Springlock

      Заказы сыпались один за другим. Рюджин едва успевала перейти от одного столика к другому, натянуть улыбку на лицо и записать в блокнот кривым почерком желаемые гостями блюда. Мало того, что был выходной день, так ещё и её сменщица неожиданно решила взять выходной, оставив ресторан на хрупкие плечи коллеги. И будь воля Рюджин, она бы тоже сейчас была дома, однако начальник бы ей этого не простил. Будто Шин здесь всем и всё должна.       Стоило Рюджин войти в уборную, чтобы наспех поправить причёску и выдохнуть, голову тут же заполняли самые ужасные мысли. Во что превращается её жизнь? Работа сжирает все её силы, хотя её зарплаты едва хватает, чтобы оплатить коммунальные услуги и купить самые дешёвые продукты. Родители перестали помогать деньгами когда ей едва исполнилось восемнадцать, мол, пора жить самостоятельно. А то, что её брату уже двадцать пять, а он целыми днями задротит в компьютер, любезно подаренный пару лет назад на день рождения и даже не пытается найти работу, их мало волновало. Ещё и конфликт с Черён не давал покоя...       Рюджин познакомилась со своей будущей девушкой пару лет назад, когда поступила на первый курс университета. Они быстро сдружились, а затем и съехались. Черён определённо была лучшим вариантом для Рюджин с её загонами. Всегда успокаивала, ласково зарываясь пальцами в отросшие чёрные волосы, гладила впалые щёки и тихо убаюкивала, лишь бы девушка чувствовала себя лучше. Готовила Черён, как говорила Рюджин, на три звезды Мишлен, лишь бы девушка не умерла с голоду на работе, на которой уже буквально живёт. Длинные и частые смены и стали одной из причин вчерашней ссоры.       Черён и так выглядела напряжённой, а когда узнала, что Рюджин опять выйдет на работу не в свою смену, и вовсе была готова прикончить ту прямо на месте. Тогда Рюджин и вспомнила, что вообще-то обещала Черён поход в кино и романтическую прогулку по набережной, но вдруг отменила всё ради работы, лишь бы получить лишнюю пару тысяч вон.       — Тебе плевать на меня! Женись на своей сраной работе, если не можешь уделить мне один грёбаный день! — кричала тогда Черён, а в голосе её было столько горечи, что Рюджин едва сдержалась, чтобы не расплакаться. Голова гудела, мир вокруг словно схлопывался с каждым новым днём, который Рюджин опять уделяла не Черён. Но по-другому она всё равно поступить не могла.       Как бы Рюджин не убивалась, Черён всё равно зарабатывала больше. У неё был стабильный заработок в хорошей компании. У Рюджин же был фартук и синяки под глазами, а ещё страшная головная боль и полный зал народа, нуждающегося в обслуживании. Собравшись с силами, она пошла к гостям.       За одним из столов сидела явно не бедная семья. Во главе был мужчина лет сорока пяти в сером пиджаке с идеально уложенными волосами, справа от него — жена в платье, не на много моложе его самого. Напротив женщины сидели дети. Мальчишки громко болтали, их не могли успокоить даже цыкаюшие родители. Они без конца болтали ногами и качались на стульях. Видя, что семья всё ещё сидит без меню, Рюджин поспешила к столику. Она натянуто улыбнулась и поздоровалась, но на неё никто не обратил внимание. Да и зачем. Она просто обслуживающий персонал.       За другим столом сидела девушка, тоже явно ждущая официанта. На фоне всех остальных серых лиц она казалась ангелом во плоти: в глаза сразу бросились огненно рыжие волосы, кошачий разрез глаз и тонкие губы, подкрашенные поблёскивающим тинтом. Она улыбнулась официантке, когда та шла к её столику.       — Пархаете по залу, словно фея, — начала незнакомка, когда перед ней раскладывали меню. Рюджин почувствовала какое-то странное тепло, исходящее от этой девушки. Бывают люди красивые только внешне или только внутренне, а эта девушка будто собрала в себе всё самое лучшее и приправила это чудесным голосом, который был как мелодия для ушей Рюджин.       — Ну, что вы...— на пересохших губах заиграла слабая смущённая улыбка. Взгляды встретились, Рюджин на секунду подумала, что это похоже на сцены из тех дурацких фильмов, которые любит Черён, но тут же одёрнула себя, стоило краем глаза заметить недовольные лица ещё не обслуженных посетителей. — Позовите, как будете готовы сделать заказ.       — Обязательно, — сказала с улыбкой девушка, провожая взглядом измотанную официантку.       Рюджин металась по залу, принимала заказы, делала всё так же, как и обычно, а взгляд её всё возвращался к незнакомке, которая тоже смотрела на неё. И каждый раз обмен улыбками. Рюджин даже почувствовала себя лучше и на какое-то время забыла о проблемах. Наконец был готов заказ для той семьи с детьми. Рюджин как обычно взяла поднос и пошла к нужному столу. И если бы она знала, что произойдёт в следующую секунду, предпочла бы уронить фарфор с едой себе на голову, потому что неожиданно споткнулась о намеренно выставленную ногу одного из мальчишек. Еда полетела прямо на главу семьи. Сама Рюджин больно ударилась торсом о стол с когда-то идеально белой скатертью, теперь испачканной красным соусом, но это не шло ни в какое сравнение с болью от позора и начинающимся скандалом.       