Dogville

– Как хорошо, Макс, что у тебя нет других проблем, – сдержанно сказал Шурф и лениво отвернулся от скользнувшего по его лицу закатного луча. Осень в этом году выдалась долгой, тёплой и, подходя к своему календарному концу, даже не думала меняться. Дни катились друг за другом, одинаково тёплые, пёстрые от ярких цветов и листьев, полные сумасшедших запахов, дневного солнца, ночного жара, без тени прохлады, увядания и усталости. Время шло, не затрагивая красоты Мира и не меняя ничего в нас. Мы с Шурфом совсем разнежились этой осенью. Даже на минуту уйти из этого Мира не хотелось, мы не могли насытиться разлитым повсюду теплом, и он, с важным видом перепоручив заместителям орденские дела, таскал меня то в Умпон, то на Муримах, то на серебряные озёра Клатти, то к спокойным широким северным рекам на краю Черухты, у которых обрывистые каменные берега были рассечены узкими водопадами. Сегодня Шурф пришёл перед закатом чтобы попить со мной на крыше чаю, спокойно покурить и сказать, что ночевать не придёт,  потому что у них в Ордене намечаются какие-то всенощные бдения и отдохнуть долго не придётся. Я сказал ему про Друппи, тогда он ответил «Как хорошо, что у тебя нет других проблем» и отвернулся от солнечного луча. Потом улыбнулся, конечно. Я деланно возмутился: – Чего ты отмахиваешься? Личная жизнь – это не проблема, что ли? Тебе-то хорошо! – Мне хорошо, – согласился Шурф и встал. – Я уже ухожу, Макс. А тебе, я думаю, достаточно послать зов кому-нибудь из твоих бывших подданных, чтобы узнать, возможно ли это. Там же вроде кто-то владеет безмолвной речью. Хотя ты формально уже не являешься их царём, но ты же не перестал быть Фангахрой, так что твоё слово для них всё равно – закон. Только подумай о последствиях. Мохнатый Дом, конечно, большой, но… Шурф исчез с крыши, чтобы грозно объявиться где-нибудь в резиденции Ордена, а я достал себе ещё кофе и стал думать. Друппи уже не был щенком, вымахал размером с бегемота и выглядел абсолютно счастливым, но всё-таки он был один такой в Ехо. Может быть, на эту мысль навело меня ещё и то, что у Эллы в начале прошлой весны родились котята. Две кошечки и котик. Вокруг них постоянно водили хороводы рыдающие от умиления кошатники. Элла такого внимания к своему потомству не одобряла, рычала, выла и дралась, выпуская когти. Даже любопытствующего Армстронга била лапами по усатой морде, когда он совал её в кошачий домик. Двухэтажный домик, весь покрытый ужасающими розовыми рюшечками,  им устроила Базилио. Ей-то позволялось смотреть на котят и даже брать на руки, она первая их увидела и сказала мне, что котята чудесные, что два чёрненьких, а один почему-то совершенно беленький, что они все просто лапочки, толстяки, красавцы и умники. Когда красавцы и умники подросли, стали лазить по лестницам и съедать по целой миске индюшатины, материнское рвение Эллы поугасло, и недавно котята вместе с домиком торжественно переехали в замок Рулх, где произвели фурор. Друппи к котятам не подходил, но когда их унесли, он весь день лежал под столом в гостиной, положив морду на лапы, и вздыхал. Вот тут мне и пришло в голову, что было бы здорово, если бы от него родились щенки. Тут даже не в Друппи дело, не в его личной жизни. Мне ужасно захотелось, чтобы они жили. Бегали, играли в мячик, со вкусом грызли сахарные косточки, радовались бы вот такому осеннему солнцу, как мы с Шурфом, и изо всех щенячьих сил голосили: «А-а-а-а! Я есть! Как здорово! А-а-а-а!» Чем больше разных существ радуется жизни, тем же ведь лучше и для них, и для жизни, правда? А их нет. Это показалось мне настоящей трагедией, сродни смерти. Была жизнь, а вот теперь её нет, или никогда не было жизни – ещё неизвестно, что хуже. Жаль только, Шурф меня не понял. Ну, может, я просто не сумел внятно объяснить. Я допил кофе, поднялся с крыши и решительно полез в окно. Переодеваясь для вечерней прогулки, я уже обдумывал детали. Конечно, сначала надо поговорить с Друппи. Кто его знает, может, у него в планах нет заводить романы и тем более детей. Или ему просто рано об этом думать. Он же ещё совсем молодой пёс, хотя крупный очень, но я же не знаю, в каком возрасте великих овчарок Пустых Земель начинают интересовать такие вопросы. Я ведь даже не поинтересовался, сколько вообще лет они живут. Надо будет спросить у Шурфа. Да, а Дримарондо как же? Вдруг он почувствует себя отодвинутым в сторону из-за того, что друг – породистый, а он нет? Хотя он-то мог бы найти себе подругу, если бы захотел. Дримарондо дворняга, ему порода ни к чему, лишь бы сердечное или какое другое расположение возникло. Но опять же загвоздка – он профессор, у него в жизни могут быть другие приоритеты. Ой, вот тут уж пускай сам решает. Хотя сложности вполне возможны. А вдруг ему понравится невеста Друппи? А вдруг они подерутся из-за неё?! Поражённый этой мыслью, я даже перестал наматывать тюрбан. Вот ведь беда! Не было даже мыслей о любви – и проблем не было. Сейчас их, правда, тоже пока нет, но вполне могут возникнуть. Я усмехнулся и решительно затолкал конец длинной полоски чёрной ткани в глубокую складку почти готового тюрбана. Надо же, с чего это я стал таким предусмотрительным? Но если уж появилась у меня эта внезапная склонность, то пусть я голову ломаю над своим собственным будущим, а не над чужим. Собаки