Игры мафии

В Санкт-Моритце зима всегда была не временем года, а статусом. Определением. Они удачно выбрали даты, и основная масса туристов еще не заполонила улицы города-курорта, благодаря чему дышалось легче. В первый же день образовалось несколько групп, которые в основном передвигались вместе и смешивались только на завтраках, ужинах, когда все они собирались вместе в ресторане, а после в лобби или клубе, в зависимости от того, что выбирали. Решение жарендовать под них весь отель Карлтон оказалось лучшим из возможных. И сотрудникам не привыкать было к гостям в виде членов этих семей, и лишних хлопот с организацией не возникало, какие могли бы появиться, предпочти они частные шале. В отеле на примерно шестьдесят номеров все они смогли расположиться с комфортом и всевозможными удобствами. Карлтон стал их идеальным альпийским убежищем — прозрачные люстры, аромат белого чая в холле, камины в каждом номере и вид на озеро, укрытое плотным снежным покрывалом. Персонал знал имя каждого из гостей и заранее предугадывал желания, при этом всегда понимая, когда стоит оставить их в одиночестве. Было до невозможности любопытно наблюдать за тем, с какой осторожностью Ваны которых пригласил Абрам знакомились с окружающими, при этом неизменно следуя за наследником семей Виснински Александру было искренне любопытно, что брат сделал или пообещал им, чтобы получить подобную преданность за столь короткий срок, если, конечно, он не начал все это еще задолго до своего отъезда Эмма и Кейтлин не измена собирали вокруг себя людей, знакомили их с Хуэйцин, которая казалась сдержанной, но при этом доброжелательной, и даже снизошла до разговора с Моро, что пришлось сделать, чтобы подобраться с Юсуповым. То, как с раздражением друг на друга смотрели Максим и Алесио отдельное искусство. Казалось, будь у Руссо возможность, разорвал бы Волкова как Тузик грелку, в первый же день. Правда, Алекс и сам далеко не ушел. И Рен с Райном таже следили за Волковым так словно приудобном случае случайно скинуть его куда-нибудь не вызывая подозрений Что было удивительно — совершенно спокойная реакция Абрама который, никто не сомневался, знал всю историю. И при этом он все равно остался беспристрастен. Правда, до поры до времени. Когда Максим попытался поймать Кейтлин за запястье после того, как она отказала и пошла дальше, рыжий оказался рядом за считаные мгновения. Он вывернул Волкову руку так резко, что, казалось, без травмы не обойтись. Вот-вот должна была завязаться драка, но Абрам лишь оттолкнул того прочь, напомнив, что происходит с теми, кто прикасается к его родным без их на то согласия. Правда, и без запоминающихся событий не обошлось, что было ожидаемым. Первым ударом по всеобщему шаткому спокойствию была тренировка ранним утром, на которой встретились едва ли не все и сразу, так как упражнения были в расписании каждого уважающего себя отпрыска любой семьи. Каково же было всеобщее удивление, когда они обнаружили в помещении всех Ванов в компании Рена Райна Эммы Оливий Жана и Кейтлин вышедших пораньше, и, разумеется, Абрама Только вот поразило всех не само присутствие юноши — это было скорее ожидаемым — а его внешний вид. Как и молодые мужчины из китайской семьи, он был в одних только брюках, босой, но на его коже… На правой руке от самого запястья вверх к шее, оплетая предплечье и подчеркивая бицепс, тянулся завивающийся и петляющий китайский дракон, окруженный облаками и какими-то цветами. Коричневатый рисунок был словно недоработанным, походившим скорее на хороший эскиз. На спине Абрама был изображены профили льва, львицы и пятерых львят — Не похоже на татуировки, — хмыкнув, высказал всеобщее мнение Александр, подходя к брату, чтобы присоединиться к тренировке. — Потому что это только хна, — безразлично пожал плечами рам от чего дракон на его руке словно чуть повернулся. И правда, как живой. — Мы с мастером решили нанести временный узор, чтобы посмотреть, примериться, возможно, внести правки. Это, знаешь ли, на всю жизнь. Не хочется ошибиться. — А это кто ? — Алекс указал на львицу не увереный в том была ли это тетя Мэри или Аврора я решил набить каждого из членов семьи прокомментировал Абрам не отвечая на вопрос который без сомнения уловил лев это отец проложил он львята это я Эмма Рен Райн и Оливия а львица он пожал плечами это Аврора — Уверен? — вопрос вырвался прежде, чем Хэтфорд смог остановить себя. — Как в том, что небо голубое, — без различно кивнул Абрам — Эффектно, — перебил их начавшийся разговор посторонний голос. Оба повернули головы и вперили взгляды в Раамина, младшего сына семьи Шахварди. — Абрам верно — я приезжал к вам на переговоры и в этом месте не ни единого человека который бы не знал кто я по этому твой вопрос глупый и без тактный учитывая что мы оба прекрасно знаем что ты знаешь кто я так что — Это как минимум невоспитанно — не знать имени одного из тех, кто пригласил тебя сюда. — Да, я очень некультурный, — рассмеялся тот, не поведя и глазом. — О тебе ходит много слухов. Наслушался за вчерашний день, — левая бровь Абрама едва заметно приподнялась, однако перебивать он не спешил. — Говорят, ты хорошо владеешь оружием в том числе и ножом Это и моя сильная сторона. Померяемся силами? — Я не против совместной тренировки, но ножи — явно лишнее. Палок будет более чем достаточно. — Трус, — фыркнул Шахварди, не отрывая от Абрама глаз, тогда как разговоры вокруг них начали стихать. Теперь у меня точно есть сомнения по поводу того что ты знаешь кто я усмехнулся Виснинки но как скажешь пожал плечами Абрам отвернувшись и начав разминать запястья, прокручивая отполированные палки чуть длиннее предплечья. — — Трусом быть не так плохо, как самонадеянным идиотом. — Ты только что меня оскорбил? — Разве? — Абрам обернулся, а уголки его губ приподнялись в холодной ухмылке. Мне показалось что это ты меня оскорбляешь и пытайщся спровоцировать Повисла гробовая тишина. Несколько мгновений, которые казались вечностью, ни один из них не двигался, а потом Раамин сорвался с места. Александр едва успел отойти в сторону, тогда как Абрам просто сделал шаг налево, обернувшись на ходу вокруг своей оси, из-за чего Шахварди пролетел мимо него. Со стороны Юйлуна и Цзиньлуна послышались короткие смешки. Они, тренировавшиеся с рыжим мальчишкой с его ранних лет, прекрасно знали, что сейчас начнется, если уровень противника был не «очень прилично». Избиение младенца и показательная порка, которые станут прилюдным унижением и позором. Они были не прочь посмотреть и, судя по взглядом многих других присутствующих, не они одни.я не чего не сказал про тебя лично а вот ты меня оскорбил спокойно сказал Абрам неспешно идя по кругу, внимательно отслеживая манеру и скорость движений своего противника. — А палки я предложил потому, что меня с детства учили — пока не научишься обращаться с безопасным оружием, к настоящему руки даже не тяни. — Меня учили по-другому, — Раамин завел руку за спину, а потом… вытащил из-за пояса охотничий нож. — Используй то, что найдешь. — Одно другого не отменяет, — кивнул рам и… первым пошел в атаку, так и не заменив простые деревянные палки на настоящее оружие. — Алекс, останови это, — прошипела брату на ухо Кейтлин, за миг оказавшаяся рядом. — Не могу. — Можешь, черт тебя дери! Рам безоружен, а два рогоносца, меряющиеся членами, еще никогда до добра не доводили! — Он сам на это пошел, — процедил он в ответ, схватив сестру за запястье, когда она ринулась вперед. — Никто не позволит Раамину причинить Абраму настоящий вред, он же наследник Виснински Александр посмотрел в сторону Уильямсов и Виснински они были спокойны но было ясно что в случае Чего том залетит рама даже ценой своей жизни его взгляд скользнул в сторону Ванов которые, пусть и лишь следили за ситуацией, но также явно были готовы вмешаться в любой момент. Шахварди и Виснински танцевали друг вокруг друга, но, что не укрылось ни от чьего внимания, Абрам не пользовался моментами, когда мог ткнуть древком противника под ребра. Казалось, он только защищался и блокировал удары, тогда как его лицо оставалось совершенно расслабленным, хоть глаза и следили за каждым движением противника. Не укрылось от внимания Александра и то, что брат избегал прямого противостояния, предпочитая скорее отводить чужие руки от себя, словно не мог выдержать их. Нет, конечно, Раамин был почти одного роста и телосложения с ним но Хэтфорд еще помнил, как младший на постоянной основе спаринговался с Басилио в Тибе Преимуществом в росте и массе и тем более почти равными силами его уж точно нельзя было напугать. Что-то было не так. Рыжий по сути своей во время спаррингов был резким и дерзким, не стесняющимся показывать себя или идти на грязные приемы. Сейчас же… он словно пытался защитить руки Александр замер, когда смог наконец заметить. У Абрама снова был приступ в его руку снова не поступала кровь кожа его рук была неестественного цвета, Алекс вспоминил то как выглядили руки кузена в тот день когда Хуйцын принесла кулон и вздрогнув тогда его руки посинели Вены вздулись а сами конечности были словно не живого человека а мертица В какой-то момент, подловив удачное время, Раами со всей силы ударил