Мужчина был в ярости. Его настроение и до этого было явно не лучшее, а теперь, когда соус на его лице сравнился с цветом его кожи, Шин и вовсе захотела провалиться под землю и сгнить там, лишь бы её никто не видел. Вмиг посыпались обвинения в некомпетентности и халатности, едва не перешло на личности, когда в зале появился начальник, — господин Сон. У него будто была чуйка на конфликты, особенно когда в них замешана Рюджин.       — Посмотрите, что творит ваша сотрудница! — тут же начал гость, стоило начальнику подойти к столу. — Она испортила ужин мне и моей семье. Как в ресторане можно держать настолько глупого работника? — кричал он, размахивая руками. — Сделайте с этим что-нибудь немедленно, а иначе в ваш ресторан приедет проверка. И поверьте, они найдут, за что прикрыть ваше заведение, — выплюнул ядовито напоследок.       Внешне начальник оставался спокойным, однако Рюджин точно знала, что внутри него кипит злость.       — Мы сейчас же с этим разберёмся. Джисон, — обратился начальник к бармену, — помоги гостям очиститься от еды и сделай напитки за счёт заведения. Рюджин, за мной, — не глядя на неё, он развернулся и пошёл в свой кабинет.       Рюджин оставалось лишь побитым щенком посмотреть на недовольных гостей, игнорируя заинтересованные взгляды других посетителей, и пойти вслед за начальником.       Сначала Сон долго смотрел на Рюджин изучающим, тяжёлым взглядом, водил своими сухими пальцами по подбородку с седой козлиной бородкой, а потом тяжело вздохнул.       — Рюджин, я понимаю, что ты неуклюжая и вечно витаешь в облаках, но когда перед тобой такой гость, стоит проявить чуточку больше внимания, не думаешь? — его голос звучал тихо и опасно. Рюджин знала, что с каждым следующим словом он будет становится громче и противнее.       — Господин Сон...       — Какого хрена ты творишь, Шин? Почему я должен краснеть за тебя перед гостями? У тебя совсе мозгов нет?! — он резко отошёл от неё и потёр переносицу пальцами, его голос вдруг стал спокойнее. — Я управляю рестораном уже десять лет, и ни разу у меня было настолько отвратительного сотрудника. Ни разу. Сегодняшний случай лишь подтвердил это. Я понимаю, что тебе нужна работа и ты готова обещать всё, лишь бы я тебя оставил, но и ты меня пойми. Я не готов больше за тебя отдуваться.       И сердце Рюджин сжалось, а глаза блеснули от подступающих слёз.       — Ты уволена.       Всего два слова смогли заставить Рюджин почувствовать себя последним куском дерьма. И в глубине души она знала, что начальник питает к ней личную неприязнь, хотя она до сих пор не понимала за что, однако это уже не имело значение. Её использовали и выбросили, как сломанную игрушку, стоило той перестать выполнять свои функции. Неужели и с людьми также? Или это просто она не человек, а кукла?       Рюджин покинула кабинет, в раздевалке стянула с себя фартук и вытерла с лица мерзкие слёзы, что без конца застилали глаза. Проходя мимо всё ещё не пришедшего в себя от ярости мужчины и полного зала народа, она не поднимала голову, но чувствовала острые, как стрелы, заинтересованые взгляды на себе. Каждый из них осуждал. Не было никого, кто бы заглянул чуть глубже и принял во внимание, что она тоже человек. Ведь проще осуждать, чем понимать.       Стоило ей завернуть за угол, на её плечо легла чья-то рука. На миг показалось, что тот мужчина мог уже найти кого-то, чтобы официантку ещё и избили, но этот вариант тут же отпал, стоило поднять глаза и встретится с тёплым взглядом той самой незнакомки.       — Тяжёлый день, да? — мягко спросил чарующий голос.       — Да... Простите, что всё так вышло.       — Не извиняйтесь. У всех в жизни порой происходят такие ужасные ситуации, главное уметь найти в себе силы двигаться дальше. Не против перейти на ты?       — Я... Да, я не против. И ты права.       — Ты ведь осталась без работы, верно? Знаю, может показаться странным, что я так неожиданно предлагаю, но у меня есть вакансия на работу ночным сторожем в пиццерию.       — Что?       — Просто ночной охранник. Работа не пыльная и не требует особых навыков. У меня есть визитка, — девушка тут же протянула бумажку с номером и практически всунула её в чужие трясущиеся руки. — Позвони, если надумаешь. Я просто хочу помочь, потому что ты мне понравилась и вижу, что ты готова усердно работать. В общем, подумай и сохрани номер.       Рюджин смотрела то на визитку, то на девушку, и та звучала и выглядела такой доброй, что хотелось довериться. Конечно, было бы глупо доверять незнакомке, но, с другой стороны, не все люди плохие. Есть в мире и те, кто желает тебе добра просто потому что ты такой же человек, как и он.       Собравшись с силами, Рюджин кивнула.       — Я подумаю.       Девушка кивнула и неожиданно протянула руку.       — Я не представилась. Меня зовут Хван Йеджи.       Несколько секунд посмотрев на протянутую руку, Рюджин подала свою и несильно сжала.       — Шин Рюджин.       — Хорошо подумай, Рюджин, потому что ты мне правда понравилась и я бы хотела встретиться ещё.       На губах заиграла измученная, но искренняя улыбка.

