Рядом с тобой, где ты меня ненавидишь.

ГЛАВА 5

Она пыталась встать, с кровати и быстро сбежать. Однако Руперт тут же набросился на нее, атакуя еще яростнее, чем раньше. “Руперт прекрати, пожалуйста!” Она отчаянно пыталась оттолкнуть его, но чем сильнее она сопротивлялась, тем яростнее он рвал на ней одежду и кричал. “Ты втайне смеялась надо мной, не так ли? За то, что я был некомпетентен и не справлялся с ролью мужчины, но при этом оставалась жадной.” “Я никогда этого не делала.” “Хватит притворяться милой и благородной, я знаю, что за твоей маской ты смотришь на меня с высока!” “Руперт.” Когда с ее платья была безжалостна оторвана еще одна пуговица Руперт посмотрел на Ивонну с легкой усмешкой. “Откуда я мог знать? Эти твои глаза. Каждый раз, когда я вижу, как эти глаза молча осуждают меня за ничтожество, мне кажется, что я схожу с ума!” Наконец то лиф платье и вона был полностью расстегнут, ее волосы разметались по кровати, а щеки были мокрыми от слез. Руперт некоторое время молча смотрел на нее сверху вниз. Вскоре с его губ сорвался пугающе тихий голос. “Так ты выглядишь лучше всего.” Уголок рта Руперта приподнялся. “Умоляешь своего мужа, глядя на него снизу вверх.” “...” Иванна снова была потрясена и не могла вымолвить ни слова. На мгновение застыв от шока, она наконец пришла в себя и потянулась, чтобы застегнуть лиф. Но Руперт крепко сжал ее запястье и усмехнулся. “Я должен извиниться за то, что не показал тебе раньше какое удовольствие испытывает женщина, глядя на своего мужа.” Руперт одной рукой схватил ее за запястье, а другой поспешно расстегнул брюки. После недавней встречи с Марианной он чувствовал себя уверенно. Конечно, ему с Марианной не всегда удавалось довести дело до конца, но благодаря ее умелым действиям он хотя бы ненадолго мог забыться. Так что, если бы он закрыл глаза и вспомнил о ее прикосновениях, он бы наверняка отреагировал. Он зажмурился и начал яростно двигать рукой, пытаясь возбудиться, уткнувшись лицом в сопротивляющуюся шею Ивонны. Он тяжело дышал и вспомнил, как Марианна его стимулировала. Но все, что он почувствовал, это мягкое, вялое прикосновение. Руперт слегка опустил голову, чтобы взять себя в руки. Как и ожидалось, он увидел, что все еще безвольно висит. “... Черт возьми.” Ругаясь, Руперт быстро встал с кровати, натянул штаны. Его лицо уже покраснело. Освободившись от его хватки, Ивонна поспешно села и прикрыла обнаженная тело одеялом. От потрясения у нее задрожало челюсть. Руперт, увидев это, лишь разочарованно стиснул зубы и поправил одежду. Пара молчала, каждый был потрясен по-своему. Спустя долгое время тишину нарушил подавленный голос Руперта. “Это все... Твоя вина, что тебе не хватает обаяния.”- Пробормотал Руперт, обиженно глядя на Ивонну. Она смотрела на мужа пустым взглядом. Казалось, у нее не было сил даже на то, чтобы вздохнуть. Руперт, все больше смущаясь и распыляясь пробормотал себе под нос ругательство, а затем постепенно повысил голос. “Ты наверное, считаешь меня жалким? Но знаешь, что та женщина, с которой я познакомился раньше, Марианна.” “...” “Может, она и не так привлекательна, как ты, но она настоящая женщина.” “...” “С Марианной, я всегда чувствую себя настоящим мужчиной.” Уголок губ Руперта изогнулся в кривой улыбке. “Это значит, что у меня нет проблем, я совершенно нормальный.” Руперт пытался унизить жену с самыми жестокими словами - на которой был способен, чтобы скрыть своё бессилие и несостоятельность. Но он не смог уловить никакой реакции со стороны Ивонны. Лицо Руперта снова покраснело. “Проблема в том, что это ты мисс всемогущая попираешь мужскую гордость, а не я понятно?” “....” “Черт возьми, Ивонна ты вообще меня слышишь?” Ивонна знала, что эти мучительные минуты будут продолжаться, пока она не подтвердит слова мужа. Наконец, она плотно сжала губы и медленно кивнула. Мгновение, недовольно глядя на нее лицо Руперт схватил рубашку и тут же вышел из спальни. Наконец комнате, где его на осталась одна воцарилась с настоящей тишина. На самом деле она была рада одиночеству. Она беззвучно смотрела на дверь спальни, за которой скрылся Руперт и по её щеке скатилась слеза. Его, но без сил рухнула на кровать уткнулась лицом в подушку. Затем она начала тихо всхлипывать. Брак — это тюрьма, она не знала, когда ей удастся из нее выбраться. Возможно, это несчастье будет преследовать ее всю жизнь. Но даже корчусь от боли Ивонна думала о том, что должна с достоинством пережить это несчастье. Это несчастье было платы за ее грех. И это был единственный способ искупить вину за то, что она довела своего возлюбленного до смерти. Рано утром следующего дня. Ивонна не могла уснуть до тех пор, пока в окно спальне не проник с рассветный свет. В конце концов, она ушла пораньше, сославшись на задержку с работой в отеле. Карета, выехавшая Сапен-Сайт- стрит, направилась по дороге вдоль реки Сент - Ривер. Когда карета подъехала к отелю и вон постучала в стеклянную перегородку, отделяющую от кучера.  “Прежде чем отправиться в отель, мне нужно кое-где ненадолго задержаться.” Место назначения и волны находилось недалеко от отеля “Розер”. Карета медленно свернула и въехала нас уже усаженную деревьями улицу рядом с задним входом в отель. Прошедший накануне ночью дождь прояснил воздух, и платаны вдоль улицы зазеленели еще ярче. Проехав по этой дороге довольно много времени, кареты наконец, остановилась перед железными воротами заброшенных охотничьих угодий. ” Подожди, здесь минутку, я сейчас вернусь.” - Сказала Ивонн беря зонтик и выходя из кареты. Она оставила кланяющегося кучера позади, из привычной легкостью, пошла через железные ворота. Именно здесь главы семьи Розье на протяжении многих поколений наслаждались охотой. Но теперь он давно заброшен, и у него даже нет смотрителя. Безлюднее охотничьи угодья выглядели пустынно и мрачно. С каждым шагом увядшая трава под ее ногами увязла в дождливой воде, а окружающая зелень, которая когда-то была яркой, либо спуталась, либо потеряла свой привычный цвет, превращалась в опавшие листья, которые катились по земле. Это место, утратившее былую жизнь, напомнило Ивонне о, её подавленном состоянии. Она намерена подавила нарастающую сентиментальность. Затем она направилась к хижине, расположенной в глубине заброшенных охотничьих угодий. Добравшись до хижины, Ивонна открыла покрытую мхом деревянную дверь и вошла вовнутрь, окинув взглядом небольшое помещение. Моя любимая дочь будет водить это было место, где всегда было уютно и тепло. Набегайте для этого есть, но теперь здесь не было ни следа человеческого тепла. Старая кровать стул путины на изголовье в светившие шторы, деревянный стол, покрытый пылью, а на нем коробка из-под табака и старая книга. Ивонна внимательно рассматривала каждый из этих ничем не примечательных предметов, словно они были сокровищами, и она вспомнила мужчину, который там жил.  Теодор Денвер. Имя последнего смотрильщика этих охотничьих угодий и ее первая любовь. Сидя на старой кровати, хранящей воспоминания о нем, она молча смотрела на покрытую пылью подушку по ее щекам катились слезы. Первый и последний мужчина, которого она любила в своей жизни тот, кто был настолько прекрасен, что она не могла не полюбить его и..... Мужчина, которого она жестоко бросила? Она не могла забыть, как Теодор наблюдал за ней издалека в день ее свадьбы с Рупертам. Хотя с тех пор прошло 7 лет. Эти полные негодования глаза с каждым днем становились все острее и пронзали ее сердце, словно кинжалы. После свадьбы она узнала от отца, что Теодор уволился с должности смотрителя охотничьих угодий и отправился добровольцем на фронт. Ивонна молилась только о том, чтобы он был в безопасности. Поскольку они больше никогда не смогут быть вместе, единственное, что она могла для него сделать, это молиться. Но бог был не на её стороне. Среди солдат, вернувшихся в Империю после окончания войны, Теодора не было. Она забыла, что держалась подальше от приветствующей её толпы, чтобы её не заметили и бросилась центр лихорадочно, оглядываясь по сторонам, но безрезультатно. Теодор так и не вернулся с поля боя. Так она потеряла единственную любовь всей своей жизни и долгое время страдала от этой потери чувства вины. “Если бы я не бросила Теодора... Нет, если бы он вообще никогда меня не встретил.... Был бы он сейчас жив?” Подобные гипотетические ситуации всегда болезненно сжимались сердце Иванны. Особенно когда супружеская жизнь стала невыносимой, и ее тоска по нему усилилась вместе с чувством вины. Ивонна считала, что все её на несчастье были наказанием за то, что она жестоко поступила со своим возлюбленным. Поэтому она тихо умирала при жизни как птица, запертая в железной клетке.