Абрама в грудь, но тот не упопал даже не пошатнулся он он сделал опору на ноги а потом потом сделал колесо на пару секунд оказавшись в воздухе казалось все в зале затворили дыхание приземлившись за спиной шохварди тот похлопал его по плечу а потом отошел — Я ожидал от знаменитого Абрама Виснински большего, — рассмеялся Шахварди, покрутив нож в руках. — Слухи явно врут, утверждая, что ту резню в Тибе устроил ты. — На то они и слухи, — к удивлению Александра все ещё спокойно отозвался Абрам а его дыхание даже не сбилась словно нечего только что не было тогда как у Раамина было отдышка он вспотел и покраснел Не стоит верить всему, что слышишь и видишь. — Вставай, — потребовал Раами. — Мы не закончили. — Закончили. Я вышел против тебя лишь потому, что ты попросил, — оперевшись на одну из палок, Абрам поднялся на ноги и пошел к Юйлуну, которому с благодарным кивком кинул свои снаряды, и начал сжимать и разжимать кулаки, явно разрабатывая мышцы или делая так, чтобы кровь циркулировала лучше. — Línyǔ, hǎoxiàng wǒ xūyào nǐ zhīqián gěi wǒ de nàgè yàogāo. Nǐ dàizhe ma? — Dāngrán yǒu, — закатила глаза сдержанная молодая женщина семьи Ван кажется, ее звали Линьюй. — Wǒ yǐjīng hěn liǎojiě nǐ le, zǎojiù yùliàodào zhè zhǒng qíngkuàng. Yàogāo zài wǒ fángjiān lǐ. Zǒ… Договорить она не смогла. Шахварди, явно обиженный таким пренебрежительным отношением к себе, замахнулся и метнул Абраму в спину нож. Сердце Александра замерло и ушло в пятки. Кто-то вскрикнул. Томас Рен и Райн сорвались с места Время, казалось, замерло. Клинок медленно вращался, неминуемо приближаясь, готовый вот-вот врезаться в лопатку рыжему, как вдруг Юйлун сместился и одним резким движением отбил сталь теми самыми палками, которые ему дал Виснински меньше минуты назад. Едва ли такое движение было возможно. Скорость реакции, расчет траектории… Металл с лязгом опал на пол и отлетел в сторону. Абрам чуть обернулся через плечо, сухо посмотрев на нож, после чего вновь повернулся к Раами, невпечатленно и скептически выгнув бровь: — Серьёзно? — Он бы едва тебя задел, — беззаботно пожал плечами Шахварди, ухмыльнувшись. — Может, я и второй сын, а ты наследник, но оскорблять я себя не дам. Не смей поворачиваться ко мне спиной. — А-а-а-а, — понимающе протянул Рам. — Гордость, гордость, — усмехнулся он. — Вещь, которой люди себя губят. Но ты кое-что не учёл, — хмыкнул он, вновь посмотрев на Раамина. — Я не просто наследник какой-то левой семьи. Я наследник семьи Виснински. Я тот, кто может стереть с лица земли семью любого, кто здесь находится, и буду иметь на это полное право. А ещё я признанный член семьи Ван, что добавляет к моей и так немалой власти ещё больше. Но я не считаю, что кто-то хуже меня, и никогда не задираю нос. Потому что гордость — это слабость, из-за которой каждый день умирают десятки и сотни людей. Потому что не следят за языком и забываются. Абрам замахнулся и метнул нож. Тот просвистел в нескольких миллиметрах от лица Шахварди и вонзился в деревянную панель стены за спиной молодого человека с приглушённым стуком. На пол упало несколько тёмных волосков. — У тебя причёска растрепалась, пока мы упражнялись, — миролюбиво проговорил он, кивая. А потом его лицо стало бесстрастным, а на губах появилась холодная ухмылка, заставившая мурашки побежать по спине Алекса. В глазах Раамина появился неподдельный страх. — В отличие от тебя, я не кичусь своим положением и проявил к тебе уважение. Потому что я один из тех, кто пригласил тебя сюда. Надеюсь, ты понял, почему я отказался брать оружие? Если я беру оружие, я не поддаюсь никому и никогда. И на этот раз я бы тоже не стал этого делать. И возможно, ты бы превратился в раздробленный фарш за то, что проявил ко мне неуважение. Абрам подошёл к парню и, прежде чем тот успел опомниться, одной рукой не сильно, но ощутимо сжал чужую шею. Послышались шокированные вздохи, а потом секунда — и Раамин оказался оторван от земли. В зале повисла мёртвая тишина. Никто не двигался. Даже дыхание, казалось, замерло в десятках грудных клеток. Александр смотрел на брата и не узнавал его. Тот самый Абрам, который ещё минуту назад казался расслабленным и почти беззащитным, сейчас держал взрослого мужчину на весу одной рукой, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Послушай меня внимательно, — голос Виснински был тихим, но в тишине зала его слышали все. — Я позволил тебе эту маленькую игру, потому что уважаю твоего отца и твою семью. Я позволил тебе выпустить пар, потому что знаю, каково это — быть младшим сыном, вечно в тени старших. Я даже позволил тебе метнуть этот нож, потому что хотел посмотреть, насколько далеко зайдёт твоя глупость. Он чуть сильнее сжал пальцы, и Раамин захрипел, судорожно пытаясь вдохнуть. — Но если ты ещё хоть раз посмеешь проявить неуважение ко мне или к кому-либо из моей семьи, если ты ещё раз поднимешь руку на того, кто находится под моей защитой, я забуду о том, что уважаю твоего отца. Я забуду о том, что мы здесь для переговоров и дружбы. Я просто уничтожу тебя. Медленно. Безжалостно. И твой отец поблагодарит меня за то, что я избавил его от такого позорного сына. Он разжал пальцы, и Раамин рухнул на пол, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — А теперь подними свой нож, приведи себя в порядок и присоединяйся к остальным. И запомни навсегда: гордость — это слабость. Слабость, которую я не прощаю. Абрам развернулся и пошёл к Линьюй, которая ждала его с лекарством, даже не взглянув на поверженного противника. Юйлун и Цзиньлун проводили его взглядами, полными уважения. Рен и Райн переглянулись с довольными усмешками. А Александр выдохнул так, словно сам только что избежал смертельной опасности. Эмма подошла к ним и, встав между Алексом и Кейтлин, довольно улыбнулась. — Ну что, — шепнула она, — всё ещё думаете, что ему нужна ваша защита? — Ну что, — шепнула она, — всё ещё думаете, что ему нужна ваша защита? Кейтлин фыркнула, но в её глазах плясали довольные искорки. — Я бы скорее поверила, что это он нас защищает, — тихо отозвалась она, наблюдая за тем, как Линьюй бережно обрабатывает руки брата. — Ты видела, как он его поднял? Одной рукой. Раамин весит никак не меньше восьмидесяти килограммов. — Видела, — кивнула Эмма, и в её голосе прозвучала нотка гордости. — А ещё я видела, как он метнул тот нож. На волосок от цели. Если бы он хотел попасть в голову, попал бы. Если бы хотел убить — Раамин уже лежал бы с клинком в горле. Александр молчал, всё ещё переваривая увиденное. Он знал, что брат силён. Знал, что тот прошёл жёсткую подготовку. Но чтобы настолько… — Помогите ему , — кивнув в сторону Шахварди, сказал Рам, а потом вновь отвернулся и первым пошёл в сторону выхода. За ним последовала Линьюй, с которой он говорил до этого момента, нашёптывая что-то на китайском. Томас пошёл за ними, у самого выхода сравнявшись с ними шагами. — А яйца у него есть, — хохотнул Раамин, не отрывая глаз от удаляющихся фигур. — А вот свои ты можешь потерять, — процедил Райн, делая шаг в сторону Шахварди. — Если продолжишь в том же духе. Раамин перевёл взгляд на младшего из близнецов, и его ухмылка стала ещё шире. — Это угроза? — лениво поинтересовался он, скрещивая руки на груди. — От кого? От тебя? Или от твоего братца, который стоит за спиной и сверлит меня взглядом? Рен действительно стоял чуть поодаль, и его глаза не обещали ничего хорошего. — От нас обоих, — спокойно ответил Райн. — И от каждого, кто считает Рама своим. А таких, поверь, гораздо больше, чем ты можешь себе представить. — Да ладно? — Раамин картинно огляделся по сторонам. — Что-то я не вижу здесь армии защитников. Вижу только кучку напыщенных… — Раамин, — резкий голос Каяма прервал его на полуслове. Старший брат подошёл к ним с каменным лицом. — Замолчи. Немедленно. — Но… — Я сказал — замолчи. — Каям перевёл взгляд на Райна и Рена, и в его глазах читалась искренняя досада. — Приношу извинения за поведение моего брата. Он не привык к тому, что кто-то может быть сильнее его. Особенно младше по возрасту. — Бывает, — холодно отозвался Рен, жестом останавливая Райна, который явно был готов продолжить словесную перепалку. — Пусть просто запомнит этот урок. Ради своего же блага. Каям кивнул и, схватив брата за локоть, увлёк его в сторону, что-то резко выговаривая на фарси. Раамин шёл следом, опустив голову, но в его глазах всё ещё горел недобрый огонёк. Райн проводил их взглядом и покачал головой. — Глупец. Он даже не понимает, от чего только что ушёл. — Понимает, — тихо ответил Рен. — Поэтому и злится. Но это его проблемы. Наша задача — проследить, чтобы эти проблемы не стали нашими. Они переглянулись и молча направились к выходу, где уже скрылись Абрам, Линьюй и Томас. Хэтфорд думал, что Шахварди не вернётся, но ошибся. Чтобы этот паршивец — и не предвидел такое очевидное развитие событий? Да и палки совершенно случайно оказались именно у Юйлуна, который и отбил нож? Александр в жизни бы не поверил в это. Но вот то, что Абрам вообще допустил подобную угрозу; что вышел против Раамина, когда у него повреждены руки; что доверил кому-то чужому свою спину… Только вот Ваны не были чужими. Они носили с Рамом одну фамилию, принадлежа