***

      Дома Рюджин ждала всё ещё обиженная Черён. Они не разговаривали со вчерашнего вечера. Наверняка поэтому в квартире стояло густое напряжение. Рюджин аккуратно открыла дверь в комнату и увидела то, чего никак не ожидала: Черён собирала чемоданы, а на её лице читалось раздражение. Она делала вид, что не видит Рюджин, будто очень увлечена чемоданами. Рюджин поспешно подошла к девушке, оглядывая пустые шкафы, когда-то набитые одеждой младшей.       — Черён, что ты делаешь?       — Я ухожу, Рюджин. Прости.       — Что... Черён, ты шутишь? — Рюджин была готова смеяться от абсурда и подкатывающего к горлу кома.       — Нет, — наконец Черён подняла безразличный взгляд на Рюджин и встала в полный рост. — Я устала от того, что ты постоянно на работе и не думаешь обо мне. Устала быть вторым местом. Я не хочу больше чувствовать себя ненужной рядом с тобой.       — Ты не... Подожди, Черён, я очень люблю тебя, давай поговорим!       — Я уже пыталась, но ты не слышишь. Давай не будем ворошить эту тему и просто молча расстанемся, как взрослые люди, — Черён прошла мимо Рюджин с таким же непроницаемым лицом, даже не удостоив её взглядом, и это было больнее удара ножом в грудь. Безразличие в чужих глазах, холодный голос и отстранённое поведение — неужели Рюджин настолько облажалась? Пока она стояла в ступоре, Черён успела покинуть уже чужую квартиру. Рюджин даже показалось, что она слышала тихий всхлип, но в ушах шумели барабаны от осознания всего происходящего, глуша все звуки извне. Мир вдруг перестал иметь значение, стоило потерять сначала работу, а потом и девушку. Черён даже не спросила, почему Рюджин пришла так рано. Похоже, ей уже и вправду всё равно.       Сломанная и униженная, Шин села на край дивана, который до сих пор хранил в себе воспоминания о лучшей жизни. Пальцы зарылись в волосы, сжались у корней и потянули, причиняя боль, лишь бы заглушить громкие мысли. В голове никак не укладывалось, что всё разом закончилось. Черён ушла, оставила в этой холодной квартире наедине с душевным грузом и вырванным сердцем. Рюджин в очередной раз чувствовала себя разбитой и ненужной, но если раньше она приходила в квартиру к любимой девушке и та утешала её, то теперь и идти было не к кому. Рюджин стоило сделать так, как сказала Йеджи: найти в себе силы и двигаться дальше, но отчаяние накатывало волнами, душило, затягивало в пучину отчаяния. Точно, Йеджи...       Рюджин решила разобраться хотя бы с одной проблемой и позвонить по номеру, который дала Йеджи. Она быстро достала визитку, набрала нужные цифры. Послышались гудки.       — Алло?       — Привет. Я хочу пройти собеседование.

***

      Уже на следующий день Рюджин собралась и поехала на указанный адрес. Здание находилось на окраине города. Пришлось потратить чуть больше времени на дорогу и закутаться в шарф, потому что на улице стало холоднее. Впрочем, как и на душе у Рюджин.       Она проплакала полночи и не помнила, когда заснула. Напоминанием о бессонной ночи была мокрая подушка и опухшее лицо с красными глазами, но Рюджин смогла скрыть это слоем тонального крема. Только взгляд выдавал её подавленное состояние.       Поправив рубашку, край который без конца вылезал из брюк, она постучала в нужную дверь и вошла внутрь. Йеджи сидела за широким тёмным столом. Сегодня она выглядела строго: на ней был пиджак, который мигом делал её плечи шире и острее, а рыжие волосы были собраны в аккуратный зализанный хвост. Тем не менее, увидев Рюджин, она улыбнулась и пригласила ту присесть.       — Ты сделала правильный выбор. Многие люди недооценивают работу ночного охранника, а зря. Я рада, что заинтересовала тебя.       — Ближе к делу.       Йеджи, будто не замечая напряжение, исходящее от Рюджин, с лёгкой улыбкой встала из-за стола и подошла к принтеру, расположенному на другом его конце. Изящный палец коснулся кнопки. Послышался звук печати.       — Я предлагаю тебе работу ночного охранника в заброшенную пиццерию. Туда порой пытаются забраться вандалы, потому что внутри остались автоматы, игрушки и аниматроники.       — Аниматроники?       — Это старая пиццерия, она открылась ещё в восьмидесятых на волне популярности американских заведений с аниматрониками. Роботы уже вышли из строя и покрылись слоем пыли, но любопытные подростки и наркоманы всё ещё пытаются попасть внутрь.       — И давно она заброшена?       — С двухтысячных.       — И никто не хочет выкупить её?       — Она не продаётся.       Рюджин старалась не вдаваться в подробности и копаться в этом, однако вопросы сами наслаивались друг на друга. Пазл никак не складывался. Зачем тратить деньги на аренду, если если гораздо логичнее было бы продать? Конечно, Рюджин не предприниматель и не знает абсолютно ничего о ведении бизнеса, но трата денег на то, что не приносит прибыли, казалась ей нецелесообразной.       — Давай закончим этот парад вопрос и поговорим об оплате, — мягко перевела тему Йеджи, доставая из принтера контракт. Перед Рюджин на стол легла ещё тёплая бумага, Йеджи аккуратно положила перед ней ручку. — семьдесят пять долларов или сто шесть тысяч вон за семичасовую смену. В распоряжении офис и камеры. Оборудование старое, но рабочее. Что скажешь?       Рюджин отвела взгляд от лица Йеджи и стала читать контракт. Дочитав его до середины, она поняла, что не особо понимает его содержание, а потому уверенно поставила размашистую подпись внизу страницы.       — Я готова.

