Нет дыма без огня

Сопротивляться Рэйчел невозможно. Вот почему я вместе с классом застряли в городском парке после очередных бесконечных, скучных уроков. На удивление ни у кого не было никаких дополнительных занятий или особых планов на субботу. Рэйчел, стоит отдать должное, предусмотрела всё: погоду, занятость и место встречи. Я всё раздумывала над тем, как её назвать. Будучи «подругой» девочка должна иметь какую-нибудь кличку, но пока не придумала. Мы отвлеклись. Мы были одеты плюс-минус одинаково, в джинсах, футболках и ветровках с кедами, разве что по цветовой гамме отличались. На небе ни единого облака, только солнце и пение некоторых птичек, что не улетели в тëплые края зимовать. Хотя сейчас середина сентября, потому покидать уютные гнëзда не спешат, наверное. Посмотрела на воодушевлённую Рэйчел, что недавно подстриглась под пикси и сменила серёжки-гвоздики на длинные, на шее красовались несколько тонких серебрянных цепочек и множество браслетов сразу на двух руках. Эсмеральда или Хуа Чэн. Про китайские новеллы ещё никто не знает, потому буду звать её Эсмеральдой. В оригинале ей как раз примерно столько же лет. Посмотрела на других, чьи имена я ещё пока что запоминаю. Все свободно разговаривали друг с другом, смеялись, шутили и просто дурачились. — Привет, Дженнифер. Вижу, зам.староста сдалась под напором непосредственного начальника? — обратился ко мне парень, сын мистера Миллера, маленькая копия учителя истории, только вот волосы блондинистые. Нагло улыбался, глаза снисходительные. Наверное, думал, что у него превосходство над одноклассницей с амнезией. — Льюис! — Рэйчел моментально оказалась рядом, собственически обнимая меня за плечи, прижимаясь щекой к плечу. Стоп-стоп-стоп, девочка моя, это что ещё такое? И с каких пор я заместитель старосты? Какая морока однако. — Всё исключительно добровольно, за кого ты меня принимаешь!? — Я не пытаюсь увести пока-ещë-не-девушку у тебя, Рэйчи, расслабься, — Льюис поднял руки в защитном жесте перед собой, отступая на шаг. — Просто говорю, что перед тобой невозможно устоять. Ах, да, Дженнифер. Ты, наверное, нас ещё не запомнила. Я — Льюис Миллер, твой обаятельный одноклассник. Главный конкурент за твоё сердце наравне с Рэйчи. Брови поднимаются вверх. Я жаловалась, что мне может быть скучно? Забудьте, тут турецкий сериал перед моими глазами разворачивается. — Какой-то ты нерешительный, Льюис, — осматриваю его с ног до головы. — Рэйчел обгоняет тебя уже по всем очкам. — Неважно, насколько вперёд она вырывается, всегда есть шанс обогнать, — отмахивается Миллер младший. — Мы соревнуемся с прошлого года. Ничего серьёзного, до первого поцелуя с тобой. — Прям поцелуя? «Нихуя заява. Раскатал губу — закатай обратно, вы мне нафиг не сдались». — В щëку, — уточнил покрасневший Льюис, поняв, что могу понять его превратно. За весь разговор, Рэйчел не спешила от меня отлипать, чуть ли не повиснув на мне, как коала. Ей повезло, что Дженнифер сама по себе сильная, а то на асфальт полетели бы обе. «Какие развлечения тут у вас оказывается». — Боюсь вас разочаровать, проиграет каждый. — Оо, вызов! — восхитился Льюис. «Зато теперь хотя бы понятно, чего Рэйчел сразу ко мне прильнула и далеко не уходила, иногда перебарщивая в своей заботе. Но почему никто не удосужился сообщить бедовой ученице о её должностных обязанностей? Я бы хоть отдала статус заместителя старосты кому-нибудь другому. К примеру тому мальчишку с длинной шевелюрой. Рой вроде?» — равнодушно отвела взгляд от Миллера, рассматривая ларёк сладостей. Мне нет дела до двух спорщиков, сами виноваты и их скачущих гормонов. Надеюсь, меня не постигнет участь влюбиться в какого-то, ведь мы подростки, а гормоны могут бушевать до двадцати трёх