We Burn Too Fast

      Сложнее всего жить в незнании. Фраза от куратора: "Церемония состоится уже на следующей неделе", до сих пор всплывает в сознании каждый день, словно заевшая пластинка. Мечты, желания, секунды уже не имели большего значения, всё растворилось в дымке пустоты. Всё, что хотели успеть ребята до назначенной даты, корпорация перечеркнула чёрным крестом. Даже того света, что исходил от Феликса уже не хватало, чтобы разогнать тёмные мысли. Мир вокруг превратился в ожидание. Вроде бы ничего не изменилось: улицы переполнены людьми, вывески мигали неоновым светом, растения продолжали извиваться вдоль зданий. Тем не менее рухнуло нечто важное, то самое ядро, которое разжигало маленький огонёк надежды. Феликс продолжал улыбаться, рассказывая родителям о прошедшем дне, а вечерами читал книги. Сынмин по привычке возмущался, что мама с папой снова задерживаются допоздна и не берегут себя, но в тайне продолжал приносить домой побольше продуктов, заботясь о них так, как умел. Так незаметно и пролетала целая неделя...       То долгожданное событие, о котором столько говорили, на деле оказывается чередой простых процедур: очередь, огласка контракта и получение браслета. Просторный зал находится под стеклянным куполом, прочные лианы по всей поверхности обвивают прозрачный потолок. Вдоль стебля едва заметно пульсирует небольшая жилка, словно живое создание оберегает церемонию. Большое пространство разделённое на три секции с помощью прозрачных перегородок. Где-то посреди такой очереди стоит Сынмин. Сжимая длинные рукава формы, парень взглядом ищет Феликса, их разделили возле входа в здание, когда роботы-помощники распределяли всех в рандомном порядке. Каждый ученик словно в своём внутреннем мире, но при этот от каждого веет беспокойством. Рядом стоящий парень, переминается с ноги на ногу, девочка перед Сынмином ритмично постукивает по браслету, пытаясь заглушить собственный страх. Высокий парень в первом ряду, как-будто намеренно ярко смеётся, показывая чрезмерную спокойность, словно уверен, что никто не заметит его скрытую ложь.       Феликса по-прежнему не было видно. Эта мысль не даёт покоя Сынмину больше всего. Парень давно смирился с неизбежным. В глубине души брюнет всегда знал, что его ждёт. Он готов принять контракт-труженика без особых претензий, хотя прекрасно понимал, что это не выбор, это предопределенный шаг корпорации. Чаще всего будущий контракт подростка, совпадает с контрактом его родителей. Поэтому в отличие от Феликса, Сынмин никогда не строил иллюзии, его больше беспокоила реакция Феликса, на его собственный контракт. В начале каждой очереди, на небольшом пьедестале парит вращающаяся капсула в воздухе, а рядом стоит женщина в сером костюме. Над потолком, центр зала украшает трёхмерная проекция символа корпорации и три эмблемы ожидающих контрактов.       — Номер 358, — из динамика звучит безэмоциональный голос женщины из первого ряда.       Говорящий номер соответствует номеру, что указан на браслете. Невысокий мальчик медленно выходит вперёд, постоянно оглядываясь на одноклассников, Сынмин непроизвольно стряхивает невидимый груз с плеч. Парень подходит к женщине, поднимая взгляд.       — Поднести ваше лицо к экрану на капсуле для сканирования биометрии, — после чётких инструкций женщина демонстрирует механическое действие. Парень, собравшись с мыслями, смотрит в камеру над экраном. В ту же секунду на нём всплывает: имя, генетический профиль, статистика по учёбе и информация о родителях.       "Пак Хи Сон, возраст 18 лет...."       — Теперь, как капсула откроется, поднесите запястье с браслетом и ждите вердикта. После оглашения контракта, ваш временный браслет снимается самостоятельно, а взамен наденется уже постоянный.       — А если я не согласен с решением? — голос Хи Сона предательски дрожит, глаза широко распахнуты, он продолжает нервно хлопать ресницами, словно пытаясь отогнать страшную мысль.       — В таком случае, вас отведут в специальную комнату для дальнейшей работы, — придерживаясь нейтрально-делового тона, отвечает женщина. Каждый ученик в толпе замер. Все только по слухам знают, что означает это комната. Как правило ничем хороших это не заканчивалось. В лучше случае говорили, что человеку предложена альтернатива, за которой кроется что-то неизмеримо серьёзное. А в худшем, его больше никто не видел. Сынмин кажется синхронно побледнел вместе с мальчиком, вокруг только тишина и сотня напряжённых лиц. Вращающая капсула останавливается, открывается маленькая дверца, Хи Сон медленно действует по инструкции. С тихими помехами из динамика оглашается неизбежное решение.       "Контракт-труженик, класс III, направление — инфраструктурное обслуживание".       Так проходит несколько часов. Поток монотонных цифр превратился в бессмыслицу. Раз за разом услышанные слова: контракт, труженик, долгожитель, корпорация от вечного повторения теряет вес. Они уже не вгоняют в страх при каждом упоминании, не заставляют колотиться сердце в бешеном ритме. Но это работает до те пор, пока не называют твоё имя.       "Ким Сынмин, возраст 18 лет..."       Вращающая капсула останавливается, Сынмин действует по инструкции. С из динамика оглашается неизбежное решение.       "Контракт — ограниченный"       Слова звучат, как глухой удар по голове. Земля уходит из под ног, мир мгновенно сужается до маленькой точки. Больше нет смысла чего-то ждать.

