Часть 2
31 октября 2025 г., 19:19
Низкие облака плавно проплывают над городом, создавая мягкую тень на фасадах зданий. Каждое утро Феликс просыпается с одной и той же мыслью, он никогда не знает, кого встретит после пробуждения. Каждый день хоть и похож на предыдущий, но сценарий абсолютно разный. Феликс любит наблюдать. За людьми в одинаковых формах, спешащих на работу. За мигающими рекламными вывесками, обещающими лозунгами продлить жизнь каждому, кто может себе это позволить. За редкими бездомными животными, которые ещё остаются частью этого города. Домашние животные – это роскошь, не каждый может позволить себе лишний рот, если ты конечно не последний человек. Совсем недавно, гуляя перед школой, он нашёл чёрного кота с имплантом вместо лапки, пушистый жалобно мяукал и прятался от страха. Недолго думая, парень отнёс его одинокой соседке. С тех пор кот приобрёл новый дом, а Феликс каждый раз, проходя мимо её квартиры, замечает чёрный силуэт на подоконнике. Маленький комочек тепла, того самого тепла, которого не хватает в собственном доме.
Блондин зевает от скуки, время от времени посматривая на часы. Последние десять минут он только и делает, что промазывая, пинает камушки в дренажную решётку. До школы ровно три квартала, Сынмин часто опаздывал, поэтому Феликс продолжает терпеливо ждать. Это всё равно лучше, чем слушать очередной урок о церемонии, важности корпорации и обязательных контрактах.
Вдали за поворотом слышатся быстрые шаги, а уже через минуту перед Феликсом выскакивает взъерошенный Сынмин. Очки неряшливо спустились на нос, брюнет пытается глубоко дышать, выравнивания дыхания. На лице виноватая улыбка, словно опаздывать для него было совсем не свойственно.
— Феликс! Прости, я опять задержался. Родители... читали нотации о будущем.
Блондин с улыбкой смотрит на друга, поправляя лямку рюкзака.
— Их можно понять, — в воздухе повисла пауза. — Мои тоже пытались..., как могли, — неловко почесав затылок, Феликс оглядывается по сторонам. — Пойдём?
— Да, да, пошли, — торопливо отвечает Сынмин, забрасывая рюкзак на плечо. Ему было интересно узнать, как у других, поэтому, переходя на шёпот, продолжает диалог. — Твои тоже волнуются?
Брови Феликса медленно приподнимаются, во взгляде мелькает лёгкое удивление, как-будто Сынмин случайно коснулся то, о чём парень хотел говорить меньше всего.
— Ну, конечно, — спокойно отвечает блондин. — Они же не роботы. Эмоциональная отчуждённость, не мешает им заботиться по-своему.
— Извини, — понимая, как это прозвучало со стороны, Сынмин сразу виновато смотрит под ноги. — Я не это хотел сказать.
— Знаю, — его честное признание заставляет Феликса снова улыбнуться. — Всё мы волнуемся, я понимаю, это глупо отрицать.
Они продолжают идти дальше погружённые в собственные мысли. В воздухе тянется тонкий, едва уловимый запах озона. С противоположной стороны улицы медленно проплывает рекламный дрон, проецируя в воздухе голографический след. Полупрозрачные буквы складываются в текст: "Браслеты нового поколения, теперь вы можете чувствовать меньше усталости. Не упусти свою возможность!". Через несколько минут экран гаснет, оставляя после себя лишь гул улетающего дрона. Сынмин недовольно фыркает, пряча треснутый браслет в карман. Будь у него только возможность улучшить положение своих родителей, он бы ухватился за неё. Но такие шансы выпадают точно не тем, кто рождается в семье тружеников.
Феликс первый нарушает тишину.
— Я недавно опять тайком читал запрещённые книги, — признается парень, кусая внутреннюю сторону щеки. — Точнее дневник, одного учёного из прошлого. Отец принёс их домой для исследования, а я не сдержался...
— И про что там было? — Сынмин невольно хмурит лоб в предвкушении рассказа.