к одной семье. И это действие, это событие лишь подчеркнуло то, насколько он доверяет тем, кого выбрал и привёл с собой. Насколько они преданы ему и подчиняются, ведь после не полезли в драку. Тогда как человек, которого пригласил Александр… — Мне было лишь любопытно, — пожал плечами Раамин, подходя ближе. На этот раз его не остановил даже предупреждающий взгляд старшего брата. — Ничего с твоим кузеном не случилось бы. И он тоже это понимал. Он же наследник Виснински. Я, может, и суматошный, но не самоубийца. — Как же замечательно, что мне наплевать, верно? — улыбнулся Алекс, однако тепло так и не коснулось его зелёных глаз. — Не заигрывайся, помни своё место и кто привёл тебя сюда. Потому что Абрам и правда может выполнить своё предупреждение. И тогда тебе никто не поможет. На этом они и разошлись. Точнее, Раамин начал медленно отступать, чуть склонив голову в принятии, пока не скрылся за спинами людей. Виснински и Томас вернулись только спустя больше получаса — уже в одежде и даже пальто. Абрам лишь прошёл мимо остальных и вышел на балкон, где сел в плетёное кресло, подставляя лицо солнцу. Пока другие Ваны и Виснински приступили к тренировке, он сидел там, на улице, с закрытыми глазами. Вскоре к нему присоединилась Юна. Хэтфорд не смотрел на неё, когда она села напротив, но уголки его губ приподнялись, и эти двое заговорили о чём-то, что нельзя было услышать из-за стекла, отделявшего веранду от зала. После этого день пошёл своим чередом. На ледяной глади частного катка ближе к лесу, где каждое дерево было подсвечено гирляндами, с десяток человек скользили на коньках, издалека походя на мошкару, кружившую вблизи лампы, неспособную пробить стекло. Музыка доносилась откуда-то из-за снежного холма: живой саксофон играл поверх фоновой электроники. Дочери Юсуповых кружили в меховых жилетках, задевая коньками лёд, как будто писали ноты, чтобы потом исполнить самые простые прыжки. На другом конце долины, ближе к Корвилье, взлетал вертолёт, уносивший Руссо, Гринбергов и близнецов Виснински в хели-ски маршрут. Винты поднимали облака блестящего снега, и через мгновение они уже уносились на недоступные склоны, где не ступала нога обычного туриста. Вечером, вне всяких сомнений, видео с их GoPro попадёт в закрытый чат в телеграме, созданный для всех присутствовавших, чтобы быть на связи и легко находить других, где бы те ни находились во время этих своеобразных каникул. В тепле шале на склоне собрались те, кто предпочёл свет софитов и духи Hermès адреналину. Младший Альварес де Толедо, развалившись в кресле, спорил с девушкой о вине и работах Караваджо, пока кто-то играл в шахматы на доске из белого и зелёного мрамора. Камин потрескивал, в бокалах звенел лёд, а у стены, как арт-объекты, стояли сноуборды и лыжи, которыми никто из них сегодня не воспользовался. Другие — в том числе Хэтфорды, оставшиеся Виснински, Ваны и Ким — отправились на озеро, где их уже ждали запряжённые лошади, чтобы устроить гонку прямо на льду. Ужин устроили на террасе с подогреваемым полом где-то выше, ближе к вершине. Фужеры пестрели брызгами шампанского. На столе — тартар из оленины, трюфельный соус, хрустящий багет с камамбером. Рядом ледяные скульптуры в виде фамильных гербов. Внизу мерцала долина, в небе — звёзды, как ледяные искры. А ближе к полуночи в Dracula Club началась закрытая вечеринка. Только по спискам, только свои. На входе — вельвет, бархат, кожа, блёстки. Внутри — ледяной бар, кислородные коктейли, скрипичный лайв-сет, переходящий в техно… Танцы — как фехтование на взглядах. Казалось, никто не чувствовал холода, хотя часть гостей вышла на открытую террасу — пить игристое на фоне белоснежных склонов. Ниже же, в свете жёлтых фонарей, драгоценными камнями переливался снег, среди сугробов, смеясь, шли другие люди… — Что сказал прадедушка, когда ты вернулся? — голос Хуэйцин вывел Шу из размышлений. — Ничего. Дед только посмотрел, после чего направил на осмотр к врачу. Зато Минчжу, кажется, пустит меня на фарш при первой же возможности. Она мне не доверяет. — Я правда не подумала об этом, — ладонь Хуэйцин легла на его руку на перилах, воздушно погладив костяшки, скрытые под перчатками из тонкой кожи. — Мне жаль. — Не думаю, что твоя жалость воскресила бы меня, умри я в том самолёте, — усмехнулся Цзышу, но руки не отнял — наоборот, переплёл с девушкой пальцы, чуть сжав. — С твоей стороны всё прошло гладко? — Думаю, в противном случае я уже была бы мертва, — мрачно хмыкнула Хуэйцин, положив голову ему на плечо и прикрыв глаза. — Хотя Мэри Хэтфорд угрожала мне. — Какая жалость, — прыснул Ван, представляя себе эту прекрасную картину. — Не вижу ничего смешного. — А мне кажется очень забавным твоё недовольство, учитывая, что ты замахнулась на то, что, как считает Мэри, принадлежит её семье, — протянул Шу, а потом поцеловал девушку в макушку, чуть сместившись и обняв её со спины. — Знаешь, когда я лежал в том багажном отделении, я не мог себе позволить уснуть, поэтому старательно думал. Сначала о том, как я опростоволосился. Потом о том, что, возможно, ты захотела меня убить вот так красиво… Шу… — Нет, я уже так не думаю, Дяо, не переживай. Просто полёт был долгим, и мне стало в который раз интересно: а почему же ты встала рядом с Ичиро? Зачем спишь с ним? И вдруг мне в голову пришло воспоминание о том, как ты буквально предложила себя мне почти полгода назад, после моего короткого путешествия в Тибу. Девушка в его руках замерла и, кажется, даже перестала дышать. — Тогда ты сказала, что боялась маячившего на горизонте замужества. Не думаю, что ты врала о страхе, но, вероятно, преувеличила угрозу и всей правды не сказала. — Блядство, — выругалась Ван, всем телом навалившись на его грудь. — М-м-м-м, — протянул Цзышу, широко улыбаясь. — Оно самое. Ты хорошо запудрила мне мозги тогда. Или увидела возможность после нашего разговора и сделки? — А это имеет значение? — Конечно, нет. Ты никогда не хотела быть только чьей-то женой, так ты сказала, да, Дяо? Мы поэтому и поладили. Два жадных и беспринципных человека, у которых нет ничего своего. Неудивительно, что и цели у нас одинаковые. — Я лишь слабая женщина без поддержки, — болезненно рассмеялась Хуэйцин у него на груди, накрыв своими ладонями его, переплетённые на её животе. — Ты придумываешь. — Мне только одно интересно: как ты планировала захватить власть в конце? — словно не слыша её, продолжил рассуждать Шу. — Ты уже выступаешь как тень Ичиро. Ещё несколько лет, и ты зарекомендовала бы себя. Уверен, сделала бы всё, чтобы люди видели в тебе настоящего правителя, который дергает Морияму за ниточки. Даже в браке тебе же пришлось бы родить ребёнка в кратчайшие сроки. Да и прадед заявил бы свои права… — В отличие от некоторых, я не собиралась прерывать род Морияма, — хмыкнула девушка, чей голос резко стал холодным и сдержанным. — Ребёнок — не проблема. На раннем сроке я бы избавилась от Ичиро, а потом и от Рико, переняла власть, став регентом нерождённого ребёнка, и в кратчайшие сроки потеряла бы его, а вину свалила на Минчжу. Вот и обоснованное отречение. И оправдание жестокости. И всё остальное. А потом второй брак, новая жизнь и прилагающееся. — Феерично, — искренне восхитился Цзышу. — А меня, случайно, в кандидаты на роль второго мужа не было? — На первом месте, — мрачно рассмеялась Хуэйцин, повернувшись в его руках и обняв за шею. — Шу, я не перестаю поражаться тебе. Как ты понял? — Ты оставила след из хлебных крошек для меня, моя дорогая Дяо, — улыбнулся он, поправив одну из выбившихся тяжёлых чёрных прядей. — И что же нам друг с другом делать? Твой план прекрасен, и я бы даже помог тебе, но он противоречит моему. — Почему бы нам просто не продолжить? — Хуэйцин притянула его вплотную к себе так, чтобы их тела идеально прильнули друг к другу. — Зачем делить шкуру неубитого медведя? — она поцеловала его в уголок ленивой улыбки. — Давай насладимся охотой. Тебе эта игра нравится не меньше, чем мне, — зашептала она, потираясь кончиком носа о его скулу. — Цель у нас и правда схожая, так почему бы не добиться её, а потом уже решить? — Мы вроде бы уже прошли тот этап, когда ты хотела затащить меня в постель, а потом манипулировать сексом, — усмехнулся Цзышу, но в противовес своим словам воздушно поцеловал её в шею, крепче прижав к себе за талию. — Эта игра и правда интересная, Дяо, но тебе она может стоить головы. Всё ведь может быть намного проще, — он подхватил её за талию и потом посадил на тоненькое стеклянное ограждение, скрестившись взглядами с карими, почти чёрными глазами напротив. — Я мог бы просто столкнуть тебя сейчас, а все спишут на алкогольное опьянение. — Мог бы, — согласилась Хуэйцин, даже не дрогнув от того, что оказалась почти висящей над пропастью. Вместо этого девушка вновь подалась вперёд, задевая его губы своими. — Только вот, как мы уже оба признали, эта игра пока что нам слишком нравится. Сейчас ты меня не убьёшь, и мы оба это знаем. — Веришь, что я не расскажу Ичиро о том, что ты изменяла ему со мной? — Знаю. — И ты права, — улыбнулся Шу. Осторожным, но быстрым движением он снял её с ограждения, но лишь для того, чтобы Хуэйцин твёрдо стояла на земле, и он смог её