Ты лекарство от моей пустоты

Утром Есенин проснулся один, без соседа рядом. Ну, Женя в последнее время стал всё чаще выходить из комнаты, уже не боялся говорить с людьми и стал значительно меньше мёрзнуть. Это определено радовало Есенина, видимо его другу становится лучше. С ленивым зевком высокий поднялся с дивана, уже по памяти в темноте прошёл на коридор и собирался войти на кухню, но остановился перед дверью когда услышал голоса там. Из под щели двери пробивался мягкий свет лампы, а голоса были негромкие. Подслушивать конечно нехорошо, но что то подсказывало бармену что если прямо сейчас войдёт на кухню то не узнает чего то важного, поэтому остался стоять у двери, облокотившись о стену. Тем временем голоса за дверью продолжали говорить, один точно принадлежал Женьке, второй видимой той гадалке что вчера впустил Дима. – Всё таки решился обратиться ко мне? Это правильно, у меня для тебя хорошие ведения,– голос гадалки был с лёгкой задорностью, хриплый но странно успокаивающий. – Д-да... Я не особо верю во все это, но возможно ты сможешь изменить моё мнение,– послышался голос Евгений, немного неуверенный и привычно робкий. Судя по звукам гадалка начала тусовать карты и раскладывать их на поверхности стола, тихо мыса какую-то мелодию. Однако она прекратилась спустя минуту-две и женщина снова заговорила, слова лились из неё с тихой уверенностью что имело большой вес. – Хмм...Вижу у тебя была непростая жизнь: детство в дет.доме, одногруппники в колледже не принимали, из съёмной квартиры выгнали зимой когда ты уже работал, зарплаты не хватало на оплату. Той же зимой, в один вечер, ты и умер. Услышанное ударило по лёгким Есенина, он пошатнулся и чуть не упал, но вовремя восстановил равновесие. "Той же зимой и умер..? Как так...?"– крутились вопросы в голове бармена. Может гадалка это сказала образно? Типо, умер морально. Бесконечные вопросы в голове Есенина прервали следующие слова гадалки. – Ты теперь не человек, ты мертвое одиночество, прямо как черная дыра в космосе,– женщина замолчала, явно ещё раз тусуб оставшиеся карты и доставая из колоды из шесть штук, осторожно раскладывая на их на столе рядом с остальными,– Ты что-то прячешь под этим свитером, кусочек космоса который медленно затягивается...Вселенная решила что ты смог одолеть данное тебе испытание и теперь она награждает тебя вторым шансом на спокойную жизнь. На кухне на мгновение повисла тишина, был слышен лишь тихий звук собирания карт. Однако её прервал тихий голос Жени. – Ты сдашь меня домовладельцу? – Нет, карты говорят что скоро ты исцелишься, да и ты тут уже больше двух недель, и за всё это время у Дмитрия не возникло к тебе вопросов, значит и сдавать тебя поводов у меня нет. – Спасибо...Я никому не желаю причинять вреда. Голоса затихли. А Есенин всё ещё не мог нормально мыслить и обработать услышанную информацию. Так значит, Женя является "гостем"? Как он раньше этого не заметил! Этот пацан был подозрительным с самого начала, эта история про редкую болезнь хоть и казалась ему бредом, но он поверил в неё. Этот тип опасен для всего дома! Хотелось пойти к Диме, рассказать ему всё, рассказать что среди них "гость"...но Есенин не мог. Он даже не мог злиться на Женю, не мог чувствовать к нему отвращение. А ведь должен был! Евгений соврал ему, жил с ним в одной комнате, но даже так ни разу не причинил ему вреда, даже не пытался. Есенин тяжело вздохнул и прислонился лбом к двери, прикрыв глаза и пытаясь решить что делать дальше, как поступить. – Женя, Женя... Ну почему именно ты? – прошептал бармен себе под нос, вспоминая бездонные черные глаза парня и его забавный "орлиный" носик. Нет, Есенин ничего не скажет Диме, знал чем это может обернуться. Он сам поговорит с Евгением, всё выяснит лично и уже тогда примет решение. Решительно кивнув самому себе мужчина вернулся в гостиную и решил дождаться Жени там, нужно ещё решить как правильно начать разговор. Мерзляк пришёл спустя полчаса, на удивление уже без своей зимней куртки, что делала его ошибочно больше. Парень заметил напряжённую позу своего соседа и задумчивое выражение лица, и что то ему подсказывало ему что не просто так это. Кого то ждёт неприятный разговор... – Сеня? Ты чего такой задумчивый? – поинтересовался Женя, садясь на свою часть дивана рядом с Есениным. Бармен пару секунд мялся, избегал прямого зрительного контакта. Он устремил взгляд в пол и наконец заговорил негромко. – Да так, поговорить хотел о кое чём...