Ты лекарство от моей пустоты

Наверное приятно просыпаться от теплых лучей солнца, что аккуратно ласкают лицо, и нежных рук, что гладят тебя по голове... У Есенина в наличии был только второй вариант и ужасная головная боль от похмелья вместе с сухостью в горле. Он ещё не до конца проснулся, но отчётливо ощущал холодные пальцы в своих волосах и чьи то колени под своей головой. На ум тут же пришёл Женя и то, как приятно ощущалась его прохлада. Как то даже спокойнее стало на душе что ли. В гостиную вошёл Дима, с сонным выражением лица и без ружья. Его взгляд лениво скользнул по картине на диване и он тихо усмехнулся. – Чё это с ним? Женя посмотрел вниз на лежащую голову Есенина на своих коленях а затем снова на Диму. – Спит, устал за вчерашний день,– не прекращая поглаживаний ответил Евгений, не упоминая о вечерней пьянке длинного. Домовладелец лишь рассмеялся. – Да я уже понял по пустым банкам в мусорном ведре,– усмехнулся Дмитрий и посмотрел в сторону серванта где ещё вчера расположилась балерина,– А эта пришибленная где? – Вчера ушла куда-то, пока я спал, а Есенин был на кухне. Когда проснулся её уже не было, но никого она не тронула. По выражению лица Димы можно было понять что эта новость его совершенно не радовала. Куда она могла деться? Как она покинула дом если дверь заперта а ключ только у него? Черт, как же сложно. – Ладно, хер с ней, главное что никто не пострадал,– фыркнул Дима и ушёл, прикрыв за собой дверь. Комната снова погрузилась в тишину и полумрак, что освещалась лишь слабым светильником у кресла. В комнате было душно, но терпимо. На стене тихо тикали часы а за окном были слышны голоса каких то людей, если прислушаться можно было понять что это военные. Интересно что они здесь забыли. – Балерина ушла?– наконец то подал голос Есенин, только теперь он довольно сильно хрипел. Женя аж дернулся от неожиданности и убрал руку с головы бармена, прежде чем ответить. – Ой, ты уже проснулся... А балерина, да, ушла. Правда я тогда спал в коридоре на кресле и точно не знаю в котором часу она ушла. Есенин задумчиво хмыкнул и осторожно перевернулся на спину, теперь смотря на лицо мерзляка. Почувствовав что головная боль усилилась он что то недовольно пробурчал и взял Женю за запястье левой руки и положил его прохладную ладонь себе на глаза, облегчённо вздохнув. Женя заметил сильное похмелье своего соседа и забеспокоился. Он никогда не пил и не знал что считается нормой, а что нет. – Сень, тебе плохо? Может попросить таблетку у Димы? Боже, ну какой же Женька заботливый, прям как мамка. Есенин слегка усмехнулся. – Да всё норм, бывало и хуже,– пробормотал Есенин,– У тебя очень холодные руки... Можно их использовать вместо льда в коньяк. Оба немного посмеялись с, честно говоря, не самой смешной шутки. Хотя наверное у Есенина просто мозг ещё не до конца очнулся и не мог сгенерировать достойную шутку. – Ничего оригинальнее не придумал?– дразнился Женя. – Мне напомнить твои шутки? – Эй! Приняв руку с прикрытых глаз Есенина Женя задал ему нос, из за чего голос первого стал похож на голос персонажа Дональда Дака из того мультика про Микки Мауса. Было комично смотреть на такого взрослого и серьёзного (ага, конечно) как Есенин с подобным голосом. – Зеня, ци свёлочь...Исдиваешся над стярщими...– с наигранной злобой и наконец-то медленно поднялся из положения лёжа в положении сидя, тем самым избавив свой нос от пальцев Жени,– Ммф... Пить хочется, да и перекусить не помешало бы. Высокий слегка неуклюже поднялся с дивана и медленно поплелся в сторону кухни, а Евгеша пошагал за ним хвостиком. Как говорится: "мы с Тамарой ходим парой". Впрочем отдельно друг от друга их и не видели. На кухне уже хлопотал Дима, а за столом сидела девочка и играла с котом что ютился под столом, видимо его хозяйка забыла захватить его с собой. Да и всё равно, они все позаботятся о нём куда лучше чем та чекнутая. – Мы назовем его...Рыжик!– гордо заявила девочка. – Может придумаешь имя более интересное?