***

      Если бы не неожиданное предложение Йеджи поработать в заброшенной пиццерии, Рюджин бы никогда не узнала, что она в Сеуле вообще есть. Она находилась на окраине и снаружи освещалась одним единственным фонарём, вокруг которого кружили мухи. На часах было без пятнадцати полночь. Рюджин планировала осмотреться перед тем, как приступить к работе.       «Пиццерия Фредди Фазбера» — гласила надпись над входом.       Внутри здания так и веяло восьмидесятыми. На стенах располагались плакаты с главными героями заведения, на столах лежала белая скатерть с мелким рисунком и праздничные колпачки. Казалось, будто время внутри замерло. Как будто перед закрытием здесь не убирали и ничего не забирали, словно желая сохранить воспоминания.       На сцене располагались три аниматроника. Рюджин знала, что боятся глупо, но по спине пробежал мерзкий холодок от вида выключенных роботов. Тот, что посередине, — медведь Фредди, — сидел в скрюченной позе. Его пасть была широко открыта, а вместо глаз была пустота. Второй, — кролик Бонни, — сидел справа от медведя, облокотившись о стену. Рядом с ним лежала красная гитара. Третий аниматроник, — курица Чика, — сидела на другом краю. В лапах она держала кекс на блюде. Рюджин даже показалось это милым, потому что выглядело это так, будто робот именно самостоятельно держит кексик, не желая с ним расставаться.       Остальные комнаты не вызывали никакого интереса, кроме мастерской. Внутри неё была ещё одна дверь, однако она была заперта. Рюджин решила не думать об этом, списав всё на то, что там хранятся какие-то древние бумаги или запасные костюмы для роботов.       Когда Рюджин расположилась в офисе и отметила, насколько он пыльный, на стационарный телефон поступил звонок. Она неуверенно взяла трубку, но когда по ту сторону послышался знакомый голос, она тут же расплылась в слабой улыбке.       — Привет. Уже обжилась там?       — Привет. Да, я осмотрела здание. А чего ты ещё не спишь?       — Я должна объяснить тебе, что здесь и как устроено, чтобы в случае чего ты знала, как действовать. Готовься, я буду говорить долго. Можешь включить вентилятор, чтобы не стало жарко.       — Жарко от чего?       — От моего горячего голоса, конечно, — от усмешки на той стороне провода Рюджин едва удержалась на ногах. Она, как и сказала Йеджи, включила вентилятор и села в кожаное кресло, готовая слушать всё, что скажет Йеджи.       — Я готова.       — Что ж, комнаты ты уже видела, поэтому расскажу про камеры и систему наблюдения. Как я и говорила, оборудование старое, она здесь не менялось с восьмидесятых годов. Но, должна признать, оно действительно качественное. Попробуй включить монитор.       Рюджин запустила компьютер, и в течение пары минут загорелось изображение со сцены.       — Работает, но с помехами.       — Отлично. В общем, твоя задача следить, чтобы никто не вломился внутрь. А, и ещё... На другом мониторе должен показываться заряд энергии. Вся пиццерия подключена к одному генератору, поэтому постарайся не тратить её впустую, — пока Йеджи рассказывала, Рюджин продолжала осматривать помещение. Мониторы, вентилятор, пустые стаканчики, двери... Для чего в офисе две двери?       — А почему в офисе две двери? Ещё и с окнами...       — Это... Если честно, я сама не знаю. Проектировщик наверно ошибся.       — Ладно. Слушай, я хотела сказать тебе... Спасибо. Спасибо, что дала мне эту работу. Мне правда сейчас очень нужны деньги и способ отвлечься.       — От чего?       — От... бывшей. Я вчера рассталась с девушкой.       — О-о... Мне жаль, Рюджин.       — Я сама виновата, — голос дрогнул. — Если бы я сейчас не была здесь, наверняка бы плакала дома. Я правда благодарна тебе.       — Не стоит, — по голосу Рюджин поняла, что Йеджи смутилась, но её лицо наверняка озарила улыбка. — Я и сама рада, что ты здесь. Я уверена, ты справишься.       — Надеюсь. Кстати, ты видела аниматроников? Они жуткие, да?       — Аниматроники? Они...       Неожиданно связь прервалась. Рюджин несколько секунд повторяла «алло» в пустоту, после чего положила трубку. Это немного напрягло, но Рюджин решила не зацикливаться на этом и просто заняться своими обязанностями.

***

      Зазвенел будильник, который Рюджин благополучно забыла выключить после смены места работы. Она не помнила, когда уснула, но спина неприятно ныла из-за неудобной позы. Размявшись и отключив оборудование, она направилась в главный зал. Через заколоченные окна пробивался лунный свет, едва уступающий место рассвету. Осветив зал фонариком, Рюджин убедилась, что ночью здесь никого не было. Напоследок она посветила на сцену. Медведь на месте, кролик тоже, курица сидит там же, кекс рядом с ней... Рядом? Разве она не держала его в лапах?       Рюджин едва не выронила фонарь из рук, пытаясь вспомнить, в каком положении находилась курица несколько часов назад. Она точно помнила, что та держала кекс в руках, так почему он сейчас лежал рядом с ней? Рюджин поспешно покинула здание и, не забыв запереть двери, побежала на остановку.