Вижу тебе становится лучше, уже не ходишь в своей куртке. Женя усмехнулся, как то нервно, и посмотрел на свой свитер, слегка отряхивая его от невидимой грязи. – Ээ...Да, уже лучше. – Это хорошо, – пробормотал высокий и посмотрел на лицо другого, теперь он отчётливо видел все признаки "гостя", но всё ещё не веря в них,– Женя, нам нужно серьезно поговорить, только пообещай мне что не будешь юлить или врать, хорошо? Евгений тяжело сглотнул, ощутив себя школьником у дочки, которого допрашивал тот самый учитель с грозным взглядом и сложными вопросами. Но он все же кивнул, хотя даже не понял сделал он это осознанно или чисто не рефлексе. – Хорошо,– вздохнул Есенин, готовясь начать говорить,– Я...я слышал о чем вы говорили с гадалкой на кухне,– он заметил как прекрасные глаза парня округлились от ужаса но продолжил,– Она сказала что ты уже мертв, а ты этого и не отрицал, говорила ещё что прячешь что то под одеждой, что то "космическое"... Так Женя, ответь мне, ты "гость"? Вопрос повис в комнате как ощущение безысходности, которое ощущаешь когда узнаешь о смерти родственника, о неизлечимо диагнозе или других страшных проблемах о которых всегда старался не думать. Женя нервничал, его глаза бегали по углам комнаты пока он пытался произнести "Да", но как же это было тяжело...Как он мог признаться человеку в том что лгал ему о том, кем он не самом деле является? Человеку, который доверял ему, разрешал лежать с ним рядом и греться о его тело? Хотелось провалиться сквозь землю от стыда и страха. – Д-да...Н...но я ни за что не убил бы никого! Не д-думал даже! – выкрикнул Женя и ему тут же закрыли рот большая ладонь. – Да тише ты! Диму разбудишь...– Есенин медленно убрал руку со рта Жени и тяжело вздохнул, опустив её на плечо того,– Я...не буду спрашивать почему ты раньше не признался мне, я да и сам будь на твоём месте лишний раз помалкивал. В голосе высокого слышалось тихое понимание, без капли осуждение или злости. Почему? – Но мне вот ещё что интересно: что ты прячешь под своим свитером? – тихо спросил бармен, опустив взгляд на живот мерзляка. Женя слегка засуетился, словно не зная как будет лучше поступить: сказать что не готов показать или открыть Есенину свой секрет? Но а если он случайно навредит Есенину? Хотя, вроде была успокоилась и даже перестала выделять холод...А черт с ним! Женя хочет быть открытым с этим мужчиной, хочет показать ему настоящего себя со всеми скелетами. Он рискнёт, и если это убьёт Сеню то он последует за ним на тот свет, сам сдаст себя домовладельцу. – Я п-покажу тебе... Только осторожно.... Евгений поднялся с дивана и встал перед сидящим Есениным, робко теребя подол свитера. Тяжело вздохнув он осторожно и медленно стал поднимать подол вверх, до груди. Теперь его дыра была оголена и выстовлена напоказ. На удачу Жени Есенин остался жив, правда сидел с шокированным выражением лица. – Мать Тереза...Это...как это вообще? – бармен наклонился ближе к дыре, а затем поднял глаза на лицо Жени,– А если трону? Ничего не случится? – Ну...не должно...Только будь аккуратен. Длинная рука Есенина с точно такими же длинными пальцами нежно коснулась рельефных краёв дыры, заставив Женю вздрогнуть и дрожаще вздохнуть. Кажется эта штука была довольно чувствительной. Пальцы пошли дальше, погружаясь в пустоту. Женя затаил дыхание и слегка согнулся, но лишь слегка, и опустил голову с прикрытыми глазами. Зрелище было одновременно жутким и каким-то эротичным. "Блять...Меня действительно возбуждает это?"– тяжело сглотнув подумал Есенин, чувствуя как с каждым мгновением ему становится теснее в своих шортах, и просунул руку ещё дальше, касаясь подушечками пальцев внутренних стенок этой дыры. Реакция была мгновенной. Женя тихо взвизгнул и согнулся, тяжело дыша и опираясь руками о колени высокого. – Тебе...