***

      Заметные лучи закатного солнца пробиваются сквозь невидимую дымку, как искры угасающего костра. Как только Сынмин услышал свой контракт, шаг за шагом, ноги сами вели его в нужном направлении. Немой крик, сравнимый с пустотой, застрял где-то глубоко внутри, но сил вырваться наружу уже не было. Это конец? Даже в самых мрачных образах, в тёмных уголках сознания, мысль стать ограниченным, никогда не обретала чёткие границы. Да, статус труженика не считался привилегий, но даже сейчас упахиваться ради собственной жизни в изнуряющем ритме работы, звучит куда лучше, чем медленно угасать с мнимой свободой в руках. Не путь, а бесконечное ожидание конца.       Он знал, что встретится с Феликсом именно тут, на крыше. И не ошибся. Блондин сидит на самодельной деревянной скамейке, сжимая край сидушки так, что пальцы белеют. Ветер треплет длинные пряди, на застывшей фигуре. Новый браслет туго огибает тонкое запястье, как нечто чужеродное, но уже неизбежное. Секунда растерянности сменяется на бесшумные шаги и протяжный выдох из самой груди. Сынмин молча присаживается рядом. Тишина разделяет шаткое пространство между реальностью и тем, что ещё вчера казалось совсем возможным. Ветер нёсет с собой запах приближающегося дождя, лучше бы он смыл этот день, как страшный сон.       Феликс не шелохнется, смотрит вниз, на улицы, где люди спешат по своим делам, переступая через лежащий мусор. Их движения кажутся настолько запрограммированными и отточенными, как будто завтра в это время картинка не изменится.       Сынмин кусает губы, чувствуя, как молчание приобретает больший смысл, чем все те слова, которые собирался сказать.       — Ограниченный, — шепчет он, словно пробуя новое слово на вкус. — А ты?       Блондин никак не реагирует на вопрос, лишь медленно хлопает ресницами. Во взгляде нет привычной искры, только холодная отчуждённость. Сердце вдруг замирает. В горле застревает вязкий комок: а вдруг? Вдруг контракт Феликса уже начал действовать. Сынмин, так сильно сосредоточился на себе, что даже не поинтересовался деталями контракта, не задумался, что значит «долгожитель» для Феликса? Тот человек, который всегда находил слова, кто умел смеяться даже в самой серой реальности... неужели потерял способность чувствовать.       — Феликс? — голос дрогнул, но Сынмин берёт себя в руки. — Феликс, ты слышишь меня?       В ответ тишина, ветер все сильнее завывает, раскачивая зелёные лианы.       — Феликс! — голос надламывается почти с отчаянием. В порыве Сынмин садится ближе, хватая друга за предплечье. От нахлынувших эмоций, по спине пробегают мурашки. Пальцы впиваются в ткань серой формы. — Ответить мне, дурак.       Чувствуя чужое присутствие, юноша вздрагивает, резко поворачивая голову. В голубых глазах, как за пеленой проскальзывает глубокая задумчивость. Феликс неспеша возвращается из далёких мест своего сознания, где был совсем один.       — Ты что-то спросил?       На мгновение не понимая, что приходит, Феликс наконец-то приходит в себя. Крепкая хватка Сынмина болезненно ощущается на предплечье, но это именно то, что не даёт ускользнуть в безмолвную бездну.       — Какой контракт? Ты что-то чувствуешь или уже...нет?       — Долгожитель..., — слышится привычная интонация, та самая нотка, от которой на душе становилось теплее. — И да, я всё ещё я, это проходит не так быстро, как ты думаешь. Эмоции изменяются в течении шести месяцев, — с улыбкой поясняет парень.       Яркая улыбка сама собой проскальзывает на лице. С самой первой секунды после оглашения контракта Феликс не понимает, что чувствовать. Разочарование? Обиду? Равнодушие? Каждый его день начинался с абсолютно разных эмоций, как бесконечная палитра смешанных красок. Но теперь в голове застрял один вопрос: что, если краска останется только одна? Или тогда уже не будет смысла ни в цвете, ни в самом холсте? Он видел родителей изо дня в день, но так и не понял, как они ощущают мир, потому что по-другому он не умел. Сынмин выдыхает, точно не с облегчением, но оцепеняющий страх отступает на второй план.       — Тогда не молчи так больше! Ты меня напугал.       — Я тебя не заметил, — изумляется Феликс. — Подкрался, как тот кот, которого я нашёл. А да.. Какой у тебя контакт? Труженик?       От пристального взгляда Феликса, Сынмин нервозно бегает взглядом по горизонту. От глубоко дыхания, грудная клетка заметно вздымается.       — Хотелось бы, но нет... Ограниченный.       Феликс поперхнулся от новости. В глазах мелькает недоумение, словно ему послышалось.       — Что? Ты? — запнувшись в словах, парень вдруг резко выпрямляется. Огонь решимости вспыхивает, как раньше. — С ума сошли?       — Видимо не стоило играть в героя, вот и поплатился. Опасный бунтовщик, — Сынмин криво усмехается, повторяя заученную фразу.       — Нет, — ответ прозвучал настолько твёрдо, что Сынмин невольно замер. — Это не так. Это просто… совпадение. Мы должны что-то придумать.       — Это конец, Феликс. Мы не в твоих сказках, — слова вылетают сами по себе. — Я впервые по настоящему испугался, когда понял, что ты изменишься. Эмоции и чистое сердце, это и есть ты...       — Сынмин...       — Не перебивай, — поправляя очки на переносице, брюнет продолжает. — Ты всегда грезил о свободе, о будущем. А я по иронии судьбы получил, то что имею. Зачем мне эти 15 лет жизни? Если мне придётся наблюдать, как ты изменишься до неузнаваемости, я так не хочу.., а родители..., — Сынмин берёт паузу, в попытке контролировать срывающийся голос. — Я вынужден наблюдать, как они истощат себя без возможности помочь мне. Если ты сможешь с этим что-то сделать, то я буду очень рад.       После услышанного откровения, подобрать слова становится значительно труднее. Каждая возможная фраза кажется слишком неуклюжей для, того невидимого разряда между ними, для тех несказанных слов, что зависли в пустой тишине. Феликс теребит собственные пальцы в монотонном успокаивающем движении. Он действительно дорожит им? Что значит по-настоящему? Тишину прерывает гул пролетающего рекламного дрона над соседним зданием. Механические лопасти непрерывно гоняют воздух, звук нарастает, заполняя пространство. Всё возникшие мысли испаряются, так же внезапно, как улетающий кусок железа. Феликс снова смотрит на парня. Напряжённая поза, сжатые губы в узкую полоску, говорят сами за себя. Сынмин не боится будущего. Он боится, что близкие люди изменятся насколько, что ему придеться измениться самому.       — Ты глупый, — тихо произносит Феликс. От удивления Сынмин хмурится, но не перебивает. — Думаешь, что это конец? Тогда зачем тебе эти пятнадцать лет? Если ты уже сейчас опустил руки.       Голова друга опускается, скрывая глаза под очками. Понимая, что ему удалось завоевать внимание, Феликс делает глубокий вдох.       — Если ты действительно не знаешь, что делать. То просто согласись на мою детскую шалость.       — О чем ты?       Парень протягивает руку с браслетом, слабое сияние отражается в голубых зрачках.       — Помнишь, как раньше мы соединяли их, когда хотели поделиться энергией? — улыбка выходит чуть ностальгической. — Тогда это был просто небольшой трюк. Сможешь попробовать сейчас ещё раз?       — Феликс, не стоит, — Сынмин качает головой, в голосе закрадываются сомнения. — Тогда были другие браслеты, если система засечёт…       — Плевать, — перебивает Феликс. В глазах вспыхивает прежнее озорство именно то, за которое он и понравился парню. Хоть Сынмин и боялся признаться в этом даже себе. — Разве мы что-то теряем?       Не говоря не слова, Сынмин двигается ближе, скамейка давно уже перестала быть преградой. Тепло, от касания к чужой коже, тонкой волной ощущается под одеждой, индикатор на браслете брюнета едва шелохнулся. "Ограниченные могут частично подпитываться при сильных эмоциональных связях, через контакт с другим человеком", слова учителя неосознанно всплывают в памяти. Феликс слабо качает головой, давая молчаливое согласие. От прилива эмоций, непривычное жар будто волны окутывает с головой. Сынмин неуверенно тянет руку к запястью, пальцы касаются холодной кожи. В следующую секунду он крепко переплетает мужские пальцы между собой. Металлические пластины браслета соприкасаются, блестящий корпус никак не реагирует. Наблюдая за дисплеем, Феликс замер в ожидании.       Секунда.       Короткий звуковой сигнал.       На браслетах вспыхивает красная надпись: «Ошибка соединения»       — Видишь? Всё бесполезно, — горькая усмешка слетает с губ.       — Подожди, — Феликс намеренно сжимает пальцы сильнее, заставляя сделать Сынмина тоже самое.       В голове автоматически включается таймер, секунды тянутся вечность. Спустя несколько минут ситуация остаётся прежней, только вдалеке остатки яркого заката прячутся за горизонт.       — Мы можем хоть час так просидеть, ничего не изменится, — закатывание глаз от Сынмина, выглядит крайне комично.       — Время для меня сейчас идёт по-другому, так что всё равно, — произносит Феликс.       В этот момент браслеты вспыхивают, оба инстинктивно жмурятся, сдавливая ладонь друг друга. Яркий, ослепительный свет заполняется пространство экрана, будто фонарик. Ошибка пропадает, система виснет.       На экране высвечивается короткое сообщение: «Неизвестный тип соединения. Добро пожаловать, новая частота обнаружена.»