***

      — Как тебе первая ночь? — Йеджи легко нашла номер Рюджин, потому что буквально позавчера та звонила ей. Теперь она могла поболтать с ней, игнорируя трудовую этику.       — Неплохо. Ты разозлишься, если я скажу, что уснула?       — Ну, я же слышу твой голос. Значит, ты выжила. Это главное.       Рюджин усмехнулась. На сковородке скворчало масло, а рядом лежали яйца для яичницы.       — Я боялась, что ты разозлишься. Я же буквально не выполняла свои обязанности.       — Ничего страшного, но постарайся больше так не делать, это может обернуться против тебя.       — Я постараюсь. Сегодня лягу спать пораньше, — придерживая телефон одним ухом, Рюджин разбила яйцо в сковороду.       — Готовишь?       — Ага. Я не так хороша в этом, но Черён... — лёгкая улыбка мигом сползла с лица, голос стал тише. — То есть, Черён раньше готовила мне. У неё хорошо получалось.       — Извини... Я не хотела вызывать плохие воспоминания, — судя по голосу, Йеджи прикусила губу. — Ты здесь не при чём. Я уделяла ей мало внимания, вот она и ушла. Я сама виновата.       — Знаешь, я не гений в отношениях, но просто хочу сказать, что не стоит зацикливаться на этом. Нужно просто принять это и отпустить.       — Знаю. Но это тяжело.       — Хочешь, я помогу тебе в этом?       Интонация звучала такая будто Йеджи предлагает ей какую-то авантюру. Рюджин тут же заинтересовалась.       — Как?       — Например, могу предложить что-то вроде свидания по телефону. Днём ты спишь, а ночью работаешь, поэтому я могу позвонить тебе в полночь и поболтать. Знаю, это не соответствует трудовой этике...       — Я согласна, — прервала её Рюджин.       — В таком случае, — Йеджи тихо выдохнула, — до вечера.       Закончив разговор, Рюджин выложила подгоревшую яичницу на тарелку и принялась есть. Йеджи говорила правильные вещи. Сердце может болеть ещё долго, если жить прошлым. Можно до бесконечности прокручивать это в голове, корить себя, но какой в этом смысл, если сделанного не воротишь? Каждый имеет право на ошибки и совершает их. Может, стоит быть чуть более лояльным к себе?       Покончив с пересоленной яичницей, Рюджин бросила тарелку в раковину и пошла спать перед второй сменой.

***

      — Если бы у тебя была возможность посмотреть со мной фильм, что бы ты выбрала?       Рюджин смотрела на монитор, транслирующий изображение со сцены. Если долго смотреть на аниматроников, они даже не кажутся пугающими. Тем более, если под ухом мурчит Йеджи.       — Не знаю. Я бы сначала спросила, что нравится тебе.       — А что нравится тебе?       — Ты, — усмехнулась Рюджин. Йеджи резко замолчала, но через несколько секунд рассмеялась. И смех её был как мёд для ушей. — Если серьёзно, я бы выбрала что-нибудь комедийное. Мне нравятся фильмы с Джимом Керри.       — О, я тоже люблю их. Но ещё больше я люблю ужасы.       — Мне в жизни ужасов хватает, — Рюджин старалась говорить уверенно, но за этими словами скрывалась внутренняя борьба с собственными страхами. — Но с тобой бы я посмотрела что угодно.       — Я тебе действительно так сильно нравлюсь?       Рюджин мечтательно подняла глаза к потолку. С Йеджи разговор шёл легко и непринуждённо, будто они знакомы гораздо дольше, чем пару дней. А ещё Йеджи красивая. Мысли о её глазах и улыбке не давали покоя. Рюджин даже казалось, что она начинает забывать Черён.       Сравнивать людей неправильно и низко, но Рюджин не может перестать делать это в отношении своей бывшей и Йеджи. Черён пилила, требовала внимание. А с Йеджи спокойно. Йеджи интересная и, похоже, очень инициативная. А ещё в своих самых смелых мечтах Рюджин представляет, что может понравится Йеджи как девушка.       — Мне нравится говорить с тобой и ты красивая. Достаточно, чтобы говорить, что нравишься?       — Рюджин...       Шин чувствовала, что смутила Йеджи и была готова поспорить, что та сейчас краснеет, однако взгляд резко зацепился за происходящее на экране монитора. Рюджин показалось, что кролик двинул ногой. Логично было бы подумать, что во всём виноваты ржавые детали, но как объяснить, что он повернул лапу обратно, будто разминал её.       — Йеджи... Мне кажется, у меня глюки.       — Я так сильно очаровала тебя?       — Я серьёзно. Заяц двинулся, — голос звучал совершенно серьёзно.       — Он не заяц, а кролик, и зовут его Бонни. И он не мог двинуться, потому что выключен.       — Я видела это своими глазами.       — Рюджин...       — Йеджи, я не сумасшедшая, он двинулся! — Рюджин почти прокричала это в трубку. Повисла тишина, прерывая звуками работы монитора и тихими вздохами Йеджи.       Рюджин уткнулась лицом в ладонь, когда поняла, как это звучит. Будто она параноик. Взяв себя в руки, она прервала гнетущую тишину.       — Я всё испортила, да?       — Нет... Просто...       — Прости, я правда не хотела. Я... — вздох. — Наверно у меня действительно глюки. Тебе теперь наверняка кажется, что я не в себе или типо того.       — Нет, но мне кажется, что нам стоит увидеться вживую.       — Что?       — Завтра я приеду к тебе в офис.       Рюджин едва не выронила телефон, слыша это.       — Серьёзно? Но зачем?       — Хочу увидеть, как они двигаются. А если этого не будет, то увидеть, как двигаешься ты.       И снова Йеджи сводила с ума. Рюджин сравнила бы это с опьянением, но не могла сделать этого сейчас, потому что уже была нетрезвой от своих чувств. Внешне и в голосе она старалась сохранить остатки разума и достоинства, но Йеджи уже забрала у неё всё и без остатка. А теперь хотела увидеть вживую и окончательно свести с ума. Настоящая чертовка.

