он был одет точно так же, как и Рен. Остановившись, он подал руку Оливии, которая была одета в шерстяное платье и короткое пальто тёмно-синего цвета. Девушка улыбалась, а трость звонко стучала по железу. Следом за ней спустился Томас Уильямс, а за ним — его две младшие сестры, Бриджит и Леона. Из самолёта семьи Ван вышли две девушки и пара парней — ни одного из них никто из присутствующих, кроме, возможно, Хуэйцин и Юны, не узнал. — Рам! — наплевав на манеры и шок остальных, Кейтлин первой ринулась вперёд, а потом на бегу врезалась в кузена, который без труда подхватил девушку, позволяя ей повиснуть на себе. Его лицо оставалось бесстрастным, только уголки губ едва заметно приподнялись. Пока сестра висела на его шее, дрыгая ногами от восторга (пусть они и виделись последний раз чуть больше недели назад), Эмма подошла к остальным членам своей семьи, обняла Рена, Оливию и Райна, который подхватил её на руки и закружил, вызывая громкий смех. Абрам смотрел поверх её плеча на Александра, обоих Руссо и остальных, что выходили из шатра, чтобы увидеть их. И на каждого у Виснински имелись свои планы. Чёткие и конкретные, иногда туманные, но были. — Хорошо выглядишь, — вместо приветствия сказал он брату, который подошёл и ждал своей очереди, опустив Кейтлин на землю. — Ты тоже, — кивнул Алекс, слегка задрав голову, чтобы смотреть брату в лицо. Александру пришлось приложить усилие, чтобы не вздрогнуть от того, какими тёмными и холодными были его глаза, которые словно замораживали, приковывая к месту. Александр кивнул подошедшему Томасу Уильямсу. Тот также кивнул ему. — Алекс, что с лицом? — усмехнулся подошедший Райн. — Выглядишь так, будто призрака увидел. Хэтфорд моргнул, а потом кивнул младшему из близнецов, к которому уже присоединились Рен и Оливия. — И вас рад видеть, — кивнул он, а потом коротко обнял Оливию. — Прекрасно выглядишь, Ливи, — тихо сказал он, убирая выбившуюся прядь волос за ухо девушки. — Ты тоже, — улыбнулась она. — Это Юйлун и Цзиньлун, — указал Абрам на двух молодых и хорошо сложенных мужчин. — Мы провели много времени на плацу и в тренировочном зале. Чэнъи заканчивает юридический факультет Пекинского университета. Линьюй, — он указал на сдержанную молодую женщину, — лучшая выпускница Университета Цинхуа за последние пять лет. И, конечно, её младшая сестра Мэйсюэ. Девушка рядом кивнула в приветствии. — Боюсь, мне будет сложно запомнить ваши имена в первую же минуту, поэтому заранее приношу свои извинения, — с вежливой улыбкой отозвался Александр. — Очевидно, что это так, — хмыкнула Мэйсюэ. — Мы ваше тоже вряд ли запомним сразу. Райн прыснул и бросил на знакомую хитрый взгляд, но не стал ни делать замечание, ни одёргивать. — Я рад всех вас видеть. Правда. — Взаимно, — кивнул Рам, и лёд из его взгляда пропал, сменившись простым безразличием, после чего он таки обнял старшего брата. — Нам о многом нужно поговорить, — прошептал он на грани слышимости, в волосы Алексу. Алекс ответил только кивком. Сейчас было слишком много глаз и ушей. Когда Абрам отстранился, его место поочередно заняли близнецы, а затем Уильямсы. Коротко обняв Томаса, Александр бережно поцеловал тыльную сторону ладони Бриджит и Леоны. Он думал, что следующими на очереди будут Руссо, но все Виснински и Уильямсы проигнорировали сыновей Базилио, пройдя мимо, словно тех и не было, едва не задев плечом. Улыбкой и короткими объятиями они поприветствовали Луи. Рен, Райн и Рам бережно поцеловали тыльную сторону ладони Стелы. Оливия крепко обняла девушку, а Леона и Бриджит обменялись с ней короткими объятиями на ходу. Все семеро коротко кивнули Моро в отдалении, чтобы подойти прямиком к Юне. Абрам снова бережно поцеловал её в тыльную сторону ладони, что-то шепнул на ухо и получил короткий кивок. Оливия обняла Ким, а Рен и Райн сначала поцеловали тыльную сторону её ладони, а потом чмокнули в обе щеки, что-то шепча ей на ухо. Девушка закатила глаза и ударила обоих по плечу. Абрам разговаривал с Хаён, когда Цзышу, поздоровавшись со всеми короткими кивками, включая