или двадцати пяти лет. Свой конфетно-букетный период я уже прошла, мне такое неинтересно, так что окститесь, девочки и мальчики, не повезло вам. Хотя вроде спор сам по себе невинен, но немного напрягает. Быть чьим-то трофеем или призом не сильно хочу. Я живой человек. Я заслуживаю лучшего. «Пфф, как самонадеянно прозвучало, — рассмеялась с собственных мыслей. — Тем не менее, это не отменяет факт того, что нельзя так с людьми обращаться». — Можете ли вы аннулировать свой спор? Ребята удивлённо посмотрели на меня. — Мне не нравится, что вы жаждете поцелуя в щëку. Может новая я не горю таким желанием, несмотря на возможную близость? И просто не нравятся прикосновения? — А, ох, прости, — сразу потупился Льюис, а Рэйчел быстренько от меня отцепилась, смотря из под опущенных ресниц. На их лицах красовался стыд, явно не подумав о возможной смене характера и предпочтений. — Я как-то не сообразил... Нам-то неизвестно какого это, жить с чистого листа, да и ты вряд ли объяснишь, ведь, ну.. Ты просто живёшь без воспоминаний о прошлом, а как иначе возможно ты не представляешь. Жутко. — Это да, — вмешался тот самый мальчика с шевелюрой, Рой Тёрнер, — пятнадцать лет в никуда! Да из этого можно хоррор-фильм снимать! Или напечать книгу. Серые глаза Роя подозрительно блестели азартным блеском. — Мне пять процентов от продажи, как твой вдохновитель, — нагло заявила я. Ух, какая дерзкая, да. — Без проблем, Дженни! То есть, я хотел сказать Дженнифер, — быстро исправился Тёрнер, решив, что немного неуместно обращаться ко мне уменьшительному ласкательному имени, когда мы едва знакомы. — Хотя ты можешь быть соавтором, если вдруг подамся в книжное издательство. — Я подумаю над твоими предложением. Творческий человек? — Да! Кхм, — Рой быстро понизил голос, поняв, что слишком громко воскликнул. — Раньше состояли в одном клубе по рисованию, но помимо этого занимался фотосъёмками. Ты пару раз сходила, но предпочла краски. «Ничего удивительного». — А ещё, — взяла слово Рэйчел, успевшая смотаться за конфетами для всего класса в тот самый приглянувшийся мне ларёк, пока меня культурно просвещали в моё прошлое, — Луиза Купер с Анной Роджерс тоже ходили на рисование, но бросили, сменив деятельность на журналистику, являются редакторами школьной газеты. Те самые девочки подняли руки, типа: это мы, мгм. — Надеемся, ты снова вольëшься в наш коллектив, — выразил всеобщее мнение Рой. «Как я надеюсь уговорить отца сдать экзамены экстерном и больше никогда вас не видеть». Недружелюбно? Извините, больше привязанностей — труднее уйти из этого мира. Я, конечно, уйду, мне ничто не помешает, но лишний раз сближаться с кем-то не стоит. В ответ лишь улыбнулась, принимая протянутое угощение Рэйчел. И пошли гулять по городу, болтая обо всём и ни о чëм одновременно. Если кто думал, что пятнадцатилетние сопляки, учащиеся в элитном заведении, ходят без присмотра, то вы зря переживаете. Недалеко от нас стоят телохранители одноклассников, создавая ощущение приватности и свободы. Никого ничего не смущало, но я то и дело хотела съежиться и огрызнуться, но вовремя придерживала язык. Ну не нравился мне такой контроль, ощущая себя достаточно взрослой и независимой, чтобы беситься из-за человека почти на постоянной основе крутящийся рядом со мной. Но опять же, менталитет-с, мать вашу. И деньги. Без них тоже не обошлось. Так что сполна насладиться прогулкой не могла и уже вскоре после пары часов попросила Ричардса забрать меня домой, не забывая извиняться перед ребятами, что слегка расстроились. Но только слегка. Внутри я чувствовала облегчение, когда села в машину и повезли домой. Никаких столпотворений громко говорящих детишек. Тишина и покой. Молчаливый Сэм. Тишь да благодать.