без меня разберутся. Нарезая круги по вечернему Ехо, я всё никак не мог отвлечься на что-нибудь и выкинуть из головы мысли о щенках. Хорошо, если бы они были! Наверное, гулять им будет удобно в парке вокруг бывшей резиденции Ордена Потаённой Травы. Там можно сколько угодно разбрасывать толстыми лапами кучи листьев, играть в охоту, воображать себя грозными зверями, рычать и взвизгивать, покусывая друг друга. Интересно, сколько их будет? Я куплю им маленький мячик, или несколько, можно уже, кстати, походить по лавкам и присмотреть подходящие. И какие там ещё игрушки бывают специально для собак? В эти серьёзные размышления неожиданно вторгся зов Шурфа: «Знаешь, Макс, ты прав. Здорово, если родятся щенки». «Значит, ты согласен?!» «Вот уж что-что, а моё согласие здесь точно не требуется. Я просто буду им рад. Я тут… В общем, мне нравится думать, что они когда-нибудь будут жить». «Ничего себе! Это ты выбрал свободную минуту, чтобы мне об этом сказать? О том, что ты будешь рад? Ну, ты, Шурф, продвинулся!» «Я стараюсь. Но только необходимо будет учить их послушанию, а то Друппи ты непозволительно распустил, согласись. Ладно, потом. Отбой». Мне показалось, что Шурф улыбается. Я тоже улыбнулся в темноте и повернул домой. *** Я хотел встать пораньше, но как-то не получилось. Когда я спустился в гостиную, собак дома уже не было, и вообще никого не было, так что я шагнул в Дом у Моста. Застать там мне удалось только Мелифаро. Он дремал в кресле в Зале Общей Работы, положив ноги на стол и прикрыв лицо развёрнутой газетой. Я потряс его за плечо. Газета сползла на пол, Мелифаро, не открывая глаз, повернулся на бок и пробормотал: – Макс, будь добр, сдохни, а? – Ну, чтобы доставить тебе удовольствие, душа моя, я и не на такое готов, но что тогда будет со щенками? Нет, всё-таки щенки – это мистические существа! Одного упоминания о них обычно бывает достаточно, чтобы любые недобрые чувства улетучились без следа даже из самых зачерствевших сердец. Вот и Мелифаро моментально открыл глаза, огляделся, должно быть, в поисках щенков, и строго сказал: – И где? Что за глупые шутки? – Щенки ещё только в проекте, – примирительно ответил я. – Но ты сначала ответь мне на один вопрос: у вас на ферме есть собаки? Мелифаро пришёл в восторг: – Так ты собрался ещё и собак разводить? Ты уверен, что правильно выбрал профессию? А что, ещё не поздно начать новую жизнь! Купи себе ферму где-нибудь подальше, хоть в Ландаланде, разведи там кошек и собак, а то все, понимаешь ли, индюшек да свиней растят! Какая стандартность мышления! Или лучше иди сначала в ученики к Бахбе, ему работники всегда нужны, потрудишься, получишь бесценный опыт, а там, глядишь… – Так значит, нет собак? – сухим деловым тоном переспросил я, усаживаясь в кресло и аккуратно укладывая ноги на тот же стол. Неожиданно прерванный Мелифаро замолчал только на секунду: – А ты что, уже анализируешь потенциальный рынок сбыта? Похвально. Пожалуй, тебе нечему учиться у моего братца. Тем более собак у нас действительно нет. Слушай, а вот даже не знаю, почему. Обычно на фермах держат нескольких собак, я маленьким ещё просил взять щеночка, но родители так и не завели ни одного. А ты почему спрашиваешь? Твой зверь страдает без потомства? Ну, надо же, а я думал, что ему вполне хватает общества мохнатого профессора. Какие хозяева, такие и собаки! Для начала я показал Мелифаро кулак, не произведший на него ни малейшего впечатления, потом закинул руки за голову и постарался ответить коротко и по существу: – Хочу, чтобы были щенки. Кажется, Мелифаро понял. Во всяком случае, изгаляться он перестал и резонно спросил: – А причём тут наша ферма? – Да видишь ли, – начал я излагать ему итоги своих недавних размышлений, – чистокровных овчарок сразу разберут, а если у Дримарондо тоже завяжется роман с какой-нибудь пустоземельной леди? Я и подумал: может, раздавать их фермерам? Щенки хоть и не чистопородные, но должны быть тоже ничего, симпатичные, и для фермы хороши. У себя дома грозными считаются, это Друппи у меня такой добродушный. Мелифаро уверенно сказал: – Моим родителям я бы притащил такого. Да и вообще… Полукровки часто получаются очень умными. Слушай, а если они будут говорящие?! Нет, тогда уж и не знаю… Да вообще-то разберут у тебя их, конечно. В любом количестве, можешь не сомневаться. Джуффин, заявившийся в Управление в разгар нашего с Мелифаро разговора, долго ржал, а потом нелогично присоединился к проекту: – И что, все щенки останутся в Мохнатом Доме? Ты, конечно, большой человек, о Фангахра, но всё же такое количество великих овчарок тебе иметь не по статусу. Не хочу быть занудой, но правителем Пустых Земель сейчас является Его Величество Гуриг VIII, если ты забыл, так что именно ему положено иметь сотню таких собак, а не тебе. Для охраны там или для важности – не суть, но положено. Так что его придётся хотя бы ввести в курс дела. – Вот-вот! – обрадовался Мелифаро. – А то этот тип уже лапу наложил на королевское имущество! – Да какой курс, какое дело? – охладил я их пыл. – Говорить-то ещё не о чем. Я же только так себе представил, что щенки – это здорово, сами собаки-то знать ещё ничего не знают. – Ну так поговори с ними, чего тянуть? И ещё знаешь что, собак побольше надо. А то мало ли что. Любовь – это ведь штука такая. Вот