We Burn Too Fast

      Вечер сумрачным полотном ложится на стеклянные джунгли. Пластиковые листья рядом стоящей пальмы, одиноко шуршат под напором вентиляционной шахты. Парень делает шаг вперёд, сжимая подушечками пальцев край рубашки. Неоновые вывески сияют рекламой очередных новомодных имплантов и лозунгами корпорации "Будущее начинается с восемнадцати". К концу дня в воздухе всё больше ощущается запах гари и биотоплива. Феликс, не спеша, устроился на краю крыши, беззаботно болтая ногами. Браслет на запястье Енбока уже несколько часов мигает жёлтым светом, ещё чуть-чуть и индикатор достигнет критического уровня. Гарь настойчиво тянется в лёгкие, горло противно щекочет и юноша с трудом сдерживает кашель, закрывая рот ладонью. Мир продолжает жить по своим принципам, только теперь уже под влиянием стальных оков корпорации. Сынмин замер в стороне, небрежно облокотившись о металлическиий воздухоотвод. Всем видом показывая безразличие, но пальцы рук предательски подрагивают, скорее от злости, чем от нервов.       — Заряда уже мало, тебе пора домой, — Сынмин поправляет очки, раздражённо выдыхая. Он прекрасно знает о привычке Феликса, коротать вечера на крышах, наблюдая за закатами. Именно по этой причине сегодня Сынмин увязался за ним. Правда его всегда удивляло, что можно рассмотреть за плотной пеленой смога, застилающей город. Безнадёжный мечтатель.       — Знаю, но давай посидим немного, — раздаётся тихий шепот. Феликс, не отрывая взгляда от горизонта, прикрывает нос шершавым рукавом школьной униформы. Длинные ресницы подрагивают от ветра, ещё немного и слабые лучи солнца совсем пропадут за горизонтом. С крыши открывается панорамный вид на город, подобно сложному организму. Перед глазами раскидывается гигантский гибрид мегаполиса с элементами биолюминесцентных садов. Извилистые кроны огибают здания, излучая мягкое свечение. В самом центре проходит подвесная железная дорога, словно жила пульсирующая через весь центр. На фоне всего проходящего, естественный солнечный свет, как крошечный мотылёк, кажется живым и настоящим. То единственное, что ещё не подвластно ни корпорации, ни людям. Браслет вновь издаёт едва заметный писк, нарушив тишину.       — Он уже скоро разрядится. Почему ты такой невыносимый? — не выдержав, Сынмин уже откровенно бьёт тревогу. Жёлтый индикатор раздражающе бьёт в глаза. — Опять голова начнёт кружиться.       — У меня же есть друг, который всегда поможет, — блондин откровенно усмехнулся, не скрывая улыбки. — Как в детстве, да? — глаза невольно опускаются вниз, натыкаясь на тревожное предупреждение.       — Это было в детстве Феликс! Сейчас этот фокус не поможет, — Сынмин, не сводя хмурого взгляда с парня, решительно направляется к карнизу. Между бровями образовывается тонкая морщинка. Его всегда злила безответственность Феликса, даже скорее некая вера в чудо, однако сейчас спорить было бесполезно. Вместо болтовни Сынмин опускается рядом, садясь на холодный бетонный край крыши.       Будь этот браслет простым украшением, Сынмин не сказал бы ни слова, но это буквально основной источник жизни. На внутренней части, там где металл плотно прилегает к горячей коже, скрываются тонкие иглы. Почти безболезненно впиваясь в плоть, они тянут энергию из тела и возвращают обратно, путём подзарядки, регулируя каждый вдох, каждый удар сердца. Чем старше становится человек, тем больше корпорация подчиняет его жизнь себе. Взрослые люди подзаряжаются, работая на систему, труд — взамен на жизнь. Дети в свою очередь, как зависимые ячейки общества имеют возможность подзаряжаться только от родителей. Любая нестыковка в системе блокирует действие браслета, не давая подзарядки, но сохраняя текущий баланс. До восемнадцати лет заряд может передаваться только от родителей к детям, по официальной регистрации в базе данных.       Фарфоровая кожа Феликса, органично сочетается со светлыми волосами, которые едва спадают на узкие плечи. Парень даже не шелохнулся, зная, что Сынмин в конечном итоге всё равно сядет рядышком. Под светом неоновых вывесок четкие линии скул окажутся ещё более графичными. Сынмин медленно протягивает руку в сторону Феликса. Густые ресницы хлопают несколько раз, а все слова молниеносно забываются. Пальцы останавливаются в нескольких сантиметрах от запястья, не решаясь коснуться. Взгляд опускается вниз, а потом снова встречается с карими глазами Феликса. Между парнями пробегает молчаливая пауза.       — Хочешь попробовать? — спрашивает Феликс, замечая нерешительность.       — А что ещё остаётся? Ты же меня не слушаешь, — тихо ворчит Сынмин, разрывая зрительный контакт.       — Надеюсь получится, — выдохнул Феликс.       Он аккуратно поднимает рукав школьной формы, протягивая запястье. Индикатор тревожно скачет рядом с красной отметкой. Сынмин хмурится, с опаской оглядываясь по сторонам. Мысль о том, что кто-то может узнать их маленькую тайну, дрожью прошла вдоль позвоночника. Последствия настигнут не только их двоих, но и их семьи. Холодные пластины браслета соприкасаются, металлический корпус словно оживает на глазах. Сглатывая вязкую слюну, Феликс замер в ожидании. Вспыхивает красный предупреждающий знак, но спустя несколько секунд дисплей потух и замигал тусклым голубым свечением, сработало. По запястью пробегает тепло, тело жадно впитывает недостающую энергию, восстанавливая баланс. Индикатор поднимается на одно деление и перестаёт мигать с такой интенсивностью.       — Сработало, — шепчет Сынмин, позволяя себе улыбнуться. Но вместе с облегчением легкая слабость накрывает волной, его собственный уровень заряда опускается вниз.       — Почему именно у тебя это получается?       — Не знаю, — честно признаëтся парень. — С другими не пробовал. Но подозреваю, что это из-за трещины на корпусе, система не всегда правильно распознаёт границы передачи, — после этих слов Сынмин спешит спрятать браслет за рукавом поношенной формы.       — Спасибо..       Феликс пару раз сжимает руку в кулак, разгоняя энергию по телу. Дыхание становится ровнее, а пары гари уже не так щекочут гортань, как раньше.

***

      Лёгкий электрический импульс пробегает по мышцам с привычной периодичностью. Длинные пальцы инстинктивно сжимают светлую простынь, оставляя едва заметные следы. Лениво зевая, Феликс выключает будильник на браслете, приоткрыв сонные глаза. Каждое утро начинается одинаково. Он неторопливо поднимается с постели, уже машинально заправляет привычную постель, не оставляя не единой складки, и идёт в ванную комнату. Идельно белые стены, сливаются со светлой мебелью: низкой тумбочкой и шкафом. От монотонного сочетания цветов невольно напрягаются глаза, но ощущение стерильной больничной палаты уже давно стало привычным делом.       В прочем жаловаться нет смысла. Семья Феликса живёт условно "стабильно", работая на достаточно хорошем месте с учётом всей ситуации и корпорации в целом. Отец Ли Чанхён занимает должность в отделе генной инженерии, где ежедневно соприкасается с имплантами и дорогостоящими протезами, созданными для людей, которым дозволено быть выше остальных. Мать, Пак Соён всю жизнь посвятила себя аналитическому сектору, ведя контроль и учёт распределения энергетических ресурсов. Поэтому, зная, что не у всех так удачно сложилась судьба, парень никогда не жаловался. Даже учитывая небольшой нюанс его семьи, Феликс старался из-за всех сил, но предпочитал держать его при себе.       Прикроватные ночник освещает небольшое пространство вокруг, откидывая тень на белые стены. В полумраке силуэт Феликса выглядит ещё более изящным. Глубоко вздохнув, мышцы пресса заметно напрягаются, очерчивая рельеф. Посмотрев на часы, парень впопыхах надевает школьную форму и спускается на кухню. Феликс знал, что через пару домов в конце квартала, в едва заметном подвальном помещении многоэтажного дома, Сынмин встречает то же самое утро, но совсем иначе. Те же первые лучи, но пробираются они уже не через занавеску, а сквозь запылённые стекла.       — Феликс! Время, — громкий, но отстранённый голос отца, в миг развеивает все мысли.       — Иду, иду.       С кухни тянется тонкий аромат тлеющей свечи с запахом "горячего хлеба", искусственно созданная иллюзия домашнего уюта. Настоящие продукты давно потеряли вкус и запах. Геномодифицированная пища, синтетические смеси не имеют яркого запаха, поэтому маркетологи заботливо продвигают собственные варианты решений фальшивого комфорта. Феликс садится за стол в ожидании завтрака.       — Доброе утро, — слабая улыбка озаряет комнату. — Я сегодня выйду чуть раньше, хотел встретиться с другом перед школой.       — Не опаздывай, — произносит отец, почти не отвлекаясь от пролистывания новостной ленты на планшете.       Так происходило каждое утро. Чёрные волосы зализанные назад, без единого выбившегося локона, идеально выглаженный костюм. Вот этом был весь Ли Чанхëн, он всегда выглядел безупречно. Четким движением руки мужчина пододвигает тарелку с завтраком поближе к себе. Словно он никогда и не покидал стен лаборатории, где строгий контроль и распорядок стали неотъемлемой частью его существования. Единственное, что действительно выдаёт усталость – это заметные морщины около глаз.       — Твой завтрак, — вдруг молчание прерывает тоненький голосок Пак Соëн. Женщина поставила перед сыном тарелку с панкейками и на мгновение задержала взгляд. Карий взгляд парня медленно поднимается от нежных рук к глазам. Он никогда не теряет надежды увидеть в её зрачках хоть капельку тепла, что видел иногда у прохожих. Но вновь встречается с пустотой, в которой, словно в зеркале, отражается его одиночество.       — Спасибо, — юноша пытается искренне улыбнуться, невесомо касаясь тыльной стороны её руки. Фарфоровый цвет кожи передался ему именно от нее. Нежный, полупрозрачный, так гармонично сочетается с её мягкими чертами лица. В отличии от отца, в каждом движение матери была необычайная лёгкость и элегантность, будто забытая привычка человечности.       — Браслет заряжен?       — Да, мам, я зарядился перед сном от папы, — Феликс украдкой взглянул на мужчину, но тот даже не обратил внимание. — До вечера точно хватит.       — Хорошо, будь внимательнее, — Пак Соëн машинально поправляет воротник сына, хлопая ресницами и быстро отстраняется. Феликс качает головой в ответ, заглушая резкие нахлынувшие эмоции сжимающие грудь.       — Совсем скоро церемония выбора, — неожиданно Чанхëн прерывает супругу. — Школьная успеваемость тоже учитывается. Дети должны быть благодарны корпорации. Они идут вам на встречу, у нас такого не было.       — Ага, — раздаётся тихий бубнешь. — От выбора там одно называние...       Тишина снова окутала кухню тонкой пеленой. Феликс поднимает взгляд на окно. За утренним туманом заметны проблески настоящего солнечного света. Улыбка нехотя ползёт вверх не потому, что красиво, а потому что это словно что-то живое. Мысль пробегает внезапно, встреча. Он ведь хотел встретиться с Сынмином пораньше. Юноша легонько нажимает на браслет, над запястьем, прямо в воздухе вспыхивает проецируемый голографический экран. Иконка мессенджера слегка мерцает от помех, сеть часто в это время бывает перегружена. Блондин чуть прищуривается, взглядом выделяя строку ввода. Браслет улавливает микродвижение зрачков и буквы сами складывается в текст. От Феликса: "Выходи. Встретимся, где обычно. Прогуляемся"       Енбок направляет взгляд на значок «отправить» и быстро моргает. Голограмма мерцает, сообщение тут же ушло получателю. Феликс позволяет себе довольно улыбнуться. Он прекрасно знает, что Сынмин опоздает, но времени остаётся всё меньше. Попрощавшись с родителями, парень надевает рюкзак и стремительно покидает квартиру.       По стенам дома проносится ощутимая вибрация, напоминающее сердцебиение. Всё потому что на соседней улице, в глубине неприметного здания, работает огромный биореактор, похожий на живой организм из труб и толстых крон растений, который перерабатывает городские отходы. Комнатушка Сынмина довольно узкая и с низкими потолками. Перегруженное пространство большим количеством вещей кажется ещё меньше. Маленькая отдельная кровать, личное рабочее место это роскошь, не каждый в этом доме мог похвастаться собственной комнатой, в отличии от Сынмина. Корпорация постаралась разделить всех на определённые слои населения.       