***

Я наконец погадала на картах таро и получилось, что в итоге мне тут самое место и никуда срываться нет необходимости. Меня такое не устраивало, потому что как это?! Остаться в прошлом в чужой стране и семье?! Если мы опять верим в высшие силы, то семья моя более чем в порядке, но вернуться не смогу. На вопрос почему, было чётко показано: смерть. Позитивно, что могу сказать? С одной стороны, верить хотелось, с другой, сдаться так просто гордость не позволяет. Настроение у меня ощутимо стало падать ниже отметки «приемлимо». Сарказм из моих уст полился рекой, а на тренировках по борьбе ужесточилась и настаивала на хорошей такой встряске. «Это всего лишь дурацкие карты!» — убеждаю себя, ставя блок, когда хотят нанести удар в плечо. Просто карты, позволяющие обмануть сами себя. Но отчего-то в голову проникло и не отпускало. Вот почему просилась на спарринг со старшими ребятами, вот почему не возражала, когда они вытирали мною пол, вот почему почти с наслаждением мазохиста просила не сдерживаться. Рэйчел обеспокоенно наблюдала за моим упадническим настроением, да и класс стал тише воды ниже травы, стараясь лишний раз не беспокоить. Меня немного беспокоило моё состояние, ведь никто не заслуживает, чтобы на них срывались почëм зря. Лучшее решение, которое сумела придумать — меньше контактировать с людьми. Учителя замечали, но не знали, как подступиться, сообщая о своих тревога родителю. Тот не спешил тащить меня к психологу. На вопрос Дэвида, нужно ли мне что-то, сказала лишь тренировки с Ричардсом. Тот знал несколько классных приёмов самообороны и обучался раньше карате. И снова множество синяков на теле, дыхание перехватывало от резких движений и ударов спиной о маты. «Эмоциональная разгрузка, встряска. Дайте мне что-то, чтобы сбросить пар и забыть обо всём». Часы сменялись днями, дни неделями. И вот наступило второе ноября. В какой-то момент меня оставила после уроков мадам Эммануэль, моя любимая учительница, в которую влюбилась до потери пульса. Шучу, просто обожаю эту милую старушку, понимающая наш юмор и просто способная словить общую волну. — Мисс Харрис, — осторожно начала она, ставя передо мной чашку чёрного чая с молоком. Мило. Откуда только узнала о моих вкусовых предпочтениях? — Я лезу не в своё дело, но не могу не беспокоиться о вас. Вы, вероятно, ещё не смирились с амнезией. — Что-то вроде того, — сдержанно отвечаю, медленно вдыхая аромат напитка. — Скоро пройдёт. «Крыша у меня подтекает, мне надо уже не к психологу, а к психиатру». — Знаете, если что-то занимает ваши думы, я всегда готова выслушать вас, — пыталась меня ободрить мадам Эммануэль, — или погадать. Застыла неподвижной статуей. Не моргаю. Не дышу. Ни о чëм не думаю. Смотрю на неё, а сознание, будто дверь, заскрипело, с трудом переваривая услышанное. Погадать? Она гадалка? — Погадать, — медленно протянула, всматриваясь в неземные глаза дневного небосклона, в морской бриз, переливающийся на свету. — Заманчиво. И где же ты раньше была, мадам? Но что-то внутри меня скреблось. А уж когда старушка вытащила карты таро, — старые, потëртые в некоторых местах, демонстрируя, что ими регулярно и очень давно пользуются, — пальцы нервно дëрнулись. Смешно. Искала, кого бы попросить, а всё было рядом. А я уже накрутила себе бог знает что. Может чужие карты покажут более лучший результат чем у меня? — Что ты хочешь узнать? — проникновенно смотрела учительница французского, зажав колоду в руках и поднося ко мне. — Спроси у колоды шёпотом. Наклоняюсь, почти не мигая, и тихо-тихо говорю, так, чтобы слышали только карты: — Вернусь ли в своё тело? Расклад. Даже без разъяснений со стороны мадам Эммануэль вижу чёткое нет. Только смерть меня ждёт. Окончательная и бесповоротная. Пути назад нет. Его нет. Дома больше нет. Я не могу попасть обратно. Не стану вновь Алисой. И пузырь на голове лопается, осознание реальности наваливается ураганом. Я вдруг чётко и ясно увидела, что нет никого «будущего», есть только «сейчас». — Спасибо, мне стало легче. Не совсем правда, но и не ложь. Дышать стало легче, невидимые цепи на шее сломались с громким звоном. Не то чтобы освобождение, но почему-то больше нет той тоски и боли внутри. Небольшая грусть? Есть. Но не всепоглощающее отчаяние. «Психика — удивительная штука», — улыбаюсь мадам, собираю вещи и ухожу, не оглядываясь. Когда я возвращаюсь домой, долго возле прохода в комнату Дженнифер. Нет, не