если бы вдруг во всём Мире остались только два человека, ну, допустим, я и какая-нибудь девушка, неплохая, вообще-то, но мне почему-то не полюбилась бы, то так бы мы все и вымерли. – Нет у тебя чувства долга перед человечеством, – фыркнул Джуффин. – Зато любовь есть, – серьёзно ответил Мелифаро. – Вообще, я имею в виду. В Мире. Без неё, получается, никак. – Ты это леди Сотофе скажи, – посоветовал Джуффин. – А она тебе ответит. Хотя… не знаю, что именно. Ну, хоть в этом вопросе я с Мелифаро был полностью солидарен. Мы пошли с ним обедать, долго просидели в Обжоре, потом вернулись в Управление, куда как раз прискакал Нумминорих, вынюхавший подозрительного сновидца. Ничего подозрительного я в нём не нашёл, нормальный парень. Понимал, что спит и видит красивый город во сне, согласился проснуться, но попросил сначала показать здесь самое интересное. Самого-самого мы с Нумминорихом показать не могли, но ему и так было достаточно, тем более что уже стемнело и зажглись фонари на Холоми и замке Рулх. Мы долго смотрели с моста, как дрожит их отражение в Хуроне. Потом он проснулся, а мы пошли по домам. Поздно вечером пришёл Шурф, усталый и голодный, остался ночевать и после ужина каменно уснул в моей постели, успев, правда, сказать, что он, может, и взял бы себе щенка, но у него лис и неизвестно, как он... Я подумал, что мало у него забот с Орденом, так ещё и собачищу надо завести, и полез на крышу. Про щенков больше не вспоминал, а просто сидел, смотрел на небо, пил кофе и не думал ни о чём. Когда звуки из города затихли, я вернулся в спальню и завалился к Шурфу. Он не просыпаясь притиснул меня к себе, я возился, устраиваясь, до тех пор, пока он не придавил меня тяжеленной ногой, я успокоился, угрелся и уснул.

***

Наутро собак дома не было. Я решил подождать, а то пойду сейчас куда-нибудь, отвлекусь на что-нибудь, потом будет почему-нибудь неудобно, и так я и забуду про щенков, и не будет их, а это печально. Собаки пришли вместе, плечом к плечу вошли в гостиную, когда я в одиночестве завтракал и читал вытащенную для себя толстую книгу какой-то леди с непроизносимой фамилией, удивляясь тому, что героя, обаятельного аморального типа с ярко-зелёными глазами, там зовут Лайзо, действует пронырливая леди Халли по прозвищу Белая Голова, а среди географических названий упоминаются то Шимра, то Ишима. Выросло, однако, поколение моих поклонников!* Друппи и Дримарондо вежливо поприветствовали меня и прошли на кухню, а я остался ждать. Никакого чёткого плана для разговора у меня не было, но я решил сказать, как есть, то есть всю чистую правду. Лучше неё, говорят, ещё ничего не придумали, ну, и я тоже не стал придумывать, поэтому, когда собаки вернулись, я открыл рот и заговорил прямо: – Хорошая погода, правда? Собаки, которые только закончили укладываться на свою подстилку, хоть и с некоторым удивлением, но согласились. – Вот я и говорю. Так хорошо кругом, красиво, все радуются, и я подумал случайно, что было бы здорово, чтобы жили на свете ваши щенки и тоже радовались. Вы не думайте, что я вас как-то принуждаю или даже прошу: дескать, желаю иметь в хозяйстве щенков, давайте, размножайтесь. Это вопрос чисто личный для каждого, к нему собака, мне кажется, относится так же, как человек: захочет – будут дети, не захочет – и не надо. Просто я подумал, что если вдруг вам захочется, чтобы у вас были подруги и щенки, то вот Друппи, например, и знакомства завести негде. Конечно, порода – это не обязательно, для людей-то точно, у нас в Ехо больше чем полгорода полукровок, но я же не знаю, как вы вообще к этому относитесь. У нас с вами раньше никогда не заходил разговор на эту деликатную тему, а может, надо было завести, не знаю. Вот я на всякий случай и спрашиваю. Если этот разговор вам неприятен, то мы его с вами сейчас же просто забудем, и всё. Ну, или не забудем, а только отложим. Я и в мыслях не имел вас обидеть, хотя вот видите, влез в такую интимную сферу. Но в любом случае извините, что я вот так вторгся в вашу личную жизнь. Собаки переглянулись. Мне показалось, что они безмолвно разговаривают друг с другом. Потом от лица обоих церемонно заговорил Дримарондо: – Нам приятна твоя деликатность, Макс, и мы благодарим тебя за неё. Но твои предосторожности излишни. Да, мы с Друппи несколько обеспокоены отсутствием подруг, мы уже собирались поговорить с тобой или с сэром Шурфом, где можно познакомиться с приличными самками. Вопрос породы не только для меня, но и для моего друга не имеет принципиального значения. Но по моему настоянию мы отложили разговор до каникул, приходящихся на середину зимы. Если же проблема поиска для нас снимется, то мы будем только рады. Разумеется, мы не можем заранее сказать, чем кончится знакомство с самками из Пустых Земель. Друппи говорит, что он в любом случае будет рад встретить своих землячек. Если же знакомство перерастёт в более тесные отношения, это будет замечательно. Но вполне возможно и то, что ничего не получится. Здесь заранее ничего не предвидишь. Дримарондо помолчал и задумчиво почесал задней лапой за ухом. – Скажу откровенно: вопрос о щенках не является для нас важнейшим. Но если они родятся и их здесь хорошо примут, то мы, пожалуй, будем довольны. Да, и ещё Друппи говорит, что у них в Пустых Землях вопросы о начале, продолжении и