приятно?– смущённо спросил Сеня, но прикосновений не прекратил. – Я...я-я....да...– дрожащим голосом ответил Женька, взглянув на Есенина сквозь полуприкрытые веки,– продолжай... – Блять... Тихо выругавшись Есенин проложил тактильное исследований внутренности дыры в животе Жени пальцами, получая в ответ дрожащие вздохи и стоны от паренька. Как же это было горячо. У бедного Евгеши вообще сносило крышу от всех этих манипуляций руки Сени внутри него. Его колени дрожали, тело само по себе жадно выгибалось в сторону Есенина. В один момент, когда мерзляк уже почти падал от слабости в коленях, бармен притянул того к себе на колени, спиной к себе. Теперь ситуация накалялась и оба мужчины понимали что назад дороги нет и не будет. Женя словно кот ластился и тёрся о щеку Есенина, который продолжал тераризировать чувствительную пустоту в животе первого. Тощий зад парня то и дело терся о выпуклость на шортах бармена, заставляя того тихо вздыхать и ругаться. Пока ласки продолжались одежда медленно пропадала с обоих мужчин, а их поза изменилась. Теперь Женя лежал под Есениным, его ноги были раздвинуты, он был полностью голым и тяжело дышал. Его взгляд был устремлён на Есенина и только на него, казалось не существовало ничего вокруг кроме этого мужчины что нависал над ним, поглаживая его бёдра. – Жень, ты уверен? Если ты хоть немного сомневаешься лучше остановиться,– голос Есенина был хриплым, но по прежнему ласковым и заботливым. – Я уверен, я хочу этого, я хочу тебя,– прошептал Женя и незамедлительно прильнул губами к губам другого мужчины. Поцелуй с каждой секундой углублялся а руки Есенина становились смелее в своих прикосновениях, хотя и до этого сдержанностью они не отличались. Губы Жени были холодными, как охлаждённая водка, от чего их хотелось касаться чаще дольше. – Послушай, э-э-э...– слегка отстранившись пробормотал Есенин,– Я не совсем знаю как правильно начать...Ну, как бы блять...Я же с мужчиной ни разу не был. – Всё в порядке, я...тоже без опыта,– смущённо пробормотал Евгений, мельком глянув на далеко не маленький половой орган бармена, в принципе как и всё остальное,– Но учитывая что я, как бы, труп, думаю можно обойтись без...ээ... прилюдий. Очевидно оба были на новой территории, немного смущенные, но очень возбужденные. Прямо как подростки в свой первый раз. Только вот они уже давно не подростки, оба взрослые люди. Однако всё бывает в первой раз. Есенин сделал пару поглаживаний рукой по всей длине своего члена, размазывая предъякуляр и тем самым смачивая его, прежде чем придать головку в сиорщенному кольцу мышц заднего прохода Жени. Последний резко вздохнул и слегка содрогнулся, от внезапного ощущения тепла у задницы, но это было приятно, поэтому и для расслабления много времени не понадобилось. Почувствовав податливость чужих мышц Есенина осторожно толкнулся дальше, тихо выругавшись себе под нос, Женя был холодным даже изнутри. Это был поразительное и редкое различие с теплотой комнаты. – Как будто зимой на улицу голым вышел...– пробормотал высокий, остановившись на мгновение для восстановления дыхания. Женька на это высказывание лишь тихо хихикнул а затем резко втянул воздух сквозь зубы когда растяжение стало сильнее и Есенин продвинулся ещё дальше, заполняя и растягивая. Это было что то нереальное...словно пустоту Жени закрывали или заполняли. И нет, это было даже не про его наполненную Есенинским членом задницу, а про его пустоту в животе. Она стянулась ещё больше, став более похожей на какой то глубокий разрез, не более. – Ммф... Давай двигай..ся... Голос Евгения стал тише, горячее, когда он прильнул губами к длинной шее Есенина, не кусая а влвжно целуя и облизывая чувствительную кожу. Бармена не нужно было просить дважды. Он с удовольствием начал постепенно выстраивая подходящий ритм на первое время, который бы подходил им обоим. Было особенно приятно смотреть как тёмные волосы мужчины под ним ручьём рассыпались по поверхности дивана, как его зрачки расширились до двух черных свер и слегка прикрылись, как дыхание с каждым толчком сливалось или срывалось в тихий стон. В этот момент никто из них особо не задумывался о том что у ним в любой момент могли зайти. Никому не хотелось останавливаться. – Ты такой красивый...