Дженнифер. Но и не моя. Просто комната. Держаться за вещи прошлой владелицы? Нет. Нельзя. И заменой быть не собираюсь, раз не сумею вернуться. Я достаю всю одежду девочки, собирая их в большой пакет вместе с многочисленными вещами. Картины туда же. Бельё — сжечь. Достаю телефон. Несколько гудков и уже привыкшее: — Да, родная? — Хочу пройтись по магазинам. Тишина длится секунды или две. Мужчина сбит с толку неожиданным желанием пройтись по торговым центрам, но, по крайней мере, не возражает. — Хорошо. Резкая, почти навязчивая идея дочери избавиться от «старого ненужного хлама, что сковывавает в рамки неумолимого марша времени» слегка напрягает, но Дэвид смирился. Видно, что какой-то внутренний конфликт был решён и не стал лезть с нравоучениями. Мужик, а не золото! И у меня обновился гардероб. Полностью. Вместе с обувью. И поменяли постельное бельё. Если кто спросит, что случилось с вещами прошлой владелицы, Дэвид раздал нуждающимся. — Зачем пропадать добру, — аргументировал он своё решение, но я изначально вопросов не задавала. Дышать становилось проще, глядя на обновлённую комнату. Ничего похожего на мою или Дженнифер. Чёрная, что глаз можно выколоть. Одежда, само собой, разнообразнее была. А на следующий день пошла в парикмахерскую. Если менять, то менять всё и кардинально. Теперь я являлась гордой обладательницей коротких до плеч волос, выбритые по вискам и покрашенные в ярко-красный цвет. Не хочу ничего связанного с прошлой жизнью. Изменения во внешности произвели фурор среди знакомых. Дэвид, впрочем, не ругал меня, никак не комментировал происходящее, лишь отвешивал комплименты. Учителя слегка словили инфаркт от виртуозного и внезапного преображения, а вот ученики восхищались. Смелый поступок, только почему-то поставивший крест на репутации «девочка припевочка». Теперь я хулиган местного разлива, на что лишь презрительно хмыкала, пока мистер Миллер устраивал мне лекции по поводу всего. Разве что к учёбе не мог придраться, ведь оценки до сих пор идеальны, а ещё за меня заступился класс: — Внешность не показатель ума! Я гордилась ими, как собственными детьми. Можно сказать, я пошла в разнос, но, чëрт возьми, вы бы знали, насколько это захватывающе отбросить прошлое в сторону. Поменять всё к чертям собачьим и перестать подстраиваться под других. Зачем вообще пыталась соответствовать каким-то ожиданиям, понятным только мне одной, когда всё, что от меня хотели, это прожить жизнь на полную, а не изолироваться от общества? Ох, как глупа была, напрасно беспокоясь о том, что меня заподозрят в обмане. Этому феномену нет никаких научных оснований, невозможно себе представить, что кто-то всерьёз допускал бы такую мысль. Пока я прямо не скажу, что не Дженнифер, то нахожусь в безопасности. Конечно, я ни на миг не забывала о семье. Обсуждала с мадам Эммануэль о возможности перемещения во времени или путешествия по мирам, но старушка разводила руки, приговаривая, что даже будто такое в реальности, воплотить было бы невероятное трудно. В общем, жизнь уже не казалась скучной, серой и унылой, как проливные дожди. Ходила на всевозможные мероприятия с классом или отцом, гуляла с Рэйчел, порой оставаясь у неё на ночь, будто пыталась надышаться перед смертью, но перед нею не надышишься. Не знаю, что за энтузиазм постиг меня, с чего возникла эта безудержная радость, словно в мире всё состоит из сахарной ваты, но живётся определённо легче. Маниакальная фаза? Стрелец в абсценте? Звëзды удачно сошлись на небосклоне? Такая душевная лёгкость непривычна, но не обязательно плохо, хотя кусала губы и думала: «Не предаю ли я своих?» Позволено ли быть счастливой в мире без них? Карты говорили, что да. Интуиция шептала, что раз осталась в мире, то не стоит переживать. Возможно, всё не так плохо, как думалось в начале. — Дженни, чего застряла?! — кричит мне Рэйчел, останавливаясь рядом со мной. Мы бегали на физкультуре уже десятый круг, на нас странно поглядывали одноклассники. — Чему радуемся? — Жизни? — губы разъехались в стороны сами собой. «Мама, папа, я проживу эту жизнь ради вас».