самого Александра, направился прямиком к Хуэйцин. Стоило ему встать вплотную к девушке, как на его лице не осталось и следа от доброжелательности или лёгкости — только собранность. Сняв плотные перчатки с рук, он осторожно, но крепко коснулся подбородка правнучки Вана, приподнимая и внимательно всматриваясь. Он повернул её лицо в одну сторону, в другую, после чего замер и накрыл бледную щёку девушки ладонью, большим пальцем огладив края ещё не зажившей небольшой раны на виске, которая была весьма умело скрыта макияжем. Во взгляде Шу что-то переменилось и помрачнело, а губы превратились в тонкую ровную линию. Что поразительно, Хуэйцин не отступала, не вырывалась и не отталкивала от себя руки вроде как заклятого врага своего мужчины. Наоборот, она была расслаблена, ступила на полшага ближе и доверчиво прикрыла глаза, позволяя Цзышу делать всё, что тому вздумается. — Больно? — на китайском тихо спросил он, продолжая бережно оглаживать раненую тонкую светлую кожу. — Так, как я и сказала. Всё хорошо. — Я спрашивал не об этом. — Отморозил себе мозги? — хмыкнула Хуэйцин, подняв взгляд на Вана, но при этом не попытавшись отвести его ладонь от своего лица, из-за чего выглядели они со стороны весьма неоднозначно и компрометирующе. Правда, ни одного из них это не волновало. — Прекращай. Я в порядке. Всё закончилось хорошо. — Да, хорошо… — Шу скривил губы в том, что должно было быть улыбкой, после чего, не стесняясь десятков глаз, оставил на её повреждённом виске порхающий, почти невесомый поцелуй. Хуэйцин замерла, шокированно распахнув глаза, а воздух замер в её лёгких. — Сказал же позаботиться о себе, — с едва скрываемой усмешкой шепнул ей на ухо Цзышу. — И, да, это тебе моя маленькая месть за холод, гипотермию и последствия, — едва слышно пробормотал он на английском, не зная нескольких слов на китайском. После чего, оставив ещё один короткий поцелуй, но на этот раз на её скуле, Шу пошёл прочь, в сторону ждавших его Виснински и Уильямсов, на ходу вновь надевая тёплые перчатки. С запозданием, собрав себя из рассыпанных кусочков, Хуэйцин заметила то, что остальные списали на усталость или просто измотанность юноши, а на самом деле было последствиями не до конца продуманного плана с самолётом. Цвет его лица был нездорово бледным, с лёгким сероватым оттенком в области щёк, что легко можно было оправдать бессонной ночью или усталостью. Сухие губы с маленькими заживающими ранками — следствие обезвоживания и холодного воздуха. Потрескавшуюся же из-за обморожения кожу рук он скрывал под плотными перчатками, ими же, вероятно, стараясь согреть свои конечности, которые ещё какое-то время будут подрагивать от фантомного холода. Вновь заговорив с Абрамом и Александром, Шу то и дело потирал запястья и ладони, чтобы восстановить кровообращение, хотя остальные, вероятно, думали, что он просто озяб в лёгкой одежде. Глупцы. Под верхней одеждой брюнета был слой натурального меха. Но сейчас у Вана то и дело случались приступы озноба, которые он не мог контролировать, словно его лихорадило. Все присутствующие здесь не были обременены такой бесполезной вещью, как совесть. Они делали то, что должны были, без оглядки, и шли по головам. Однако… при всём при этом им не были чужды ни порядочность, ни чувство долга, ни благодарность. Поэтому, уйдя внутрь шатра, Хуэйцин налила простой, но приятно пахнувший чёрный чай в термос, который попросила у официанта, после чего с горячим напитком вышла на улицу и без слов передала Шу. Их отношения за последний год сложно было описать простым прилагательным. Даже абзаца заковыристых и виртуозных предложений не хватило бы, но девушка не могла не позаботиться о нём после того, как подвела, и сделала в голове пометку упростить его следующую неделю. В конце концов, после переохлаждения горы — не лучшее место для отдыха. Только знала об этом, кроме самого Шу, только она и, возможно, Абрам и Юна, в глазах которой появилось нечто похожее на одобрение, когда она бросила взгляд в их сторону, не прекращая диалог с Каямом.