поцеловать. Не как тогда, после похорон Рамеро и Лолы — показательно и на глазах у всех, — а по-настоящему: впившись в губы и впечатав её в своё тело. И Ван ответила тем же. Не послушной покладистостью, а резким укусом и жёсткой хваткой пальцев, острые ногти на которых почти болезненно царапали кожу головы. Она походила на разозлённую кошку, которая при всём при этом не старалась вырваться из клетки рук, в которой оказалась, тогда как Цзышу и не думал отступать или отпускать. Весь остальной мир перестал существовать. Остались только они двое — лучше других понимавшие самые тёмные желания друг друга, не ощущавшие никаких границ и рамок, которые существовали для прочих людей этого мира. Жадные, голодные, жестокие и беспринципные. Такими они были. Такими они знали друг друга, пока остальные видели лишь то, что они хотели показать. Пропитанные ложью до мозга костей, вдвоём они могли быть честны и искренни настолько, насколько позволяла их сущность. Казалось, они старались прикоснуться к каждой частичке тела друг друга, ощутить, огладить, поцеловать, где могли дотянуться, задыхаясь от нехватки кислорода, но всё равно не желая останавливаться ни на мгновение… Их прервал короткий тактичный кашель со стороны. Запыхавшиеся и растрёпанные, они замерли, упершись лбами. Сердца обоих заходились в груди, а голова кружилась. Казалось, они попросту сходили с ума. — Не думаю, что то, что видела я, стоит видеть другим, — без капли презрения сказала Бриджит, стоявшая в дверях на террасу. — Бри… — Ван повернулся в сторону подруги, закрывая своей спиной Хуэйцин. — Что привело тебя сюда? — Мне нужно было с тобой поговорить. Надеялась, что смогу подловить момент, но явно опоздала. — Всё в норме, — качнул головой он, после чего обернулся к Хуэйцин, которая… уже стояла совершенно расслабленная и собранная. Выдавали её только растрёпанные волосы и смазанная помада, которая, вероятно, осталась и на его губах, лице и шее. — Мы продолжим этот разговор? — спросил Шу, не отрывая взгляда от девушки. — Полагаю, да, — кивнула Хуэйцин, стерев свою помаду с его нижней губы… лишь чтобы бегло поцеловать снова, ничуть не стесняясь присутствия Уильямс. — Увидимся, Шу. Сказав это, девушка легко обошла его и, пройдя мимо Бриджит, вернулась внутрь, оставляя после себя лишь стук шпилек и едва ощутимый аромат ягод. Бриджит проводила её невпечатлённым взглядом, после чего скептически посмотрела на Цзышу, который прислонился поясницей к ограждению террасы и смотрел на неё с мягкой улыбкой на губах, готовый слушать. — Это плохая идея, — покачала головой Бриджит, идя к другу навстречу. — Давай мы не будем говорить о том, что происходит в моей личной жизни? — Твоя личная жизнь может принести хаос во весь мир, — негромко рассмеялась она, встав рядом, скрестив руки на груди. — Она сейчас привлекла внимание едва ли не всех, а если о том, что произошло на этой террасе, узнают другие… — Бри, давай поговорим о том, что правда привело тебя сюда, — настоятельно попросил он. — К счастью, то, с кем я целуюсь и занимаюсь непристойностями, тебя не касается. — И правда, к счастью, — хмыкнула Уильямс. — Но тебе всё же нужно сказать об этом Абраму. — Скажу, — кивнул Ван, понимая, что не может промолчать о таком. — У меня есть новости по твоим финансам. — Прости? — Ты допустил несколько ошибок. — И ты знаешь это?.. — Мистер Виснински и отец попросили меня подобраться к тебе и незаметно указать на ошибки, — беззаботно отозвалась она. — Но, зная тебя, я решила, что лучше сказать прямо. Если готов поговорить об этом, выдели для меня время, когда твой рот не будет занят чужим языком или ещё чем похуже. — Я запомню. Пообедаешь со мной завтра? — С удовольствием, особенно если не услышу и не увижу подробностей твоих планов на вечер. — Обещаю. И, не переживай, Ичиро я становиться не планирую. — Смотри, чтобы она не сделала из тебя такового. **** День был чертовски долгим, и Кейтлин была искренне рада, что предложение Максима всё ещё было в силе даже после того, как Абрам чуть не вывихнул ему плечо вчера. Хотя Волков сам был виноват. Он прекрасно знал, что их «отношения» — лишь удовлетворение физической нужды, а не что-то большее и возвышенное. Ему не стоило лезть к ней и уж тем более требовать внимания, как малое дитя, на глазах у всех, когда очевидно было, что у Кейтлин много дел, а сам Максим в списке важности стоял где-то между сроком жизни бабочек и влиянием употребления абрикосов на окружающую среду. Закутавшись в пушистый тёплый халат, Хэтфорд вышла на балкон, вдыхая морозный ночной воздух, глядя на чёрный силуэт гор впереди. Небо затянули тяжёлые тёмные тучи — завтра явно должен был пойти сильный снег. Холод колол щёки и пальцы рук, а дыхание вырывалось изо рта густыми облачками пара. Максим ушёл в душ, и Хэтфорд не была уверена, хотела ли оставаться на ночь в его номере или всё же уйти к себе. Как вдруг, в середине тишины, она услышала звук другой открывающейся двери совсем неподалёку. Вскинув голову, она увидела на балконе этажом выше, по диагонали, силуэт человека, который за последние дни хорошо запомнила. Цзышу. Вне всяких сомнений, это был он. Расслабленный, с распущенными волосами, отросшими до плеч, и в одних только спортивных штанах да перчатках, которые он не снимал, даже выходя на улицу. И всё бы ничего, только вот Кейтлин прекрасно знала, что комната Вана находится напротив комнаты Рама, а та была в паре дверей от её собственной на северной стороне. А они были на южной. И время — глубоко за полночь. Девушка не помнила, кто именно жил в той комнате, на балкон которой она смотрела, но, кажется, кто-то из семьи Ван. Ответ пришёл прежде, чем ожидалось. Дверь снова открылась, и к Шу вышла никто иная, как Хуэйцин. Подойдя к парню со спины, она поцеловала его в плечо, туда, где заканчивался дракон, а потом передала ему какую-то папку. К удивлению Кейтлин, помощник её брата никак не отреагировал на поцелуй, лишь начал просматривать вручённые бумаги. Читал, перелистывая, пока на его губах медленно расползалась улыбка, и наконец он рассмеялся, вернув ей документы. Они говорили о чём-то на китайском, ухмыляясь, словно два безумца, как вдруг Хуэйцин схватила его за шею и дернула на себя, будто хотела задушить одной рукой, и… медленно поцеловала. Контролируя каждое движение, смакуя и растягивая, после чего отстранилась и ушла обратно внутрь, шепнув что-то напоследок, вероятно, тоже на китайском. Какое-то время Шу ещё стоял на месте, глядя прямо перед собой. Кейтлин уже думала, что сейчас он уйдёт следом за девушкой, но вместо этого он резко повернулся, словно почувствовал её взгляд. На мгновение Хэтфорд испугалась. Его глаза потемнели. Пусть с этого расстояния она и не могла видеть их цвет, по спине побежали мурашки. Этот человек, смотревший на неё так, будто готовый броситься в любую секунду и разорвать на части, был жутким. Это продлилось лишь мгновение — узнав её, Цзышу улыбнулся и двинулся к ограждению балкона, но легче от этого Кейтлин не стало. Она слишком неожиданно почувствовала окружавший её холод улицы, одиночество и собственную слабость. — Не спится? — игриво и мягко на французском спросил он, даже не стараясь скрыть ухмылку. И это снова был тот, кого Хэтфорд видела последние пару дней. — Ты трахаешь её, — слова вырвались из Кейтлин прежде, чем она смогла себя остановить. — Вообще-то пока что нет, — повёл плечом Шу. — Пока что?! Как ты вообще?!.. — она запнулась на полуслове, поджав губы. — Ты любишь её? — Люблю? — Ван удивлённо вскинул брови, а потом… разразился хохотом. Резким и звучным, какой был ему совсем не свойственен. Во всяком случае, так она думала. — Если это любовь, то я не хочу любить, — покачал головой он, шумно выдохнув. — Рам знает о твоих развлечениях? — посерьёзнев, спросила Кейтлин. — Ему вряд ли понравится, когда он узнает. Особенно если узнает не от тебя, а от кого-то ещё. Шу усмехнулся. — Ты намекаешь на себя? Хэтфорд не подтвердила, но и отрицать не стала. — Ясно, — парень прикрыл глаза и покачал головой. — Никогда не перестану восхищаться тем, как верны Абраму его родные, — усмехнулся он. — Что на самом деле случилось с Рамом за это время в Пекине? — почти шёпотом спросила она, но Шу всё равно услышал из-за царившей вокруг тишины. — Ты ошибаешься, если думаешь, что человек может так сильно измениться за какие-то жалкие месяцы, Кейтлин. — То есть он обманывал всех всё это время? — Нет. Сегодня ты и все остальные просто увидели ту часть Абрама, которую он старался не показывать, — Цзышу грустно улыбнулся уголками губ, а потом покачал головой. — Прости, Кейт, но я больше ничего не могу тебе сказать. Это часть личная, и её тебе может поведать только лишь сам Абрам. Я не хотел тебя пугать. Если хочешь — поговори с ним сама, но я тебе больше ничего не расскажу. Она не могла найти слов. Ей хотелось надавить, использовать один из привычных способов и разговорить его, заставить рассказать всё в мельчайших подробностях. Но она понимала — Шу был прав. Это часть была личной, и её мог ей рассказать только сам Рам, если захочет конечно. И что-то ей подсказывало — он не захочет. Её брат был тем же? Внешне он улыбался ей и, пусть и редко, но смеялся. Но