– прошептал Есенин тяжело дыша и ускорил темп. Женька довольно взвыл и вцепился своими белыми остренькими зубами в плечо высокого как пиранья. Однако услышав как Есенин шикнул от боли тут же разжал челюсти и мягко слизал капельки крови, что медленно накапливались блестящими рубинами. – П-прости...Я случайно,– прошептал Женька, продолжая вылизывать рану Есенина своим холодным языком прямо как кот что случайно у учил хозяина. – Всё в норме, это добавляет остроты,– ухмыльнулся Есенин, на мгновение остановившись и потянул одну руку в голове Жени, запутываясь в его прядях своими длинными пальцами и слегка сжимая их. Внезапно темп резко ускорился, теперь толчки вбивали тело мерзляка в диван, от чего тот отчаянно скулил, стонал и кусался. Ему это нравилось, очень нравилось. Именно этих ощущений Жене и не хватало, когда его так держали, брали, вылавливали в диван и тянули за волосы. Его собственные худые ноги обвились вокруг талии Есенина, пытаясь притянуть его ещё ближе, умоляя войти ещё глубже. – Ещё, ещё, ещё....– еле как выдавил из себя Женя, пока из его лёгких выдалбливали весь воздух. В ответ Есенин дернул его за волосы, заставив запрокинуть голову назад и прижимаясь губами к холодной хрупкой шее парня, посасывая его кожу у кадыка и в точке соединения с плечом. Можно было не переживать что кто то увидит засосы, Женя всё ещё ходил в свитере с высоким горлышком, и скорее всего к тому времени как он окончательно перейдёт на лёгкую одежду засосы успеют исчезнуть. Женя тем временем просто терял голову, став вялым и податливым в руках Есенина, погрузившись в удовольствие по полной. Его член уже начал подергиваться и пульсировать, приближаясь к разрядке, которая точно будет ошеломляющей. А Есенин и не думал сбавлять темп или останавливаться. Спустя буквально пару минут Женька сжался вокруг входящего и выходящего члена Есенина пока его собственный орган изливался на их животы. Женя сильнее вцепился зубками в плечо Есенина, не зная куда себя деть от такой волны сильных ощущений, а Есенин сделал ещё несколько более сильных толчков, что отдавались небольшим шлёпающим эхо по просторной гостиной, прежде чем излиться внутрь Жени. Оргазм ощущался как кипяток, но приятный. Евгеша лежал как дохлая крыса, слегка подкрашивая от остаточных спазмов. Его глаза были закрыты а мозг отказывался мыслить, затуманенный удовольствием и сонливостью. Но даже в таком состоянии он почувствовал как Есенин медленно вышел из него, куда то ушёл с дивана и видимо вернулся с салфеткам, нежно вытирая весь беспорядок. – Ну ты как? Не было больно?– ну прям джельтемен, даже ухаживает после секса. – Фуух...Жарко...– сонно усмехнулся Женя и приоткрыл один глаз, взглянув на лицо Есенина с мягкой улыбкой и слегка виноватым видом,– Я тебя не слишком сильно покусал? Есенин взглянул на свои плечи. Они были словно метки Жени, метки их связи. Чувство гордости зашевелилось где то в груди. – Не парься, я не против,– улыбнулся бармен и мягко погладил живот Женьки, пробегая пальцами по краям стянутой дыры,– Твоя дыра стала меньше...Это хорошо? Женя просто кивнул и снова закрыл глаз, удовлетворённо вздохнув. – Спать хочется... Есенин накрыл его пледом и поцеловал в лоб, ненадолго задержавшись губами на разгоряченной коже парня и погладив его по волосам. Однако позже он все же отстранился и быстро накинул на себя свою одежду, даже не застегивая до конца рубашку. – Ты спи, а я схожу в душ,– прошептал высокий ещё раз чмокнув Женю в лоб. Выскользнув из гостиной и прикрыв за собой дверь Есенин, насвистывая какую-то мелодию. Уже добравшись до нужной комнаты и открыв туда дверь бармен представлял как освежиться под прохладным душем. Но не тут то было. В ванне, наполненной холодной водой лежал...труп мужчины. Ну нихуя себе.