***

Ноябрь вышел трудным в плане нагрузки, класс взвыл, но мне нормально. Наоборот, даже не хватает, потому что заняться было нечем. Вы понимаете? Помимо борьбы в школе и каратэ с Ричардсом, я начала заниматься ещё и скрипкой. Гитара — слишком легко и выучено ещё в прошлой жизни, пианино пока в процессе. — Ты не устанешь, детка? — усомнился Дэвид. — Старик, расслабься. Моё тело здорово как бык. Я регулярно хожу на обследование в больницу и до сих пор никто не жалуется, что я перенапрягаюсь, — пожимаю плечами. — Негодница. — Вся в тебя. — И не поспоришь ведь. На лице у меня появляется улыбка идиотки. — А давай в горы? — На зимние каникулы? А потеплей куда-то не хочешь? — Жара — это не моё. Да и тихо в горах. Надо отдохнуть от городского шума. Что правда, то правда. Как бы мне не нравилось нынешнее времяпрепровождение, но цивилизация рано или поздно доконает меня. А вот в горы... Мм, уже предвкушаю гулящий по венам адреналин. Вообще, у меня возникла теория, что после смерти сознание человека меняется. Я стала менее осторожной и воссоздаю не смертельно опасные условия, чтобы сердце стучало в ушах так, чтобы барабанные перепонки кровоточили. Или просто сошла с ума, а я и не заметила. «Скоро будет шестнадцать. Можно сдать права на машину. Или на мотоцикл уже можно?» В России с шестнадцати можно было сдать права на мотоцикл только категории А1 и М, а вот как с этим делать обстоят тут ещё неизвестно. Не стоит забывать и том, что в разных штатах всё по-разному, и, конечно, теория про попадание в параллельный мир всё ещё актуальна. Мне повезло, что я угодила в тело, родившееся с золотой ложкой. Дэвид Харрис — прекрасный отец и деловой партнёр. Почти перестала его опасаться, но держалась в стороне по возможности. В последнее время он слишком занят и застать его сложно. Мне же легче. Мистер Ричардс, вопреки первоначальному мнению, не мало эмоциональный, наоборот, слишком чувствительный. Способный расплакаться, если увидит бездомного кота, — наш человек! — или посмотрит грустный фильм. А ещë обожает детей. — Работа занимает много времени. Очень. Лучше уж буду одиноким, чем заставлять семью страдать, — признался мужчина однажды, когда спросила его почему не женится. Дружелюбие всё ещё сбивало меня с толку, так как в России повезёт, если молча посмотрят, а не обматерят с ног до головы, если вдруг что. Тут же предложат помощь. Нет, я не говорю что мои соотечественники злые, но будем честны, культура сильно разнится. А эти чаевые! Нет такого варианта, чтобы НЕ оставить их. Вот честно, вымораживает. А если официант мне не понравился? Грустно это. Немного. В общем, плюсы и минусы есть везде. Никто не без греха, ничто не идеально. Дэвид, к примеру, любит культурно выпивать время от времени. Ну, знаете, в свободные дни. Благо не поёт песни, не пристаёт ни к кому, тихо смотрит телевизор в гостиной и обычно вырубается на полу, стоит ему решить, что достаточно употребил алкоголя на сегодня. Просто по щелчку пальцев и всё, спит, что ни чем не разбудишь. Ричардс же... Не могу ничего сказать. Мы сблизились, но не настолько, чтобы перечислять недостатки друг друга. Он тренер и водитель в одном лице. «Здорово, что здоровье в этот раз идеальное у меня. Вон, мышцы появились вместе с торсом, питание налажено, в обморок не падаю и всякая подобна фигня, от которой страдала в прошлой жизни». Дневник я вела. Заметила, что половину жизни Алисы уже не помню, только благодаря записям знаю что да как. «Не знаю, хорошо это или плохо. В основном память подводит только в личной жизни: друзья постепенно размываются, как и лица семьи, некоторые имена уже подзабыла. Сюжет фильмов, книг, новелл и другое помню хорошо. Психика пытается защитить меня?» Если подводить итог, то получается, что сейчас во мне шестьдесят процентов от Алисы, остальное — новые черты характера, приобретённые уже здесь, по типу зависимости к адреналину. — Только не жалуйся потом на холод, — отвечает Дэвид, отвлекая от размышлений. — Конечно... — киваю, — буду. Усмехаюсь, замечая обречённый вид мужчины.

***

Стоило переступить порог школы, как меня чуть не снесла Рэйчел, бросившись мне на спину. Девочка не бросила подругу и вместе со мной продолжала заниматься борьбой, и теперь весьма тяжёлая. Шучу. Только слегка тяжёлая. — И тебе привет, Эсмеральда. — Сколько можно звать меня так? — с неохотой отлипает «цыганка», поправляя волосы, что уже отросли до лопаток. — Красиво же звучит, — невинно улыбаюсь. Убрали куртки в гардеробную, переобулись и пошли на первый урок. Рэйчел быстро поменяла тему. Я начинала подозревать у неё СДВГ, но всерьёз не рассматривала. — У нас скоро Рождество. Есть идеи для мероприятия? Вечно забываю, что вместо Нового Года здесь празднуется