разрыве отношений решают особы женского пола. Так принято и у людей, и у животных. Тут я сумел вклиниться в монолог Дримарондо: – Да, тогда же мне привезли в подарок к коронации трёх жён. Я удивился и сказал, что жениться не планировал, но мне объяснили, что такие вопросы решают женщины. Хелви, Хейлах и Кенлех втроём решили, что должны стать жёнами царя. В этом месте Друппи как-то ехидно пискнул, хотя лаял страшным гулким басом. Я уже знал, что это он так смеётся. Дримарондо перевёл: – В итоге ни одна из них твоей женой не стала, но все три леди счастливы. В чём-то они ошиблись, наверное, потому, что считали тебя действительно уроженцем Пустых Земель. Был бы ты на самом деле царём Фангахрой, ты бы сделал их своими жёнами, всех трёх. Потом бы, может, кому-то подарил одну или двух. Ну, или нет. Таковы их обычаи. У вас, насколько мне известно, в этом вопросе тоже нет единогласия. Брачные обычаи людей весьма причудливы. Но мы не об этом. Собаки из Пустых Земель, которые могли бы стать нашими подругами, должны сами захотеть приехать сюда и иметь гарантию того, что по первому же их высказанному желанию они будут иметь возможность вернуться домой. Мы не будем возражать. Собаки, как тебе, сэр Макс, конечно, известно, семей не заводят и не видят смысла в продолжении тесных отношений после того, как исчерпается взаимная симпатия и влечение. – Да люди, в общем-то, тоже такого мнения, – вставил я. – Тем лучше, значит, мы понимаем друг друга, – подхватил Дримарондо. Пожалуй, можно было подводить итог. Разговор был весьма познавательным, но я уже узнал всё, что мне нужно. – Ну что же, мы свяжемся с людьми, ухаживающими за овчарками Пустых Земель. Они узнают, кто из них пожелает прибыть в столицу и стать матерью щенков, которым здесь будут рады. И разумеется, они будут вольны вернуться домой, если захотят. На том и порешили. *** В первую очередь великих овчарок Пустых Земель полагалось иметь Королю. Джуффин нашёл возможность навести Гурига на мысль о приобретении собак только через полторы дюжины дней. По его словам, Король загорелся энтузиазмом, тем более свора собак не доставила бы ему ничего, кроме удовольствия от любования ими и дополнительно – от лишнего повода загрузить придворных бездельников уходом за сворой лохматых громадин. У него при замке Анмокари целый зоопарк, а вот про собак из Пустых Земель он почему-то не подумал. Так что уже составляется письменный приказ его наместникам в новую провинцию Соединённого Королевства: озаботиться обеспечением Его Величества овчарками исключительно женского пола. Дескать, для того, чтобы не возить сюда сразу сотню. Благо в столице есть возможность решить эту проблему на месте. На следующий же день мне представилась возможность самому поговорить на эту тему с Его Величеством. Он перехватил меня в Мохнатом Доме, в коридоре второго этажа, когда выходил из кабинета Базилио. Он был в узнаваемом облике сэра Камалкони, но я всё равно приветствовал его как Короля. Улыбаясь морщинистым лицом, Гуриг молодым полным голосом заговорил: – А знаете, сэр Макс, ваша идея о собаках из Пустых Земель мне очень понравилась. Удивительно, как это ни я сам, ни мой дотошный церемониймейстер не вспомнили о таком прекрасном и экзотичном царском атрибуте. Огромные белые овчарки, безусловно, могут украсить собой любой торжественный Королевский выход, только ведь эти собаки наверняка привыкли к вольной жизни. Мне не хотелось бы обременять их придворными обязанностями. Пусть поживут в Ехо, осмотрятся, а потом сами решат, поступать ли на королевскую службу… Уже на середине речи Короля я внутренне обмер. В голове у меня колоколом ударила фраза: «Всякая инициатива наказуема». Сейчас Гуриг скажет: путь пока все собаки поживут у вас, Мохнатый Дом большой, если необходимо, я увеличу штат прислуги…. Отказаться невозможно: я сам этот оркестр завёл, самому и дирижировать! Не знаю, отразилась ли какая-нибудь из этих панических мыслей на моей физиономии, если да, то Король не обратил на неё никакого внимания и продолжил: – Я думаю, что надо построить для собак что-то вроде городка на нейтральной территории, чтобы там они чувствовали себя хозяевами. Если вы согласны, то я сегодня же распоряжусь. В Мохнатом Доме, конечно, просторно, но не для таких серьёзных животных. Разумеется, у королевских собак не будет недостатка ни в чём. Когда матери освоятся, а щенки подрастут, то они сами решат, поступить ли на придворную службу, выбрать ли себе хозяина в Ехо, жить где-нибудь на ферме или вернуться на родину. Не исключён ведь и такой вариант. На радостях я выдал неимоверную фразу: – Я не сомневался в великодушии Вашего Величества, которое позволяет распространиться гарантированной для каждого гражданина Соединённого Королевства свободе выбора и на животных. Но я не сомневаюсь также и в том, что многие великие овчарки Пустых Земель почтут для себя за честь и счастье служить Вашему Величеству. И даже язык у меня не заплёлся. Король удивлённо посмотрел на меня, потом усмехнулся, и мне показалось, что он хотел подмигнуть, но передумал и церемонно ответил: – Я буду рад. И только тут мы оба рассмеялись. Я достал Гуригу компот, он осилил только два стакана, не о чем говорить, и вернулся Тёмным Путём в Анмокари, из которого ещё не переезжал в Рулх по случаю тёплой погоды.