***

      — Отличное место для свидания, — сказала Йеджи с широкой улыбкой, заходя в офис с правой двери. Сегодня на ней был обычный свитшот и джинсы, но для Рюджин она была прекрасна в любом виде.       — Да, если оно с тобой.       Стараясь думать рационально, Рюджин из раза в раз рассуждала сама с собой, чем обусловлен её интерес к Йеджи. Было ли это просто влечение, которым воспалённый мозг пытался перекрыть горечь расставания, или Йеджи действительно была нужным Рюджин человеком. В итоге Рюджин делала для себя вывод, что чем бы это ни было, сейчас ей хорошо, а о будущем она подумает потом.       — Бонни двигался, говоришь?       — Да... Слушай, мне всё ещё немного стыдно за своё поведение, ладно?       — Да хватит тебе. Я от охранников и не такой бред слышала. Пойдём вместе посмотрим, почему Бонни двигался.       — Может не стоит?       — Пошли, трусишка. Я буду держать тебя за руку.       Йеджи не соврала. Её мягкая рука слегка сжимала холодную руку Рюджин, и это прикосновение ощущалось как глоток свежего воздуха. Это не сравнится с такими же холодными руками Черён, которые даже прикосновениями назвать трудно. Она никогда не сжимала руку так крепко и приятно.       Йеджи привела Рюджин к сцене. Оказавшись возле Бонни, она присела у его ног и провела руками по его лапе, будто проверяя, насколько она подвижна. Затем она взяла его морду в ладони, и Рюджин на секунду захотела стать этим чёртовым зайцем, чтобы ощутить её руки на своём лице. Большие пальцы резко нажали на кнопки по бокам маски и она тут же открылась, обнажая эндоскелет аниматроника. Йеджи что-то долго рассматривала, а потом надела маску обратно и встала, чтобы через пару секунд оказаться перед Рюджин.       — Он выключен. Как я и говорила, раз я не увидела, как двигается Бонни, то хочу увидеть, как двигаешься ты.       Йеджи отошла и нажала на какую-то кнопку за сценой. Зал мигом залился светом софитов, на секунду ослепляя. Йеджи взяла Рюджин за руки и повела в центр.       — Ты умеешь танцевать?       — Посещала танцевальную школу в пять лет.       — Этого вполне достаточно.       Из динамиков сцены заиграла Hands up, ещё больше погружая в атмосферу восьмидесятых. Йеджи двигалась в такт и улыбалась, не отрывая взгляда от Рюджин, которая застыла на месте, мысленно сравнивая себя с бревном. Йеджи выглядела такой непринуждённой, двигая бёдрами и подталкивая Рюджин, чтобы не стояла на месте, что тело подчинилось само. Девушки двигались вместе, растворяясь в музыке. И мира за пределами пиццерии больше не было. Для Рюджин не было мира, где нет Йеджи.       — Мне так легко с тобой, — сказала Рюджин с искренней улыбкой, подражая движениям Йеджи.       — И мне. Ты чудесная, Рюджин.       — Я как будто снова стала ребёнком. Ты волшебница, да?       — Я просто помогаю тебе быть собой. Ты бы вряд ли согласилась танцевать посреди зала в любом другом месте. А со мной вон как отплясываешь.       Музыка сменилась на более спокойную, создавая интимную атмосферу. Девушки постепенно приблизились друг к другу, пальцы переплелись сами собой, пока ни одна не могла отвести взгляд от глаз напротив. И Рюджин была готова проявить инициативу и наклониться к Йеджи, без слов попросить поцелуй, но со стороны сцены послышался шум, будто упала большая груда железа. Взгляд Рюджин метнулся в сторону сцены, кажется, это синее чучело упало, но Йеджи резким движением вернула лицо Рюджин в первоначальное положение и наклонилась ближе.       — Не смотри.       — Йеджи, там...       Договорить Йеджи не дала. Она сократила расстояние между их губами и тут же ввела в мокрый поцелуй, от которого у Рюджин подкосились ноги, а глаза закатились сами собой. Йеджи прижимала её голову всё ближе, ладонями нажимая на щёки, будто боясь, что Рюджин отстраниться, но это уже не было нужно, потому что она не думала ни о чём, кроме чужих сладких губ и какого-то дурманящего парфюма, глушащего собственные мысли.       — Пойдём в офис, — на секунду отрываясь от губ прошептала Йеджи, чтобы потом буквально потащить Рюджин в его сторону.       Оказавшись внутри, Шин тут же вжала Йеджи в стол, чтобы потом перейти поцелуями на шею. Рука Йеджи в порыве страсти нажала на кнопку и левая дверь захлопнулась, но сейчас это мало волновало. Волновали только стоны, слетающие с чужих губ и пальцы, так отчаянно цепляющиеся за спину.       Неожиданно Йеджи оттолкнула Рюджин так, что она упала в кресло, а сама подошла к правой двери, тоже закрывая её.       — Чтобы никто не увидел, — кокетливо хмыкнула Йеджи, садясь на колени Рюджин. — А теперь займись мной.       Два раза просить не нужно. Рюджин сжимала отчаянно ёрзающие ягодицы, поднимаясь к талии и прижимая тело всё ближе к себе, словно желая слиться воедино. Пальцы ловко разобрались с ремнём и молнией, влезли в нижнее бельё и раздвинули половые губы, чтобы коснуться клитора. Йеджи выгнулась в спине, вжимая лицо Рюджин в свою шею, едва не лишая воздуха. Самооценка взлетела до небес от чужой податливости.       Наконец Рюджин ввела палец, и Йеджи едва не упала с её колен. Они двигались в такт, разделяя новые поцелуи. Губы уже болели, но обеим было плевать. Только они вдвоём в этом старом офисе, окружённые роботами.