всё это было словно ненастоящим. Притворством. Ложью. Все его эмоции, чувства, что он показывал, — всё это было ложью? Неужели всё это время мир и правда знал двух Абрамов? Того, что был ласковым и заботливым с семьёй, моментами резким и довольно часто спокойным и даже где-то бесстрастным, но при этом солнечным и родным, и того, кто являлся воспитанником Вэмина? Кейтлин была уверена, что знает его. Но теперь? — Ты думаешь не в том направлении, — словно прочитав на её пустом лице беспокойство, заверил Цзышу. — Что? — Ты ведь думаешь сейчас о том, что Абрам врал всё это время, обманывал, притворялся, верно? — Шу открыто улыбнулся, а потом негромко рассмеялся. — У тебя это на лице написано. Прости, я слишком хорошо читаю людей. А ещё у нас схожие проблемы с доверием. — И ты попытаешься убедить меня, что я не права? — Нет, это бессмысленно, — пожал плечами Ван. — Я просто напомню тебе о том, что все мы играем свои роли, и посоветую присмотреться, чтобы успокоиться. Так что насчёт завтрака? — В десять. — Я зайду за тобой, — кивнул он, оттолкнувшись от перил. — А, — Шу обернулся, вновь поймав её взгляд, — будешь у себя или у Максима? — У себя. — Договорились. И он ушёл, оставив её растерянной и потерянной на проклятом балконе. Кейтлин понимала, что Абрам далеко не белый и пушистый, знала, что он опасен во многих отношениях, но впервые она увидела его сегодня так же, как и другие — со стороны. И пока что она не знала, что думать об этом и что чувствовать. Войдя обратно в номер, Ван прошёл к дивану, а потом рухнул на него, откинувшись на мягкую спинку. Он даже не вздрогнул, когда на его плечи легли тёплые ладони. — Мы договорились? — промурлыкала ему на ухо Хуэйцин, неспешно разминая его затекшие мышцы. — Ты думала, что разговор с Кейтлин изменит моё мнение? — чуть поведя подбородком, усмехнулся он. — Её неожиданное появление сыграло мне на руку. Не думала, что она снова пойдёт к Максиму. — Думаю, он ей очень удобен, — беззаботно отозвался Шу. — Но это не меняет моего решения. — Нельзя класть все яйца в одну корзину. — Нельзя идти против тех, кто сильнее тебя, пока не несёшь за пазухой несколько ядерных бомб, — рассмеялся он, а потом повернул голову в сторону девушки, которая внимательно и расчётливо всматривалась в его лицо. — Мы иногда сотрудничаем, а не идём в вечной связке, Дяо. — Мне. Нужна. Помощь, — процедила она, впившись в его плечи. — Если она выдворит меня из Японии… — Да, ты станешь куда слабее, — протянул Ван, даже не дёрнувшись. — Потеря моих позиций — потеря и для тебя, и для Абрама. — А ещё для Ичиро. Ты правда думаешь, что Абрам поможет тебе обойти паутину своей матери? — Это ведь поможет и ему! Он не пойдёт против семьи. Хэтфорды ему в той же степени семья, как и Ваны! — зашипела она, едва не вцепившись ему в горло. — И я её часть. — Для Абрама, что бы ни произошло, всегда будет одна семья — Виснински. А Хэтфорды, как и Ваны, для него просто полезный источник привилегий. Он использует и прадеда, и Стюарта в своих интересах. Только вот если Вэмин об этом знает, то Стюарт — нет. И наивно помогает, считая, что Абрам не разорвал с ними отношения после всего потому, что любит. Да, он их любит, без сомнений, но не зависимой любовью. Без них его жизнь не изменится. А вот без него внутренние отношения семьи пантер будут разрушены, и он это прекрасно знает. Или ты принимаешь это — и тогда получишь хоть что-то, или продолжаешь давить — и тогда Виснински просто перережет соединяющий вас канат, чтобы ты полетела на дно, не утянув его за собой. Он ничего не потеряет, разорвав отношения с тобой. А вот ты, — Шу усмехнулся, — ты потеряешь всё. И может, даже больше. — Ублюдок. — Да. Так мы продолжим пытаться договориться? — Допустим. Выдохнула Хуэйцин, после чего, обойдя диван, села рядом, закинув ноги ему на колени. Цзышу едва сдержал смех, но положил ладонь ей на щиколотки, готовый продолжить их торги. Невольно в памяти всплыл вопрос Кейтлин о любви. В этот момент он искренне задумался, а была ли Хэтфорд так проницательна, как считалось, или всё это время ей попросту везло, раз она подумала о них с Хуэйцин в таком ключе. Между ними не было любви. Привязанность к человеку, который знал тебя? Да. Одержимость умом, который был равным по силе? Безусловно. Только вот здоровым или правильным это не было от слова совсем. Их агрессивное желание и влечение было результатом напряжения, которое вырывалось из них при каждом столкновении. Вопросом было лишь то, смогут ли они и дальше танцевать на грани или упадут с неё. Ставки были высоки, но для таких азартных людей, как они, это не имело никакого значения. Важен был лишь процесс. Лишь игра. Лишь доска, по которой теперь они вдвоём передвигали фигуры — с пересекающимися целями, а иногда и противоположными. — Абрам сказал, что не поможет тебе обмануть свою мать. Но он может предложить тебе другое решение проблемы. — Альтернативу? — Альтернатива есть всегда, — кивнул он, улыбнувшись уголками губ. — И что Абрам считает альтернативой в этом случае? — Помоги ей. — Что? Шу, вы с Рамом издеваетесь надо мной? — она скривила губы, словно проглотила лимон. — Ни секунды, — Ван успокаивающе погладил большим пальцем выступающую косточку на ноге девушки. — Абрам считает, что Мэри хочет уничтожить тебя потому, что считает угрозой для него и для себя самой. Докажи, что ты таковой не являешься — и дело с концом. — Если я даже просто подойду к ней, меня порвут на куски. Если не она сама и братья О’Мелли, то Руссо, — фыркнула Ван, вновь расслабившись и распустив свои длинные волосы, чтобы они свободно струились по спине и плечам. — Нет, если придёшь с Кейтлин. — Рам предлагает использовать свою сестру? — Он предлагает, — Шу обхватил её за щиколотку, а потом притянул к себе на колени, заставляя смотреть в глаза, — одному члену его семьи помочь другому. — Помогу Мэри Хэтфорд — поссорюсь с Ичиро, — напомнила Хуэйцин. — Не вариант. — Тогда придумай, как это организовать. Не всё же только мне и Раму думать. **** Юна сидела у окна, задумчиво глядя на заснеженные вершины, и неспешно делала глотки обжигающего чая. Мысли текли медленно, как горный ручей, пока её внимание не привлекла картина на одной из террас напротив. Цзышу и Хуэйцин целовались. Не так, как на похоронах — напоказ, для чужих глаз. Нет, в этот раз они делали это жадно, исступлённо, не замечая ничего вокруг. Дикий, голодный поцелуй двух хищников, забывших об осторожности. Юна наблюдала несколько минут, а потом не сдержалась и громко рассмеялась. — Кто бы мог подумать, — пробормотала она себе под нос. — Хуэйцин превратила Ичиро в послушную собачку и теперь взялась за Шу. Она очень надеялась, что тот не окажется так же наивен, как Морияма. Иначе дела плохи. Ван получит двух влиятельных мужчин на коротком поводке, и тогда неприятностей не избежать. Стук в дверь вырвал её из размышлений. Отвернувшись от окна, Юна поправила шёлковый халат и направилась открывать. На пороге стоял Абрам. Выглядел он тревожно: лицо бледное, руки в перчатках заметно подрагивали. — Рам? Что случилось? — нахмурилась девушка, в голосе проступило беспокойство. — Мне нужна твоя помощь, — едва слышно прошептал Виснински. Юна молча кивнула и посторонилась, впуская его. — Проходи. Абрам рухнул на диван в нескольких шагах от двери и принялся стягивать перчатки. Сердце Ким пропустило удар. Правая рука Абрама была покрыта багрово-синюшными разводами — от кончиков пальцев почти до локтя. Кожа выглядела неестественно, словно под ней не осталось крови, а вены вздулись тёмными жгутами. Несколько пальцев опухли и почти не сгибались. — Что это, чёрт возьми? — выдохнула Юна, опускаясь на корточки перед диваном, чтобы лучше рассмотреть. — Последствия, — сквозь зубы процедил Абрам, стараясь не шевелить рукой. — Помнишь, я рассказывал… — Почему не пошёл к своим? К Линьюй? — перебила она, уже зная ответ. — Не захотел, — пожал плечами он, морщась от боли. Юна закатила глаза и фыркнула. — Идиот. И что теперь? Она кивнула на его руку, ожидая инструкций. — Ждать, пока красота вернётся в норму, — усмехнулся Абрам. — Ты не мог подождать в своей комнате? — скептически поинтересовалась Ким, но в голосе звучала лишь усталая обречённость человека, который давно смирился с тем, с кем связался. — Мог, — кивнул Рам. — Но не захотел. — Ну конечно. Юна закатила глаза и опустилась в кресло напротив, внимательно разглядывая друга. — Кстати, — как бы между делом обронил Абрам, с неловкостью наливая себе чай одной рукой. — Шу рассказал мне сегодня, что целовался с Хуэйцин. — Да? — протянула Юна. — А я всё гадала, знаешь ты или нет. И какова твоя реакция? — А должна быть особенной? — вопросом на вопрос ответил Виснински, делая осторожный глоток. — Шу взрослый. Сам решает, с кем целоваться и с кем строить планы. — Даже если это Хуэйцин? — прищурилась Ким. — Которая спит с Ичиро, втирается в доверие к твоим сёстрам и плетёт интриги на каждом шагу? Абрам усмехнулся. — Думаешь, Шу этого не видит? Он, может, и младше меня, но слепым его не назвать. Если он с ней — значит, видит в этом выгоду. Или интерес. Или всё сразу. — И тебя это не тревожит? — Тревожит, — спокойно признал Рам. — Но не