— Люди были совершенно свободны. Никаких браслетов понимаешь? Дети могли сами выбрать своё будущее. Их жизненная энергия зависела только от них самих, они могли путешествовать, — глаза светятся детским восторгом. Феликс засмеялся, замечая как Сынмин скептически на него смотрит. — Тогда не было огромных построек и синтезированных заводов. Флора и фауна развивались сами, без вмешательства людей. Растения росли из земли, а не из лабораторных колб, овощи пахли настоящей землёй. Представляешь?
— Звучит, как сказка.
— Может быть, — вдруг взгляд устремлён в небо. — Но я этому верю.
— Знаешь... Мне не по себе. От того, что совсем скоро мы определим своё будущее и если..., — слова получалось подобрать с трудом. Сынмин не хотел озвучивать свои самые страшные опасения.
— Никаких если, — тут же произнёс Феликс.
После этих слов они останавливаются у перекрёстка, ожидая, пока загорится светофор. Пытаясь скрыть смущение, Сынмин задерживает взгляд на Феликсе дольше, чем следовало. В лучах солнца золотистые волосы кажутся ещё более прозрачными, а в голубых глазах отражается синее небо. Лоб и щеки усыпаны бледными веснушками, это особенность, которую Сынмин никогда не у кого раньше не замечал.
— Ты перечитал сказки с хорошим концом, — говорит Сынмин с лёгкой усмешкой.
От его слов Феликс снова улыбнулся от чего у Сынмина потеплело в груди. Сигнал светофора наконец сменяется на зелёный, парень шагает вперёд не оглядываясь. Успев опомниться, Сынмин решает поспешить. На миг их плечи едва заметно касаются друг друга. Феликс чувствует, как по коже пробегает теплая волна, щёки предательски краснеют. Стало быть случайное касание, но почему вдруг Феликс чувствует себя неловко и уютно одновременно? Блондин незаметно кусает нижнюю губу, продолжая идти вперёд.
***
Звонкий гул школьного звонка эхом проносится по всему коридору. Подобных школ по всему городу было несколько, но именно эта выделялась своей внушительной территорией. Четыре огромных учебных корпуса,каждый из которых был создан с учётом возрастных особенностей учащихся. Отдельный спортивный комплекс с дополнительным футбольным полем. Особым местом сборов учеников был искусственно выведенный сад, где они проводили время на переменах. Надо признать условие для детей были хорошие, иногда даже настолько, что дети из обычных рабочих районов не спешили домой. Одно из главных правил корпорации гласило: каждый ребёнок до 18 лет имеет одинаковые права и условия, независимо от контракта и статуса родителей. В то время, как одноклассники в спешке залетают в класс, Феликс уже давно сидит за партой. Подушечки пальцев медленно водят по экрану, вырисовывая незамысловатые узоры на планшете. Дни приближаются к дате церемонии и помимо базовых предметов в расписании появился обязательный дополнительный урок. Уроком это назвать сложно, скорее сухая и информативная лекция. Холодный свет потолочных светильников раздражающе действует на зрачок, словно специально пытается вытолкнуть из сна. Неподалёку, через пару рядов, Сынмин занимает единственно свободную предпоследнюю парту. Он неторопливо перелистывает страницы учебника по микробиологии, предпочитая реальные знания нежели очередные рассказы о системе корпорации. Иногда делая пометки в тетради, Сынмин отвлекается на одноклассников. Взгляд бегло скользит по строчкам, а колпачок от ручки порой постукивает по столу в такт его мыслям. Некоторые учителя давно предпочли заменить себя собственной голограммой, но у мистер Джунхо было субъективное мнение на этот счёт, он приходил лично. По его словам, никакая высокотехнологичная проекция не способна заменить живой взгляд и то невидимое, что рождается между людьми во время диалога. — Доброе утро, класс, — дети напряглись, резкий голос мистера Джунхо заставляет всех занять свои места. Выпрямив плечи, учитель смирно ждёт тишины. Идеальный серый костюм сидит строго по фигуре, пиджак свободного кроя огибает острые плечи. При всех его данных он мало чем отличается от среднестатистического