***

Резиденцию для собак начали строить в Центре, на обширном, беспорядочно заросшем деревьями участке, специально выкупленном казной у не чаявших такой удачи хозяев. Работали Новые Древние Архитекторы. Сам Малдо в стройке не участвовал, один раз появился, посмотрел проект, сказал: «Блеск. Действуйте», и снова исчез. Впрочем, его молодёжь прекрасно справилась. Из небытия возник целый собачий город, точнее, деревня. Широкая улица из просторных домиков, открытый бассейн, парк с аттракционами, площадки для игр, лежанки, качели, беседки, в общем, всё, о чём только собака может мечтать. Кроме того, королевским овчаркам полагался целый штат прислуги, включая тренеров, парикмахеров, поваров, ветеринаров, уборщиков, шофёра с амобилером и ещё магистры знают кого. Для обслуги были построены отдельные дома тут же, на окраине деревни. Мы с Шурфом ходили смотреть на то, как неряшливые кучи мусора приобретают форму нарядных домиков. Почему-то не делали тут же, а на грузовиках привозили и устанавливали лежанки, качели, какие-то стенды. Рыли бассейн. Шурф, глядя, как возводят ограду вокруг собачьей деревни, задумчиво сказал: – Главное, чтобы им понравилось. А то ведь всякое может быть. Друппи привезли сюда щенком, не спросив его согласия, а это будут взрослые собаки, которые привыкли к простору Пустых Земель. Сначала может и понравиться, а потом затоскуют. Тогда придётся возвращать их домой. В любом случае будет так, как они захотят. Я сбоку поглядел на Шурфа и вспомнил, как он привёз Дримарондо из графства Хотта. Говорящий пёс чуть ли не шантажом вынудил забрать его в Ехо, Шурф-то не хотел держать дома животных. Тогда он сделал вид, что везёт его для Хельны, но что-то я не слышал, чтобы она им занималась. Все тогда говорили только «собака сэра Шурфа». Он его и учил всему, и в «Трёхрогую луну» водил, а потом договаривался, чтобы пускали на лекции в Королевский Университет. Дримарондо, конечно, не совсем обычная собака, но всё же и не человек, так что за несколько лет Шурф имел возможность изучить собачью психологию. Наверное, тогда и стал уважать свободную волю и личные приоритеты псов. Я усмехнулся. Меня-то он тогда увёз обманом, практически похитил, и про мою волю ничего не спросил.

***

Между тем осень как будто проснулась, огляделась вокруг, спохватилась: «Ох, блин, ничего себе я вздремнула!», и бросилась догонять упущенное. Почти каждую ночь шли дожди, задувал холодный ветер с Хурона, под ним дугой гнулись облетевшие деревья на побережье. Мы с Шурфом виделись реже: он готовился к ежегодным орденским ритуалам, связанным с каким-то очень древним событием, я ловил принципиально дрыхнущих эскапистов. Обоз из Пустых Земель прибыл в конце зимы. Собак сопровождало несколько человек, ухаживавших за ними дома. В их деревню пока никого не пускали, но Шурф, который знал всё на свете, сказал мне, что собак три, что они, хоть и были утомлены дорогой, сразу же осмотрелись на новом месте и вполне одобрили его. И ещё что Король отправил Друппи официальное приглашение для визита к гостьям на двоих, имея в виду не меня, а Дримарондо. Я могу присутствовать при знакомстве всего лишь как сопровождающий, то есть лицо статусом пониже. Друппи откровенно волновался, смирно сидел, пока Базилио причёсывала его, правда, надеть на шею бант категорически не позволил. Дримарондо держался подчёркнуто равнодушно, но я видел, как Друппи подошёл и что-то сказал ему, как будто подбадривая. Я догадался, что сомнения у Дримарондо всё-таки были. Конечно, профессор был весьма высокого мнения о своей особе, но порода… кровь… тут уж ничего не попишешь. Это или есть, или нет. Три одинаковые белоснежные красавицы, на первый взгляд совершенно неразличимые, не жались друг к другу робко и испуганно, как мои «жёны» при знакомстве, а держались, как настоящие леди: сдержанно и с достоинством. Друппи, однако, при виде землячек не стал придерживаться никакой стратегии поведения, даже если они с другом и обговаривали её заранее. Он просто стартанул им навстречу, размахивая ушами и улыбаясь во всю морду. Дримарондо, стоящий по другую сторону от меня, напрягся. Но если он и сомневался в своём друге, то напрасно: Друппи, обнюхав подставленные для знакомства мордочки, повернулся в его сторону. Три пары любопытных круглых глаз уставились на хвостатого университетского профессора. Он сначала не спеша двинулся в их сторону, с достоинством переставляя кривоватые лапы, а потом забыл и о звании, и о церемониях, которых нахватался, живя среди людей, рысцой подбежал к группе собак и бросился обнюхиваться с ними, виляя хвостом. И тут я вдруг понял, что они говорят, сознанием, без звуков, как при безмолвной речи: – Это и есть ваш лучший друг? Симпатичный! – Скажите, Дримарондо, а вы правда умеете говорить по-человечески? Это, наверное, ужасно трудно, я бы никогда в жизни не смогла! – Рад приветствовать вас, леди! – Хи-хи-хи! «Леди»! – Тогда назовите нам ваши прекрасные имена… – Финне. – Эстра. Знаете, мой бывший хозяин хотел назвать свою собаку Финестрой, но взял двух девочек, пришлось разделить одно имя на нас с сестрой! Хи-хи-хи! – Фиола. Ваши имена нам известны, мы были предупреждены о вашем появлении. – Как вы перенесли дорогу, незабвенные? – Ах, дороги! Вы же знаете, милый Друппи, что вся наша жизнь в степях – сплошные дороги! Дримарондо, вы непременно должны посетить земли народа Хенха! Такой простор! Такое приволье! Упоительные степные запахи! Особенно при луне, знаете