***

      Рюджин проснулась с головной болью и ломящей поясницей. Открыв глаза, она поняла, что лежит на полу в офисе. С трудом поднявшись она вспомнила, как пару дней назад также уснула на рабочем месте, только тогда не было Йеджи. Боль в теле была словно напоминанием о вчерашнем вечере. Очень приятным воспоминанием.       На столе лежал телефон. Рюджин не помнила точно, как он тут оказался, но не стала придавать этому значение. Время было уже около восьми утра, в панели уведомлений висело множество пропущенных от Черён. Сердце на секунду сжалось, но жажда мести приказала выключить телефон. Рюджин уже всё равно. Черён в прошлом. Плевать, что она хотела, Рюджин больше не хочет иметь с ней ничего общего.       Дома Рюджин звонила Йеджи, но та упорно не брала трубку, хотя логично было бы объясниться, куда она пропала. В голове поползли мысли, что Хван попросту разочаровалась в ней. Рюджин умела разочаровывать       Может быть, только Рюджин чувствовала искру, пока Йеджи только притворялась, играла роль, возносила Рюджин на небеса, чтобы потом лишить крыльев и отправить в свободное падение. Если так, то у неё получилось, потому что сейчас Шин чувствует себя ещё более дерьмово, чем когда её уволили и бросила девушка в один день. Потому что тогда она знала, что ничтожество, а сейчас позволила себе думать иначе, за что поплатилась.

***

      Пиццерия хранила в себе воспоминания прошлой ночи. Рюджин старалась как можно быстрее пройти в офис, чтобы не смотреть на центр зала, где вчера танцевала с Йеджи, не смотреть этого сраного зайца, которого Йеджи так бережно трогала за его мерзкую морду, не смотреть никуда, потому что всё напоминает о Йеджи.       В офисе Рюджин села в кресло, в котором ещё вчера целовала Йеджи. Она пыталась заставить себя думать, что это мерзко, но сердце предательски сжималось, стоило только подумать о рыжих волосах.       Компьютер загудел, готовясь к работе. В очередной раз загорелся экран, записывающий сцену. Пустую сцену.       Рюджин едва не упала со стула, потому что только что лично видела всю троицу на сцене, а сейчас там нет никого. Сердце отбивало чечётку в груди, будто хотело пробить рёбра, руки судорожно потянулись к кнопкам у дверей. Тишина звенела в ушах от ужаса осознания происходящего. Эти твари точно двигаются и наверняка знают, где она находится.       Вспомнив о камерах, она быстро нашла аниматроников в тёмных углах комнат: Бонни в мастерской, Чика в уборной, Фредди в правом холле. Рюджин не помнила, сколько времени сидела в закрытом офисе, но когда она вспомнила об энергии, о которой Йеджи упоминала в первую ночь, на экране горел один процент. Свет погас       Двери автоматически открылись. Рюджин затихла, вслушиваясь в резко наступившую тишину. Сердце стучало в ушах в предвкушении смерти, адреналин хлестал в венах, словно Рюджин готовится бежать марафон. Она уже была готова сорваться с места, но из глубины коридора послышался знакомый мурлычащий голос:       — Рюджин...       Первая мысль — послышалось, но голос вновь отдался эхом в ободранных стенах:       — Рюджин, иди сюда.       Прежде, чем Рюджин смогла что-то понять, с левой стороны послышался бег железных лап, а затем оглушающий крик. Последнее, что видела Рюджин, была лисья морда с повязкой на глазу.

