Скрещенные судьбы

Тусклый свет раннего утра едва проникал в библиотеку Гриммо, окрашивая пыльные фолианты в серые, безрадостные тона. Рон Уизли сидел в самом углу, за столом, заваленным древними свитками по некромантии, но его взгляд был прикован не к ним. В его руке, сжатой в белый от напряжения кулак, лежал амулет — «Око Ревности», найденный им в комнате Малфоя. Он был холодным и тяжелым, отлитым из темного, почти черного металла, с выпуклым рубином, напоминающим немигающий зрачок. Рон сжимал его в ладони, и странное, тягучее тепло расползалось по его руке, поднимаясь к локтю. Он наблюдал, как на другом конце зала, у большого дубового стола, Гермиона и Драко склонились над развернутой картой Министерства Магии. Их головы были близко, слишком близко. Он слышал отрывистые, тихие фразы, которыми они обменивались, словно шифровками: «Здесь, по данным Забини, патруль меняется в полночь...» «Нет, Грейнджер, посмотри внимательнее, это старая схема, они усилили охрану после инцидента с проникновением в сентябре... Посмотри на узор защитных рун здесь, на краю...» «Она слушает его. Его, Малфоя. Словно он Дамблдор, а не презренный змееныш», — ядовитая мысль пронзила разум Рона, острая, как жало. Амулет в его руке словно пульсировал в такт учащенному сердцебиению. Тепло сменилось жаром, приятным и обволакивающим, заглушающим робкий голос разума, который пытался напомнить о проверках Снейпа, о принесенном Хоркруксе. — Не кажется ли тебе, что они проводят подозрительно много времени вместе? — тихо, но внятно прозвучал голос Рона, обращенный к Гарри, который как раз входил в библиотеку, потирая заспанные глаза. Гарри поморщился, снимая очки и протирая их о край мантии. — Они работают, Рон. Драко знает Министерство, знает тактику Пожирателей. Это наше преимущество. Единственное, что у нас есть, кроме твоей блестящей идеи пытать пленных. — Преимущество? — Рон фыркнул, его пальцы сжали амулет так, что кости побелели. — Он обрабатывает ее, Гарри. Видел, как она на него смотрит? Это не тот взгляд, который бросают на источник информации. Это... — он сглотнул ком в горле, — это что-то другое. — Ты параноик, — устало отозвался Гарри, подходя к стеллажу с книгами по защите от темных искусств. — У нас война. У всех нас нервы на пределе. Тебе нужно отдохнуть. — Это не паранойя! — голос Рона дрогнул, срываясь на высокой ноте. Амулет жёг его ладонь, подпитывая гнев, делая его ясным и острым. — Это он! Он всё подстраивает! И его приятели... эти два павлина, Забини и Нотт... Они тут как у себя дома! Шутят, усмехаются! А ты, — он ткнул пальцем в Гарри, — ты их водишь на миссии! Ты доверяешь ему свою спину! В этот момент в библиотеку как раз вошли упомянутые «павлины». Блейз, увидев налитые кровью глаза Рона и напряженную спину Гарри, тут же поднял бровь с изящным, почти женственным изгибом. — О, кажется, мы прервали утренний ритуал братской любви и поддержки, — прокомментировал он, грациозно опускаясь в ближайшее кожаное кресло. — Продолжайте, не стесняйтесь. Мы просто за развитием событий наблюдаем. По накалу страстей тут почище, чем в мыльной опере про маглов, которую я имел неосторожность изучать на прошлой неделе. Очень просветляет. Теодор, не говоря ни слова, взял с полки случайный том «Трансфигурация для продвинутых» и начал листать, делая вид, что читает, но его острый, аналитический взгляд был явно прикован к происходящему. Рон вскочил, с силой оттолкнув стул, который с грохотом опрокинулся на пол. — Над всем шутите, да? Над войной, над предательством, над тем, что он, — он ткнул пальцем в сторону Драко, который наконец оторвался от карты и наблюдал за сценой с холодным, отстраненным выражением лица, — втирается к нам в доверие! Вы все слепы! Гермиона наконец не выдержала. Она резко встала, ее глаза сверкнули. — Рон, хватит! Твои беспочвенные обвинения мешают работе! Если у тебя есть конкретные доказательства измены — предъяви их Кингсли! Если нет — займись чем-нибудь полезным! Иди помоги Молли на кухне, если твоя энергия не находит другого выхода! Ее слова, резкие и полные раздражения, стали последней каплей. Амулет в руке Рона вспыхнул ослепительной горячей волной, и ему почудился тихий, шепчущий голосок в самом уголке сознания: «Она выбрала его... Она защищает его... Они все выбирают его... Предатели...» — Доказательства? — прошипел Рон, его лицо исказилось до неузнаваемости. — Я их найду. Обязательно найду. И когда я их предъявлю, вы все будете ползать у моих ног и умолять о прощении. Он развернулся и выбежал из библиотеки, сжимая в кармане пылающий амулет. Гарри тяжело вздохнул, глядя на захлопнувшуюся дверь. — С ним что-то не так, — тихо сказал он, обращаясь больше к самому себе, чем к остальным. — Он никогда не был таким... ядовитым. Драко, все это время молча наблюдавший, наконец произнес, глядя прямо на Гермиону: — Ядовитым? Нет. Но страх и ревность, помноженные на чувство собственной неполноценности, — гремучая смесь. А у вашего друга, Грейнджер, — он сделал небольшую, но значимую паузу, — с ними явные проблемы. И кто-то или что-то умело на них играет. Его взгляд был серьезен, без тени насмешки. И в глубине его серых глаз Гермиона увидела нечто, заставившее ее сердце учащенно забиться — не страх, а леденящее душу понимание. Понимание той опасности, которую таил в себе вышедший из-под контроля друг. Опасности, которая была куда страшнее откровенного врага.