ли… – Эстра, ты совсем заговорила наших гостей. – Что вы! Леди Эстра так красноречива! Я готов слушать её бесконечно. – А она готова болтать бесконечно. Но не желаете ли вы осмотреть наше поселение? Здесь очень мило. – С огромным удовольствием! Тут я понял, что мне, пожалуй, можно и вернуться домой. Но сначала закурить. Я посмотрел вслед удаляющейся группе собак, отметил про себя, что серьёзная Фиола забила себе место рядом с Дримарондо, что она с ним примерно одного роста, что Друппи выглядит как настоящий пижон, и повернул к амобилеру. Вечером я пересказал Шурфу эту сцену в подробностях. Он покачал головой и сказал, что напрасно мы забыли о том, что Друппи и Дримарондо – прежде всего собаки, а мы их очеловечиваем, считая, что мыслить вообще – значит мыслить исключительно по-человечески. Мы – не собаки, так что лезть в их дела нам не следует. Мы предложили – они согласились, остальное уж сами, без нас. Я возразил: – Нет, ты знаешь, Шурф, мне наоборот показалось, что это было вполне по-человечески. Во всяком случае, что касается разговоров. Очень возможно, что я раньше среди людей слышал что-то похожее. – Ну, как бы там ни было, теперь ясно, что собаки обойдутся вообще без нашего вмешательства. Тем более обычаи Пустых Земель им известны не из книг и не по слухам, как нам, они там выросли. А у Дримарондо хватит широты мышления, чтобы в таком окружении забыть о своём учёном звании. Тем более ему, судя по твоему рассказу, и самому этого хочется. Не знаю уж, какие у собак критерии при выборе партнёрш, но уровень интеллекта – явно не главный из них. Помнишь, был разговор о том, чтобы придать Дримарондо человеческий облик? Жил бы среди нас, как Триша. Но он не согласился. Видимо, не захотел расставаться со своей собачьей сущностью. Тут уж не наша область, мы всё равно не поймём. Как у них там пойдёт дальше – магистры знают, не наше это дело. Пришлось согласиться, тем более что полный сил Шурф полез целоваться, и в эту ночь мы больше не разговаривали. *** В следующие несколько дюжин дней мне было не до собак, тем более что ни Друппи, ни Дримарондо в Мохнатом Доме не появлялись. Особо сложный сновидец уворачивался от меня так виртуозно, что я заподозрил какой-то подвох. Так и оказалось: он просто шутил, заманивая нас с Нумминорихом в свой Мир. Ну, мы там все вместе и развлеклись, конечно. В середине весны взволнованная Базилио сообщила мне, что в собачью деревню вызвали для консультации знахаря Иренсо. Я был занят срочными сборами: Джуффин припахал меня сопровождать его во время планового визита к Королю. Так что я выслушал новость краем уха, ободряюще сказал: «Ну, раз Иренсо, значит, всё будет хорошо, не волнуйся, дружок…», и шагнул в Дом у Моста. Но через четыре, примерно, дюжины дней Базилио прислала мне зов, не стала слушать моих объяснений о том, что я на службе и очень, очень занят (так оно, кстати, и было), и сообщила, что ночью у Фиолы родились щенки, целых пять, что Дримарондо чрезвычайно взволнован, что к ним никого не пускают, но королевский ветеринар передал, что дети и мать здоровы, что трое щенков белые, как Фиола, один весь дымчато-серый, как Дримарондо, и ещё одна девочка белая с чёрным ушком. Честно, я был рад! Однако всё равно нашёл, над чем посмеяться: ай да профессор, опередил своего друга и здесь! Друппи тоже не приходил домой, не желая даже ненадолго оставлять своих жён-сестричек накануне важного события, так что я просто порадовался, и всё. Через несколько дней у Финне и Эстры на двоих родилось одиннадцать прекрасных как на подбор щенков. Так говорили, сам-то я не видел. Щенки из домов не выходили, а в спальни к ним кроме знахаря и обслуги никого не пускали. Вскоре после этого я, придя домой, застал в гостиной Друппи и Дримарондо. Они лежали на своей подстилке, одинаково положив морды на вытянутые лапы, и спали так крепко, что не услышали моих шагов. Я встревожился: не случилось ли чего. Пришлось растолкать Дримарондо. Он хриплым со сна голосом объяснил: – Мы это… Дома побудем пока. Дети маленькие такие, слепые ещё, Финне с Эстрой и Фиола нас не особенно подпускают. Кормят их, облизывают, всё такое. Мы тут подождём. Друппи открыл глаза, вяло махнул ушами и вроде бы снова уснул. Я возмутился: – Хороши папаши! Им со щенками, может, помощь нужна, а вы дрыхнете! Дримарондо, уже не открывая глаз, ответил: – Там есть кому помогать. Много… Больше я от них ничего не добился и тоже пошёл спать. Наутро в гостиной сидел один довольный жизнью Друппи, профессор уже убежал в университет. Вроде он так рано не уходил никогда. Я усмехнулся: ага, хоть куда, хоть на работу, лишь бы не с детьми! Но спустившаяся в гостиную Базилио объяснила, что желающих нянчить щенков действительно гораздо больше, чем требуется, у них всё отлично, а Друппи и Дримарондо не знают, что делать с такими маленькими и в результате только мешают. Мне туда тоже ходить незачем: всё равно пока никого не покажут, а детей тревожить не надо, все и так на цыпочках ходят. Короче, всё было как и следует. Тёплая короткая весна оказалась до предела загружена работой. В Ехо хлынули сновидцы из Миров Агаты, народ в основном нерядовой и нестандартный, разбираться с ними было непросто и очень интересно. Шурф, у которого до конца срока в орденской неволе оставалась дюжина лет, потихоньку готовил дела к передаче и строил далеко идущие планы по освоению и изучению этого мирового новообразования. Мечтательно глядя сквозь даже меня, он тянул: – Интерееесные дела… Магия Агаты взята у тебя, воображение – её собственное, воплощение – Древних… Врастание в межмировое пространство произошло не естественным путём, а под контролем магов из нашего Мира, после их, если можно так сказать, прививок. Как жаль, что у нас раньше не было обобщающих работ по анализу взаимодействия между Мирами, не с чем сравнить. Абсолютно неизученная тема… – Может, и есть такие работы, только где-нибудь в другом Мире, – возражал я. – Вполне возможно, – охотно подхватывал Шурф. – Будем искать. Масштабность задачи, которую ставил перед собой нынешний врио Великого Магистра, а в будущем великий учёный межмирового уровня Шурф Лонли-Локли, впечатляла меня, но несмотря на это про собачью мелочь я не забыл, хотя навестил их в первый раз только после того, как заметил, что Друппи с Дримарондо в Мохнатом Доме только ночуют. Значит – можно. Я подъехал к собачьей деревне на амобилере, уже издалека с удовольствием услышал щенячий лай и визг и ринулся за невысокую, уже обвитую светло-зелёным плющом ограду. Можно было ожидать, что это здорово, но я не думал, что настолько. При первом же взгляде на собак я чётко понял: вот именно так выглядит чистое, беспримесное счастье. Недаром говорят – щенячий восторг. По площадке носилась, то сваливаясь в кучу, то мгновенно рассыпаясь на белые, как снежки, комья целая сотня собак. Так мне, во всяком случае, показалось в первую минуту. Волна радости, катившаяся от них и с головой накрывшая меня, была такой мощной, что едва не сбила с ног. Мне ни разу не приходилось наблюдать в реальной жизни так много собак сразу. Но дело было явно не в их количестве: на самом деле всего шестнадцать щенков и пять взрослых собак. Что-то в них было необычное и непривычное для меня. Они бегали и играли, как все щенки, но то ли из-за огромных размеров, то ли из-за силы, которая не просто была заметна даже у спокойно сидящих собак, а ощутимыми волнами энергии исходила от них всех и каждого в отдельности, зрелище было величественным. Именно так. Я не любитель пафосных выражений, но это точное определение. Мне пришло в голову, что зря я так и не собрался съездить на свою мнимую родину и увидеть Пустые Земли. Я вдруг понял, что не такие уж они и пустые, эти степи. Даже если вокруг за много миль никого не видно, ни одной живой души, только ветер и трава, там всё равно живёт разлитая повсюду избыточная сила и мощь, та самая, что сейчас рвётся из весёлых детёнышей этих могучих собак. Если бы я действительно ступил на эту землю и вдохнул этот воздух, то может быть что-то вспомнил бы. Не знаю, что именно, но то, чего очень, очень много там и что мне не понадобилось здесь, на разукрашенных улочках удобной нарядной столицы. Что же, выходит, мои ожидания более чем оправдались: количество радости в мире Ехо намного увеличилось, но бонусом к этому – ещё и количество обычной, не магической мощи, а её-то, в отличие от радости, здесь явно не хватало. Считалось, что все бытовые проблемы можно решить при помощи магии. Может, и можно, меня, ленивого и не любящего физические нагрузки, это вполне устраивало, я что-то лопотал о том, что, дескать, сила есть – ума не надо, как будто забывая про умника и силача Шурфа. Всё-таки здорово это, наверное – ощущать свою силу. И не свою тоже, просто силу. Не за одну, видать, красоту степные овчарки здесь нарасхват. А я-то голову ломал – и на кой Его Величеству сдались эти Пустые Земли? Дальновидно и мудро он поступил, ничего не скажешь. Разбавил силу магии просто силой. Всё это проскочило в моём сознании за какую-то секунду, в том числе и мгновенная грусть по ещё одной непрожитой жизни, и в следующую секунду я приготовился, что сейчас всё же рухну на землю под напором любви, потому что ко мне со всех ног нёсся Друппи в сопровождении нескольких кутят размером каждый с немецкую овчарку. Я зажмурился, но ничего не произошло. Когда я в недоумении открыл глаза, то перед ними предстала потрясающая картина: Друппи солидно сидел в двух шагах от меня, а чуть позади него чинно выстроились в ряд рослые белоснежные щенки. Вот это да! Как благотворно повлияло на него отцовство! Не стал подавать дурной пример детям, такой молодец. – Хороший день, Друппи, – механически сказал я, и он солидно подал в ответ огромную лапу. Я долго играл со щенками, и ни разу меня никто не повалил на землю и не облизал. Да, надо признать, что к воспитанию щенков в собачьей деревне подходили гораздо более ответственно, чем в своё время я с Друппи. Какую бы кучу-малу дети ни устраивали, как бы самозабвенно ни предавались игре, достаточно было одной команды тренера, чтобы куча в две секунды превращалась в стройную шеренгу. Когда я увидел это в первый раз, то собрался уже возмутиться: вот и в моём детстве было такое же – только разыграешься, как зовут домой! Но потом пригляделся и увидел, как щенки старательно, переминаясь лапами и оглядываясь друг на друга, строят ровную линию, как неотрывно и преданно смотрят в лицо тренеру, ожидая приказов, как радостно бросаются выполнять задания, как строго соблюдают очерёдность в прыжках через препятствия и подходе к высокому бревну, по которому надо пробежать. Да, дисциплина у них тут – мне и не снилась. В кошмарном, кстати сказать, сне. – Что, Макс? Нравится? – раздался чуть насмешливый голос. Я и не слышал, как Шурф подошёл сзади. – Нравится, вообще-то. Но не слишком их тут муштруют? – спросил я. – Это всё же дети. – Ну, в более зрелом возрасте