Рождество. — Обычный тематический бал или ты хочешь прям заморочиться? Рэйчел, ни секунды не раздумывая: — Второе! — Тематический бал с концертом? — Нет в тебе фантазии, — машет рукой Смит. — Хотя в этом что-то есть. Льюис неплохо поёт, Анна играет на барабанах, ты на гитаре, Рой вроде как изучал что-то. Надо уточнить у класса. Надо определить, что играть и какая тема для вечеринки. — Будущее. — Что? — девочка остановилась и заинтересованно посмотрела на меня. — Сделать костюмы, словно мы в далёком будущем? Это же прекрасно! Улыбка вышла снисходительной, но Рэйчел в пылу вдохновения не заметила моей гримасы. «Не настолько уж и далёкое, но тебе знать незачем». Урок истории проходил скучно. Единственное, что не давало мне заснуть, это Смит, что вибрировала на своём месте, горя нешуточным энтузиазмом быстрее начать собирать декорацию. Да, мы детишки богатые, но любили мастерить что-нибудь. Некоторые заносчивые, но не критично. В целом здесь все неплохие ребята, а Льюис оказался шикарным парнем так-то. Он старше нас. Если нам только пятнадцать, ему уже шестнадцать. Ещё в прошлом мае исполнилась. Миллер надёжный друг, всегда придёт на помощь, может унизить словесно и победить в драке, если вдруг придётся заступиться за кого-то физически. Обожает горячую еду, не терпит насекомых, любит программировать. Сейчас хочет создать собственную мини-игру, чтобы понять, хочет ли развиваться в этом направлении. А ещё прекрасно шарит в физике. По доброте душевной даёт списывать особо сложные задачи. Не понимаю, почему взъелась на него в самом начале? Ладно, не чтобы взъелась, но было некое неприятие. Так что да, он второй, кто приближается к отметке «друг». — Эй, девчонки! — вспомнишь лучик, вот и солнце. Миллер младший взял стул и подсел к нам. Сейчас перемена, учителя ещё нет, как и звонка. — Для начала, приветствую в обители знаний и мудрости, милые юные леди. — Благодарю, месье Миллер. Рады видеть вас здесь, не безнадёжны вы, — строю серьёзное выражение лица. — Обидно, — но Льюис лишь широко улыбнулся, — я знаю, что несравненная Смит горит желанием сделать что-то особенное, но есть идея попроще: школьное кино. — Мы можем собраться в кинотеатре и без повода, — возразила девочка. — Нет-нет, ты не поняла, — покачал головой Льюис. — Снимем фильм для Рождества, притащим прожектор, займём холл, соберём всю школу и вперёд покорять сердца! «Мне кажется, что нихрена не проще», — смотрю, как глаза Рэйчел светятся словно звëздочки от восторга. Идея ей однозначно понравилась. — Прекрасно! Осталось только решить, что именно, кто будет участвовать и- — А давайте из этого сделаем конкурс? — подаю я голос. На меня уставились две пары глаз, требующие объяснений, хотя начали догадываться, что я имела в виду. — Объявим для всей школы задание: пусть снимут фильм в каком-нибудь одном жанре. Можно делать всё одному, а можно собрать команду. В команде не более тридцати человек. Затем перед зимними каникулами соберётся и покажет своё творчество перед всей школой. После чего проголосуем, чей фильм нам понравился больше. Для участия необходимо записаться у нас. — Ты гений! — визжит Рэйчел, повиснув на мне. — Я займусь афишами, — Льюис стал покачиваться на стуле, — будет только неделя, чтобы решить, учавствовать или нет. На мне оборудования для показа. Дженнифер, запишешь желающих? Замечательно. Рэйчел, сможешь договориться с учителями? — Не вопрос, — пропела Смит, выпрямляясь. — Главный и утешительные призы? Тут мы все тщательно задумались. У всех учеников обеспеченные родители и могут позволить себе многое. Льюис высказался первым: — Предлагаю спихнуть вопрос награждения победителей на директора. — Удачно ты, — выгибаю бровь. — Ладно-ладно, — парень преувеличенно драматично вздохнул, якобы расстроившись, что его идею не поддержали. — Попросим ребят написать, что они хотят, подписать бумажки и кинуть в ящик. — Кошмар, — бормочу я. Зачем только предложила конкурс кино? Что ж, горевать поздно, пора взять ответственность за инициативу. — Тогда одна неделя собрать участвующих, две недели, чтобы придумать и всё снять, два дня на подсчёт голосов, ещё два дня искать то, что загадали тройка финалистов, и наконец церемония награждения. За месяц управимся. — Утешительные призы для остальных — набор шоколадных конфет и грамота за участие, — дополнила Рэйчел. — Ну что, вперёд? — поднял Льюис ладони вверх, и мы дали друг другу пять.