– предложил Дима, ставя перед ребенком тарелку с яичницой, желток у которой слегка потек. – Предлагаю назвать Напердышем,– заявил Есенин заходя на кухню. Дима еле сдержался чтобы не заржать, а девочка озадаченно посмотрела на высокого мужчину. Женя же позволил себе тихий смешок проходя мимо Есенина и занимая место на свободном стуле. – Нет ну а что вы? Как по мне очень даже смахивает на Напердыша. – Ладно ладно, пускай так будет удобнее,– усмехнулся Дима и лениво потянулся руками вверх, разминая ноющую спину. Женя сидел тихо, не особо активно принимая участие в разговоре, но даже так он каким то образом чувствовал себя частью этого коллектива, хоть и был немногословен. Стало теплее от этой "семейной" атмосферы. За две недели он уже привык к ним, особенно к Есенину, что с терпением относился к различным странностям Евгения. Даже его внутренний "гость" перестал пытаться вырваться наружу и вечно скалиться, словно наконец почувствовав достаточно тепла и успокоившись. Теплая сцена была прервана стуком во входную дверь. Дмитрий с тихим ворчанием вскинул ружьё, что всё это время стояло у холодильника, на плечо и пошёл открывать. Пока шли переговоры с незнакомцем за дверью Есенин полез в холодильник и выудил из него два яйца с молоком. – Жень, омлет будешь? А то вон какой худой!– поинтересовался бармен и уже даже не дожидаясь ответа начал готовить порцию на двоих. Жене и не нужно было есть, но чтобы не вызывать подозрений положительно кивнул головой. – Я схожу умоюсь. Выскользнув из кухни куртка прошёл по коридору к ванной и прежде чем зайти в комнату он успел лишь краем глаза увидеть как Дима открыл дверь и кого то впускал, кого именно он не успел увидеть. Оказавшись в помещении для водных процедур он подошёл ближе к зеркалу и осторожно приподнял свитер, опасаясь слишком сильно оголить свою дыру и натворить неприятностей. Взглянув в зеркало Женя в недоверии прикрыл рот рукой. – Быть того не может... Дыра стала меньше, почти наполовину сузилась. Она уже не двигалась, из неё не тянуло холодом, смертью и страхом, она просто...была. Женя даже осмелился коснуться её края и слегка вздрогнул, словно по его телу прошёлся маленький разряд тока. Все же одно осталось неизменным – высокая чувствительность дыры. Но тот факт что она стала меньше не мог не обрадовать парня, это давало надежду на что то хорошее в будущем, возможно на полноценное исцеление. Теперь тепло будет лучше сохраняться в его теле и можно даже снять шарф! Мелочь а приятно. Женя осторожно стянул шарф со своей тонкой шеи и аккуратно сложил его чтобы положить на стиральную машину. Тем временем в коридоре послышались шаги, одни были Димены, другие видимого принадлежали новому жильцу. Поправив свои спутанные волосы мерзляк выглянул из ванной и лишь успел заметить как двое людей повернули на кухню, он последовал за ними. В воздухе витал аромат омлета и горького кофе, но даже они не могли перебить этот отвратительный запах дешёвого табака, что так любили курить Есенин с Дмитрием. Девочки за столом уже не было, видимо убежала играть в кладовку или смотреть мультики в спальне домовладельца. Её место за столом теперь занимала женщина лет 30 с темными волосами собранными в пучок на затылке, одетая в темно-зеленое платье. Она раскладывала карты таро на столе и что то задумчиво мычала, хмурив брови, видимо гадалка или какая нибудь "ясновидящая", а может вообще ведьма. Женя как остановился на пороге, так на нём и застыл, боялся помешать этому странному "ритуалу". Есенин кажется не особо переживал по поводу новенькой, накладывая себе и Жене омлет на тарелки, что успел немного подгореть. Внезапно гадалка подняла глаза на застывшего в проходе Евгения, сверля его своими темными глазами. Сначала она хмурилась, затем её лицо смягчилось и стало более задумчивым. Она медленно поднялась с места и подошла к Жене. – Какая у тебя интересная аура... Не темная, но и не светлая...– задумчиво протянула женщина и потянула руку к парню, но не касаясь его. Женька слегка дернулся, но не отошёл, его что то словно удерживало. Есенин к этому времени наконец-то обратил на них внимание, но тоже не вмешивался, хотя было видно что в случае чего готов встрять. – В тебе так много пустоты, не только душевной. Ты не такой как другие...