настолько, чтобы лезть к нему с указаниями. Я доверяю его суждениям. Пока он меня не подводил. Юна покачала головой, но спорить не стала. У каждого свои люди, в которых верят вопреки всему. — А ты? — перевёл тему Абрам, кивая на окно. — Тоже за ними наблюдала? — Случайно заметила, — пожала плечами Ким. — Не запретишь же себе смотреть в окно. — Ну конечно, — улыбнулся Виснински, и в глазах мелькнули знакомые лукавые искры. — Просто смотрела в окно. Я верю. — Заткнись, — беззлобно огрызнулась Юна, но уголки губ дрогнули в ответной улыбке. — Допивай чай и убирайся. Мне ещё к ужину готовиться. — Готовиться? — приподнял бровь Абрам. — Ты и так всегда безупречна. — Лесть не поможет, — фыркнула она, но подошла проверить повязку. — Рука как? — Лучше. Спасибо. — Обращайся. Но в следующий раз, когда решишь играть героя с больными конечностями, учти — могу и отказать. — Запомню, — серьёзно кивнул Абрам, и они оба рассмеялись, понимая: это пустая угроза. В их мире не отказывают тем, кому доверяют настолько, чтобы впустить в свою комнату, показать слабость и попросить о помощи. Слишком мало таких людей, чтобы разбрасываться ими. ***** Всё шло совсем не так, как Александр планировал. Нет, никто никого не убил — это уже можно было считать достижением. Силы распределялись более или менее так, как он и предполагал. Но были люди, которые вели себя совсем не так, как он ожидал. Абрам, Рен, Райн, Эмма, Оливия и Юна — эти шестеро вели себя тише, чем когда-либо. Они не лезли на передовую, не старались привлечь к себе внимание, сидя вместе с членами семей Ван, пересекаясь изредка с другими, предпочитая приватное общение. Но при этом становились лишь более интересными для окружающих. Не пропустил Александр и то, как внимательно за братом начала следить Кейтлин, будто выискивая в нём что-то, чего не было раньше. Тогда как Абрам не делал ровным счётом ничего. На первый взгляд. На второй — тоже. Даже на третий. Но сын Стюарта знал его с малых лет и не упускал того, как простым кивком подбородка в чью-то сторону Рам мог послать туда одного из своих Ванов или же кого-то из своей семьи. К примеру, Бриджит, Леону или Эмму, а иногда и Оливию. Он не мог не заметить, как передавались какие-то папки. Как люди садились выпить с Абрамом чай, пока тот вместе с Томасом грелся на солнце на веранде. Или же сидел в беседке. Не мог не заметить, что Шахварди стали больше общаться не с Хэтфордами или Руссо, как он планировал, а с Ким. Каям, несмотря на разницу в возрасте, почти каждое утро садился с девушкой за завтраком. Также он не мог не заметить того, что Юна улучшила свои отношения с Эммой и Оливией, начала хорошо ладить с Леоной, Бриджит и даже Стелой. А её двоюродная сестра наладила неплохие отношения с четырьмя младшими членами семей Шахварди, и они почти всегда ходили вместе. Также Ким много общалась с двойняшками Руссо, которые, как и их отец, были в восторге от девушки. Она наладила отношения с Моро и Юсуповыми. Конечно же, она не обделяла вниманием и остальных, менее известных гостей. Казалось, наследница тигров была везде — со всеми, но при этом нигде одновременно. И что было удивительно: за всё это время она максимум раза два или три обменялась короткими репликами с Абрамом, которого знала лучше всех из присутствующих. Что было странно, но при этом так незаметно, что никто не обращал на это особого внимания. Последним же ударом стали неожиданные гости, явившиеся без приглашения. Их никто не ждал, и уж точно никто не планировал их появление в этом тщательно выверенном сценарии. Дмитрий и Артём Волковы вошли в лобби ближе к ужину, когда там было достаточно много человек, которые могли стать свидетелями спонтанного представления. Снимая перчатки, словно просто проходили мимо и решили зайти на кофе, они лениво осмотрели помещение, вне всяких сомнений узнавая каждого из присутствующих. На несколько лишних секунд их глаза задержались на Максиме, который сидел у камина с Моро и Юсуповыми. Найдя глазами Александра, Дмитрий улыбнулся уголками губ, тогда как Артём продолжал оставаться бесстрастным. После чего их взгляды скользнули дальше — к диванам в самой дальней части просторного зала, где обустроили своё временное рабочее место Абрам и Юна. И именно туда Волковы и пошли. С лёгкой улыбкой и прямой спиной, одетый в сдержанное серое пальто, наследник русской семьи вместе со своим младшим братом и по совместительству правой рукой. Они не могли не чувствовать десятки провожавших их взглядов, однако едва ли это могло их остановить. Дойдя до диванов, Дмитрий вопросительно выгнул бровь, глядя на Ванов, рассевшихся вокруг Виснински и Ким. Но те и не подумали шевелиться, продолжая заниматься своими делами, хотя, вне всяких сомнений, видели и появление двух сыновей главы Волковых, и их приближение. Лишь Абрам, Юна, Томас и Шу оторвали свои взгляды от бумаг и посмотрели прямо на нежданных гостей, выжидая. — Было даже несколько обидно не получить приглашение, — вместо приветствия на английском сказал Дмитрий. — Особенно после того, как вы с мисс Ким пропустили мою свадьбу. — Ты знаешь, что обстоятельства тогда были сильнее нас, — не шевельнувшись, отозвался Абрам. — Прими мои поздравления. Пусть ваш союз будет крепок и силён, — улыбнувшись, проговорила Юна. — Союзы для этого и создаются, — кивнул Волков, переведя взгляд на девушку. — Я очень надеюсь, что в будущем вы почтите меня и мою супругу визитом. — Обязательно, — кивнула Ким. — Пантера решила сделать ставку? — неожиданно заговорил на китайском он, заставив обоих молодых людей напротив на мгновение потерять самообладание и удивиться. — Думаю, он счёл тебя слишком занятым, особенно учитывая твой недавний брак, — подумав, так же на путунхуа ответил Виснински. — Я должен в это поверить? — с насмешливой улыбкой спросил Дмитрий, присев на подлокотник кресла, в котором сидела Чэнъи. — Когда вокруг меня можно увидеть с десяток наследников. И не только малых семей. Было очень интересно, когда мне доложили, куда именно направился мой младший брат, а главное, кто составляет ему компанию. Ты в нём не был заинтересован никогда. Значит, позвал его сюда твой брат. — Я не понимаю, зачем мы вообще ведём этот диалог, — нарочито вернувшись к английскому, Абрам откинулся на спинку дивана, найдя взглядом Александра, что сидел неподалёку, но был проигнорирован, и теперь, как и все остальные, наблюдал за разворачивающимся шоу. — Что ж… Я хотел поздравить вас, — и Абрама, и снова переключил своё внимание на наследницу Кореи, — с Днём Рождения. Очень искреннее совпадение, что они у вас с разницей в один день. — Да, интересное совпадение, — кивнула та, коротко улыбнувшись. Дмитрий улыбнулся ей в ответ ослепительной улыбкой, встал со своего места, а потом потянулся за чем-то под своим пальто. Артём повторил его движение. — Это вам, — коротко сказал он, вынув из-под полы крошечный свёрток, и, приняв точно такой же из рук брата, положил оба на стол перед Юной и Абрамом. Кавказцы из Арзамаса. Свёртки почти одновременно шевельнулись и издали слабые писклявые звуки. Щенки, совсем малыши. Едва открывшие глаза, они были замотаны в два одинаковых куска тёмно-синей ткани. Их тёплые тельца дрожали от непривычной среды и, вероятно, слишком яркого света, ведь долгое время они, судя по всему, были в тепле под одеждой Волковых. Огромные для возраста почти новорождённого лапы обещали грозное будущее, но шерсть малышей всё ещё скорее походила на пух. Поджав губы и переглянувшись между собой, Юна и Абрам одновременно аккуратно взяли своих щенков на руки, глядя в ещё мутные глаза. Казалось, все в огромном помещении могли слышать, как грохотали их сердца. Щенки. Волков подарил им с Юной щенят. Как когда-то его собственная мать подарила добермана Ичиро. Ичиро, которого пыталась приручить, как дикого зверька. Это ли не смешно? Только вот ни Абрам, ни Юна не были Мориямой, и об этом знали все. Слишком много отличий, чтобы был хоть какой-то смысл сравнивать. Эти щенки не были попыткой привязать. Это было предложение. Разговор о том, кто выбирал гостей, о союзах, показательное использование китайского, которым здесь владели, как думали раньше, лишь представители семьи Ван и ещё пара отличительных единиц. Время, казалось, замерло, а десятки взглядов давили, как надвигающиеся стены. Волков встал между двумя наследниками — смотрел прямо и твёрдо, приняв решение и ожидая ответа; Александр — холодно и сдержанно, оценивая и наперёд анализируя последствия. Члены их семей и люди, которых они привели, — внимательно следили, не вмешиваясь, но определённо точно собираясь оценить каждый их вздох. Но даже они, казалось, понимали: это — знак. Выбор. Доверие. Или вызов. И Абрам с Юной должны были решить. Прямо сейчас. В моменте. У них не было времени на продумывание своих дальнейших шагов и размещение фигур на необходимые места. Они должны были выбрать сторону. Щенок вздрогнул в его руках и тихо пискнул, едва не заставив Виснински его уронить. Абрам опустил взгляд, вновь рассматривая комок шерсти. В этом существе не было угрозы, только потребность в заботе. Никогда это создание не поймёт, как много значила простая передача его из рук в руки. Юна также рассматривала