представителя "труженика", но Сынмина всегда напрягал его имплант искусственного зрачка, его мог позволить себе далеко не каждый. Парень вальяжно облокачивается на спинку стула и запускает приложение на встроенном планшете. Перед ним на экране возникает информационная доска. Поднимая глаза на учителя, Сынмин хмурится и не замечает, как сжимаются плечи, чувствуя неприятную волну мурашек. Когда мистер Джунхо переводит взгляд с одного ученика на другого, искусственный имплант запаздывает от живого на долю секунды. Протез идеально подобранный под цвет радужки, сложно отличить от настоящего, но этого мимолётного несовпадения достаточно, чтобы невольно сжаться. — Сегодня тема “Система контрактов и их социальная иерархия", — мужчина включает начало презентации, на экранах учеников появляется текст. Долгожитель — Эмоции → Жизнь Труженик — Работа → Жизнь Ограниченный — Время → Жизнь — Теперь о каждом контракте мы поговорим подробно, — Джунхо сцепляет руки за спиной в замок, неспешно шагая между рядами. — Контракт "Долгожителя": продолжительность жизни при этом до 120 лет, корпорация даёт вам стабильную и высокооплачиваемую профессию, доступ к современной медицине. Возможность каждодневной подзарядки браслетов до полной нормы от станции вашего предприятия, — голос звучит насколько монотонно, как-будто он рассказывает очередные новости, а не говорит про человеческие жизни. — Цена такого контракта — потеря эмоций. Люди со временем теряют способность радоваться, любить, мечтать. Действуют только исключительно из-за долга, обязанностей и правил. Нервно выкручивая пальцы под партой, Феликс отворачивается, уставившись в окно. Неимоверное желание выбежать из класса, нарастает с каждой секундой. Парень не понаслышке знает какого-то это жить в семье долгожителей, особенно, когда у ребёнка возникает острая необходимость делиться и получать любовь взамен, таковым был Феликс. — А они что совсем, как роботы? — уточняет тоненький голосок с передней парты. — Нет, не работы. Они так же заводят семьи, детей, но как я уже сказал, для них это скорее обязательность, нежели проявление чувств. — Следующий на очереди контракт "Тружеников": продолжительность жизни 50-60 лет, как повезёт, сохраняются базовые эмоции. Браслет никогда не пополняется выше 50%. Энергию получают только при активной работе..., — прочищая горло, мистер Джунхо выдерживает пауза, а после продолжает. — Цена такого контракта: полная зависимость от труда. Если не работать, браслет постоянно гаснет, энергия истощается. При постоянной работе возникает усталость и истощение, но при грамотном распределении сил, человек может жить довольно неплохо. Понимая о ком идёт речь, Феликс кидает обеспокоенный взгляд в сторону Сынмина. Брюнет продолжает сосредоточено смотреть в планшет, но будто чувствует незримый взгляд друга. Мышцы лица едва заметно напрягаются, пальцы сжимают угол учебника. В мыслях возникает образ матери, которая приходит поздно ночью с сонными и покрасневшими глазами от усталости, а ноги ноют после долгой ходьбы, но зато на запястье мигает жёлтый индикатор. Всё мысли Сынмина тут же исчезают, стоит услышать голос учителя. — И последний контракт: "Ограниченный"..., — мистер Джунхо глубоко вздохнул. — Пожалуй, один из самых спорных контрактов. Человек получает автономный браслет со встроенной резервной биоэнергией на 10–15 лет. Не подключён к сети, то есть не имеет возможности подзарядки, но может частично подпитываться при сильных эмоциональных связях, через контакт с другим человеком. Человек получает свободу действий, возможность не работать, но ценой такого контракта является жизнь, — в классе повисла гнетущая тишина. В глубине души каждый ученик боится данного контракта. Феликс машинально проводит пальцем по экрану своего браслета. Стеклянная поверхность кажется особенно ледяной, после услышанных слов. Страшно подумать, как какой-то маленький механизм на запястье способен решить дальнейшую судьбу. Замечая обстановку, учитель