– продолжала гадалка и её рука опустилась ниже, к животу Жени, но по прежнему не касалась его,– Есть в тебе что то космическое, что то не наше. Евгений напрягся и отошёл на шаг назад, кутаясь в куртку, словно она могла его спасти от зоркого взгляда гадалки. Пугал так же тот факт что описывала это что то "космическое", что подозрительно походило по описанию на его дыру. – Н-не трогайте меня,– робко возразил Женя ещё слышно. – Дамочка, не лезть к нему со своей ерундой, он у нас стеснительный и трудно привыкает к новым людям,– подал голос Есенин, подойдя к Женька и положив свою руку ему на плечо, как ребёнку. Гадалка улыбнулась и поняла руки в месте применения, словно говоря "Не собиралась я его трогать". Сначала она смотрела на хмурое лицо Есенина, а затем снова обратила внимание на мерзнущего. – У тебя выпала тяжёлая судьба, но я вижу что всё будет налаживаться, если будет интерес приходи, погадаю. После сказанного женщина вернулась за стол и снова начала раскладывать карты, словно ничего и не было. Есенин смотрел на неё пару секунд а затем обратился к Жене. – Давай поедим в гостиной,– предложил высокий, понимая что так парнише будет куда комфортнее. Они забрали свои тарелки и иммигрировали в гостиную, где уселись на диван и принялись за омлет. Да, он был слегка подгоревшим, может даже не хватало ещё соли, но все равно это было вкусно. Женя с удовольствием уплетал его, хоть ему и не нужно было есть, но ведь Есенин старался, было бы грубо отказываться. Бармен со своей стороны наблюдал за реакцией мерзляка, пытаясь понять всё ли нравится тому. – Вкусно? Он у меня правда подгорел немного... Особо не готовлю,– неловко поинтересовался высокий. – Всё в порядке, вкус всё равно очень приятный, спасибо,– улыбнулся Женя, оглянувшись на рядом сидящего. Эта улыбка что то пронзила в груди Есенина, как кинжал, но в отличии от него боли не была неприятной, она была приятной. Хотелось видеть эту улыбку, эти живые искры в глаза чаще, ведь от этого самому Есенину хотелось улыбаться, забывался кошмар что творился вокруг. Правда через мгновение он очнулся, выйдя из раздумий. Что это с ним? Влюбился что ли? Да нет, просто Женя человек хороший, умеет заражать своей улыбкой, вот и всё. Или нет? Боже, да что же творится с Есениным...

***

Ближе к утру все в доме уже спали, перед этим впустив в дом ещё одного жильца – девочку подростка. Обе девочки делили матрас в кладовке, гадалка уснула на кухне за столом, Дима в спальне, Есенин на диване в гостиной. Не спал только Женя. Он сидел на кресле, раздумывая над словами гадалки. Женя по жизни не верил во все эти предсказания, знаки судьбы и гороскопы, он был астрономом, и уж точно знал что по положению звёзд на небе нельзя предугадать что кого ждёт на следущий день. Ведь большей части звёзд и вовсе могло уже не быть, возможно они уже давно умерли а с земли всё ещё было видно из свет. Но почему-то именно сейчас он задумался над всем этим. Быть "гостем" – отстой. Он не помнил толком свою жизнь до смерти, да и смерть помнил смутно. Так ещё и осознавать то что он когда то умер и сейчас является ходячим мертвецом было тем ещё кошмаром. Страшно было принимать факт того что он является монстром, что он опасен. Страшнее было наверное только кому то случайно навредить, открыть свой секрет. Видимо это он от отчаяния так ухватился за слова гадалки. Утром же он обнаружил что дыра стала меньше, значит всё действительно налаживается, да? Вихрь тревожных Женькиных мыслей прервал тихий храп Есенина, хоть какое-то отвлечением от самобичевания. Бармен спал довольно крепко, но ещё ни разу Женя не слышал чтобы тот храпел, это было даже забавно и парень не смог сдержать тихого смешка. Затем он почувствовал как от тела высокого веяло теплом, манящим таким, обещающим защиту и безопасность. Встав со своего места Женя осторожно забрался на диван к Есенину, устроившись у того под боком со стороны спинки. "Тепленько..."– подумал Евгений и прикрыл глаза, осторожно приобняв бармена за торс одной рукой. Они и раньше порой засыпали вместе на диване, особенно когда Женя сильно мерз и Есенин пытался его согреть, так что наверное Есенин не будет возражать. Перед тем как провалиться в сон парень решил как нибудь всё же обратить к гадалке, просто ради интереса. Засыпая он почувствовал как длинные руки Есенина осторожно обнимают его и прижимают к груди.