щенка, несмело гладя его за ушком. — Это щедрый подарок, — неспешно заговорила наконец девушка, поднявшись на ноги, пусть она так и осталась ниже Дмитрия на полголовы. — Однако, боюсь, ты переоценил меня. — Вы принижаете свои достоинства. Я могу прислать хорошего кинолога, который поможет вам в его воспитании. — Я плохо осведомлена о породах собак. Никогда не думала над тем, чтобы заводить домашних животных. Кавказские овчарки, кажется, защитники? — Всё так, — подтвердил Волков. — Охранники, которые нападают прежде, чем угроза даже приблизится к тому, что пёс стережёт. — Мин Су, — громко позвала помощника Юна, не отрывая глаз от молодого мужчины перед собой. — Как думаешь, у нас есть знакомые кинологи? — Найдём, — отозвался тот. — Хорошо, — она шагнула вперёд, подходя ближе к Дмитрию. — Потому что я хочу, чтобы этот пёс в будущем защищал всех членов моей семьи. У него уже есть имя? — Нет. — Значит, его будут звать Чжон. Что думаешь? — Хорошее имя, — кивнул Волков, а потом так же сделал шаг навстречу, вставая практически вплотную к Юне, вновь переходя на китайский. — Главное, чтобы в будущем ему не пришлось разрываться между защитой своего хозяина и запретом нападения на семью. — Хозяин — я, — понизив голос почти до шёпота, сказала Ким, так же снова поменяв язык. — И он будет делать только то, что я скажу. Дмитрий отошёл на пару шагов назад, когда Виснински также поднялся со своего места, возвышаясь на голову над Дмитрием. А потом, посмотрев мужчине в глаза не отрываясь, громко спросил: — Томас, как ты думаешь, как быстро мы сможем найти хорошего кинолога? — спросил он, продолжая холодно смотреть на наследника Волковых, уголки губ которого слегка приподнимались. — Думаю, мама поможет нам найти подходящего как можно быстрее. — Хорошо, — он также шагнул вперёд, подходя ближе к Дмитрию. — У него уже есть имя? — Нет. Я решил оставить вам с мисс Ким право самим выбрать имена для своих любимцев. — Значит, его будут звать Шэнь. Подходит? — Да, хорошее имя, — кивнул Волков, а потом так же сделал шаг навстречу, вставая практически вплотную к Абраму, вновь переходя на китайский. — Главное, чтобы в будущем ему не пришлось разрываться между защитой своего хозяина и запретом нападения на семью. — Хозяин — я, — повторил слова Ким Виснински, понизив голос почти до шёпота, так же снова поменяв язык. — И против семьи я не пойду. Почему у всех резко появились в этом сомнения? — Может быть, потому, что они обоснованные? — улыбнулся мужчина. — Даже если ты против них и не пойдёшь, то вот они?.. Как ты думаешь, сколько времени ещё твой кузен будет придерживаться того, что вы родственники? Если бы не ты, место лучшего наследника нашего времени досталось бы именно ему. Если не ты — Япония, за которую борется твоя мать, будет у него, как он и считает должным. И однажды вам всё равно придётся встать друг против друга. И что-то мне подсказывает, что это время близится. — Поэтому Шэнь остаётся со мной, — подтвердил Абрам. — Увидимся на празднике весны. — Как скажешь, — Дмитрий отступил со снисходительной ухмылкой на губах. — Но тебе лучше понять, что долго так балансировать ты не сможешь. И чем быстрее ты это осознаешь, тем лучше. Для всех. — Значит, хорошо, что мне совершенно безразлично всеобщее благо. Мне важна только моя семья, — на английском отозвался Рам. Отойдя от Абрама, мужчина снова повернулся к Юне. — Я восхищён вами, мисс Ким, и для меня честь, что вы встали на мою сторону, — сказал он также на китайском. Девушка подняла на него взгляд и усмехнулась. — Я не заключаю с вами договор, мистер Волков, — улыбнулась она. — Пока что я, так сказать, даю вам «испытательный срок». В год. Если я не увижу пользы от нашего с вами союза, то… — Юна усмехнулась, подняв щенка повыше, — восприму Чжона как прекрасный подарок на моё восемнадцатилетие от старого знакомого. — Договорились, — кивнул Дмитрий, принимая чужие условия. — Обещаю, вы не пожалеете о том, что выбрали меня, госпожа. — Очень надеюсь на это, — кивнула Ким. — Увидимся на празднике весны, мой дорогой Дмитрий. — Увидимся на празднике весны. Юна кивнула мужчине, ещё раз кивнула, а потом подняла щенка и начала рассматривать его. Этот пушистый малыш выглядел так, будто его только что вытащили из берлоги — круглый, неуклюжий, с огромными лапами и серьёзным взглядом, который совсем не вязался с его возрастом. Он обещал вырасти в настоящего гиганта, грозного и преданного, способного встать стеной между домом и любой опасностью. Но в отличие от дикого зверя, этот щенок будет защищать не инстинктом, а по команде, с безусловной преданностью тому, кого выберет своим человеком. Юне понадобится опыта и твёрдая рука, чтобы из этого пушистого комка вырос настоящий защитник — и она это знала. Но терпения и внутренней дисциплины ей было не занимать, а значит, у них всё получится. Сейчас же этот ангел с мягкой персиковой шерстью и тёмными пятнами просто сидел рядом, будто обещая: «Я твой. И всегда буду рядом». Абрам рассматривал своего нового друга с осторожностью, будто боясь причинить ему вред, будто впервые в жизни держал в руках живое существо. Этот комок шерсти походил на маленького медвежонка. И вырасти он должен был таким же большим и сильным. Только вот он будет сторожить и защищать до последней капли крови, а тех, на кого Абрам укажет, разорвёт в клочья. Ему нужна будет помощь знающего человека, чтобы добиться такого результата. Вне всяких сомнений. Но уж чего ему точно хватит, так это терпения и дисциплины, с чем на самом деле у него не было проблем уже много лет. А этот пушистый ангел, который сейчас был персикового цвета с коричнево-черными пятнами, станет его спутником. Можно будет хорошо сыграть на том, как они с Ичиро отличаются друг от друга… Шэнь зевнул, и Рам не смог сдержать ухмылки. Расстегнув молнию своей кофты, он положил малыша в тепло, а потом поднял взгляд на Дмитрия, который словно всё ещё чего-то ждал. — Я отдам твой свадебный подарок на празднике весны. — Буду ждать, — удовлетворившись таким ответом, кивнул Волков, после чего развернулся, безошибочно найдя глазами брата. — Мама с папой будут ждать тебя на ужин, — махнул рукой он, после чего неспешно пошёл прочь, разве что не насвистывая себе под нос. В абсолютной тишине. Провожаемый десятками взглядов. Медленно, начав с шёпотков, разговоры вокруг возобновились, выстраиваясь в неровную линию. Все поглядывали на Александра, словно ожидая, что вот сейчас он встанет и подойдёт к своему младшему брату, задаст вопросы, которые интересовали всех. Только вот этого не произошло. Взгляды двух наследников пересеклись, после чего каждый из них остался на своих местах. К Абраму и Юне поближе подсели Рен, Райн, Эмма и Оливия, тихо переговариваясь на испанском. Абрам и Юна вернулись к своим людям. Они сели на диван, который ещё не успел остыть, и начали рассматривать щенят, прижатых к их груди. Тогда как вся их компания подтянулась ближе к ним, чтобы тоже посмотреть, словно комки шерсти были новорождёнными членами семьи Ким и Виснински. Александр снова заговорил с Кейтлин, обоими Девансами. Словно они не были теми, кто меньше полугода назад являлись неразличимой восьмёркой. Словно это не они всегда стояли плечом к плечу, не храня друг от друга секретов. Словно не они всего несколько дней назад крепко обнимались, как самые близкие и родные люди. Словно стали чужими и незнакомыми. На разных диванах. На разных концах лобби. Говорящие на разных языках. Чего не знали все присутствовавшие — что после, глубокой ночью, один за другим все Хэтфорды и Виснински вошли в один и тот же номер, который занимал Александр. Первыми появились Кейтлин, Эмма и Оливия. Распахнув дверь и швырнув свои пальто на ближайшую кушетку, они втроём упали на кровать брата, даже не взглянув на него, тогда как старший не отрывался от документов, над которыми сидел. Следом появились близнецы. Так же без единого слова они сели на один из диванов и достали свои телефоны, чтобы скоротать время ожидания. Прошло, вероятно, больше тридцати минут, пока не появился Абрам. В отличие от остальных, он вошёл тихо, почти беззвучно закрыл дверь, подошёл к столу, за которым сидел Александр, а потом… швырнул поверх его бумаг папку, заставив замереть. Кейтлин, Эмма и Оливия, до этого листавшие что-то в телефоне, приподнялись на локтях. Молчание было давящим и тяжёлым. Рен и Райн посмотрели на двоих парней, а потом переглянулись между собой. Неспешно отложив бумаги, Александр взял брошенную ему папку, открыл, начал читать. И всё это — не произнося ни слова. В гробовой тишине. — И? — наконец подал голос старший, закончив знакомиться с документами. — Мне вот что интересно. Ты думал, что я не узнаю, или тебе было попросту плевать? — У меня к тебе точно такой же вопрос, — Александр дотянулся до ящика, а потом кинул Абраму почти такую же папку, которая до этого лежала, скрытая от всеобщего обозрения. Сев напротив, рыжий небрежно открыл первую страницу, однако ему хватило и первых строк, чтобы понять, о чём речь. Но его лицо продолжало оставаться бесстрастным. Он закрыл конверт и кивнул. — Я знал, что ты найдёшь это, — хмыкнул он. — Собственно, этого я и добивался. — Он откинулся