***

      Сквозь сон Рюджин почувствовала прикосновения нежных рук. Она точно знала, чьи это руки. Пелена спала с глаз. Раскосые глаза смотрели прямо на неё, и в них Рюджин впервые разглядела не тепло, а какое-то странное, совершенно чистое безумие.       — Наконец-то проснулась. Фокси так сильно напугал тебя, ты вся бледная.       — Какого хрена...       Рюджин попыталась двинуть конечностями, но Йеджи поспешно накрыла её руку своей. Рюджин почувствовала фантомное прикосновение, но не поняла, почему оно было будто через несколько слоёв одежды. Опустив взгляд, она с трудом сдержалась, чтобы не закричать: на ней был костюм аниматроника.       — Не двигайся, иначе костюм захлопнется, — Рюджин застыла. — Я просто хотела показать тебе кое-что.       Йеджи отошла куда-то в темноту коридора, пока Рюджин лихорадочно оглядывала себя. В голове не укладывалось всё то, что произошло с ней. Особенно больно было от обмана, которым её окутала Йеджи. Но зачем?       Через пару минут послышался скрежет. Йеджи притащила аниматроника и усадила его перед Рюджин. Судя по цвету, эта была чика, перепачканная багровыми пятнами. Особенно в глаза бросался когда-то белоснежный слюнявчик. Йеджи стянула с аниматроника маску, и то, что было внутри, выглядело тошнотворно. Будь у Рюджин в желудке хоть что-то, оно бы мгновенно вышло наружу.       — Черён причинила тебе много боли, поэтому я решила сделать больно ей. Она долго кричала и звонила тебе, когда я вела её сюда, но я любезно выключила звук на твоём телефоне, чтобы ты могла поспать. Скажи, я не слишком нежно обошлась с ней? — Йеджи подняла окровавленную голову Ли за грязные спутанные волосы. — Бедняжка просила пощадить её, пока эндоскелет не проткнул её голосовые связки. Она захлебнулась собственной кровью, — продолжала рассказывать Йеджи свою ужасную историю, а Рюджин хотела вырвать свою уши, чтобы не слышать этот бред. Это точно не сон?       Йеджи отпустила труп в костюме и он с грохотом упал на пол. Испачканная рука легла на впалую щёку, но больше не приносила удовлетворения, как когда-то. Хотелось сбежать от этих рук, от этого безумного прожигающего взгляда.       — Ты правда нравишься мне, Рюджин. Я желаю тебе лучшего.       — Отпусти...       — Рюджин...       — Йеджи, отпусти меня... — отчаянный голос, моливший о самой глупой и невозможной в этой ситуации вещи, звучал на грани слышимости.       — Я не могу отпустить тебя, потому что ты уже знаешь мой секрет.       — Никто не узнает, правда...       Йеджи, будто размышляя, несколько секунд смотрела на испуганное лицо, а затем резко выпрямилась, смотря на Рюджин сверху вниз. Губы изогнулись в подобие улыбки.       — Все так говорят, но потом почему-то сдают полиции. Мы с отцом слишком много работали над этим, чтобы так быстро всё потерять.       — С отцом?       Йеджи посмотрела куда-то в сторону, явно собираясь с мыслями.       — Мой папа открыл пиццерию ещё задолго до моего рождения. Он был... немного не в себе. Он рассказывал мне, как во время праздников заманивал детей в эту комнату и засовывал их в эти чёртовы костюмы. Перед смертью он завещал мне продолжить его дело, но я решила немного модернизировать его технологию.       — Что ты имеешь ввиду?       — Он убивал сам, а я использую для этого аниматроников. Ими легко управлять, потому что в них души глупых детей. Но с тобой я решила поиграть самостоятельно, — Йеджи отошла к стеллажу, и Рюджин только сейчас заметила там маски аниматроников. Она выбрала маску медведя. — Я не могла убить тебя как всех. Не после того, как мы разделили с тобой ту ночь, — Йеджи с улыбкой отвела взгляд, предаваясь воспоминаниям. — Жаль, что всё так быстро закончилось, — она присела возле ног Шин. — Не обижайся, ладно? Я сохраню эти воспоминания. И костюм тоже.       Рюджин пыталась брыкаться и вертеть головой, но Йеджи всё равно напялила на неё маску. Испуганные глаза смотрели сквозь прорези, пока ладони гладили её, словно это могло успокоить.       Из кармана Йеджи достала небольшой пульт. Рюджин подумала, что это пульт от костюма, но после нажатия кнопки почувствовала и услышала жужжание внизу живота. Похоже, эта садистка засунула ей в трусы вибратор.       — Хочу напоследок доставить тебе удовольствие. Прости, что не могу пальцами. Нслаждайся.       В следующую секунду скорость увеличилась. Тело стало мелко подрагивать, с губ едва не сорвался стон. В голове крутилась мысль о том, что нельзя двигаться, но сокращающиеся мышцы отказывались слушаться. Рюджин чувствовала, как естественная смазка заливает её бельё, и от этого становилось ещё более мерзко. Она ещё никогда не чувствовала себя такой грязной.       Сквозь мучительную стимуляцию приходило и осознание. Рюджин легко доверилась какой-то незнакомой девушке, а та без проблем сделала её частью своей кровавой игры. И влюбила. Рюджин влюбилась в психопатку, которая стала для неё лучом света в собственной тьме, вытащила из пучины отчаяния, а потом решила трахнуть вибратором перед смертью.       Йеджи откровенно наслаждалась мучениями Рюджин. Сквозь прорези в маске Рюджин видела, как та ухмыляется и нажимает кнопки на пульте, меняя режимы и интенсивность, чтобы постоянно держать Рюджин в напряжении и повышать планку её терпения.       Шин старалась держаться изо всех сил, но неожиданно таз крупно дёрнулся вперёд. Сердце пропустило удар, а губы Йеджи растянулись в садистком оскале.       По комнате эхом раздался истошный крик. Стальные прутья один за другим впивались в кожу, раздирая мышцы. Кости с противным треском ломались под натиском металла. Вокруг растекалась кровавая лужа.       Йеджи наблюдала за страданиями девушки с равнодушным лицом. Та со скрежетом ползала по полу, издавая хрипы, потому что эндоскелет уже пробил лёгкие. Силы покидали её. С последним тихим вздохом она упала замертво.       Йеджи присела на корточки возле трупа и нежно провела ладонью по медвежьей морде, улыбаясь так же, как в их первую встречу: ласково и понимающе.       — Сладких снов, Рюджин.

***

      — Н-нет, подождите! Вы не можете меня уволить! Я же не... — в трубке послышались гудки. Девушка в отчаянии сунула телефон обратно в брюки и плотнее закуталась в пальто. Начальник, самый мерзкий человек, которого она знает, решил позвонить ей и сообщить об увольнении прямо средь бела дня, аргументируя это тем, что та не вышла не вышла на работу, хотя это была не её смена.       Холодный ветер бил ей в лицо, а небо затягивалось тучами, будто вот-вот пойдёт дождь. Именно этого и не хватало для полноты серой, как её жизнь, картины.       — Тяжёлый день, да? — мурчащим голосом спросила рыжеволосая незнакомка, будто поджидавшая её за углом.