***

Уже на следующий день парень гордо демонстрировал собственноручно нарисованные афиши. Я восторгалась, Рэйчел тащилась не меньше. Класс помог нам развесить их. Анна Роджерс, — прямо как из аниме одного, — вызвалась добровольцем помочь мне записывать участвующих. — А ещё я напишу газету, посвящённую тебе и твоей идее, — говорила девушка с потрясающими зелёными глазами, записывая имена и фамилии на листочек. Вышло... Многовато. Всё же проекты для праздников делались, но никогда в таком масштабе. Видимо, я нереально завысила планку. Даже не знаю, хорошо или плохо. — Льюис и Рэйчи в сторонке не стояли. — Да, но додуматься привлечь всю школу? Слишком сложно для организации, но тебе удалось придумать, как грамотно проконтролировать прогресс. А твои правила что-то с чем-то. Тебе бы адвокатом работать. — Нет уж, — открестилась моментально. Я такое не люблю, мне мою химию подавайте. Буду варить наркотики, кхм, создавать лекарства. Или в кинематограф пойду. Возможно стану писателем. Много вариантом на самом деле. У меня заготовки книг Стивена Кинга лежат на столе. Ещё раздумываю, брать сюжет новелл Мосян или не стоит? Боже, сколько всего могу придумать на основе прошлых произведениях! — Не переживай, всё будет хорошо. Ты прочитаешь уже готовый вариант перед выпуском, если что поправишь где или скажешь, что стоит убрать. «Ах, ну, если так... » — Но про Льюиса и Рэйчела хотя бы пару строчек выдели, а то нечестно получается, что продумывали вместе, а внимание уделено только мне. «Очки репутации всегда пригодятся. Пусть знают, что я хороший человек и друг». Анна глядела на меня с нежностью. — Им повезло с тобой. — Скорее мне с ними. Она тихо рассмеялась, но быстро взяла себя в руки. — Как скажешь. Говоря о помощи класса, то нам быстро предоставили помещение для показа фильмов. Некоторые пошли дальше. Тот же Рой Тëрнер предложил освободить наименее используемый кабинет и хранить там после конкурса весь снятый материал, чтобы позже пересматривать. Школу буквально охватила лихорадка. Потому что каждый учащийся вложился и теперь у нас два оборудования. Один для всеобщего использования, чтобы как раз пересматривать наше творчество, а второй используется для конкурса. Личный, который притащил Льюис. «Я словно разбудила пчёл». Бегают туда-сюда с возбуждëнным видом, что аж страшно попадаться на их пути. Зашибут и не заметят. Жанр конкретный мы не определили, но условились: ничего пошлого, ничего, что пропагандирует насилие любого вида и рассизм, возрастное ограничение. Всё-таки подростки весьма чувствительны, и если показать им как разрезать животное в хорошем качестве, то расплачутся и долго будут отходить от шока. Оно мне надо? Лучше не создавать лишних проблем ни себе, ни другим. Что касается экзаменов, то я не волновалась в отличии от остальных. Ну, да, мы немного припозднились с подготовкой, но сильно рано начинать тоже нет резона. И вообще, у нас на носу важное мероприятие. Для остальных. Для меня это морока, однако ни чем не показывала недовольства собственной инициативы. Даже немного приятно быть замешаной в нечто столь масштабном. Обычно каждый класс делает что-то для себя, а тут всеобщее! Разумеется каждого без исключения охватил мандраж. Наверное, немного нечестно, что старшие соревнуются с младшими, но награждать каждую возрастную категорию ни у кого из нашей троицы не хватит моральных сил. Кроме Рэйчел, но мы её притормозили, заявив, что так и до выгорания недолго. Послушалась, но надолго ли? Зато мы получили плюшки. Некоторые учителя поставили нам зачёт, другие добавили пару баллов сверху. Поощрение так сказать. Директор пообещал, что помимо победителей конкурса кино, мы тоже что-то получим. Звучало интересно, поэтому отказываться я, Льюис и Рэйчел не стали. — Даже интересно стало, что такого нам подарят, — девочка устремила взгляд в потолок. — Обычно награждение получают только волонтёры нашей школы. Ах, да, есть же официальное волонтëрское движение «Искорки», что занимается различными мероприятыми на межрегиональном уровне: день открытых дверей, многочисленные конкурсы для разных школ, поездки в другие города и страны. — У нас большое количество дополнительных секций, — напомнила я, — куда едут на соревнования или на нечто подобное. Они что, не вознаграждаются? — Я и забыл, что у тебя амнезия, — проворчал рядом Льюис. — Нет, призы мы получаем, если выигрываем, но всё это оплачивается из карманов наших непосредственных руководителей, а не администрацией школы. Хм. — Если это завуалированное приглашение директора вступить в ряды волонтёров, я откажусь, — тем более в чëм смысл бесплатной помощи, когда эта самая помощь не совсем бесплатная? — Но это же такой престиж! — не поняла моего поступка Рэйчел. — Связи, впечатления, опыт! «Да просто планирую переехать». Я не хочу оканчивать школу с ними, здесь. Эти люди знают настоящую владелицу. А я не хочу быть заменой. Мне проще с тем, кто совсем-совсем меня не знает, понятия не имеет, какой я была в прошлом. Мы с Дэвидом уже обсудили, что учебный год закончу в Манхэттене, а после уедем