на спинку, глядя прямо, тогда как на его лице не дрогнул ни один мускул, а голос продолжал оставаться бесстрастным. — Теперь, когда мы оба бросили по камню, поговорим? — сухо спросил Алекс. — О чём именно? — О том, что, чёрт возьми, происходит. Об этом, — старший кивнул на папку, — мы не говорили. — Мы много чего друг другу не рассказываем. Мы же оба наследники своих семей. Я, к примеру, с тобой создание нового наркотика не обсуждал. А ты не предупредил, что из-за твоих махинаций ко мне в какой-то момент может прийти Волков, требуя выбрать сторону. — Ты мог отказать ему, — пожал плечами тот. — Правда? — Абрам вскинул бровь, глядя на кузена как на последнего идиота. — Ты знаешь, что не мог, — всё так же спокойно проговорил Виснински, чуть ли не зевая. — Однако я хотел бы узнать, Алекс, что происходит. — Это ты мне объясни. Не так давно ты не переставал повторять, что семья для тебя святое, что ты никогда нас не предашь… — Это так! — Тогда какого черта я узнаю, что ты финансировал строительство огромного сооружения в Магнолии? — Дачу решил себе построить с первой независимой зарплаты, — Абрам скривил губы в усмешке. — А чего ты ожидал? Что я буду отчитываться тебе? Спрашивать разрешение? Алекс, пусть в детстве родители и говорили, что ты главный и старший, но сейчас мы выросли. Я — наследник Виснински, а ты — Хэтфорд. И система «слово того, кто старше» уже давно не работает. — Что хотя бы расскажешь, что делаешь, — ледяным от напряжения голосом процедил он. — Ты открыл своей семье доступ в Африку, а я об этом узнаю в то же самое время, что и весь мир. Ты мог мне сказать. — А ты мог сказать мне о том, что собираешься посадить на трон Максима, а не Дмитрия? И почему именно Максим? — хмыкнул Абрам, всё ещё спокойный как удав. А когда Александр замер, рассмеялся. — Ты правда думал, что я не пойму? Серьёзно, Алекс, ты как себе это представлял? — Не так. — На будущее, — скучающе протянул Абрам, — я знаю всё и про всех. Так что перед тем, как в следующий раз задуматься что-то скрывать от меня, вспомни об этом и хорошенько подумай, стоит ли игра свеч. — Вы закончили? — сухо спросила Эмма, которая до этого момента лежала на кровати рядом с Кейтлин и Оливией, не издавая ни звука, копаясь в телефоне. — Мы здесь не для этого собрались, если мне не изменяет память. Она отбросила смартфон в сторону и поднялась на ноги, подойдя и встав так, чтобы оказаться между братьями. — Давайте мы сойдёмся во мнении на том, что за последние несколько месяцев наша прошлая жизнь прошла через лёгкую мясорубку, а как следствие, мы в семером доверяем друг другу всё, но в то же время ничего. Мы в дерьме. Но нам нужно что-то с этим сделать. Мы готовы приступить, или вам нужно ещё полночи пилить друг друга о том, что всё пошло по пизде и каждому пришлось выбираться из этого по-своему? — Полностью согласен с принцессой, — кивнул Райн. — Прекращайте эту хрень и возьмите себя в руки. — Все, кроме тебя, Рам, — Рен закатил глаза, поддерживая брата. — Ты немного расслабься и сделай лицо попроще. А то под твоим взглядом даже Эмма и Алекс, которые старше тебя, чувствуют себя как маленькие дети по сравнению с тобой. **** — Пусть он думает, что всё под его контролем. Да, так и поступим. Хорошо. Жду тебя дома, — мужчина сбросил вызов и убрал телефон в карман. Больницы всегда казались ему чем-то странным и отталкивающим. Место, где жизнь граничит со смертью. Словно уроборос, кусающий себя за хвост. Люди здесь страдали от боли, тогда как за стеной плакали от счастья, а на этаж ниже, в морге, и вовсе начинали разлагаться трупы. Врачи, медсестры и медбратья безостановочно спешили, лавируя среди замедленных болезнями пациентов, родственники ждали любимых или новостей о них… Неспешно он пошёл по коридору, стены которого были выкрашены в холодный и бесстрастный белый цвет. В воздухе витал запах стерильности и медикаментов, а освещение, несмотря на широкие окна, всё равно казалось искусственным и будто тухлым. Дойдя до нужной палаты, он остановился у двери, осматривая пациента. Мальчишка. Лежал в, на первый взгляд, удобной кровати с приподнятой спинкой. Его правая нога была закована в гипс и странную металлическую конструкцию со спицами и один бог знает, чем ещё. Только вот он не смотрел телевизор, который был попросту выключен, не читал — только смотрел пустым взглядом в потолок, словно там была не штукатурка, а как минимум «Ночной Дозор» Рембрандта. Ичиро даже сам глянул наверх, но там был лишь такой же скучный белый цвет, как и на стенах. Он, конечно, слышал от врача, что у его младшего брата подозревают развитие депрессии, но тупой взгляд в одну точку на белом потолке — это уже перебор. — Кажется мне, Тэцую добивался не этого, ломая тебе кости, — хмыкнул он, войдя в палату. Неспешно он подошёл к кровати, и лишь спустя время Рико соизволил посмотреть на него своими пустыми, как у рыбы, глазами. — Вижу, связь с миром ты ещё не потерял. Это хорошо. — Ичиро. — Рико. — Зачем ты пришёл? — Я не буду врать о том, что во мне проснулись братские чувства, потому что это не так. Но мы с Тэцую говорили о тебе. Он считает, что ты можешь быть не только бегающим по полю хомяком с клюшкой на перевес. Считает, что ты тот, кто выживет даже при самом сильном давлении. И что я вижу теперь? Ты лежишь и смотришь в одну точку. — Единственный родной мне человек на пожизненном заключении в тюрьме, а когда я пришёл навестить его, он переломал мне кости ударом железного стула, — процедил Рико, глаза которого приобрели остроту и резкость. — И я даже не знаю, почему. — Потому что знал, что ты не отпустишь, пока тебе не сломают челюсть, которой ты вцепился, — закатил глаза Ичиро, после чего, обойдя кровать, сел в пустое кресло для посетителей. — Я говорил с врачом, как ты понимаешь. В спорт тебе дорога закрыта. Что планируешь делать теперь? — А какая разница? — Большая. Я или трачу на тебя свои силы и время, или ухожу и мы больше никогда не видимся. Как я уже сказал, братской любви я к тебе не питаю. Увы. Отец постарался на славу. Так что советую хорошенько подумать, прежде чем отвечать. Что ты планируешь делать теперь, Рико? ***** Казалось, что все спали, но Юна прекрасно знала — это иллюзия. Хэтфорды и Виснински собрались вместе и обсуждали то, что накопилось, а сама Ким вместе с Мин Су сидела в номере и ждала. Ждала информации, которую должна была принести Хаён. В комнате горела только одна прикроватная лампа, создавая одновременно уютную и в то же время немного жуткую атмосферу. Дверь в номер бесшумно открылась, и в неё словно тень почти влетела Хаён. Скинув с себя короткое тёмно-серое пальто, девушка без церемоний прыгнула на кровать сестры, ни капли не смущённая тем фактом, что была в уличной одежде. Увидев это, Юна неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала. Вместо этого спросила: — Что ты узнала? — Ты была права, — усмехнулась Сон. — Хуэйцин играет не на один и не на два фронта. Я случайно гуляла на улице, дышала свежим воздухом, — она изобразила кавычки пальцами, — когда на улицу вышла она. Наверно, опасалась того, что близнецы Виснински могли придумать что-то, что нельзя заблокировать привычным образом. И я услышала её разговор. Она говорила с Ичиро о том, какой Абрам наивный, раз полагает, что всё под его контролем, и какой же Шу идиот, раз думает, что они действуют без страховки. А дальше она ушла слишком далеко, так что я не услышала продолжение. — Не удивлена, — усмехнулась Юна. — Они все недооценивают эту змею. И Морияма… что-то мне подсказывает, что и он не так прост, как кажется на первый взгляд. — Что будем делать? — подал впервые за всё это время голос Су. — Пока не будем вмешиваться. Нашим планам это пока не мешает. Но прикажи нашим людям в окружении Ичиро пристально следить за ним. И приставь кого-нибудь к Хуэйцин. Пока понаблюдаем, а дальше будем смотреть по ситуации. — Хорошо, — кивнул Кван. Они с Хаён покинули номер. Юна несколько мгновений смотрела на дверь, а потом тихо рассмеялась. Она села на край кресла, где лежал её новый друг. Своими большими глазами-бусинками он внимательно наблюдал за тем, как она достаёт из волос шпильку и позволяет чёрным прядям упасть на спину тёмным водопадом. Аккуратно подняв пушистый комочек на руки, Ким прижала его к себе и тихо сказала: — Добро пожаловать в мир, полный интриг, лжи, жестокости и обмана, мой милый Чжон. Где каждый хочет использовать другого, родные идут против родных, отношения и брак — это лишь полезный союз, а друзья, не считая единиц, могут предать тебя в любой момент. Но в этом мире мы есть друг у друга. Я защищаю тебя, а ты — меня. Щенок потёрся о её ладонь, а потом тихо тявкнул, словно соглашаясь с ней. Юна улыбнулась и погладила его за ушком. — Умный мальчик, — прошептала она, чувствуя, как в груди разливается, тепло. — Мы справимся. Обязательно справимся. За окном тихо падал снег, укутывая горы в белое безмолвие. А в номере, прижав к груди маленькое доверчивое сердце, наследница тигров впервые за долгое время позволила себе просто быть. Без масок. Without calculated smiles and cold calculation. Just a girl and her puppy, who didn't care about her last name or her place in this cruel game.