За окном биомодифицированные машины издают шипящие звуки, от которых просыпается парень. Пыль, осевшая на стекло и извилистые корни растений, оплетающих нижнюю часть дома, почти не пропускают солнце. Поэтому редкие лучи кажутся чём-то необычным. Сынмин машинально зажмуривается и отбрасывает тонкое одеяло. В соседней комнате уже вовсю слышится громкий спор и звук металлической посуды. Нежная кожа стоп неприятно покалывает от ощущения холодного пола. На браслете парня мигает мягкий зелёный индикатор, мать снова зарядила его во сне без предупреждения. Нахмурив брови, Сынмин надевает серую школьную форму. Немного выцветшую и местами перешитую, а на рукаве аккуратно прострочена эмблема корпорации.       — Мин, иди поешь, — с кухни раздаётся звонкий голос Чхе Миран, который звучит ярче обычного, его слышно даже из комнаты. Хоть Сынмин и уверял маму, что всегда завтракает в школе, но уговорить заботливую мать, все равно, что остановить природную стихию.       Сладковатый и приятный аромат свежей еды манит за собой на кухню. У плиты стояла невысокая женщина с тёмными собранными волосами, увлечённо занята готовкой. Она двигается шустро, но аккуратно, привыкшая к многозадачности, вкладывает душу в каждое начатое дело. Тонкие морщинки около глаз и лёгкие мешки под глазами, говорят сколько не о возрасте, сколько о хроническом недосыпе. Чхе Миран трудится на благо корпорации, убираясь в жилых блоках высших секторов. Воздух там действительно лучше, всё пахнет чистотой и встроенными очищающими фильтрами.       — Мне не показалось? — не веря своим глазам, парень подбегает к плите. В кастрюле аппетитно варится молодая модифицированная кукуруза. — Откуда?       — Соседке удалось устроиться сборщиком овощей в теплице, — честно признается женщина. Почувствовав взгляд сына, она бросает короткий взгляд через плечо и нежно улыбается. — Припасла парочку для нас, — добавляет чуть тише, понимая, что это запрещённая роскошь.       — Ты же знаешь это опасно... А если кто-то узнает?       — Перестань, — Миран снова отмахивается театрально, закатывая глаза. — Лучше об учебе думай, а с остальным мы с отцом разберёмся.       Сынмин недовольно фыркнул, едва услышав её слова, и опустил взгляд на собственный браслет. Индикатор светится в жёлтой зоне, почти около зелёной нормы.       — Опять вы подзаряжали меня, пока я спал, — парень смотрит матери в глаза, стараясь скрыть раздражение, но в голосе всё равно проскальзывает благодарность. — Я же говорил, до обеда бы точно хватило...       В этот момент за спиной слышаться тяжёлые шаги и приглушённое зевание. В дверном проёме появляется отец, Ким Дэхо. Взъерошенные каштановые волосы, гармонично сочетались со смуглой оттенком кожи. Несмотря на надетую рабочую форму, глаза до сих пор выдают сонливость. Дэхо всю жизнь занимается обслуживанием различных станков и очищающих фильтров на заводах корпорации. По крепкому телосложению и загрубевшим ладоням это видно сразу. Его молчаливость и сдержанный характер, часто сопровождается сарказмом и резкими высказываниями. Сынмин понимал, это не от злости, а от усталости. Мужчина и мухи не обидит, редко говорит о себе, но встанет на защиту семьи без всяких раздумий.       — А ну цыц, — Дэхо останавливает пререкания Сынмина. — Зарядили и зарядили, чего разглагольствовать. Мы на работу ходим, а ты нет. Скоро церемония Мин, слушай внимательно, ни с кем не спорь, спорщиков не любят, они долго не живут.       — Я знаю, отец. Но..., — в голове сразу столько мыслей о несправедливости и неравенстве, но никто слушать это не станет, мало того, за это наказывают. — Ладно, мне пора. Феликс наверное уже заждался.       Парень молча застёгивает портфель, стараясь не показывать, как слова отца больно скребут изнутри. От бессилия туго скручивает живот, родители не умели жить по-другому, контракт не позволял. Улавливая настроение Чхе Миран, подходит ближе, почти бесшумно. Мягкая ладонь ложится на жёсткие волосы парня, и не спеша проводит по голове.       — Будь аккуратен, — лаконичная фраза говорит сама за себя.       Сынмин кивает, не осмеливаясь посмотреть лишний раз в глаза, лишь сжимает ремешок портфеля чуть сильнее. Тем временем Дэхо, совсем не замечая происходящего, копошится над кастрюлей и заворачивает початок кукурузы в маленький кусочек ткани.       — Возьмешь с собой.