дисциплине уже не научишь, – резонно возразил Шурф. – Погляди на своего дуралея. И потом разве ты не заметил, что учёба им нравится не меньше, чем игры? Это всё так, конечно, Шурф был как всегда прав, но как-то мне с детства не нравилось, когда ограничивают свободу и говорят: «Это для твоей же пользы. Потом сам спасибо скажешь». – Не создан я для воспитания юношества, – вздохнул я, – ты вот со своим молодняком каждый день возишься, а мне только поручи такое дело! Я в просветительском порыве произнесу вдохновенную речь, восхищусь своим умом, сочту, что на ближайшее время мой наставнический долг выполнен и со спокойным сердцем отвлекусь на что-нибудь, а там и вовсе забуду, что неокрепшим умам требуется постоянный контроль. Шурф промолчал, но посмотрел на меня одобрительно. Видимо, был согласен с основными тезисами моего самообличительного выступления. – А вообще знаешь что, Шурф? Хорошо, что эта мысль о щенках мне пришла в голову. Смотрю вот на них и вижу себя совсем по-другому как-то. На их фоне многое выглядит непривычно и странно. – Вот как? – Шурф посмотрел на меня с откровенным любопытством. – Ну, что же, хорошо, если так. Он всё понимал, как всегда понимает, и это здорово, потому что если бы я взялся объяснять, то наверняка запутался бы. Поэтому я только спросил: – Ты сюда к щенкам приехал или за мной? – И то и другое. Я нечасто бываю в собачьей деревне, сейчас вот решил заглянуть. Ну, и тебя надеялся наконец тут застать. Если нет, то прислал бы зов чтобы идти вместе ужинать. Если ты свободен. Мы и поехали. За ужином Шурф рассказал мне, что на днях в собачью деревню нанёс визит Его Величество. Эстра как зачарованная подошла к Королю и остановилась, глядя ему в лицо. Он потрепал её левой рукой между ушей и сказал: – Что, моя хорошая? Эстра совершенно по-человечески кивнула головой и спокойно отошла к щенкам. Но через несколько дней Дримарондо передал, что она твёрдо решила поступить на Королевскую службу и привести с собой своих щенков. Ими тут же специально занялись тренеры, обучая будущую придворную собачью гвардию. Я обрадовался: щенки были как на подбор, молодец к молодцу. Из шестерых щенков Финне один тоже захотел служить при дворе, а к остальным уже ходили счастливчики – их будущие хозяева из команды Его Величества, приучали к себе. Щенки Дримарондо и Фиолы вели пока вольную жизнь, но со временем хозяева для них, конечно, найдутся.

***

В Доме у Моста царило веселье: хохот был слышен уже на входе в коридор. В Зале Общей Работы пахло не просто вкусной едой, там пахло праздником. Всё пространство обширного рабочего стола было заставлено блюдами и горшочками с едой, бутылками, стаканами и вазочками. За столом присутствовал весь Сыск в полном составе, включая сэра Луукфи. Джуффин громко ржал, Мелифаро, Нумминорих и Кекки хором считали и дружно выпивали на счёт три. – По какому случаю гуляем? – спросил я, присаживаясь к столу. – Да ни по какому! – ответил Джуффин. – Просто хорошо. Этого мало, что ли? – Вполне достаточно, – сразу же согласился я. – А вообще-то повод есть, – сказал Мелифаро, аккуратно отрезая сразу половину трёхслойной отбивной, запечённой с яблоками под зелёным сыром. – Мы с Нумминорихом договорились с Дримарондо и Фиолой, что заберём их отпрысков, трёх: я для родителей на ферму двух, белую и серого, а он домой белого. Ещё одного на большую ферму вчера увели. Мы хотели своих сюда привести, но шеф не разрешил. – Конечно, не разрешил, – подхватил Джуффин. – Нечего здесь псарню устраивать. У меня тоже собака есть, я же её на службу не таскаю. – И правильно делаете, – подхватил я, – Хуф собачка деликатная, интеллигентная, в таком месте ему вполне может стать дурно. Да и что он подумает о своём хозяине? Говорит, что уходит на службу, а сам чем занимается? – Ну, неизвестно, что он и сейчас обо мне думает, – отмахнулся Джуффин. Это да. Мало что, выходит, мы вообще о них знаем. Или это только я? Пришлось перевести разговор: – Это что же, выходит, что черноухая дочка Дримарондо и Фиолы одна осталась? Никто её не берёт? – Ну, почему же никто, – усмехнулся Джуффин. – Её уже многие хотели забрать, она отказывалась. Свои планы имеет, видать, собака умная. У неё хозяин будет хоть куда. *** Мы с Шурфом стояли посередине почти опустевшей деревни. Финне и Фиола, пристроив щенков, выразили желание вернуться домой. Их сопровождающие уже начали сборы. Ну да, Шурф предвидел это с самого начала, ещё до того, как собаки прибыли в Ехо. Они подарили нашему городу часть себя, а сами не смогли жить в удобной деревне посреди столицы. Тесно, душно. Ничего, теперь мы сами справимся. Узнав, что из щенков в деревне осталась только дочка Дримарондо и Фиолы, белая с чёрным ушком, Шурф наконец решился поговорить с лисом. Чиффа сначала был против появления овчарки возле своего хозяина, но Шурф показал ему её издалека. Лис, сидя у него на руках, долго смотрел на играющую собачку, а потом уткнулся носом ему под мышку. Согласился, как понял Шурф. Мы приехали за ней в прозрачный прохладный весенний день и вошли в распахнутую калитку. Тренер, мягко ступая по отросшей, невытоптанной траве, подвёл к нам пушистую собаку, размахивающую разноцветными ушами. Шурф взял её, легко поднял перед собой, утопая ладонями в длинной шёрстке, и, заглянув в умные голубые глаза, весело произнёс: – Ну, и как же тебя назвать, малышка? Она мотнула из стороны в сторону круглой головой, облизнула розовым языком носик и уверенно ответила: – Рози.