в какой-нибудь тихой городок. Мужчина, правда, часто будет отлучаться в командировки и практически буду одна, но меня убедили что без присмотра не оставят. — Вроде с Ричардсом общий язык ты нашла, — сказал тогда Дэвид. Нашла-то нашла, но жить с ним под одним домом? Увольте. Позже мне конечно объяснили, что Ричардс не собирается останавливаться в одном здании с нами, а, к примеру, напротив, но всё равно не хотела. В душе мне почти восемнадцать! — Нет времени, — отвечаю лукаво. Если захочу, то время несомнено найду. Просто смысл вступать в «Искорки» не вижу, так как совсем скоро меня здесь не будет. Рэйчел внимательно наблюдала за мной, но после надула губы и прекратила спрашивать о чём-либо. — Знаете, — вдруг начал Льюис, — ходят слухи, что мистер Гвен, — наш директор, Оливер Гвен, — съедает талантливых учеников. — Кхм, что за чушь? — закатила глаза Рэйчел. — Если ты так разбавляешь атмосферу, стоит поздравить, тебе удалось. Тем не менее, откуда взялся такой слух? Мы тут все в той или иной степени талантливы. — Понятия не имею, папа рассказывал, что ещё во времена его учёбы здесь считали, что мистер Гвен каннибал. Или вампир. Одно из двух. — И директора не уволили? — удивилась я. Разве такие слухи в США не опасны проверкой полиции? Хотя, раз Оливер до сих пор главный, то всё в порядке? — Офицеры проверили документы, камеры и далее. Во времени обучения моего отца, иногда пропадали школьники, так что родители и стражи порядка были на стороже. В общем, чист он, — небрежно пожал плечами парень. — Я так полагаю, что у пропавших должно было быть блестящее будущее, способные сравниться с мировым известными личностями? — Если верить показаниям свидетелей, да. Позже, разумеется, виновника нашли. Не из нашей школы. Фамилию не помню, но в интернете можешь поискать, если так интересно, Дженнифер. — Как странно, — Рэйчел нахмурилась, останавливаясь в коридоре возле окна, смотрит на внутренний дворик школы. — Мои родители тоже учились здесь, но никогда не говорили об этой истории. «Так, стоп, попахивает сценой из хоррор фильма. Сейчас начнутся детективные расследования?» Льюис на мгновение замялся, словно не уверенный, стоит ли говорить об этом. — Я однажды спросил у папа вновь про эту историю, но он удивился и спросил, что за чепуху я несу, мол, никогда такого не было. Может нам стоит... «Блять». Мне это очень не нравится. Взяла их за локоть и оттащила в угол потемнее и скромнее. — Это всё интригующе и жутко, не спорю, но не смейте копаться в этом, — говорю я. — Но- — Не. Смейте. Ребята вздрогнули от моего холодного приказа. Не привыкли поди, что в последнее время улыбчивая и дружелюбная Дженнифер способна замораживать воздух одним взглядом. — Мой вам совет: никогда не пытайтесь разобраться в делах прошлого. Это плохо заканчивается. Вспомните перевал Дятлова. Никто до сих пор не знает что случилось на самом деле, а некоторые смельчаки после громких криков что дело тут вовсе не в зверях, подозрительно умолкают и ведут себя тише воде, ниже травы. Перевожу дыхание. — Мы не должны с этим разбираться. Мы — школьники. Несовершеннолетние. Если происходит чертовщина, защищаем себя и нашу семью. Вас это касается напрямую? Нет? Тогда не лезьте. Может я преувеличиваю степень опасности. Возможно, интуиция зря вопит об угрозе, однако не стоит забывать, что история тёмная и мутная и лучше не высвечивать. «Подозрительно, что взрослое поколение будто бы страдает частичной амнезией». — Хорошо, Дженнифер, — отвечает Льюис, Рэйчел кивает. Убеждаюсь, что они поняли, отпускаю. — Не распространяйтесь об этом. Теперь давайте обсудим насущные дела. В висках стучала кровь. Каннибализм? Вряд ли. Вампир? Да кто в это поверит! Затем внутренне кусаю щëку. «Я переродилась, хотя казалось невозможным. Неужели правда что-то сверхъестественное?» Директор не выглядел произведением искусства; постоянно подскакивает давление и идёт носовое кровотечение; без мешков под глазами; цвет глаз обычный, голубой; на солнце не сгорал, и всем известно, что мистер Гвен обожает хлеб с чесноком. А ещё у него кольца серебрянные, зеркале и в любых отражающих поверхностях виднеется. Что ещё из популярных стереотипов про вампиров мне известно? Успокоилась. «Просто перенервничала. Всего лишь каннибализм, а не что-то мистическое». По крайней мере, людоедство мерзко, но не что-то, что выходит за гранью человечества. Не факт, правда, что директор вообще в чём-то виноват. Просто пропажа детей — несчастливое стечение обстоятельств, бросившее тень подозрения на Оливера Гвена. Сам старичок вполне безобидный на вид. Да и преступника поймали. Вот только с чего мистер Миллер вдруг забыл об истории давних лет, которую сам же и рассказал сыну? Надо отвлечься. Сейчас всё хорошо и прекрасно, не стоит забивать голову всякой чушью. Льюис слишком убедительно говорил, вот и зациклилась на пропажах детей. Раз я потребовала с них не расследовать данное дело, то и мне не стоит. Как бы не хотелось для успокоения разбушевавшейся тревоги и интуиции, что противно пищало подобно сирене, предупреждая о чём-то. Но о чём?