пользуется случаем и продолжает урок. — Такие контракты чаще выпадают детям если их родители к моменту взросления накопили энергетический долг корпорации. Либо корпорация чувствует угрозу от будущего гражданина. Сынмину уже порядком надоедает слушать голос системы. Слова мистера Джунхо тянутся, как густой сироп, и раздражают сильнее с каждой секундой. — Каждый тип браслета создан для баланса общества. Хочешь жить без забот, плати временем. Хочешь жить дольше, плати чувствами. Хочешь выжить, плати трудом. Всё довольно честно. — Честно? — с отчаянной усмешкой кто-то повторяет последние слова учителя с задней парты. — У вас есть вопросы, Ким Сынмин? — Джунхо медленно поворачивается лицом к классу. — Просто интересно. Если всё так честно, почему контракты распределяются случайно? Больше похоже на продажу души. Сынмин знает, что ходит по краю. Высоко подняв подбородок, парень намеренно смотрит с вызовом прямо в глаза. На долю секунды молчание становится невыносимым, мужчина не отступает, лишь расправляет плечи и продолжает дискуссию. — Вы все прекрасно знаете, что корпорация с самого рождения анализирует ваши гены, ДНК, поведение, уровень стресса. Науке виднее, она не ошибается, — спокойный, размеренный тон с издёвкой, больше походил на угрозу. — Осторожнее с выражениями, Ким Сынмин. — А какая разница? — злость, копившаяся с самого начала урока, наконец вырвалась наружу. Брюнет вскакивает с места, стул с грохотом отлетает назад. Всё то, что он проглатывал день за днём, сейчас выливается, как из переполненной чаши. Гулкое эхо отскакивает от стен. Грудь судорожно вздымается, словно внутри разгорается пожар. — Вы говорите о людям, как о цифрах и инструментах!! Удобно, да? Сидеть тут и рассказывать, как всё устроено, делать вид, что это нормально, как-будто вас это не касается, — ещё немного и голос сорвётся на крик. Все затаили дыхание, палец мистера Джунхо демонстративно завис над кнопкой вызова охраны. Стало настолько тихо, что было слышно, как кто-то неловко сглотнул вязкую слюну. Каждый понимает, чем это грозит. За нарушение правил энергия на браслете сбрасывается почти до красной отметки, не смертельно, но в обморок свалиться проще простого. Резкий скрежет стула прерывает вынужденную паузу. Феликс без тени сомнения подрывается с места. Он и так ждал до последнего в надежде, что Сынмин сумеет сдержаться, что ситуация не перерастёт в открытый конфликт. Но наблюдать, как друг самовольно бросается на рожон, выше его сил. — Сынмин, — шепчет он, едва слышно, хватая друга за руку. — Хватит. От неожиданного прикосновения брюнет вздрагивает. От нахлынувших эмоции, дыхание сбилось с привычного ритма. Расфокусированный взгляд встречается с небесно-голубыми глазами Феликса. Почти незаметная улыбка на лице друга действует, как успокаивающий бальзам. Постепенно злость отступает на второй план, растворяясь в воздухе. — Простите, мистер Джунхо, — вдруг громко произносит Феликс, не отпуская руку друга. — Он не хотел. Я выведу его. Учитель с недоверием медленно убирает руку от кнопки. Холодный взгляд до сих пор пристально следит за парнем. Одноклассники, затаив дыхание, предпочли бы лучше слиться с партой, чем попасть под раздачу. — Две минуты, вернёшься один, — лаконично предупреждает мужчина. На что Феликс быстро кивает и тянет за собой Сынмина, крепче сжав ладонь. Брюнету ничего не остаётся, как стиснув зубы последовать за ним. Под испуганными взглядами ребят, они в спешке покидают класс. Только услышав за спиной звук автоматических дверей, Феликс нервно выдыхает. На лбу выступили капельки пота, словно он сам только, что пошёл против учителя. — Ты с ума сошёл? — отпуская руку, юноша возмущённо шепчет, поправляя выпавшую прядь волос. — Ещё немного и ты бы... — И пусть, — перебивает Сынмин, уголки губ кривятся в усталой усмешке. — Зато теперь все знают, что я не буду молчать. Феликс на мгновение закрывает глаза. Сердце всё ещё бьётся, как бешеное. — Подумай о себе. Я испугался за тебя, дурак. — Прости..
